Победа при Остагаре, том II, Страж-Командор

Кайлан, король Ферелдена, помпезно вернулся в Остагар, безмерно радуясь, что не пропустил прибытие долийцев. Войско тоже обрадовалось приезду своего веселого юного красавца-короля. Не радовался только Логэйн, воспринявший возвращение короля как неизбежное зло. Дела шли хорошо, и вмешательство Кайлана ему было не нужно. Не хотелось и притворяться, что всё в порядке, зная о том, что этот предатель обманывал его дочь и собирался продать Ферелден орлесианцам. Иной раз ему в голову приходила мысль выступить против Кайлана и арестовать его. Можно ли арестовать короля? Он о таком не слышал, но короли тоже подвластны закону. А если нет, то им следует быть подвластными закону. Но сейчас арестовывать короля нельзя. Война в самом разгаре, и король с генералом не должны враждовать на глазах у войска. В "Щитах Мэрика" Логэйн был уверен, но остальная армия распадется, если он выступит против короля. Этого нельзя допустить. Возможно, план Орлея провалился, раз уж брачный договор пропал. Логэйн горько улыбнулся, вспомнив о договоре, надежно спрятанном в его сундучке для писем. Пройдёт несколько месяцев, прежде чем Селина и Кайлан поймут, что что-то не так. За это время многое может случиться. Кайлану представили союзников-гномов, и он радушно поприветствовал их. Король даже узнал некоторых из них — несколько лет назад он и его отец посетили Орзаммар. Он никогда не возражал против доброго застолья с выпивкой, так что король и гномы быстро нашли общий язык. — Осталось только дождаться долийцев, и Архидемон сам нам сдастся! — восклицал он. — Это будет великий день, когда войско долийцев, маршируя, войдёт в Остагар. Но дни шли за днями, а марширующих долийцев всё не было. Бдительные дозорные на Башне Ишала не сводили глаз с подходов к Остагару, но эльфийские союзники так и не появились. Долийцы не шли маршем, потому что они вообще не ходят строем. У них не принято как можно более шумно и в унисон печатать шаг под рёв трубы. Просто однажды вечером они неспешно вышли из леса, еле различимые на фоне скал и деревьев, кустов и вьющихся трав. Около пятидесяти долийцев успели войти в крепость, прежде чем ошеломлённый стражник заметил татуированного эльфа, который смотрел на него с ветки ели, растущей у северного края Остагарского ущелья. Не подобающая его положению ругань привлекла взгляды всех, кто находился неподалёку. Рожок прогудел сигнал тревоги, и оружие покинуло ножны. — Долийцы, ваше величество! — крикнул капитан, вбегая в комнату, где проходил совет. — Они уже здесь! Логэйн хмуро глянул на вестника. Обернувшись, Кайлан широко и радостно улыбнулся. — Они на дороге? — Нет, ваше величество! Они уже здесь, в лагере! Прокрались незаметно, словно тени. Наверняка это магия! Присутствующие оторопело переглянулись, и старшее командование — и люди, и гномы — сбежали по винтовой лестнице и вышли под вечернее небо. Сэра Коутрен свирепо взирала на окруживших её худощавых татуированных долийцев и отчитывала их за прибытие, нарушающее законы военного времени: —...и обычно о своём появлении объявляют у ворот, а не незаметно просачиваются в лагерь! Мы ведь могли напасть на вас, случайно приняв за порождений тьмы! — Она указала на спешащего к ним короля: — Видите, как вы встревожили короля?! — Прошу прощения, — мило картавя, извинилась хорошенькая эльфийка, сочувственно сияя огромными зелёными глазами. И, слабо улыбаясь, обратилась к королю: — Значит ты король? Ох, какой ты высокий и блестящий. Прости, король, мы не хотели пугать тебя. Мы просто вели себя... ну, по-эльфийски. Мы подумали, что ты, должно быть, ужинаешь, и не хотели мешать тебе... А где Бронвин? Она мне нравится. Я думала, она будет здесь... И где Данит? Я полагала, что мы должны доложиться Стражу. Стражам. Страж... Алистер, стоявший позади короля и Логэйна, махнул ей рукой и застенчиво улыбнулся. — Бронвин уехала на поиски клана Затриана. Данит она взяла с собой. Я Алистер. Старший Страж Алистер. Боюсь, тебе придётся обойтись мной. — Это так любезно с твоей стороны. Ты такой же милый, как Бронвин. Высокий, конечно, но всё равно милый. Впрочем, вы все... высокие. Ох, подождите-ка, я ведь должна кое-что сказать... — Она расправила узкие плечи и провозгласила: — Серый Страж! Мы долийцы, и мы прибыли исполнить данное нами слово! — Она склонила голову набок. — Ну вот, надеюсь, на этот раз я ничего не забыла. Человеческая знать пребывала в различной степени ошеломления, восторга, удивления и гнева. Кайлан был очарован внешностью эльфов: такие дикие, такие свободные и колоритные, а эта молоденькая долийка ещё и изящная. Татуировки подчёркивали её высокие скулы и маленький острый подбородок. Логэйн смотрел на неё и думал, что она хорошенькая, но о людях знает не больше кошки. Гораздо больше его заинтересовали стоявшие позади неё лучники, оба с сединой в волосах. Он знал их... — Тановир! Мэйнриель! — Andaran atish'an, Логэйн! — весело отозвался Тановир. — Много воды утекло с тех пор, как ты водил нас в бой. Эрл Вульф, эрл Брайланд и кое-кто из баннов облегчённо вздохнули. Эти двое долийцев, похоже, из Ночных эльфов Логэйна, разведотряда, который он создал во времена Восстания. И то, что Логэйн знал их и мог поручиться за них, внушало больше доверия к ним со стороны людей. Хорошенькая эльфийка, скорее всего, была дочерью предводителя клана. У людей тоже случается, что знатный юноша командует войском — разумеется, при поддержке опытных воинов. — Это Мерриль, наша Хранительница, — сказал Тановир Логэйну, всё ещё радуясь встрече с бывшим соратником. Логэйн не так уж и плохо выглядел. Постарел, разумеется, но так ведь и они уже немолоды. — Хранительница, вот как? — Логэйн поднял бровь. Лично ему казалось, что этой странной девочке самой нужен Хранитель. — Она наша Хранительница в этом походе, и вела она нас хорошо, — мягко заметил Мэйнриель, глядя на Логэйна. — Что ж, — просиял Кайлан, предпочитая видеть рядом с собой хорошенькую девушку, а не седых друзей Логэйна, — мы рады будем видеть её в качестве представителя наших достопочтенных долийских союзников. — Он склонил перед Мерриль белокурую голову, улыбаясь как можно обаятельней. — Добро пожаловать, миледи! Мы рады вам! — Добро пожаловать, Хранительница, — Логэйн, наконец, вспомнил о вежливости и о том, что это их ценные союзники. — В Тедасе нет лучников, равных долийцам!

***

Прибыли ещё долийцы, но на сей раз они вошли в лагерь, как полагается, — через ворота. Вместе с ними прибыла дюжина аравелей — долийских повозок, похожих на корабли, — влекомых белыми галлами, которые привлекли больше внимания, чем сами эльфы. Логэйна беспокоило то, с какой легкостью долийцы проникли в крепость. Мерриль сказала, что это было легко — проскользнуть через трещины в стенах или перебраться поверх стен, спрыгнув на них с нависающих деревьев. Разумеется, первыми так прошли те, кто умел это лучше всех. — Легче всего было бы перебраться через южную часть стены, — сказала Мерриль Логэйну, — но Мэйнриель сказал, что это будет чересчур коварно и нагло. — Мэйнриель мудр и, несомненно, всегда даст тебе здравый совет, — ответил Логэйн как можно более бесстрастно. Разумеется, она маг. Он знал, что все долийские Хранители — маги. Уж не потому ли она такая... странная? Впрочем, это неважно. За то, что к ферелденской армии присоединились пятьсот долийских разведчиков и лучников, он уж как-нибудь стерпится с их чудаковатой временной предводительницей. И уж если на то пошло, то лучше такая, как она, чем свинья наподобие Вогана или зарвавшийся дурак наподобие Кайлана. Тем более что эта невинная девчушка ничем не напоминала ему эльфийскую шпионку Катриэль, которая была городской эльфийкой, опытной соблазнительницей и подлой предательницей. Остальные не очень-то и обрадовались долийцам. — Вы только посмотрите на этих остроухих! — язвительно обратился банн Воган к своим спутникам. — Раскрашенные и полуобнаженные! Они не что иное, как животные. — Всё так, но они привлекли внимание короля, — предостерег Вогана его друг лорд Браден. — Это нелепо, конечно, но не стоит идти ему наперекор... — К тому же они вооружены до зубов, — заметил лорд Джонали. — Они, разумеется, животные, но животные дикие, Воган, а не те одомашненные скоты, что остались у нас дома. — Ха! — воскликнул Воган и зашёлся лающим смехом. — Отлично сказано, Джонали! Всего лишь дикие животные. Так и есть. И вряд ли кто обвинит Логэйна в том, что он использовал их в своих интересах. Раз уж они здесь и будут сражаться с порождениями тьмы, значит, не смогут убивать и грабить в других местах! Порождения чуток проредят их. — А Хранительница у них хорошенькая, — заметил Браден. — Интересно, а долийки хороши в постели? Думаю, они сношаются как кролики. И если мы подкрадемся к их лагерю, то, быть может, увидим это! Вогана это предложение рассмешило, а Джонали ответил: — Можно, наверное, попытаться... но они ведь вооружены до зубов...

***

— Карвер! — крикнул Алистер. — К тебе пришли! — О-о-о! К Карверу пришли? — ухмыльнулся Огрен. — Она хорошенькая? — Это не "она", а "он", — ответил Алистер, входя в покои Стражей. — И я не стал бы называть его хорошеньким. — Алистер поднял бровь и посмотрел на Карвера. — Он сказал, его зовут Адам Хоук и он твой брат. А поскольку он очень похож на тебя, то это, скорее всего, так и есть. Помрачнев, Карвер отложил в сторону нож, который точил, и откинулся назад, навалившись спиной на стену. Адам здесь и хочет всё испортить. Как всегда. — Когда у тебя есть брат — это замечательно, — вздохнула Лелиана. — Хотела бы я, чтобы у меня был брат... или сестра! Вот что больше всего мне нравится в Серых Стражам — мы все как одна большая семья, правда ведь? — Лучше, чем моя семья, — проворчал Карвер. — Не мог бы ты сказать ему, что я в патруле? — Нет, — отрезал Алистер. — Соглашусь с Лелианой: когда у тебя есть брат — это нечто особенное. "И кто бы только со мной согласился", — подумал Алистер. Кайлан был безукоризненно вежлив с ним, но лишь потому, что Алистер — Серый Страж. Между ними всегда была стена — стена, которая гласила "Я король, и мне нет равных". Карвер убрал свой нож и с ворчанием поднялся. Адам ждал его прямо за дверью. Должно быть, ему пришлось постараться, чтобы уговорить тех, кто впустил его в Башню Ишала и в покои Стражей. Но Адам способен уболтать кого угодно на что угодно. Он всем нравится. На Адаме был кожаный жилет, который смотрелся изысканно и дорого, хотя Карвер знал, что тот был куплен у старьёвщика, а потом тщательно отчищен и починен. Но на Адаме всё смотрелось отлично. Наверное, из-за мускулистых рук. — Карвер! — увидев его, воскликнул Адам. — Мы беспокоились о тебе! — Заметив глазеющих на него Стражей, он спросил: — Познакомишь меня со своими друзьями? — Нет, — пристально глядя на него, ответил Карвер. Вспомнились все те разы, когда его друзья знакомились с Адамом и становились друзьями брата, а не Карвера. Серые Стражи — его друзья, он не отдаст их Адаму. — Ты ведешь себя, как ребенок, — сказал Адам, не обращая внимания на его недовольство. Он обаятельно улыбнулся Стражам и помахал им рукой. — Алистер, правильно? Я — Адам Хоук, старший брат Карвера. Мы какое-то время не получали от него весточки, и мама попросила меня съездить в Остагар и проверить, как он тут поживает. Алистер улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку. — Рад знакомству. У тебя замечательный брат. Не все наши здесь, но разреши представить тебе Лелиану, вон там сидит Морриган, а это Огрен. Большая часть Стражей сейчас в отъезде, но перед тобой самые искусные, в своем роде. — Извините нас, — сказал Адам и потащил брата по коридору, подальше от комнат Стражей. Они остановились, Карвер стряхнул с плеча тяжелую руку Адама, и братья уставились друг на друга. — Значит, это правда? — Хоук изогнул бровь. — Ты стал Серым Стражем? Мог хотя бы предупредить, прежде чем делать такой решительный шаг! — Зачем? — спросил Карвер. — Когда я ушел с войском, ты знал, что я хочу найти свой путь в жизни. Стражи — мои друзья, и они считают, что я достоин присоединиться к ним. Они имеют вес в обществе. Ты знаешь, что Стражем-Командором стала леди Бронвин Кусланд, сестра тэйрна Хайевера? Она хорошо ко мне относится. Я могу называть её просто "Бронвин", как остальные Стражи. Мне здесь нравится. Я сражаюсь, и мне не приходится прятаться от храмовников или следить за тем, что я говорю. — Ты даже не спросил, как там мама и Бетани. — Хоук покачал головой. — Карвер, что они с тобой сделали? — Они приняли меня! И для них я не маленький братишка. Я не могу больше жить в твоей тени, Адам! — Он раздраженно провел рукой по волосам. — После того, как всё кончится, я вернусь домой и повидаюсь с вами. — Это может оказаться труднее, чем ты думаешь, — процедил Адам. — Мама хочет, чтобы мы уехали в Киркволл. Она опасается порождений тьмы. — Мы сдерживаем порождений тьмы! — негодующе воскликнул Карвер. — Надолго ли? — нахмурился Адам, прислоняясь к стене. — Теперь, когда отца с нами нет, мама все чаще задумывается о том, чтобы вернуться домой. Дядя Гамлен, возможно, разрешит нам поселиться в фамильном особняке. Она устала жить в деревенских домах, устала всё время быть в бегах. Амеллы — благородный род, и маме не хватает той жизни, что она вела в юности. — А о чём она думала, когда сбегала с отступником? — фыркнул Карвер. — И откуда ей знать, что наш дядя вообще захочет иметь с ней дело? Разве родители не лишили её наследства? — Она полагает, что он уже простил её. Она хочет вернуться домой, хочет быть в безопасности, там, где нет орды порождений тьмы в двух днях пути от дома. — Она никогда не будет в безопасности, пока с ней живет Бетани. Если она хочет быть в безопасности, Бетани следует уйти в Круг магов — или знаешь что? Она тоже может присоединиться к Серым Стражам! Среди них есть маги! Морриган — та потрясающая брюнетка — маг, знаешь ли. И она была отступницей и всю жизнь провела в бегах, подобно отцу и Бетани! — Значит, этого ты хочешь для Бетани? — холодно спросил Адам. — Хочешь, чтобы она подвергала свою жизнь опасности, сражалась с бездушными чудовищами, видела ужасы смерти? Никто в здравом уме не хочет быть Серым Стражем! Если мама ещё и Бетани потеряет, её это просто убьёт! — Она меня не потеряла! — возразил Карвер. — По-твоему, я должен всю жизнь сидеть дома? Мне до смерти надоело работать в поле с рассвета до заката, приносить домой мизерную плату и отдавать её тебе, чтобы ты потом выделил мне жалкие медяки в качестве карманных денег за то, что я такой хороший мальчик. Этого ты хочешь для меня? Быть безмозглым селянином, роющимся в земле до самой смерти? — Не говори ерунды! Конечно, я не этого хочу! Давай все вместе отправимся в Киркволл. Будем жить вместе с дядей Гамленом, добьёмся какого-нибудь положения в городе. Имя Амеллов там хорошо известно. Мы будем жить, как знать, и мама проведёт остаток своих дней в довольстве и покое. — Все знают, что Киркволл кишит храмовниками, — буркнул Карвер. — Вы возьмете Бетани туда? И долго ты там будешь тешиться мечтами о знатности? До того, как храмовники вышибут дверь? — Они не вышибают дверей в дома благородных. Бетани будет там в большей безопасности, — сказал Адам со снисходительной небрежностью, затем глубоко вздохнул. — Карвер, если ты полон решимости сломать свою жизнь, то я не в силах помешать тебе. Через двенадцать дней мы покинем Лотеринг и сядем на корабль в Гварене. Если хочешь увидеть маму и Бетани до того, как мы уедем, приходи. Так или иначе, это может оказаться прощанием навсегда. — Если хочешь идти, то иди, — усмехнулся Карвер. — Ты считаешь себя великим бойцом, но что-то я не вижу, чтобы ты горел желанием постоять за Ферелден. И кажется, понимаю, почему. Ты хочешь быть знатным, а не как все. Убирайся в Киркволл, становись приживальщиком дяде Гамлену, если так этого хочешь. Я приду навестить маму и Бетани и скажу им правду: им безопаснее оставаться в Лотеринге, чем ехать через Бресилианский проход, а затем рисковать жизнями в долгом и опасном плаванье по кишащим пиратами водам, чтобы добраться до чужого города, где всё подчиняется Церкви. — Он добавил с горечью: — И я не ломаю свою жизнь. Я делаю её что-то значащей. Он ушёл, больше ничего не сказав и так и не решившись снова посмотреть на брата. Карвер захлопнул дверь в казармы Стражей прямо перед Адамом. — От семьи одни сложности, — проворчал он. — Они отправляются в Киркволл через двенадцать дней. Мне надо вернуться домой и попрощаться с матерью и сестрой. Алистер не знал, что ответить. Он вспомнил наставления Дункана: что Серые Стражи отказываются от семей и титулов, что их миссия превыше всего. Но если бы его мать находилась всего в двух днях пути перед тем, как навсегда покинуть страну, он хотел бы повидаться с ней. Внезапно он подумал о Фионе, хранящей свои тайны, о её одинокой жизни среди Стражей, и почувствовал, как у него защипало в носу. — Конечно, сходи. Только, пожалуй, не в одиночку. Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Тэйрн Логэйн возьмёт кого-то из нас в патруль на день или два, и после возвращения мы обязательно это обсудим.

***

Король еще отсыпался после ночного празднования, когда разведчики Логэйна покинули Остагар. Логэйн предчувствовал, что празднование королем прибытия эльфов затянется допоздна. Пока король поднимал кубки, Логэйн тихо обошёл ключевых людей и попросил их воздержаться от неумеренных возлияний, чтобы быть наутро свежими. Порождения тьмы не показывались уже десять дней. Это тревожило. Что изменилось? Его разведчики не могли дать нужной информации. Они или возвращались назад сообщить о замеченных больших группах порождений, или не возвращались никогда. В его подробной карте Остагара и Пустошей Коркари местность на востоке была отмечена зловещим красным кругом. Там ещё первые Стражи заметили широкую нору в земле, достаточно большую, чтобы через неё мог протиснуться огр. Двое наблюдателей не смогли приблизиться, но доложили, что порождения ещё больше расширили ее, и копошились, как муравьи на муравейнике. Что там творится? Они строят укрепление? Или там прячется Архидемон? Настало время для вылазки в Пустоши, а для этого нужна была не только группа разведчиков, но и надежный отряд прикрытия. Кроме того, ему нужно самому осмотреть всё, что только получится. Толковать наблюдения других людей непросто. Ничто не заменит личной разведки. Логэйн поговорил с Брайландом на пиру и попросил не увлекаться напитками, поскольку на время его отсутствия Брайланд примет временное командование. Логэйн сообщил королю о своих намерениях, Кайлан же в это время увлечённо флиртовал с рассеянной Хранительницей Мерриль. Как и ожидалось, Кайлан слушал вполуха и согласился со всем, лишь бы Логэйн отстал от него. Ворота Остагара распахнулись, и они вышли под свежий бриз, дующий со стороны красного восхода. Славно было снова идти рядом с Тановиром и Мэйнриелем. Они привели с собой дюжину молодых эльфов, отличных лучников и следопытов. К ним присоединились Лорд Ронус Дейс и его заместитель, Франдлин Иво в сопровождении сводного отряда из своих вассалов и Легиона Мёртвых. Сержант Дэрроу возглавил группу отборных солдат из "Щитов Мэрика". Кейли, юная целительница, уже привязавшаяся к Логэйну, шла рядом с ними. Они привыкли к ней, и в какой-то степени приняли за свою. Возражения солдат, в основном, касались её возраста и хрупкого телосложения, а не магии. Разумеется, никто не был против исцеления. И, конечно, с ними шли Стражи. Глупо, но ему хотелось, чтобы Бронвин была с ним рядом в этом приключении. Он был очарован сильнее, чем приличествовало мужчине его возраста. Он отпустил её и пожелал удачи в её путешествии на север. Он представлял, как она встречается с Анорой, и эти картины его согревали. Он надеялся, что они друг другу понравятся. Вместо неё остался Алистер, жизнерадостный и на удивление рассудительный. Мальчишка вынес по крайней мере один урок из провала в великой битве в прошлом волноцвете: не рисковать всеми имеющими Стражами одновременно. С ним отправились бард-орлесианка и целитель, который так походил на Алистера, что вполне мог сойти за его брата и за сына Мэрика. Также пошли их новый юный рекрут и большой кунари. Остальные остались в лагере. Юный Карвер донимал Алистера вопросами. —...но я слышал, что ты воспитанник эрла Эамона из Рэдклиффа... — Ты слышал, что я так сказал? — ответил Алистер с притворным удивлением. — На самом деле меня воспитали собаки: большие летающие собаки из Андерфелса. Вонючие и слюнявые, и все они были набожными андрастианами. — Ты можешь хоть к чему-нибудь относиться серьёзно? — поморщился Карвер. — Как по мне, это звучит серьёзно, — с честным видом заявил Андерс. — Быть воспитанным летающими собаками из Андерфелса — это серьёзно до колик. Орлесианка нежно рассмеялась. — Мне не хватает Скаута. Он такой большой и надёжный. Я ничего не понимала в ферелденцах и собаках, пока не встретила его. В детстве я жила в доме леди Сесиль, и у неё была собака, ужасно маленькая, которая тявкала, пока у меня не разболится голова, и еще она кусала меня за щиколотки. Её звали Бонбон. Логэйн вздрогнул, отчётливо представляя себе это маленькое чудовище. Орлесианцы выводили из своих собак всевозможные разновидности, и он видел, как орлесианские дамы кормили этих существ лакомствами, пока ферелденцы умирали от голода. — Однажды, — продолжила Лелиана, улыбаясь своим воспоминаниям, — Бонбон выскочил и укусил меня за ногу. Мне показалось, что это крыса, и я пнула его со всей силы. Он отлетел в сторону, — она усмехнулась, — и больше никогда со мной не связывался. — Ты пнула собаку? — ужаснулся Карвер. Логэйн не сдержал смешок. Вряд ли это можно было назвать собакой. Возможно, бард не так плоха, как он думал. — Страж, — позвал он, оглянувшись на Алистера. Мальчишка виновато покраснел, но продолжил слабо улыбаться. Логэйн на миг уставился на него, так сильно выражение его лица напомнило Мэрика. Как мальчишка умудрился вырасти настолько похожим на отца, если никогда его не видел? Кайлан совсем не походил на Мэрика. И на Роуэн тоже, к слову. — Милорд? — спросил Алистер, поравнявшись с ним. — Иди рядом со мной, — сказал Логэйн. — И дай мне знать, когда почувствуешь порождений тьмы. — Ну, рядом с Остагаром мы постоянно их чувствуем, но это похоже на слабый фоновый шум. Мы знаем, что они рядом, на расстоянии дневного перехода или около того, в общем, не в соседней комнате. — Тогда дай мне знать, когда они постучатся во входную дверь. Договорились? — Да, сэр. Милорд. — Мальчишка как будто хотел сказать что-то ещё, и Логэйн постарался не выглядеть слишком сурово. Мэрик бы уже тараторил со скоростью мили в минуту, принуждая Логэйна отвечать. Однако получалось, что говорить придётся Логэйну. Он достал карту и показал Алистеру обведенную красным область. — Дункан что-нибудь рассказывал тебе о первой разведывательной миссии, тогда, в дракконисе? — Совсем немного. Больше я узнал от Белариона, который сам там был. Они встали лагерем у старого форпоста Стражей и изо всех сил прислушивались к порождениям. На следующий день они нашли эту странную огромную яму, вокруг которой так и кишели эти твари. — Алистер указал на карту и спросил: — Можно? — Логэйн кивнул, и Алистер ткнул пальцем в квадрат, обозначающий здание. — Вот старый форпост. От него до ямы примерно четверть дня пешком. Как укрепление он не очень, но там хотя бы сохранились стены и часть крыши. Там мы впервые и встретили Морриган. А потом она отвела нас к своей матери... то есть, я хотел сказать, к Флемет, которая хранила договора Стражей. — На его лицо набежала тень, и Алистер поежился. — Она сделала это с какой-то своей целью, — строго сказал ему Логэйн. — А не из человеколюбия. Ей нужно было, чтобы Стражи считали себя в долгу перед ней. А Морриган, — с усилием выговорил он имя ведьмы, — знает, для чего это было нужно Флемет? Алистер покачал головой. — Планы Флемет умерли вместе с ней. Хорошо, что мы избавились от неё. У меня от неё мурашки по телу бегали. — Не только у тебя, — усмехнулся Логэйн. — Правда? — спросил Алистер, чьё любопытство перевесило сдержанность. — Ты встречал Флемет? Я хотел сказать, до того, как мы убили её? — Давным-давно, — сказал Логэйн, — когда мы с Мэриком были в бегах. Мы стали гостями — на какое-то время узниками — в её хижине. Она притворилась, что предвидит наше будущее. Он ждал, что мальчишка начнёт расспрашивать его об этом, но тот лишь кивнул с замкнутым лицом. Логэйн поразился, когда понял, что Алистер был уверен, что не имеет права спрашивать о своём отце. А может, его и в самом деле не интересовал человек, который не интересовался им. Но можно ли упрекать его за это? Отдать Алистера Эамону было ошибкой. Логэйн говорил это Мэрику. Эамон в качестве опекуна — странный выбор, особенно учитывая то, что он был братом жены Мэрика. Логэйн ещё раз украдкой посмотрел на Алистера. Но если Мэрик собирался защитить права Кайлана, то это был самый лучший выбор. Кто ещё помимо кровной родни королевского наследника смог бы не дать возвыситься бастарду? Если бы Алистера отдали Кусландам или иному другому благородному семейству, он бы неминуемо вырос тайным соперником Кайлана. Логэйн снова посмотрел на него. Алистер к этому времени мог быть даже женатым на Бронвин, хотя это было бы равносильно брошенному Кайлану вызову. Трудно представить этого робкого юношу в роли интригана, но многие бы захотели плести интриги за него. — Она сказала Мэрику, — помолчав, продолжил Логэйн, — что будет Мор, но он не доживёт до него. В то время мне это показалось нелепым, поскольку Мора уже не было четыреста лет. Подобное предсказание мог сделать любой мошенник, притворяющийся прорицателем. — Ей нравилось притворяться всезнающей, — подумав, сказал Алистер. — Но поскольку мы знаем, что легендарные Старые Боги всё ещё существуют, то вполне логично говорить, что однажды придёт Мор. А сказать, что он не доживет до него — вполне правдоподобное предположение. А что она сказала... — он осекся и поморщился. — Простите, милорд. Я сунул нос не в своё дело. — Он указал на свой нос. — Видите, какой он у меня длинный? Логэйн криво усмехнулся. — Вижу. Ты хотел узнать, что она напророчила мне? Мне она сказала, что я предам Мэрика. И не один раз. Полагаю, уже стало ясно, что я его не предал. — Ну, это ведь хорошо, правда? Это доказывает, что она не была всезнающей и всемогущей. Ей всего лишь нравилось говорить людям гадости, чтобы они думали о себе плохо. Мне она никогда не нравилась. — Он самоуничижительно хохотнул. — Да ей всё равно было. Когда мы приехали за тэйрном Фергюсом, я подумал, что ей немного понравилась Бронвин, но они разговаривали наедине, и что бы Флемет ни сказала ей, Бронвин расстроилась. Это все заметили. Бронвин хотела как можно скорее оттуда уйти. — Разумная девушка. Логэйн дорого бы заплатил, лишь бы узнать, что сказала ведьма из Пустошей.

***

— Не так уж плохо! — воскликнула Лелиана, исследуя руины форпоста Серых Стражей. — Его можно починить, правда? Несколько надежных каменщиков-гномов, небольшая уборка... Думаю, всё получится! Андерс хмыкнул, поймав взгляд Алистера. — Женщины. Стэн отнесся серьёзно к словам Лелианы. — Но несущие стены можно восстановить. Они помогут защищаться от не слишком больших отрядов порождений тьмы, в зависимости от количества метательного оружия у обороняющихся. Здесь они и остановились на отдых и полдник. Алистер исследовал форпост. В прошлый раз им помешала это сделать Морриган. Место оказалось интересным. Ему нравилась идея того, чтобы у Стражей появилось своё тайное укрытие, расположенное вне дворца и досягаемости короля. Этот форпост был не так уж и плох, Лелиана и Стэн правы. Он не так уж и хорошо разбирается в укреплениях, но ему кажется, что окружающее болото и само по себе является защитой. Быть может, когда с Мором будет покончено, Стражам понравилось бы провести здесь время, охотясь и рыбача... и проводя свои ритуалы в тайне от всех. Рассеяно жуя свой паек, он бродил вдоль поросших мхом стен, осматривая замшелую кладку. Из темноты полуобвалившейся залы вылетела стая летучих мышей. Погода стояла хорошая, они могли бы... Он зашипел. Голову словно иглой кольнуло — ощущение постоянного шебуршания порождений тьмы внезапно резко усилилось. — Тэйрн Логэйн! Лелиана тоже это почувствовала. — Порождения тьмы! — крикнула она. Воины в отряде подобрались умелые и опытные, так что суматохи не возникло: каждый занял своё место; лучники приготовили стрелы. Порождения приближались, завывая и фыркая, их тянуло к Серым Стражам, словно металлические стружки к магниту. Они бежали вверх по холму без какой-либо тактики и военной хитрости, и были встречены долийскими стрелами. И стрелами Лелианы. Логэйн отметил, как аккуратно и экономно она двигалась — ни бесцельных взмахов, ни лишних поз. Стрелы извлекались из колчана, ложились на тетиву и выпускались единым быстрым движением. Она была достойна стоять рядом с долийцами, и эта похвала, считал Логэйн, польстила бы любому лучнику... А затем на них обрушились уцелевшие гарлоки. Бой был яростным, жестоким и непродолжительным. Порождения шли убивать, но разведчики знали, как с этим справиться. Они ослепили набросившегося на них с ревом огра, и тот запнулся на время, достаточное для того, чтобы его встретили мечами и топорами. Андерс и Кейли тоже не стояли на месте, мгновенно исцеляя раны воинов. — Алистер! — крикнул Карвер, торжествующе указывая на маленькую фляжку. — Я добыл кровь порождений, как ты просил! Алистер, Андерс и Лелиана одновременно прикрыли глаза ладонью. Логэйн усмехнулся. Лелиана торопливо пожурила юношу. — Сегодня у него будет Посвящение, — шепнул Алистер Андерсу. Маг кивнул, криво улыбнувшись. Больше никто не обратил внимания на неосмотрительные слова Карвера. — Это был одиночный отряд порождений, или их авангард? — поинтересовался лорд Ронус. — Жаль, мы не видим, что за теми холмами, — сказал Алистер, указывая на север. — Полагаю, нам придется пойти туда. Логэйн нахмурился. Здесь они находятся под защитой стен, а в ненадежных болотистых местностях они окажутся беззащитными. Пока он обдумывал предложение Старшего Стража, Андерс что-то шепнул Алистеру на ухо. — Что? Почему ты не сказал об этом раньше? — Прикусив губу, Алистер подошел к Логэйну и, понизив голос, сказал: — Милорд, я должен кое-что сказать вам... наедине. Логэйн посмотрел, как высокий маг переминается с ноги на ногу и морщится, отошёл с Алистером в сторону и коротко кивнул ему. — Мы можем быстро узнать, что за холмами. Дело в том, что... — тон Алистера стал язвительным, — Морриган уже не единственный оборотень среди Стражей. Андерс признался, что умеет превращаться в ворона. Именно так они с Морриган проникли в Башню Круга, чтобы украсть гримуар Флемет. Но он не хочет, чтобы кто-то ещё узнал об этом. В ответ на подозрительный взгляд Логэйна Андерс лишь беззаботно пожал плечами и с невинным видом — мол, так получилось, — развел руками. Логэйн кивнул на развалины форпоста и сказал: — Отведи его в сторону, чтобы никто не увидел, и пусть летит. Лучники собирали стрелы, воины протирали клинки, а за их спинами в небо взлетела большая черная птица и направилась на северо-восток. Логэйн приподнял бровь. Андерс казался ему странным. Несомненно, он имел право хранить подобное умение в тайне, поскольку Церковь считала, что любой вид магии, который не давал ей контролировать магов, — зло. В данной ситуации это заклинание оказалось весьма полезным, и Логэйн решил, что в военном отряде желательно присутствие не только мага, но и разведчика-оборотня. Ему не раз пригодилась бы возможность взглянуть на противника при помощи птицы до начала битвы. Самому Логэйну ни в коем случае не хотелось быть магом, но эта способность была... заманчивой. При мысли о магии у него от волнения мурашки по коже пошли. И виной тому снова была та девушка.

***

Чтобы убить время до возвращения Андерса, Алистер принялся точить меч. Всё складывалось неплохо. Тэйрн Логэйн, кажется, одобрял его боевые умения и не критиковал Стражей их отряда. Он даже отбросил в сторону чопорность и рассказал об отце Алистера — разумеется, не упомянув о том, что Мэрик им был. На что бы это походило — если б король признал его и взял во дворец? Он с юных лет знал бы тэйрна Логэйна. Словно дядюшку... или вроде того. На что бы это походило — расти в хороших условиях, обучаться у лучших учителей, учить орлесианский и арканум, изучать споры о границах и торговые соглашения, и всё прочее, от чего у него сейчас голова болит? Стал бы он таким, как сейчас? Или вырос с твердым убеждением, что имеет право обращаться с людьми так, как хочет? Стал бы таким, как... банн Воган или брат, иной раз ведущий себя именно так. Возможно. Наверное. Трудно сказать. Не все благородные люди ведут себя благородно. Впрочем, некоторые всё же таковы. Не все угнетаемые эльфы — воры, не все гномы жадны. Быть может, он бы вырос точно таким же, как сейчас, только носил бы лучшую одежду. Доев хлеб и твердый сыр, к нему подошел Карвер. Посмотрел вопросительно и шепотом поинтересовался: — Скажи, на что это похоже — расти в настоящем замке? — Дождись Бронвин, — посоветовал Алистер, — и спроси у неё, каково это — расти в настоящем замке. Я жил в конюшне. Там было хорошо и тепло. — Но... — Карвер, — добродушно сказал Алистер, — я бастард. Понимаешь, что это значит? Что никому не нужно, чтобы ты был рядом. Я жил в конюшне, а когда подрос, меня отдали Церкви; там меня научили читать и писать, потому что до того этим никто не озаботился. А потом мне крупно повезло, и меня приняли в Серые Стражи, невзирая на протест Владычицы церкви. И это лучшее, что со мной случилось, не шучу. — Но если эрл Эамон был твоим отцом... — Я не хочу говорить с тобой об этом, — оборвал его Алистер. — Ни сейчас, ни потом. Хватит, поговорили. Иди-ка к Стэну. Это я тебе как Старший Страж говорю. — О. Ладно. К сожалению, тэйрн Логэйн смотрел на него. Как обычно, нахмурившись. Тэйрн поманил его, и Алистер пошёл к нему, упав духом и надеясь, что Логэйн не намерен обсуждать его сомнительное происхождение. Ему, конечно же, не повезло. — В конюшне? Серьёзно? — А почему бы нет, милорд, — спросил Алистер с невинным видом. — Моя помощь там пригодилась, и я раздражал эрлессу только несколько раз на дню, а не постоянно. — Полагаю, Мэрик не намерева... — Логэйн осёкся, заметив как лицо молодого человека омрачилось. Он продолжил, смягчив голос: — Даже если твоя мать была служанкой, Эамон должен был... — Она не служанка, — перебил его Алистер, внезапно разозлившись от воспоминаний о взглядах, насмешках мальчишек, о том, как они обзывали его и его мать... — Мой отец скрывал и её. Даже служанка была бы лучше эльфийки, мага, орлесианки и Серого Стража. Логэйн непонимающе уставился на него, но затем его озарило. Он вспомнил молодую эльфийку, участвовавшую в безумной вылазке Мэрика на Глубинные тропы двадцать лет назад. — Конечно! Эльфийка! Я должен был догадаться! — Он посмотрел на Алистера, будто увидев его впервые. — Ты говоришь о ней в настоящем времени. Значит, твоя мать ещё жива? Понизив голос так, что услышать его мог только Логэйн, Алистер решился признаться: — Когда Страж Риордан предупредил нас, что орлесианцы готовят похищение, Фиона, моя мать, была с ним. Она не собиралась рассказывать, кем мне приходится, но Бронвин догадалась сама и уговорила её сказать мне. Я ужасно рад, что она это сделала. Куда лучше знать, что я не... то есть что мой отец не... О Создатель, я рад знать, что мой отец не насиловал мою мать или просто не вынуждал её подчиниться. Я знаю, как знатные поступают со служанками. Я видел это собственными глазами, и это причиняло мне боль. В любом случае, — сказал он торопливо, растеряв гнев и смелость от выражения лица Логэйна, — встреча с моей матерью была для меня величайшим событием. Стражи заставили её избавиться от меня. Она не хотела этого, но у неё не было выбора. Если бы она ослушалась их, то её силой вернули бы в Круг, а меня всё равно отправили бы в церковный приют. Поэтому Дункан помог ей, и отвез меня к... моему отцу. А он отправил меня к эрлу Эамону. Она тоже не хотела, чтобы я рос в конюшне, но сейчас всё хорошо. Всё сложилось как нельзя лучше. Я ведь теперь Страж. Логэйн вздохнул, затем вздохнул ещё раз. Почему-то ему стало больно от мысли, что сын Мэрика видит судьбу Стража наилучшим исходом для себя. — Мэрик никогда бы не стал принуждать женщину. Да ему и не приходилось это делать. Он был обаятельным... Он видел, что не убедил мальчишку. — Многие из благородных думают, что они "обаятельны", — отрезал Алистер. — Например, банн Воган тоже считает себя "обаятельным". Знаете, вы никогда не захотите быть единственным мужчиной в комнате с четырьмя женщинами, когда одна из них рассказывает, что с ней сделал банн Воган. Я думал, они с меня шкуру спустят. Но это не важно. Мои отец и мать были увлечены друг другом, пусть и недолго. И мать позаботилась обо мне, не дав стать пленником орлесианцев. — Не самая преданная орлесианка, — заметил Логэйн. — Она Страж, милорд, — ответил Алистер, — и к тому же с её слов я понял, что магам и эльфам не так уж хорошо живётся в Орлее. Наконец-то эта странная авантюра Бронвин у границы Орлея стала понятна Логэйну. Она и Алистер спаслись не благодаря легендарному братству Серых Стражей, а матери мальчишки. Логэйн попытался вспомнить лицо магессы. Эльфийка с короткими волосами — вот всё, что он помнил о ней. Многие эльфы миловидны, а она была единственной девушкой, которую Мэрик видел в течение месяца. Смертельная опасность, которой они подверглись на Глубинных тропах, сплотила их. Для Мэрика этого было более чем достаточно. — Смотри! — нетерпеливо шепнул Алистер. — Это Андерс! С северо-востока летела острокрылая тень, черная на фоне неба. Логэйн досадовал, что этот интересный разговор был окончен... сейчас, по крайней мере. Он не знал, что делать с этим располагающим к себе юным воином, этим непризнанным принцем. Если однажды Кайлана низложат, станет ли Алистер подходящим кандидатом в короли? Не похоже, чтобы его это хоть сколько-нибудь интересовало. К тому же он сын эльфийки, магессы, орлесианки, Серого Стража... Но и сын Мэрика тоже. Андерс вышел из-за форта, и Логэйн с Алистером расспросили его. Маг увидел кое-что интересное, ему выдали бумагу и подточенный уголек и он тщательно набросал виденный им провал. — Он там не один, — сказал им Андерс. — Есть ещё два, в нескольких лигах друг от друга. Они меньше, но порождения тьмы расширяют их. Ещё какое-то шевеление происходит на востоке, нужно проверить, что там. Придется задержаться на несколько дней, решил Логэйн. Возможно, удастся помешать порождениям тьмы, уничтожив или повредив их цель. Разумеется, действовать нужно осторожно. Он опасался, что порождения могли решить, что Остагар слишком хорошо защищен, и выбираться на поверхность в других местах — у Гварена или Южного предела, или в нескольких милях от Денерима: там, где к их приходу не готовы. Нужно вместе с гномами как следует изучить их карты Глубинных троп и поставить наблюдателей у наиболее уязвимых мест, там, где порождениям легче всего прорыть туннели на поверхность. В будущем, возможно, стоит попытаться выманить из Коркари большую часть порождений и постепенно уничтожить их. Пригодится всё, что ослабит Архидемона, когда он наконец появится.

***

Адайя разливала вязкие, резко пахнущие жидкости по стоящим на её столе флягам. Полуденный свет косо падал из окна мастерской, расцвечивая в яркие цвета ядовитые растворы, с которыми работала Адайя. Дворкин Главонак, сумасшедший гном-изобретатель, одобрительно кивнул. — У тебя твердая рука, девочка. Совсем как у меня. Он с маниакальной ухмылкой просеивал лириумный песок над сильверитовым поддоном и тихо считал, шевеля губами. Адайя научилась не обращать на него внимание. Дворкин всегда сам с собой разговаривал. Он подошёл и взглянул на её ингредиенты. — Хватит еще на одну партию. Попробуй добавить на этот раз больше дурнолуковки. На четверть больше. Он вернулся к своей работе, счастливо бормоча себе под нос. Адайе было здесь очень спокойно. В Башне тоже было тихо: Алистер взял часть Стражей и ушёл на разведку с тэйрном Логэйном. Адайя ни мгновения не жалела, что её не взяли с собой. В Пустошах она чувствовала себя как выброшенная на берег рыба. Раздался стук в дверь. — Открой дверь, девочка. На пороге оказался мальчик-эльф, бойкий и вертлявый. — Сообщение для мастера Главонака. Эрл Брайланд желает видеть вас прямо сейчас! — Я занят! — пожал плечами Главонак. — Долбанная знать... — Он действительно хочет вас видеть, — настаивал мальчик. — Что-то случилось с одной из машин, и ему нужна ваша помощь, чтобы разобраться. — Ха! — хохотнул Дворкин. — А что же он не попросил об этом моего красноречивого брата? Я докажу ему, кто тут мастер инженер! Он на мгновение замешкался между ступкой, пестиком и весами, а затем вернулся к прерванному занятию. — Мастер! — напомнил о себе мальчик. — Эрл Брайланд ждет! — Всему своё время... Дворкин продолжал работать, делая пометки и напевая про себя. Адайя усмехнулась. Он был чудаковат, но хорошо относился к ней, и любил благородных не больше её самой. У него имелось много хороших идей о самозащите, и рядом с ним Адайя чувствовала себя в большей безопасности. Эрл Брайланд может хоть повеситься, её это не беспокоило. Она с добропорядочным видом вернулась к работе над кислотными бомбами. Некоторые фляги были мельче и круглее. Она принялась осторожно их наполнять, наслаждаясь мурлыканьем Дворкина. Шло время, мальчик принялся беспокойно ерзать. Адайя слегка пожалела его. Наверное, он рассчитывал получить монетку за доставку сообщения — и мастера Главонака — эрлу Брайланду. — Может быть, вам лучше сходить, мастер, — посоветовала она. — Мы же не хотим рассердить эрла Брайланда? — Хммм, — издевательски протянул он. — Аристократы. Они везде одинаковы! Он с неохотой поставил ступку и пестик в сторону. Сказал: "Я ненадолго" и пошёл за мальчиком, продолжая напевать. Адайя вернулась к работе, сосредоточенно нахмурившись над своими флягами. От кипящего котла по мастерской расходилось приятное тепло. Она настолько сосредоточилась, что едва расслышала приближающиеся мягкие шаги и скрип кожаной куртки позади неё.

***

Она всё еще могла сопротивляться, хотя её удерживали двое. По полу растекались лужи кислоты из разбитых фляг, едкие испарения заполнили всю комнату. Ей заломили руки и заткнули рот, но она сумела пнуть нападавшего по колену. Он охнул от резкой боли, и ударил её кулаком по голове, оглушив. — Я убью тебя, остроухая сука! — Тише! — прошептал Джонали незадачливому Брадену. — Тише! Заверни её в это и помоги затащить на лошадь! Адайя яростно плюнула, и на неё набросили кусок мешковины. Они связали её, едва не придушив. Она видела только грязный жёлто-коричневый свет, проникающий сквозь колючие волокна, и не знала, куда её несут. От кляпа во рту тошнило. От ярости и страха она вцепилась в него зубами. Воздух изменился: её вынесли из дома. Она попыталась крикнуть, но её грубо подняли и перекинули через спину лошади, её нос ударился о бок животного, и только надетая на неё мешковина смягчила удар. Она извивалась, тщетно пытаясь вырваться. Двое молодых благородных посмеивались, хитро и возбужденно, словно мальчишки, затеявшие нечто, что может обернуться для них бедой. — Давай быстрее, — подгонял Джонали, когда Браден захлестнул её петлёй и привязал к седлу. Веревки болезненно впились в руки. Она будет вся в синяках, когда её снимут с лошади. Они выехали из Остагара; промчались мимо стражи, крича и улюлюкая, словно пьяные надменные дармоеды, кем они и являлись. Должно быть, они миновали южные ворота, ибо Адайя бы узнала стук подков о камни моста через остагарское ущелье. Нет. Они направлялись на юг, в лес. Мысли путались, Адайя брыкалась и извивалась, скользя вперёд и назад, пытаясь ослабить узлы. Сейчас лошадь скакала по земле, не по камню. Она должна найти способ сбежать или сразиться, или остановить их. Мастер Дворкин вернётся и обнаружит, что она исчезла. Он знает, что она должна дожидаться сопровождающего её Стража, но может подумать, что она отошла в уборную или что Броска пришла за ней раньше обычного. Да, сегодня очередь Броски провожать её, а она точно не задержится. Когда Броска узнает, что Адайя пропала, то поднимет тревогу. Но будет уже поздно. Она не должна надеяться на спасителей. Никто и никогда не спасал её. Либо она спасёт себя сама, либо погибнет. Вскоре Браден натянул поводья, останавливая лошадь, и Адайя услышала жуткий голос Вогана, полный самодовольства и предвкушения. — Ха! Она у вас! Я целый час прождал! — Тем больше насладишься своим подарком, Воган! — ответил Джонали. Несколько взмахов ножом — и Адайю грубо столкнули с лошади. — А теперь разверните мой подарок! — засмеялся Воган. Кто-то коснулся ножом мешковины. Обращался он с ним небрежно — Адайя зашипела, когда клинок скользнул по её кожаной броне, и горячо поблагодарила Бронвин за то, что та нашла для неё броню и заставила её носить. Если придётся сражаться, это может спасти ей жизнь. Последовавшее затем было ужасно — так, как она и представляла. С её головы сняли мешок, и при виде самодовольной рожи Вогана её сердце ухнуло в пятки. Выражение её лица ему явно не понравилось. — Похоже, она не знает своего места! — ухмыльнулся он, вздёргивая её на ноги. Ударил наотмашь и сказал: — Остроухая, ты уродлива, словно шлюха, продающая себя за три медяка. И даже этого не стоишь. Иди-ка сюда... Они были на опушке, с трёх сторон окруженной деревьями, а с четвертой был холм. Адайя отчаянно оглядывалась, ища возможность спастись. Ноги не держали, она упала, и раны на руках полыхнули болью от удара о каменистую землю. Мужчины пинали её, перешучиваясь друг с другом, словно для них она была не живым созданием из плоти и крови, а всего лишь игрушкой. — Привяжем её здесь, — указал Воган. — Я выбрал это специально для неё. Адайя посмотрела в том направлении. Её тащили к упавшему дереву. — Можно связать ей руки за спиной, чтобы не рыпалась, — предложил Браден. Адайя осознала, что если её свяжут, — всё, она, считай, уже мертва. — Снимите с неё броню, — сказал Воган. — Она слишком хороша для этой шлюхи. — Она ей больше не пригодится, — согласился Джонали и пнул её под зад. — Шевелись, шлюха. Благородная леди тебя больше не защитит. — Она даже не узнает, что с тобой случилось, — вкрадчиво заверил её Воган. — Бедняжка Бронвин поймёт, что неблагодарная остроухая дрянь обманула её и сбежала при первой же возможности. Адайя с ужасом осознала, что время было выбрано неслучайно. Бронвин уехала на север; половина её друзей ушла с тэйрном Логэйном. Да станут ли её вообще искать? — Я взял вино, — вспомнил Браден, посмотрев на лошадь. — Подождите. Не обращая внимания на боль в руках, Адайя перекатилась на бок и приготовилась. Нужно подняться и бежать. Браден отошёл, а когда он вернётся с вином, мужчины отвлекутся... — Постой... — сказал Браден, достав вино. Остальные мужчины оставили в покое Адайю и посмотрели на него. — Слышите? — спросил Браден. — Что? — зло спросил недовольный задержкой Воган после недолгой паузы. Бутылка лопнула, и неяркое южное солнце засияло на осколках. Похожее на кровь вино забрызгало лицо и дублет Брадена. Мужчины замерли. Тяжелая стрела пролетела между ними и упала в подлеске. Хриплый хохот отдавался эхом среди камней; Адайя с ужасом узнала этот злорадный смех. — Порождения тьмы! — крикнула она. Почуяв их запах, лошади вскинулись на дыбы и завизжали. Засвистели стрелы. Адайя мельком увидела лицо Вогана — забавную смесь ярости и страха. Он озирался, словно в поисках людей, которые его защитят. Но на поляне был только он сам, двое его пьяных дружков, да избитая ими эльфийка. Которая уже бежала прочь. Люди и лошади отвлекут порождений, им будет не до неё. Башня Ишала уже виднелась впереди, и Адайя, призвав всю свою силу воли, бежала к ней, перепрыгивая через поваленные деревья. Она бежала так быстро, что ей казалось, будто она совсем не касается земли ногами. Крики и хохот отдалялись, смешиваясь с птичьим щебетом, Адайя убегала всё дальше и дальше.

***

Воган отчаянно сражался с огромным гарлоком. Казалось, рядом с Остагаром было безопасно. Порождений тьмы не видели вот уже несколько дней. Откуда они взялись? От сокрушительного удара его рука онемела, меч упал на землю. Воган проводил его изумлённым взглядом. Ему казалось, что подхватить меч будет легко, пока он не увидел вместо своей руки окровавленный обрубок. Воган вскрикнул, не веря в увиденное. — Браден! Помоги мне! Джонали! Но Браден, пригвожденный к ели мечом, смотрел на него остекленевшими, широко распахнутыми глазами. Жужжа, словно разъяренные осы, мимо Вогана пролетели ещё несколько стрел. Одна пронзила рот Джонали. Он выпучил глаза, из его рта плеснуло красным, более ярким, чем вино. Джонали покачнулся, шагнул на подкашивающихся ногах, но подскочивший гарлок, завывая, сбил его наземь и вонзил в его живот кинжалы. Воган нерешительно огляделся, отчаянно ища помощи. Ухмыляющийся гарлок занёс над ним меч, и Воган прохрипел вызывающе: — Ты что... не знаешь... кто я? Отрубленная голова упала на землю, подскочила и покатилась. Гарлок подхватил её, и пока остальные убивали лошадей, насадил на острие своей пики.

***

Адайя сбежала с холма, едва не упав и оцарапавшись о пряди ползучей лозы. Башня приблизилась, став больше. В горле пересохло, но Адайя всё мчалась, выискивая взглядом лучший и кратчайший путь. Она, должно быть, уже несколько миль пробежала. Что с ней будет, когда она вернётся? Её обвинят в убийстве Вогана или, по меньшей мере, в том, что она соблазнила его и стала причиной его смерти? Она пробежала через заросли шипа дракона, обвившего искривлённые деревья, каждый миг опасаясь услышать преследующих её порождений тьмы. Тяжёлое дыхание отдавалось эхом в её ушах. Никогда ещё она не бегала так долго. Негде было — в её прежней жизни расстояния измерялись длиной грязных переулков. Из-за деревьев ей стал не виден маяк, к которому она стремилась — Башня Ишала. Она молилась любому богу, который мог услышать её — шемленскому или эльфийскому — что не бежит обратно к порождениям тьмы. Ещё одна опушка. Адайя бежала сквозь солнечные лучи, пронизывающие кроны деревьев, и думала о воде. Её ноги налились тяжестью и теперь с шелестом рассекали траву. — Адайя! Испуганная эльфийка споткнулась, начала падать, одновременно пытаясь вырваться из чьей-то хватки, но увидела, кто удержал её от падения. — Броска! Да, это оказалась гномка, и на лице её застыло кровожадное выражение. За ней стояли хмурый и сосредоточенный Каллен, отдувающийся после бега Огрен и Морриган, которую, казалось, всё это забавляло. — Видите? Ничего страшного не случилось. Она одурачила дураков, чего и следовало ожидать. Двое долийских охотников опустили луки, с любопытством наблюдая за происходящим. — Сохрани нас Камень! — воскликнула гномка. — Ты ранена! Я убью этого ублюдка! Адайя засмеялась. — Вставай в очередь, — задыхаясь, сказала она. — За порождениями тьмы. Она жадно приникла к фляжке, которую ей дал Каллен. Вода показалась ей даром Создателя. — Порождения тьмы? — нетерпеливо переспросил Каллен. — На холме, — ответила ему Адайя, прихлебывая воду. — Меня отвезли туда, чтобы развлечься, а порождения тьмы испортили им развлечение. Быть может, они там до сих пор сражаются. Я-то сбежала. Морриган негромко рассмеялась. — А теперь, — сказала она, — мы должны найти их и попытаться спасти их никчёмные жизни. К сожалению, я уверена, что мы опоздаем. Думаю, будет лучше, если имя нашей маленькой эльфийки не будет упомянуто в этой истории. Каллен задумчиво прикусил губу. — Это вполне возможно, — согласился он. — Броска уже сказала Дворкину молчать об обмане. — Он посмотрел на долийцев. — Это дело должно остаться в тайне. Старший из долийцев пожал плечами. — Как скажешь, Страж. Мы рады, что asha уцелела. — О каком обмане? — спросила Адайя. Ноги болели, и она нагнулась, чтобы растереть их, но мешали сапоги. Хотелось снять обувь и опустить ступни в воду. — Дворкин понял, что дело нечисто, сразу же, как только обнаружил, что эрл Брайланд за ним не посылал, — сказала Броска. — А когда тебя не оказалось в мастерской, где всё выглядело так, будто там сражались, он пришёл к нам. И вот они мы. Пойдём, отыщем этих ублюдков. Сколько там порождений? — Мне некогда было их считать. Может, восемь. Или девять. Там был здоровенный гарлок и по меньшей мере два или три лучника. — Нужно проверить. И постараться убить их, — сказал Каллен и, подумав, обратился к долйцам: — Не мог бы один из вас проводить её в Башню? И сказать мастеру Дворкину, что с ней всё хорошо? — Я сделаю это, — сказал один из долийцев. — И потом пойду по вашим следам, чтобы найти порождений тьмы.

***

Известие о смерти банна Вогана и его друзей, лордов Брадена и Джонали, ошеломило всех в лагере. Леонас Брайланд больше всех был потрясен потерей. Он не любил Вогана, и тот стал нравиться ему ещё меньше после того, как он узнал его получше, здесь, в Остагаре; но Воган был его будущим зятем, и Хайбрен он нравился. Это была неудача, безусловно. Но, по крайней мере, Cтражи выследили и уничтожили группу отставших от орды порождений тьмы, убивших молодых дворян. Но в первую очередь всех интересовало, зачем три лорда забрались в Дикие земли. От их одежды разило вином. Зачем им понадобилось ехать так далеко и подвергать себя опасности, если они могли напиться прямо в лагере? Пошли слухи, что покойные собирались устроить некую извращённую оргию. — Втроём, понимаете теперь, почему им нужно было уединение? — шептались в лагере. Эти слухи внушали Брайланду отвращение. Он глубоко вздохнул и приготовил перо и чернила, чтобы написать письмо, которое серьёзно разочарует его дочь.

***

Стражи и их союзники подробно обсудили это через три дня, когда отряд Алистера вернулся в Остагар. Это было не менее интересно, чем сведения о месте выхода порождений на поверхность, не менее волнующе, чем новый статус Карвера в качестве полноправного Cтража. Его Посвящение прошло успешно, и теперь он знал, о чём можно и о чём нельзя говорить вслух. Конечно, Карвер был рад, что Адайя спаслась, но гораздо больше его волновал он сам. Да, ему снились кошмары, а кровь порождений тьмы на вкус оказалась хуже всего на свете, но теперь он Серый Страж, он один из них. Он сделал то, о чем Адам даже никогда и не мечтал. — Ну так что? — нетерпеливо спросил он Алистера. — Могу я уехать домой на пару дней, чтобы поговорить с семьей? Могу я надеть твою накидку Стража, Алистер? А ещё я хочу, чтобы кто-нибудь поговорил с ними и заставил их понять, что убегать — это безумие. — Бронвин очень хорошо умеет убеждать, — подумав, сказал Алистер. — Но её здесь нет. Конечно, бард могла бы помочь... Все посмотрели на Лелиану. Она тепло улыбнулась Карверу. — Буду рада съездить с тобой, Карвер, но ничего не могу обещать заранее. Если твоя мать тоскует по дому, где провела детство, её трудно будет переубедить. — Хотя бы попытайся, — попросил Карвер. — И вообще будет здорово, если ты будешь рядом. Может, его мать решит что он и Лелиана... ну, это... Лелиана красивая. И утонченная. Она даже на Адама произведёт впечатление. — Как бы там ни было, мне ещё нужно купить им подарки. Я прямо сейчас пойду к интенданту. Может, сходишь со мной и поможешь выбрать что-нибудь подходящее? Поедем завтра утром? — Конечно. Мне будет приятно вернуться в Лотеринг. Мы навестим твоих родителей, а потом преподобную мать. — Карвер, прежде чем ты куда-либо уедешь, — сказал Алистер, — запомни — мы все должны придерживаться одной версии о том, что случилось с Адайей. И никому не говорить того, что знаем о смерти Вогана. Скажем только Бронвин. Она должна это знать. Несогласных не было. Карвер нетерпеливо кивнул, желая поскорее заняться покупками. Лелиана похлопала его по плечу. — Она ведь не будет злиться на меня? — неуверенно спросила Адайя. — Конечно нет! — решительно сказала Броска. — Она обрадуется, что ты хорошо умеешь бегать. Так этому ублюдку и надо! Стэн не смог скрыть презрения, которое вызвал у него людской обычай наследования: — Этот человек не годился в командиры и погиб из-за собственной глупости. Так и должно было быть. — Правильно, никто из нас ничего не скажет. — Огрен усмехнулся. — Этот недоумок сам напросился, Броска верно сказала.

***

— Что мне купить матери и сестре? — спросил Карвер у Лелианы. — Думаю, я должен подарить им что-то практичное для путешествия, но я не хочу поощрять их уход. И не хочу дарить им то, что они не смогут взять с собой, если и правда пойдут. — Ювелирные изделия — по-настоящему удобный подарок, — посоветовала Лелиана. — Если тебе не хватает денег на золотое украшение, серебряное тоже сойдёт. Украшением можно расплатиться в сложной ситуации, когда нет денег. А ещё оно занимает мало места, так что его можно взять куда угодно или же просто носить дома. Не только они искали интенданта — с ним уже торговалась группа долийцев. У интенданта было мало опыта в общении с клиентами-эльфами, которые не являлись Стражами. Если бы он заставил себя относиться к этим эльфам, как к Стражам, это причинило бы меньше неудобств. Лелиана широко улыбнулась хорошенькой эльфийке, мечтательно рассматривающей голубое полотно, а затем поняла, что это предводительница долийцев. — Хранительница Мерриль, хорошего вам дня. Красивая, правда? — спросила она, указывая на ткань. — Голубой — мой любимый цвет. — Мне тоже нравится голубой, — согласилась с ней Мерриль. — Все оттенки голубого. Нет, — сказала она интенданту, — я не собираюсь покупать полотно. Я просто хочу любоваться им, пока оно здесь, пока его кто-нибудь не захочет купить. Вот почему я смотрю на него... Ох, нет, пожалуй, я всё-таки куплю его. Можно натянуть его под потолком в моём аравеле, и оно будет напоминать небо... — Очаровательная идея, — согласилась Лелиана. — Карвер, вот славный серебряный браслет. Возможно, подойдёт твоей сестре? Мерриль повернулась к Лелиане и ни с того, ни с сего спросила: — Как думаешь, мы победим? — Победим? Порождений тьмы? — переспросила Лелиана в замешательстве. Она помолчала, затем твёрдо произнесла: — Да. Мы победим. Рано или поздно, Мор всегда заканчивается. Мы должны победить порождений тьмы так же, как это делали наши предки, потому что добро всегда одерживает верх над злом. — Это обнадеживает, — подумав, сказала Мерриль. — Нет, правда. Порождения тьмы — зло, это несомненно. Но вопрос в том, можно ли нас считать добром? — Она прижала рулон с голубым полотном к плоской груди. — Ох, благодарю тебя, интендант. Ты возвращаешь мне деньги? Как мило. — Она глянула поверх головы Лелианы, и её брови на миг сошлись. — О, Творцы... — Хранительница Мерриль? — поклонился ей молодой рыцарь. — Король просит почтить тебя своим присутствием его палатку. — Как мило с его стороны. У него хорошее вино, — с этими словами она направилась в сторону королевской палатки. Карвер и Лелиана переглянулись. Долийцы же ничуть не волновались. — Хранительница способна за себя постоять, — сказал один из них. — Если король шемлен будет непочтителен с ней, его ждёт неприятный сюрприз.

***

Разумеется, о смерти банна Вогана забыли не скоро, и нашлись те, кто смог свести воедино разрозненные факты. Наутро, после отъезда Карвера и Лелианы, Алистера вызвали к Логэйну. К удивлению Алистера тэйрн хотел поговорить с ним наедине. — Что ты знаешь о смерти банна Вогана? — Я не совсем понимаю вас, милорд, — осторожно сказал Алистер, вновь прибегнув к своей излюбленной детской уловке и притворившись непричастным и глупым. Но с Логэйном, воспитавшим Анору, подобный трюк не прошёл. — Хм. Давай-ка подумаем. Серые Стражи нашли мёртвого лорда и его друзей. Те выехали в Дикие земли, чтобы выпить вина, и даже не озаботились надеть броню. Тебе ничего не кажется странным? Алистер закаменел лицом. — Вогана и его друзей убили порождения тьмы, а не Стражи. — Я не обвиняю их в убийстве Вогана. Но ясно, что в это ещё кто-то был вовлечён. Где та эльфийка? Мне послать за ней? — Нет! — резко возразил Алистер. — Она и так достаточно страдала! — Негодование придало ему храбрости и он пристально посмотрел на Логэйна. — Незачем впутывать её в это. Полагаю, люди скажут, что она сама виновата, что она спровоцировала дружков Вогана прокрасться в мастерскую, когда она была там одна, похитить её и, связав, отвезти в Дикие земли, чтобы сделать с ней всё, что им вздумается. Или же обвинят в том, что она не спасла жизнь Вогану, когда на них напали порождения тьмы, а вместо этого сбежала. — Он перевёл дыхание, щёки его пылали от гнева. Логэйн спокойно смотрел на юношу. Им так легко манипулировать. Он не всегда способен защитить себя, но даёт отпор, если напасть на его друзей или оскорбить его мать. — Это я и хотел узнать. Девушка серьёзно ранена? — Не настолько, чтобы не смочь сбежать, — нехотя признался Алистер, впечатленный тем, как легко Логэйн заставил его проговориться. — Они не успели далеко зайти в своих действиях, а потом появились порождения тьмы. — Понятно. Не выпускайте её пока никуда. Сможете? — Ну... да. Конечно. — Хорошо. И хватит об этом, есть и другие дела. — Он разложил на столе карту Остагара и Диких земель, и двое мужчин погрузились в составление планов.