Вера

Всё нещадно болело. Особенно «радовали» правая рука и голова. Глаза с трудом, но удалось открыть. Белые стены, аналогичный потолок, капельница. Диагноз ясен — больница. О том, насколько он вляпался, знать не очень-то и хотелось. Власова сидела на стуле рядом с кроватью, уронив руки на стоящую рядом тумбочку и положив на них голову. Глаза женщины были закрыты, но мужчине показалось, что она недавно плакала. Паша внимательно разглядывал напарницу, боясь вздохнуть лишний раз, чтобы не разбудить. Такой он Риту ещё не видел — с всклокоченными волосами, без грамма косметики на лице, на котором, несмотря на сон, преобладала какая-то очень нервная эмоция: может, страх, может, паника, а может, всё вместе. Почувствовав взгляд, Маргарита открыла глаза и еле слышно спросила: — Паш, ты как? — она выпрямилась на стуле и пристально заглянула в глаза оперативнику. — Не знаю, — признался мужчина, с трудом выговаривая слова. То ли причина была в аварии, то ли в Рите, сидящей в полуметре и разглядывающей его слишком тревожно. Власова вздрогнула — никогда коллега не смотрел на неё так… обожающе, что ли. По-детски любяще. — Спасибо, что пришла, — мягко поблагодарил Гранин. Маргарита чуть улыбнулась: — Как я могла не прийти?.. Павел не ответил, продолжая смотреть на женщину. Она отвечала ему тем же. Атмосфера медленно, но верно начинала закипать. — Что со мной? — попытался вырваться из омута Ритиных глаз Паша. — Сотрясение мозга, сломана рука в двух местах и многочисленные ушибы. Ты — счастливчик, Пашка, хоть и дурак! — Власова привычным движением взлохматила волосы на голове, и Гранин увидел, что на руке женщины не болтается фенечка. — Обоснуй, — скорее удивился, нежели обиделся мужчина. Рита резко приблизила своё лицо к лицу коллеги, и у того оборвалось дыхание. — Гранин, — практически прошипела женщина — от прежней тревоги не осталось и следа. — Чем ты думал, когда гнал со скоростью двести километров в час? Машина всмятку, ты через дерево перелетел. Рогозина не знает — дело открывать из-за тебя в качестве потерпевшего или на тебя! — Власова отстранилась и глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Тебе жить надоело? Гранин неожиданно разозлился: — Давно уже! Можно подумать, это новость! Маргарита побледнела: — И поэтому ты решил разбиться насмерть после неудачного разговора со мной, — мрачно резюмировала она. — Ещё и с Серёгой, — с металлом в голосе произнёс Павел. — И с чего ты взяла, что разговор неудачный? Вам он, по-моему, вполне себе понравился. Как пощёчина. От прежнего обожающего взгляда не осталось и следа. — Ты Майского-то не трогай, — тихо сказала женщина. Мужчина ухмыльнулся: — А то — что? Сама ударишь или его позовёшь, чтобы помог? — с каждым словом его голос становился всё тише и приглушённее. Рита знала, что это знак — Гранин практически в бешенстве. — Не неси бред. — Почему бред? — нарочито ровно поинтересовался оперативник. — Я же своей аварией вам все карты спутал, планы обломал. Воздух накалился, Власовой стало тяжело дышать. Будто бетонную плиту бросили на грудь. — Знаешь, — медленно произнесла женщина, тщательно подбирая слова, — было легче, когда ты страдал по своей гениальной преступнице. — Кому легче? — Всем. В том числе и мне. Павел сжал левую руку в кулак и стиснул зубы. Голова отозвалась новой порцией боли. Маргарита же встала и, не прощаясь, направилась к двери. — Рит, — нерешительно окликнул её мужчина. Женщина остановилась у двери, но не повернулась. — И что, ты просто так уйдёшь? — сиплым голосом выдавил он. Марго чуть обернулась и, не глядя напарнику в глаза, ответила: — Я могу уйти цыганочкой вприсядку с выходом в дверь, но не буду. По части шоу у нас специализируешься ты, — и вышла, с трудом подавив желание хлопнуть дверью. Заболела вторая рука. Мужчина разжал пальцы, но лучше не стало. Он перевёл взгляд на причину боли и чуть не завыл — запястье плотно облегала ало-чёрная фенька. Хотелось рыдать, но глаза лишь немного слезились, и, скорее всего, от ветра. Хотелось выть волком, но Рита понимала, что окружающие вызовут соответствующих медиков. Благоразумно решив оставить машину на стоянке неподалёку от больницы, женщина забыла в ней куртку. Сейчас приходилось довольствоваться пиджаком, который неожиданно стал ужасно колким. Горло сковал спазм, сердце билось противно-быстро, в глазах щипало, руки немели, а внутри, с каждым новым шагом, образовывалась пустота. Дверь открыл Денис. И тут же, схватив маму за руки, потащил на кухню. Напоил тремя кружками чая, заставил есть горячий суп. Власова не сопротивлялась совершенно — и это напугало мальчишку ещё больше. Он метнулся в ванную, открыл тёплую воду. Забежал в комнату матери, схватил домашнюю одежду и аптечку, пришёл обратно на кухню, вручил вещи женщине, залил лекарство от простуды кипятком, практически силком влил Маргарите внутрь и отправил маму в ванную, запретив закрывать дверь на защёлку. Когда Власова вышла обратно, мальчуган ждал в двух шагах. Она развела руки, и сын бросился в её объятия. Трясло обоих: Дениса от страха, Риту от слёз. Она целовала его кудри, а он вцепился в неё изо всех сил. — Никогда больше так не делай, мама! Никогда! — скрывая слёзы, сдавленно шептал Деня. — Прости меня, мой хороший, спасибо тебе, родной, — повторяла капитан как мантру. — Такого не повторится больше. Обещаю. Ночью Денис осторожно заглянул в комнату к маме. Марго не спала — сидела на кровати, прижав ноги к груди. Почувствовав взгляд, она обернулась и выдавила слабую улыбку: — Иди сюда. Мальчик сел рядом, но держался несгибаемым оловянным солдатиком — от прежней решимости не осталось и следа. — Прости меня, — в бесчисленный раз за вечер произнесла женщина — себя-то она простить никак не могла. — Я не обижаюсь, я боюсь за тебя, — Денис всё же прижался к женщине. Рита обняла его одной рукой: — Иногда бывает так, что весь мир вокруг — болит.* — Не весь. Разве я тоже болю? — Деня заглянул маме в глаза. Власова, наконец-то, широко улыбнулась: — Ты не вокруг, ты — внутри. Поэтому со мной всегда всё будет хорошо. *несколько перефразированная цитата Макса Фрая