Тёмный Лес

Палладиум вернулся домой только после полудня. Неугомонная Элимиэль уговорила его пообедать с их семьей. Эльф, в общем-то, был не против, ведь матерью девушки была Арзэль. И только одно обстоятельство пугало до дрожи: старшим братом Элимиэль был ненавистный Авелиен. Но альбинос не появился, и обед прошел в теплой семейной атмосфере. Беда пришла, когда не ждали. Палладиум уже поднялся по ступенькам, когда увидел на перилах балкона статную фигуру. Бежать было поздно — его заметили, и Палладиум шагнул вперед. — Давно не виделись, Козюлечка, — с усмешкой протянул Авелиен, спрыгивая с перил. Палладиум тихо скрипнул зубами. Было глупо рассчитывать, что альбинос забудет это обидное прозвище. — И еще столько б тебя не видеть, — буркнул под нос эльф, направляясь к двери. — Как не вежливо, — издевательски пропел альбинос, загораживая проход. Увидев перед своим носом широкую грудь, Палладиум поднял глаза, возмущенно смотря на Авелиена. — А я и не замечал, что ты такой маленький, — проигнорировав его взгляд, задумчиво произнес альбинос. — Дай пройти, — устало вздохнул Палладиум. Ругаться с этим эльфом совершенно не хотелось. — Не-а, — расплылся в улыбке Авелиен. Ветер прошелся по ветвям дерева и разметал длинные белоснежные волосы эльфа. Палладиум уловил тонкий запах ночных фиалок, а лиловые глаза, казалось, заглянули в самую душу. Авелиен резко схватил эльфа за тонкое запястье, дергая на себя. Палладиум, не ожидавший подобного, только тихо ойкнул, когда чужие теплые и шершавые губы коснулись его собственных. Всего на мгновение, а потом вдали мелькнули белоснежные пряди, и донеслось язвительное: — Увидимся, Козюлечка! Палладиум мотнул головой, шустро залетая в дом. Лицо сравнялось по цвету с лепестками мака. Эльф остервенело потер руками губы, не желая признавать произошедшего, и того, что альбинос ему нравился. На глаза навернулись злые слезы. — Нашел новый способ поиздеваться, да? — в пустоту обронил Палладиум. И только запястье жгло огнем, хоть Авелиен и сжимал его совсем не сильно…

***

Праздник был в самом разгаре. На главной площади под старым вязом поставили длинные столы, уставленные лакомствами на любой вкус и цвет. На деревьях развесили фонарики и гирлянды, звучала музыка. Эльфы танцевали и смеялись, разбившись на группы. Палладиум остановился, робко выглядывая из-за ветвей огромной ивы. Ему до сих пор было непривычно здесь, и, по правде говоря, он предпочел бы отсидеться дома. — Ну, — нетерпеливо протянула Элимиэль, подталкивая его в спину, — долго стоять собрался? — Может, все-таки не надо… — состроил жалобные глазки Палладиум. — Надо, — безапелляционно заявила эльфийка, выталкивая его на поляну. В их сторону тут же обернулись. Палладиум вздрогнул, попятившись, но Элимиэль цепко ухватила его за руку и потащила в самый центр поляны. Ближе к середине ночи эльф почувствовал себя уверенней. Скованность ушла, а доброжелательные сородичи расположили к себе. Палладиум весело кружился в общем хороводе, забыв и об Авелиене, и о по-прежнему саднящем запястье. Лишь когда небо на востоке начало светлеть, эльфы стали понемногу успокаиваться. Элимиэль утащила друга к реке, и они сидели на потемневших от воды и времени мостках, опустив ноги в прохладную воду. Горизонт окрасился в золотисто-розовый, но солнце еще не показалось. Палладиум вдохнул свежий влажный воздух, пропахший рекой и травой, и счастливо улыбнулся. — Вот бы всегда так сидеть, — жмурясь, протянул он. — Ага, — Элимиэль поддела ногой прозрачную воду, поднимая тучу брызг. — М, что это? — эльфийка повернулась, удивленно рассматривая руку Палладиума. — Что? — не понял эльф, тоже опуская взгляд на свои руки. — Ой… Палладиум закусил губу. Запястье, зудевшее всю ночь, опухло и сильно покраснело. — Что это? — эльф недоуменно и с долей страха разглядывал свою руку. — Жжется. — Я не знаю, — Элимиэль беспокойно подскочила. — Опусти в воду, может, будет легче. Я позову отца. — Может, не надо? Ну, мало ли, задел где… Крапивой там или еще чем, — растерянно отозвался Палладиум, но эльфийки уже и след простыл. Он тихо вздохнул и все же опустил разболевшуюся руку в воду. К тому моменту, когда вернулась Элимиэль в сопровождении Мансеннэна, запястье уже почти прошло. Эльфенок заерзал, едва завидев их у кромки леса. Вот бестолковая! И зачем было дергать старосту? Лекаря бы уж позвала тогда… — Ну, и что у вас тут случилось, — эльф присел рядом, с хитрым прищуром глядя на Палладиума. — Да н-нет, все нормально… Просто… — эльфенок занервничал, не понимая странной улыбки Мансеннэна. — Покажи мне руку, — староста протянул ладонь. — Не бойся. Палладиум замялся, недовольно посмотрел на Элимиэль, но все же показал старшему запястье. Краснота заметно спала, но отек не прошел. Староста коснулся кончиками пальцев воспаленной кожи, и Палладиум тихо зашипел от боли. — Все с тобой ясно, — Мансеннэн взлохматил русые волосы эльфа. — Смотри. Он повернул руку Палладиума так, чтобы первые лучи солнца упали вскользь, и эльф удивленно заметил слабый серебристый узор. — Что это? — Элимиэль, сунувшая свой любопытный нос под руку отцу, широко распахнув глаза смотрела на причудливый рисунок. — Символ Леса, — объяснил староста, отпуская руку эльфенка. — А это значит, что сегодня вечером тебе предстоит отправится туда. — К-как сегодня… — Палладиум прижал запястье к груди, краска мгновенно сошла с его лица. Он переводил испуганный взгляд то на Элимиэль, то на её отца. — Вау, — эльфийка подпрыгнула и заплясала вокруг Палладиума. — Ты станешь взрослым! Это же здорово! — Но я… — Рисунок проявился. К вечеру отек пройдет, и он станет хорошо заметен, — серьезно сказал Мансеннэн. — Время пришло, Лес зовет тебя. — Но я совсем не готов, — растерянно прошептал Палладиум, качая головой. — У тебя будут почти сутки. Скажи мне, ты помнишь, кто держал тебя за руку, перед тем, как она начала болеть? — Ну… — эльф замялся, против воли краснея. — Да. — Это хорошо, — староста кивнул. — Этот эльф будет провожать тебя. Нужно побыстрее найти его, сборы займут некоторое время. Палладиум убито кивнул и опустил голову. Его будет сопровождать Авелиен… Чудесно. — Ну, что ж, Тогда желаю тебе удачи, — Мансеннэн поднялся. — Сегодня тебя никто больше не побеспокоит. Он настойчиво приобнял свою дочь за плечи, уводя недовольную тем, что ей не разрешили поучаствовать, Элимиэль. Палладиум проводил их грустным взглядом и поднялся. Придется искать Авелиена…