В каждом взгляде и вздохе

Легкий бриз дул с пляжа на террасу уютного дома, разместившегося на берегу огромного и холодного моря, скатерть на маленьком столике на двоих развевалась от невесомого ветерка, блинчики на тарелках давно остыли. Крессида, нехотя кутаясь в шелковый халат, вышла и посмотрела на залив, сквозь шепот волн было слышно, как медленно одевался Гейл. Море манило и укачивало, такое вечное и большое, словно оно никогда не знало ни горя, ни разочарований, ни рухнувших надежд. Крессида горько улыбнулась, она, в отличие от ее любимого и ненаглядного моря, знала все это. Гейл не любил ее. Может, когда-то давно у него и были какие-то теплые чувства к ней, но сейчас они исчезли, не оставив после себя ни следа. Он стал жестоким и грубым. Крессида тоже уже не любила его. В ее жизни появились вещи важнее, чем этот домик на побережье, выходы в свет и красивое дорогое колечко на безымянном пальце. — Я готов, — мягко, как раньше, улыбнулся Хоторн, садясь за стол. — Они уже остыли, — сухо сказала Крессида, смотря куда-то вдаль. — Ты же знаешь, я люблю холодные блинчики, — Гейл лукаво посмотрел на нее, облизывая губы, размазывая по блинчику свой любимый апельсиновый джем. «Ты любишь этот чертов джем, больше чем меня», — Крессида с трудом сдержала рвущиеся наружу слова. — Ты сегодня долго? — спросила она, хотя прекрасно знала, что вернется он далеко за полночь, от него будет пахнуть чужими духами, а на рукаве пиджака она завтра найдет длинный темный волос. — Не знаю, в последнее время так много работы, — он налил себе немного кофе из турки и бросил в кружку два кубика рафинированного сахара. Гейл прекрасно знал, что Крессида его не любила. Крессида знала, что Гейл это знал. Почему-то больно уже не было. Им иногда казалось, что они — две неприступные холодные скалы одной горной гряды. Чувства исчезли, да были ли они? Пять лет назад Гейлу сказали, что он женится на Крессиде, он это и сделал. Хорошие мальчики всегда выполняют поручения своих могущественных родителей. У Гейла была целая сотня вещей дороже, чем его ненаглядная нелюбимая жена: прибыльный бизнес и миловидная студентка местного колледжа Китнисс Эвердин, которой нужны были деньги. Он не удержался и прыснул от смеха, все как всегда в его жизни сводилось к деньгам, к этим противным ничего незначащим для него бумажкам, ради которых многие сделают все, стоит ему только попросить. Гейл Хоторн привык быть хозяином положения, ему нравилось сидеть на троне и управлять людьми, словно марионетками, казалось, он был для этого рожден. Даже вынужденная женитьба не смогла сломить его желания быть королем. Крессида, наконец, села напротив и прикоснулась к своему завтраку. Она усиленно старалась игнорировать задумчивый взгляд Гейла, ей вдруг стало не по себе. — Что? — спустя полторы минуты она не выдержала. — Ты же все знаешь, не так ли? — он сделал глоток сладкого кофе. — Да, — коротко ответила она, одним глотком допив свой кофе, и встала. — Нам стоит поговорить? — спросил он, доедая свой последний блинчик. — О чем, Гейл? О том, что ты меня любишь? Мы оба знаем, что это не так. Я не хочу терять время на бессмысленные оправдания, — ее голос как всегда был холоден и спокоен. — Тебе совсем-совсем не больно? — удивился Гейл и подошел к своей жене, заботливо поправив лямку ночной рубашки, съехавшую с ее плеча. — А тебе? — она развернулась и ушла в спальню, оставив мужа наедине с беззвучными волнами и морским бризом. Ни Гейлу, ни Крессиде не было больно или обидно, злость или ревность не душила их. Им было все равно. Просто так надо. Осталось еще четыре года навязанного брака, и потом они спокойно разойдутся по разные стороны света и, возможно, никогда больше не увидятся.