Наши девять месяцев

POV Гермионы. Было странно осознавать всё это. Настолько странно, что даже не верилось. - В вас попало заклинание, мисс Грейнджер. Заклинание неизвестного нам рода, поэтому я попрошу вас полностью довериться мне. Могу вас уверить в том, что мы с помощницей, директором и учителями сделаем всё, что в наших силах, чтобы избежать непредвиденных ситуаций, - так объяснила мне причину моего прибытия в Больничном Крыле мадам Помфри, когда я пришла в себя после случившегося. Что она имела ввиду, говоря о «непредвиденных ситуаций», до сих пор остаётся для меня загадкой. Конечно, я прекрасно понимала, что случилось. И не просто понимала, но и осознавала все возможные последствия. Не исключала и такой возможности, что могу умереть. И, знаете, если такое и случиться на самом деле, это, наверное, будет самая глупая смерть. Особенно забавно будет звучать в заголовках газет: «Подружка Поттера, Гермиона Грейнжер, пройдя всю войну, умерла сегодня от неизвестного заклинания, посланного в неё в одном из коридоров Хогвартса». Нелепо, не правда ли? Да, но и грустно, ведь я не успела сделать и половину того, что планировала относительно моей будущей жизни. Как же сбыться моей мечте защищать права домовиков, избавив их от вечного рабства? А семья? Я же всегда мечтала о заботившемся обо мне муже, в данном случае в его роли выступает Рон, и двух, а, может, и трёх детишек, бегающих вокруг нас, радостно покрикивая что-то, что понятно только им. Неужели этому никогда не быть? Я точно помню, что было, пока меня не настигло это чёртово заклинание. Целое утро я помогала учителю по трансфигурации и, по совместительству, декану моего факультета профессору Макгонагал относить и приносить учебники, чтобы, если будет необходимость, отдавать их тем детям, кто не смог приобрести их. И это вполне объяснимо. Во-первых, никто точно не мог сказать, когда начнётся учебный год в Хогвартсе. Я, Рон, Гарри, Невилл, Джинни и Полумна решили сразу подготовиться, хотя мы тоже не были уверены в правильности своего решения, ведь все вокруг говорили, что на вряд ли учебный год начнётся именно с 1 сентября. Помню, кто-то рассказывал о том, что мы поедем в Школу Чародейства и Волшебства не раньше зимы. Но какого было наше удивление, когда мы оказались правы. Да, нам повезло, но вот насчёт других… Во-вторых, далеко не все после войны могут позволить покупку школьных принадлежностей. Конечно, я не могла отказать своему декану в помощи, зная, что сама могла бы оказаться в такой ситуации. Небольшой чердак, находящийся на восьмом этаже, был переполнен различными учебниками и пособиями для учащихся, поэтому не смогла обойтись без помощи волшебства. Я была удивлена, что дело доверили только мне. Рон с Гарри хотели мне помочь, но Макгонагал настрого запретила им. Почему – вопрос, который так и остался без ответа. Надеюсь, я всё-таки смогу дождаться объяснений. Шагая по длинным и абсолютно пустым коридорам, мне стало по-настоящему неуютно. Помню, в тот момент я ещё подумала о том, как мне не хватает компании. Но не долго мне предстояло скучать. Через тело будто прошёл огромный поток разряда, но боли не было – просто неприятные ощущение где-то в животе. А вот потом, спустя всего пару секунд, меня будто отправили в Ад, путь до которого состоял из пылающего огня. И больше я ничего не помню. Даже не знаю, как меня нашли, но, честно говоря, это меня сейчас совершенно не интересует. Главное, что необходимо понять – что за заклинание в меня отправили, кто это сделал и с какой целью. - Гермиона! – послышался испуганный крик Рона Уизли, вбегавшего в достаточно большой зал, наполненный койками, а затем я увидела и Гарри, который тоже был заметно встревожен, направляясь к моей кровати. Поскольку, моя кровать располагалась вблизи главной двери, то они оба добрались до меня довольно быстро. - Гермиона, как ты? – начал спрашивать Рон. – Что-то болит? Может, тебе жарко? Или холодно? - Рон, ей, наверняка, и так плохо без твоих расспросов, - раздраженно выдаёт Гарри. Я лишь мягко улыбаюсь им. По крайней мере, настолько, насколько это реально. Но, видимо, моя улыбка выглядела неубедительно, раз друзья лишь взяли стулья и сели рядом с моей кроватью без всяких эмоций на лице. Разве что, жалость, может… Но это неудивительно, ведь я, прямо сказать, выгляжу и чувствую себя намного хуже, чем просто плохо. Моё пробуждение было лишь началом ада. И я не преувеличиваю. Голова готова расколоться на сотни мелких кусочков; ноги и руки, словно, связаны невидимыми верёвками, пережимающими конечности до покраснения и задерживающими кровь в венах; боль в спине настолько сильна, что хочется кричать и биться от безысходности, выгнувшись, чтобы хоть как-то смягчить ужасные ощущения; слова будто крутятся на языке, но я не могу их произнести и не знаю, почему; внутри тела такое чувство, что все внутренности кто-то специально выворачивает так, чтобы я хорошенько помучилось. Но ничего не сравнится с тем, что происходит у меня в животе. Такое чувство, что там кто-то есть. Понимаю, как странно и смешно это звучит, но это так. Там кто-то шевелится. Нет, не сильно, совсем чуть. Думаю, я даже и не заметила бы этого, если бы не лежала целый день, не шевелясь. Может, это от того, что я не ела сегодня ничего? Но я и не хочу есть. Признаться, если я сейчас что-нибудь съем, то меня, наверное, вырвет из-за неприятного состояния в организме. Тут в Больничное Крыло входят, по меньшей мере, человек двадцать, если не больше. Среди них я вижу не менее взволнованных, чем Гарри и Рон, Джинни, Полумну, Невилла с его девушкой Ханной из Пуффендуя, Дина, Симуса, Парвати с сестрой-близняшкой Падмой, других ребят, с которыми мне посчастливилось познакомиться по возвращению в Хогвартс, а также нескольких знакомых из Когтеврана. Интересно, я правда всех так интересую? Или это лишний повод сбежать с уроков? Хотя… Стоп. А сколько сейчас времени? Сколько я вообще пробыла в коме? Я так и не сумела спросить об этом мадам Помфри. И, как назло, здесь нигде нет часов. А они были, я помню. Когда на шестом курсе Рон отправился сливочным пивом, я каждый день приходила к нему и, помню, смотрела на часы, висевшие над главной дверью. Сейчас их там нет. Зачем их сняли? Из сестринской комнаты показалась мадам Помфри и ещё какая-то молодая девушка, отмечая про себя, что, скорее всего, это Мила Флоренс. Поппи была просто в восторге от своей помощницы, говоря, что в будущем непременно сделает её своей преемницей. - Так, молодые люди, попрошу вас выйти из Больничного Крыла, – обращаясь к толпе, только что вошедшей в зал, строго сказала пожилая женщина. - Девушке нужен покой, а с вами ни о каком покое и речи идти не может! - Но, мадам Помфри, мы должны узнать, как она! - запротестовала Джинни. - Состояние мисс Грейнджер оценивается, как стабильное, но если вы будете так орать, оно сильно ухудшится, мисс Уизли! Я не знаю, что ещё должно у меня заболеть, чтобы было гораздо хуже, чем сейчас. По-моему, проще сразу умереть. Это лучший способ избавиться от мучений. - Ребят, ну правда, ей сейчас нужен покой, - спокойно сказал Рон. – Вы подойдите вечером. Я уверен, мадам Помфри вас пустит, да и Гермиона отдохнёт за это время. Так, значит, сейчас ещё не вечер. И, по-видимому, даже приближение вечера. Что ж, это уже что-то. Ребята смотрят на меня в надежде найти хот какую-то поддержку, но я не могу произнести ни слова. У меня просто не получается, и я глупо улыбаюсь, пытаясь, тем самым, показать, что у меня всё хорошо. - На неё можете даже не смотреть, - достаточно громко произнесла Мила. – Мисс Грейнджер пока не может говорить. Девушка оказалось намного жёстче, чем я рассчитывала. Но это, наверное, и хорошо, учитывая, как мои друзья любят переговариваться. Половина учеников стали уходить, а другая половина всё не решалась этого сделать. После долгих уговоров чудо, наконец, произошло, и помещение вскоре опустело. Лишь Джинни подошла к мальчишкам, намереваясь что-то сказать. - Рон, Гарри, держите меня в курсе, ладно? Гарри быстро ей кивнул в то время, как Рон продолжал смотреть на меня. От этого мне становилось немного не по себе. Не то, чтобы я смущалась от взгляда Рона. Просто вся эта ситуация меня ужасно пугает и раздражает одновременно. И я не могу отделаться от мысли, что никто так и не понял, что за заклинание попало в меня. Вот это меня пугает больше всего. Чувство, что меня прокляли, и что я буду умирать в мучениях, не оставляет меня до сих пор. Джинни слабо улыбнулась мне, и я не смогла не улыбнуться в ответ, хотя боль в лице была просто ужасной. - Гермиона, у тебя что-то болит? – осторожно спросил Гарри, держа меня за руку. Я отрицательно покачала головой, но, похоже, никто из них двоих не поверил мне. Да что там, я сама выглядела не особо убедительно с моей «гримасой счастья». - Может, ты чего-нибудь хочешь? – спросил Рон. – Есть, пить или что-нибудь наподобие этого. Может, в туалет хочешь? Есть – это меньшее, чего я сейчас хочу. А вот от похода в туалет я бы не отказалась. Поэтому незамедлительно киваю. - В туалет? – переспрашивает Рон, чтобы убедиться в том, что я хочу именно это. Я киваю и пробую встать, но моя попытка заканчивается неудачей. Друзья тут же успевают меня поймать, за что я им неимоверно благодарна. В этот момент из сестринской выходит Мила и, увидев, что я пытаюсь встать, тут же подбегает ко мне. - Что вы делаете?! – кричит на Рона, но тот лишь говорит, что мне нужно в уборную. Мила поворачивается ко мне, и я уверенно киваю. Она лишь тяжело вздыхает и отправляет мальчиков в коридор, объясняя, что им пора идти, а то их потеряют учителя и друзья. Оказывается, прошло около часа. А я даже не заметила, как пролетело время. - Так, своей рукой опирайся на моё плечо и аккуратно сделай первый шаг. Я именно так и сделала. Кажется, мне стало немного лучше. По крайней мере, сильной боли в голове у меня уже нет, хотя конечности и внутренности пребывают в не самом лучшем состоянии. Лишь небольшая слабость и головокружение, но это оправдано, ведь я лежала тут не один час. Но я и этому рада, учитывая, какая адская боль наблюдалась у меня пол часа назад. Может, это и ненадолго, но я и этому рада. Вдруг я почувствовала тошноту. Всё произошло так быстро и неожиданно, что я ничего и не поняла, пока меня не вырвало прямо возле входа в туалет. Секунды длились невыносимо долго, и, кажется, рвота прекратилась. Я с ужасом взглянула на то, что находилось передо мной. Боже, только не это. Кровь. Свернувшаяся кровь. Только от одного вида на неё меня снова начало подташнивать, отчего голова пошла кругом. Мила была напугана и растеряна, по-моему, не меньше меня, но она собралась и осторожно подняла меня, чтобы отнести в туалет. А я лишний раз подтвердила самой себе, что скоро умру, потому что в следующий миг в животе появилась страшная режущая боль, от которой хотелось громко орать и визжать, но сил не было. Веки стали медленно опускаться, и у меня не было никакой возможности сопротивляться этому.