Teachers

Перед выходом из номера я нервничал настолько сильно, что, казалось, собираюсь выйти не к группке своих учеников, а на сцену перед многотысячной толпой зрителей, чтобы выступить с речью, которую я не подготовил. Бирсак же не выглядел напряженным совершенно. Казалось, единственным, что в данный момент мешало ему стать привычным вечно позитивным идиотом, было похмелье, но, в общем и целом, встреча с ребятами коллегу нисколько не пугала. Скажу больше, его нехило удивляло моё волнение по этому поводу, и он даже попытался как-то меня приободрить, призвал расслабиться и выдохнуть, так как: «Это всего лишь детишки! Как ты столько лет в школе проработал, если их боишься?» – и, в принципе, я бы мог попытаться последовать данному совету, если бы нахальный историк сразу после своей фразы не спёр у меня жвачку. И ладно, если бы просто отнял, но то, что творится у этого психа в голове – одному Богу известно (и то не факт), ему же надо выпендриться, поэтому даже такую мелкую проделку он умудрился провернуть особым извращённым способом. Эндрю выхватил эту злосчастную жвачку буквально из моего рта. Вот так вот взял, вцепился в предплечье своими лапами и потянул к себе мою уже почти приблизившуюся к лицу руку, на раскрытой ладони которой возлежала мятная подушечка, после чего лёгким касанием губ к моей коже похитил предназначавшуюся мне сладость. И вот как после такого нападения можно выдохнуть и расслабиться? - Какого чёрта ты творишь? – поспешил возмутиться я. - Ты обещал поделиться, - как ни в чём не бывало пожал плечами брюнет. - Я бы и поделился, если уж обещал, - негромко буркнул я, глядя в пол, потому что в любой другой момент подобное ни за что бы меня не обескуражило (тем более, я уже привык к спонтанным дурачествам Энди), но сейчас я был просто на пределе, и это мимолётное влажное прикосновение, что всё ещё холодило кожу ладони, оказалось нехилым ударом по нервной системе. – Не обязательно было так набрасываться. - Это ты мне про «набрасываться» будешь рассказывать? Ты? – Эндрю на миг вспыхнул и охренел не меньше моего, но почти сразу же пришел в себя, после чего приблизился ко мне вплотную, и, понизив голос, заговорил: – В принципе, ты бы мог попытаться отобрать эту несчастную жвачку обратно, если бы снова поцеловал меня, но… у нас, увы, нет на это времени, - поджал губы парень и мигом отскочил от меня, чтобы я не успел предпринять никакие меры в случае, если бы вдруг всё же согласился повоевать за утерянное. – У тебя целая куча этой фигни, возьми себе ещё и не зацикливайся на том, чего уже не вернуть, - и, чёрт, слышать подобные «мудрые» советы именно от него всегда было забавно, но только не сейчас, ибо сейчас они вызывали всего лишь глухое раздражение. – Всё, идём. - Ты придумал, что им соврать? – я же не сдвинулся с места, потому что перед моими глазами то и дело возникала растягивающаяся в пошлой улыбке рожа Дэна. И опасение, что, появись мы перед детишками без подготовки и убедительной легенды, какого хрена проспали, то подобные лыбы будут украшать лица каждого из группы, вызывало желание забить на возложенную на нас ответственность и не выползать из номера вовсе. И это желание – поступить совсем уж не по-преподавательски – просто немыслимо меня напрягало. Спрашивается: чего я так переживаю, если стрёмные сплетни обо мне и Бирсаке уже существуют? Да того, что теперь они могут приобрести совершенно иной размах, и тогда мы с ним окончательно закрепим за собой звание самой обсуждаемой парочки, а мне это ни в одно место не упёрлось. - Сымпровизируем, - невозмутимо отозвался Энди, подхватывая свой рюкзак, но стоило ему поднять взгляд и посмотреть мне в глаза, как весь приподнятый настрой брюнета обернулся в прах. Никогда не замечал за собой, чтобы испытуемые мною эмоции проступали наружу и отражались на моём лице. Я с лёгкостью мог поддерживать бесстрастное его выражение, если был не один и не желал показывать свои чувства посторонним, и сейчас имел место быть как раз такой случай – я совсем не пытался выглядеть растерянным и отчаявшимся, несмотря на то, что ощущал себя таковым. И мне казалось, что моё нынешнее состояние могли выдать разве что проскальзывающие в интонациях истерические нотки, но никак не физиономия. В её каменном выражении в данный момент я был просто уверен, и, тем не менее… Эндрю смотрел на меня и видел что-то, чего ни за что не увидел бы никто другой, и мгновенно, без лишних слов этим проникался. И подобное происходит уже не в первый раз, что просто до ужаса меня пугает – это на самом деле крипово, когда понимаешь, что человек (причём отнюдь не близкий) может видеть тебя насквозь и читать, как открытую книгу. Но, в то же время, какое это имеет значение, если в моменты, когда я пребываю не в лучшей форме, и Бирсак это замечает, он не старается меня добить, а протягивает руку помощи и пытается поддержать, при том, что я даже не прошу об этом?.. Историк бросил свой рюкзак обратно на пол, после чего снова приблизился вплотную и просто обнял меня. Крепко прижал к груди и сам уткнулся носом в изгиб моего плеча. И, я не знаю, как объяснить эту неподдающуюся законам здравого смысла магию, но стоило мне оказаться заключённым в плен его рук, почувствовать тепло чужого тела – на душе сразу же стало в разы легче. Как тогда, возле моста в объятиях учеников: вес мешающего свободно дышать камня показался совсем пустяковым, нервное напряжение ослабло, и я таки смог расслабиться. И не смог не обнять в ответ. - А теперь слушай внимательно, - негромко заговорил Энди, не разрывая физического контакта. – Ты ни перед кем не обязан отчитываться и оправдываться за то, что ты делаешь и как живёшь. Что бы ни происходило здесь, в этих стенах между нами двумя – это исключительно наше дело, что бы кто ни думал и ни говорил. К чёрту чужие домыслы! Ты ведь знаешь, что не делал ничего такого, что боишься услышать в виде похабных шуточек, и совершенно неважно, что кто-то может посчитать иначе. Просто веди себя естественно, нацепи на лицо своё привычное похуистичное выражение и не реагируй на всякий вздор. Вообще никак. Не давай никому повода думать, что они правы, раздражаясь и показывая, что это тебя задевает, потому что если ты начнёшь психовать и угрожать, они не успокоятся, а, не получив отдачи, посплетничают и забудут. Это же простые истины выживания в коллективе, неужели ты не усвоил их ещё в младшей школе? - За сегодняшнее утро ты уже ругнулся матом целых два раза, - совершенно не в тему подметил я, потому что понятия не имел, как ещё можно отреагировать на такую воодушевляющую речь. - Матерное словечко – это единственное, что тебе запомнилось из всего только что мною сказанного? – казалось, он даже не удивился моей неуместной реплике, будто и правда ожидал от меня чего-то в таком духе, но никак не адекватного ответа. - Прости, - вздохнул я, и вот это уже заставило всё ещё прижимавшегося ко мне парня вздрогнуть и отстраниться, чтобы просканировать недоверчивым взглядом моё лицо. – Ты правильно всё говоришь, просто с моими разъёбаными нервами стало не так уж и просто держать себя в руках. Дамы постоянно шепчутся, им только повод дай, Дэн ересь несёт, вот меня и клинит от мысли, что слухи о нашем «романе» усугубятся. - Извинился и признал мою правоту… – неверяще протянул Эндрю, на миг расфокусировав взгляд, но тут же снова собрался. – Кто ты и что сделал с Оливером? – шарахнулся от меня коллега, чем окончательно избавил меня от напряжения, вызванного волнением перед встречей с детишками, потому как я заржал. - А сейчас добью, - сквозь смех выдавил из себя я, действительно собираясь устроить комбо из нетипичных для себя фраз и убедить парнишку, что мой разум поработила какая-то инопланетная сила. – Спасибо, Энди, - успокоившись, с чувством проговорил я, после чего снова захихикал. - Так, ну всё, я сваливаю отсюда! – завопил брюнет, хватаясь за рюкзак и накидывая на плечи свою курточку. – Здесь какая-то аномальная зона, средь бела дня люди с ума сходят, ужас какой-то... – продолжал испуганно причитать Бирсак, но, чёрт возьми, ему сейчас совершенно не хватало самообладания, чтобы играть в полную силу и удерживать покерфейс – его пухлые губы самопроизвольно разъезжались в улыбке. Признаюсь честно, до этого момента мне приходилось видеть придурка настолько искренне, а не показательно счастливым всего пару раз, но, чтобы причина его счастья заключалась в моих словах или действиях – такое впервые. Хотя нет, вру. Ночью, глядя на меня и умиляясь моей тормознутости, он выглядел так же, но не суть, потому что сейчас меня самого пробивало на лыбу от осознания, что я, пусть и ненадолго, но сумел заглянуть за кулисы этого театра одного актёра и заценить его настоящего, без приевшихся масок. - Эй, - уже у самого выхода из номера я поймал голубоглазого за локоть и заставил повернуться в мою сторону. – Если без шуток, то я и правда благодарен тебе. Не понимаю, как ты это делаешь и почему помогаешь, но... - Ну, со вторым пунктом, мне казалось, мы разобрались, разве нет? – вздохнул Энди, не прекращая светиться изнутри. - Ты сам себе противоречишь, - покачал головой я. – Испытываешь симпатию, но заявляешь, что теплом делиться якобы не хочешь, и при этом всё равно делишься. Что-то ты темнишь, Бирсак... – я попытался подозрительно сощуриться, но веселье всё ещё не желало меня отпускать, поэтому сканирующий взгляд получился не особо убедительным. - Может и так, - пожал плечами он. – Мы ведь с тобой два едва знакомых друг с другом человека, так с какой стати я должен быть полностью откровенен с посторонним? – пытаясь уколоть, припомнил мне брошенную вчерашним утром фразу, которую я произнёс, когда возмущался его вторжению на мою территорию. – А насчёт первого... Ты хочешь сказать, что до меня у тебя ни разу не было такого человека, который бы сам, без лишних уточнений с твоей стороны, понимал, когда тебе плохо или просто грустно, и старался как-то исправить ситуацию? - Нет, - равнодушно пожал плечами я, а брюнет снова скис. - Ни в отношениях, ни среди друзей?.. Ни разу вообще, да? – выжидающе приподнял брови историк, на что я, без промедления, отрицательно покачал головой, и после моего ответа взгляд парня стал совсем печальным. – Вот чёрт. Получается, что не только ты сам никогда не любил, но и тебя никто не любил по-настоящему... - Мы вроде как и этот вопрос обсудили, - я окончательно охренел, потому что не видел в его словах никакой логики, и весь этот разговор с каждой репликой всё сильнее начинал отдавать бредом. – Нет никакой любви, - припечатал я, а лицо напротив сделалось предельно жалостливым, будто я сейчас доживал свои последние минуты и при этом дико мучился. – И хватит смотреть на меня как на побитую собаку! Меня винишь, что я, совершенно не зная ситуации, навоображал о тебе кучу небылиц, а сам ведь такой же – придумал на пустом месте какую-то проблему и испортил себе настроение. - Однажды ты встретишь человека, который сумеет тебе доказать, что ты ошибаешься, - грустно улыбнулся Бирсак. – А ты встретишь, рано или поздно, потому что она херачит даже таких скептиков и циников вроде тебя. - Думаю, глупо спрашивать, что ты подразумеваешь под словом «она»? – снисходительно поинтересовался я, потому что и сам догадывался, каков будет ответ, но не был уверен, хочу ли услышать его из уст этого эксперта. Энди шумно вздохнул, пробурчал: «А хотя чего ещё я ожидал от человека, который не верит в Санту?..» – а затем кинул взгляд на наручные часы и в очередной раз выпал в осадок. - Ты время видел?! – проорал он, забрасывая лямку рюкзака на плечо и выскакивая из номера. – Я понимаю, что офигенно интересный собеседник, но мы просто непозволительно опаздываем, и я совсем не удивлюсь, если ребята уже успели вернуться в Цинцы, пока мы с тобой здесь лясы точим, - возмущался брюнет, закрывая дверь, и тут я даже не нашел, что возразить (ну разве что был не на сто процентов согласен, что он такой уж отличный собеседник), потому что мы и правда слишком заболтались. Не прекращая переговариваться, правда, теперь уже о какой-то совершенно неважной фигне, мы отправились к подопечным. В номерах детей не оказалось, что, в принципе, было неудивительно, учитывая, сколько сейчас времени – они могли проголодаться и спуститься вниз на завтрак. Но когда ученики не обнаружились ни в кафе, что было частью отеля, ни в холле, где наша компания собиралась вчерашним утром перед отправлением на экскурсию, ни где-либо на территории гостиницы, которую мы осмотрели за рекордно короткий срок, всё наше с коллегой приподнятое настроение не просто слегка подпортилось – оно мигом опустилось до уровня Марианской впадины. Приятная девушка за стойкой регистрации (к которой мы, два идиота, догадались обратиться в последнюю очередь) сообщила, что интересующие нас постояльцы сдали свои номера и покинули гостиницу более двух часов назад, и вот тут я осознал, что былой нервяк перед выходом из номера – просто ничто по сравнению с тем, как моё сердце ухнуло в пятки благодаря этой новости. Приплыли, блять. - Оливер, какого чёрта?.. – упавшим голосом просипел стремительно бледнеющий историк, одаривая меня настолько ошалелым взглядом, что мои внутренности моментально свернулись в тугой комок от понимания, в насколько же сильную панику впал после услышанного Эндрю. Даже мой нехилый испуг и рядом не стоял с тем ужасом, что отражался сейчас на его лице, потому что я из сложившейся ситуации сделал вывод, что нас двоих просто-напросто кидонули здесь по приколу, а он, вероятно, додумался до чего-то более жуткого. Голубоглазый так опасно качнулся в сторону, что я уже приготовился ловить его бесчувственное тело, дабы предотвратить встречу с полом, но парень не собирался падать в обморок, несмотря на такое обманчивое движение. На несколько мгновений он ушел в себя, а затем как дикий понёсся в сторону выхода, чтобы, как оказалось, проверить стоянку, на которой ночевал наш автобус. Я понял его намерения, так как, не раздумывая, рванул следом, но когда мы добежали до нужного места, именно нашего транспорта там не обнаружилось, что подтвердило мои догадки насчёт того, что нас тупо бросили. Сообразить, кто же является инициатором побега, труда не составляло, но, блять, как, как ему удалось провернуть такую авантюру и уговорить абсолютно всех пойти за собой?! Похоже, мой вынужденный сосед по комнате, сам того не понимая, перед выходом из номера выдал шутку, которая вполне могла оказаться пророческой – детишки на самом деле уже могли находиться на полпути домой, и я мгновенно вышел из себя. Вроде как не первый год знаком с Дэнни, и должен был понимать, что, ну не может ничто, к чему причастен этот сеятель хаоса, пройти гладко, без единой подставы конкретно с его стороны! Но в самом начале нашего путешествия Бирсак сбил меня с толку своей выходкой со сменой маршрута, и я сосредоточил всё внимание на наблюдении за коллегой-бунтарём, и тем самым предоставил полную свободу действий реальному злу. Даже не представляю, как он вообще сдержался и дотерпел до самого отъезда, оставив проказу на сладенькое, а не начал чудить сразу... Я был нереально зол. Причём злился и на нерадивого ученика, который зачем-то решил перечеркнуть все светлые моменты нашей выездной экскурсии своим идиотским поступком, на всю группу в целом, что пошли на поводу у хулигана, и даже на самого себя, потому что не просто допустил мысль о том, что имею право расслабиться (в то время как должен был быть начеку круглосуточно, учитывая состав нашей весёлой компании), а посмел воплотить её в жизнь. Но вся моя злость сошла на «нет», стоило взглянуть на вчерашнего собутыльника. Я снова видел настоящего Энди Бирсака, неподдельного и не скрытого под маской «человека-улыбки», которую он носил абсолютно в любой ситуации, потому что сейчас от вечно позитивного брюнета исходил животный страх, который читался на его лице настолько отчётливо, что мне окончательно стало не по себе. Парень даже не пытался играть невозмутимость и притворяться, что всё под контролем, как он обычно делал, чтобы меня позлить, сейчас историк как никогда был самим собой, и я бы мог порадоваться тому, что могу наблюдать за ним в такой момент и видеть настолько яркие, совершенно нетипичные для него эмоции, если бы ситуация была хотя бы чуточку иной. Эндрю загнанно дышал и осматривался по сторонам, надеясь всё же выцепить взглядом знакомый дизайн ставшего за эти дни родным автобуса, хватался за свою шевелюру и с силой стискивал её пальцами, явно намереваясь выдрать волосы с корнями, и его трясло настолько, что он едва стоял на ногах. Теперь именно Бирсак вызывал желание прижать его к груди и успокоить, при том, что я сам был сбит с толку исчезновением мелких уродцев. Но я-то на сто процентов был уверен, что они в порядке и в безопасности, меня возмущал и приводил в замешательство сам факт неслыханной наглости детишек, в то время как коллега, казалось, мысленно хоронил каждого из них, как и свою, не успевшую толком начаться, карьеру. - Ну и что я за учитель такой?.. – надломленным голосом прохрипел брюнет и сдавленно сглотнул. – Потерять порученных мне детей в чужом для них городе, это же просто в голове не укладывается... - Эй, Бирсак, отставить сопли! Это не ты их потерял, а они сами сбежали, - мне казалось, что теперь мы с Энди поменялись местами, и если перед выходом из номера он успокаивал меня, то теперь настала моя очередь платить ему той же монетой. Правда, не могу сказать, что я настолько же удачно подбирал нужные слова, потому что мой довод, что ребята же исчезли не во время экскурсии, а без разрешения покинули территорию отеля, звучал вообще неубедительно и нихрена не успокаивал. - А что это меняет?! Их нет, и мы даже не представляем, где они могут быть! Парень просто задыхался. Беднягу трясло настолько, что мне казалось, что его вот-вот хватит удар. Не зря же я говорил – нельзя новичка-первогодку одного отпускать в другой город с толпой подростков, у которых шило в жопе, потому что в одиночку справляться с подобными ситуациями он ещё не готов. Хотя тогда я говорил это лишь затем, чтобы меня отправили с ним, но разве я оказался не прав? Правда, от того, что я сейчас рядом, толку всё равно мало... - Это проделки Дэна! – очередное авторитетное, но совершенно бестолковое заявление. – Усыпил бдительность, прикидываясь паинькой все эти дни, и я уж реально подумал, что всё обойдётся, но не-ет, этот раздолбай не может без подобной херни, и вот, пожалуйста! Наша вина здесь минимальна, - я участливо сжал плечо Энди, чтобы хоть немного утихомирить его истерику, хотя в то, что я нёс, сам верил с трудом, потому что на самом деле это всё же наш с ним прокол. Ладно, мой, но «наш» звучит не так удушающе. - Как у тебя всё просто! – не спешил успокаиваться историк. – Виноват Дэнни! Вообще-то мы ответственность за них всех несём, и если что-то с ребятами случится, то полетят наши головы, причём вполне заслуженно, потому что не доглядели, - протараторил Эндрю, и он был совершенно прав. – Напомни мне больше не бухать в твоей компании, даже если есть повод. Тут нужно как можно скорее что-то придумать, а мозг вообще не работает после ночных посиделок... – теперь уже поморщился коллега, судорожно потирая виски. - Ты, наверное, думал, что всё пройдёт идеально, но вынужден тебя огорчить, дружище: с ними не всегда бывает всё как по нотам, - развёл руками я, глядя в блестящие от влаги голубые глаза. Уж не знаю, это были едва не сорвавшиеся с ресниц слёзы отчаяния или же просто реакция организма на колючий ветер, что сейчас пробирал до костей, но судить растерянного Бирсака, которому устроили внезапное боевое крещение, в данный момент я не собирался. – Это подростки, дикие и безбашенные, и ещё ни один выезд с ними за пределы города не проходил по плану. Даже не сомневайся, если бы не эта выходка, то было бы что-то ещё. Тут следи-не следи, оболтусы всё равно бы нашли лазейку, как всё испортить. Особенно под руководством Дэнни, - я продолжал распинаться, потому что меня в кои-то веки внимательно слушали, и чувство, что я всё же действительно старший и более опытный преподаватель, у которого есть, чему поучиться, пьянило. – Но больше всего я, конечно, с водителя хуею, потому что... ладно Дэн неадекватный малый, пользующийся необъяснимым влиянием на сверстников, но какого чёрта водила послушался пиздюков и увёз их куда-то без нашего распоряжения? – праведно возмутился я, и тут в похмельную голову таки пришла мысль, которая должна была появиться там намного раньше. – У тебя есть номер этого покойника? - Какого именно? – безэмоционально уточнил историк. - Который автобусом рулит. - Да, точно, мистер Харрис, - нервно кивнул парень и дрожащими руками полез за телефоном, что разразился уже знакомым воплем: «I wanna rock!» – как только он изъял его из кармана. – Это Дэнни, - неверяще протянул Эндрю, демонстрируя мне надпись на экране. Я церемониться не стал, поэтому шустро выхватил у него аппарат и принял вызов, чтобы поговорить с бесстрашным двенадцатиклассником лично. Ибо очень сильно сомневался в том, что взволнованный брюнет сейчас в состоянии сделать это настолько уверенно, насколько смогу я. - Итак, слушайте сюда, маленькие ублюдки: если окажется, что вы вырубили водилу, угнали автобус и сейчас находитесь на полпути домой, нарочно оставив нас вдвоём в Детройте, то... - Мистер Эс, остыньте! – якобы испуганно перебил мою гневную тираду любимый ученик. – Никого мы не вырубали и ничего не угоняли. Мы ближе, чем вы думаете. - Где. Вы. Чёрт возьми. Находитесь? – чеканил каждое слово я, стискивая телефон коллеги до боли в пальцах, пока он смотрел на меня умоляющим взглядом, чтобы я как можно скорее поделился услышанной инфой и с ним. - Кафе через дорогу, - спокойно сообщил Дэнни. – Я, кстати, вижу вас двоих из окна. - Вам пиздец, - припечатал я, потому что сейчас была совсем не та ситуация, чтобы помнить о занимаемой мною должности и фильтровать свою речь. – Им пиздец, - объявил я уже Бирсаку, возвращая парню его мобильный. – С ними ничего не случилось, и они никуда не уехали, выдохни, - и как только я произнёс эти слова, голубоглазый действительно шумно выдохнул и обессиленно уронил голову на моё плечо, врезаясь в него лбом. - Да так же и сердечный приступ схлопотать можно... - Всё-всё, успокойся, - я неловко потрепал его по волосам, и только сейчас до меня дошло, что всё это время Энди проторчал на улице без своей дебильной шапки. – И прикрой башку, а то остатки мозгов отморозишь! - Хорошо, что они в порядке, а то я... – не слушал меня историк, продолжая бормотать слова облегчения в складки моей куртки. - Чуть в обморок не шмякнулся, - я на свой лад закончил начатую им фразу и попытался отстранить брюнета от себя. Обжиматься наедине без свидетелей – это одно дело, и если бы мы не стояли посреди улицы, причём, сто процентов находясь под пристальным взглядом Дэнни (сам же сказал, что наблюдает из окна), я бы прижал Эндрю к себе, как прижимал меня он, но сейчас был не самый удачный момент для подобных нежностей. – Идём, они в кафе через дорогу сидят, шутники недоделанные. - То есть, это просто шутка? Но зачем они так?.. – всё ещё потерянно и едва слышно поинтересовался коллега, на негнущихся ногах шагая рядом. – Мне казалось, что ребята в восторге от поездки. Если бы всё было отвратительно, и они выкинули что-то подобное, это было бы логично, но всё же было хорошо, к чему такой жестокий розыгрыш? - Я разрешу тебе задать свой вопрос этим говнюкам, перед тем как их прикончу, - я же двигался решительно и не мог дождаться, когда же пропишу оборзевшим ученикам пиздюлей. – Додумались же! Нет, я понимаю, что мы реально проебались, нажравшись и не поставив будильники, но... - А я понимаю, что ты капец как зол, но можешь хотя бы при них не ругаться? – неуверенно попросил Бирсак, цепляясь за мой локоть, чтобы не отставать. – Они всё-таки твои подопечные, а ты – уважаемый человек, учитель, и плевать, что они владеют этим «искусством» похлеще нас с тобой вместе взятых, но попробуй обойтись без мата, когда будешь орать, а? – и, поймав мой недоумённый взгляд, поспешил пояснить: – Когда у меня появился ребёнок, я понял, что не хочу, чтобы он слишком рано услышал подобные словечки, поэтому с абсолютно всеми детьми, неважно какого возраста, и в стенах школы стараюсь себя контролировать в этом плане. Теперь я, наконец, узнал причину, почему он постоянно кривился, когда я матерился в школе, но совершенно спокойно реагировал, когда слышал от меня грязную ругань за её пределами. На одну, пусть и не особо значимую, загадку стало меньше, и это не могло не радовать. Но вот зачем он просит следовать своему правилу и меня?.. - А меня каким боком твой заёб касается? – я даже фыркнул, ведь это его принцип, а не мой, но затем понял, что в какой-то степени парень прав, и я действительно что-то слишком уж разошелся. – Хорошо, я придушу их молча. Доволен? - Это другое дело, - выдохнул Энди и ухватился теперь уже за ручку на двери кафе, до которого мы, наконец, добрались. Ох, аж сердце быстрее забилось от предвкушения! Кое-кому с именем Дэнни сейчас настанет полный и бесповоротный пиз... кхм, ладно, Эндрю же попросил, поэтому полный и бесповоротный капец.