Teachers

Могу с полной уверенностью заявить, что такая хуйня случилась со мной впервые в жизни. Ни разу до сегодняшнего дня я не чувствовал себя настолько потерянным и запутавшимся, полностью раздавленным и опустошенным, несогласным с произошедшим, но совершенно бессильным, чтобы что-то исправить, как сейчас. Скажу больше: меня никогда не перекрывало до такой степени, чтобы я посмел забить на свои обязанности и вместо того, чтобы следить за соблюдением двоечниками порядка в своём кабинете – просто сидеть на ступенях, привалившись плечом и башкой к холодной стене, будто я не взрослый состоявшийся человек, а ранимый подросток. «Мне сейчас плохо, и пускай весь мир горит синим пламенем и идёт нахуй», – настолько эгоистичная и наплевательская выходка была как раз в стиле падкой до демонстративных страданий молодёжи, но никак не в стиле преподавателя точных наук Оливера Сайкса. Только вот что поделать, если у меня и правда совершенно не было сил на то, чтобы собрать волю в кулак и заставить себя сделать то, что я должен был сделать – пойти к детям и, рухнув за свой стол, дождаться окончания трудового дня хотя бы на своём рабочем месте, а не на лестнице между этажами?.. И эта несвоевременная, парализовавшая всё тело апатия накрыла меня с головой благодаря одному единственному человеку, что не так давно сбежал вниз по этим грёбаным ступеням, напоследок вывернув мне наизнанку всю душу. Благодаря моему юному коллеге – Энди Бирсаку. Даже просто описать всё, что приходилось сейчас испытывать, было слишком тяжело. Мне казалось, будто я солдат, подорвавшийся на мине: от взрыва контузило до звона в ушах и плывущего перед глазами окружения, каждый миллиметр внутренностей пронизывала необъяснимая и неподдающаяся описанию боль, а тот единственный, кто мог меня спасти, исцелить просто тем, что забрал бы назад свои слова и остался… он испугался и сбежал. Но, что удивительно, я почему-то не мог злиться на историка за его побег, ведь был уверен – этому доходяге сейчас нихрена не легче, и совсем не факт, что где-нибудь несколькими этажами ниже, так же привалившись к стене, не сходит с ума он. Правда, сил на то, чтобы подняться на ноги и пойти проверить свои догадки, у меня не было, но это и не столь важно. Важно то, что теперь я больше не подозревал голубоглазую катастрофу в садистском желании нарочно причинить мне боль, потому что своими глазами видел, что решение поступить так, а не иначе, далось парню совсем нелегко, и причина, которая сподвигла его сказать мне «нет» и уйти, должно быть, очень серьёзная и весомая. Только от этого понимания легче всё равно не становилось, и в груди до такой степени горело, будто после ухода Эндрю я так и не смог сделать ни единого вдоха. Я окончательно запутался и разуверился в существовании возможности понять хоть что-то самостоятельно. Паззл в голове никак не желал складываться в полноценную картину, несмотря на то, что мне вроде как удалось раздобыть новые детали, но, по всей видимости, их всё равно было недостаточно, чтобы получить хотя бы общее представление о пиздеце и понять, как следует действовать дальше. Ну или же это я дебил, который просто не умеет правильно расставлять по местам кусочки и складывать их так, как нужно. Хотя, согласитесь, Бирсак и всё, что с ним связано – это же абсолютный неформат и полный разрыв шаблона! Этот человек настолько таинственная персона и настолько запутанная загадка, что совсем немудрено, что мне не удаётся разобраться с головоломкой, в которую я непроизвольно вляпался, ни с первого, ни даже с десятого раза. И, вот сто процентов разгадка лежит где-то на поверхности, но дело в том, что я как раз таки именно самый настоящий «формат», поэтому заметить её я не в состоянии. Есть что-то очень важное, что я постоянно упускаю, но мой образ мышления слишком стандартный, чтобы догадаться, что это, и самому найти ключ. Да и есть ли в этом смысл? Нужно ли вообще продолжать искать ответы, или же лучше просто плюнуть да перестать изводить и так уже вскипевший мозг? Стоит ли позволить ему спокойно самоустраниться без любых объяснений его ебанутости и оставить после себя невозможный бардак из обломков моего разрушенного мировосприятия?.. Два слова, избавиться от которых мне было не под силу, продолжали болезненно пульсировать и отдаваться эхом в звенящей пустоте черепной коробки. «Это конец», – звучало как приговор, с которым мне следовало согласиться, так и не услышав обвинения, не услышав причины, почему мне нужно отступить и бросить попытки наладить отношения с человеком, который мне нравится, и которому на меня тоже далеко не плевать. По идее, я должен был сделать это хотя бы в качестве ответной услуги за то, что Энди наступил себе на горло и полностью изменил своё вызывающее поведение, дабы не шатать мои и так расшатанные нервы. Но, чёрт возьми, пусть это звучит чересчур самолюбиво и эгоистично, но «вернуть долг, забив на существование историка, чтобы только он не нервничал» – не было для меня достаточной мотивацией, дабы положить хуй на свои необъяснимые чувства и прекратить пытаться. Я никогда не западал ни на кого до такой степени, чтобы превратиться в размазню и думать о человеке перед сном, вспоминать немногочисленные моменты близости и понимать, что нуждаюсь в его прикосновениях, звуке голоса и том, чтобы эта падла всё время была где-то недалеко, а ещё лучше – совсем рядышком. А ещё я не мог припомнить ни одного случая, когда отказ симпатичного мне человека был настолько болезненным и смог выбить из колеи до такой степени, чтобы заставить меня пиздострадать на ебаных ступеньках и напрочь забить на то, что я, в первую очередь, препод, ответственный за ребятишек, и не имею права ставить свои личные проблемы превыше профессиональных обязанностей! Да, брюнет охренеть как задел мою гордость своим завуалированным посылом нахуй, но это совсем не значило, что я готов так просто сдаться. Вопрос в том, что именно заставляло Эндрю вплоть до того разговора во время поездки молчать о своей влюблённости, держаться от меня на безопасном расстоянии (потому что ну не верю я, что дело только в том, что я – форменный мудила и не смог бы ответить ему взаимностью; скажу больше, при большом желании парень вполне успешно мог бы соблазнить меня ещё в самом начале осени, но делать этого он не стал), а после злосчастного скандала в его кабинете – и вовсе шарахаться и просить, чтобы я оставил его в покое. Я должен знать, с какой стати младший коллега считает меня монстром, не хочет быть частью моей жизни и делать меня частью своей, и если эта причина действительно весомая, если связь со мной способна каким-то образом навредить Бирсаку, то, клянусь, я отступлю. Мне просто нужно знать, ради чего я это делаю. Потому что, да, я знаю себе цену и порой позволяю собственному эгоизму править балом, могу переть напролом, если считаю, что прав, но получать желаемое посредством разрушения чужой психики – это слишком. Только вот продолжать преследовать парнишку, не давая ему проходу, чтобы выяснить, что же всё-таки им движет, и что заставляет отталкивать меня при том, что его чувства никуда не делись, я тоже больше не могу. И не потому, что гордость не позволит мне и дальше унижаться, а потому что мои преследования всё равно не приносят результата, да и, блять, он меня попросил прекратить, значит, ему и правда сейчас… противно со мной контактировать? Или даже больно?.. В любом случае, если я собираюсь что-то доказывать Энди и пытаться подталкивать брюнета к тому, чтобы изменил своё решение и, как минимум, остался в школе (а как максимум – дал мне шанс наладить наши отношения), то нужно начинать считаться с его словами и просьбами. Даже если это будет трудно. Чёрт возьми, вся эта ситуация – полный и бесповоротный тупик, и я просто не представляю, как из него выбраться, не угробив на это остатки нервных клеток и душевного равновесия. Чья-нибудь помощь определённо была бы не лишней, только вот я по-прежнему не готов к тому, чтобы вывалить всё на друзей… - Я, конечно, всё понимаю, всем иногда нужно посидеть в одиночестве и погрустить, даже таким крутым чувакам как мы с вами, но время вы выбрали совсем неподходящее, - чересчур бодрый голосок Дэнни донёсся до меня будто издалека, несмотря на то, что находился он всего в паре шагов – я выяснил его точное местоположение, когда заторможено повернул голову в сторону источника звука. – Самые лютые хуебесы нашей школы в данный момент времени находятся наедине сами с собой, и, могу поспорить, уже успели разгромить ваш прекрасный кабинет, не оставив там и камня на камне. А ещё, если кто прознает о том, что вы сейчас не с ними, то вам, мистер Эс, могут надавать по заднице за такой произвол, - теперь уже как-то нравоучительно произнёс парнишка, после чего уселся на ступеньку рядом со мной. – Хотя, наверное, вы её уже отморозили, сидя здесь, поэтому не боитесь, да? – на этом моменте подросток передёрнулся как от озноба и неудовлетворённо заёрзал. - Ну так не повторяй моих ошибок, не морозь ещё и свою, - как-то безразлично прохрипел я, хотя на самом деле это было удивительно, что я вообще сумел выдать в ответ хоть что-то. Мне казалось, что я временно лишился возможности говорить. - Не получится, - тяжело и как-то даже обречённо вздохнул ученик. – Я своих в беде не бросаю. - Но ты ведь тоже на меня обижаешься?.. – зачем-то решил уточнить я, будто мне мало грузева насчёт Бирсака, и нужно в придачу вновь загрузиться тем, что повёл себя как мудак с пытающимся помочь ребёнком. - Само собой, - возмущённо фыркнул Дэн, но затем намного спокойнее добавил: – Но не надейтесь, что я сейчас испарюсь, оставив вас одного в таком раздолбанном состоянии. Парнишка не стал ничего больше говорить или спрашивать, просто сидел рядом и сочувственно стискивал моё предплечье, позволяя мне испытать то, чего в последнее время очень не хватало, а именно – почувствовать, что я не один. Его безмолвная поддержка и желание помочь ощущались физически, и, благодаря этому в моей пришибленной голове появилась настолько дикая идея, что в любом другом состоянии я не то что счёл бы её полным бредом, а даже не позволил бы себе просто думать в таком направлении. Да и сейчас, несмотря на состояние абсолютного отчаяния, эмоции всё равно были смешанные. Мне не удавалось понять, что же я собираюсь сейчас сделать: одну из самых больших ошибок в своей жизни, или же одну из самых правильных вещей, которую нужно было сделать уже давно, но, так или иначе, я уже принял решение. Я собрался довериться Дэнни и поговорить с ним о том, что меня тревожит, ведь поделиться тем пиздецом, что в данный период времени творится в моей жизни, мне больше не с кем (я не уверен, что друзья воспримут мои откровения всерьёз и дадут дельный совет), а облегчить душу было просто необходимо. Наверное, прозвучит довольно странно, но сейчас этот человек казался мне воплощением понятия «подставленное плечо». Мало того, мальчишка достаточно долгое время пытался дать мне понять, что я могу на него положиться, а я и помыслить не мог, чтобы хотя бы просто воспринять слова хулигана всерьёз, не то что начать рассматривать вариант действительно обратиться за помощью или завести откровенный разговор. Но сегодня я пересмотрел свои взгляды на многие вещи, взглянул на Дэнни другими глазами и окончательно признал, что уж между кем, но между мной и этим ненормальным субординация существует только формально, и на самом деле мы уже пересекли черту отношений «учитель/ученик». Мы, мать его, братишки, поэтому я могу говорить с ним начистоту о том, о чём не позволил бы себе заговорить ни с одним другим подопечным. - У тебя ведь был какой-то план? Мысли насчёт того, как всё исправить? – я таки решился начать этот разговор, негромко обратившись к подростку с вопросом. - План? – в очередной раз фыркнул двенадцатиклассник. – Планы загонят людей в рамки и превращают в роботов, существующих по одному заданному алгоритму. А это капец скучно, когда всё ограниченно и до тошноты по полочкам, - от его реплики о планах в моей груди что-то сжалось, вновь напомнив об Энди, при том, что я и так не мог прекратить думать об этом засранце. – Всегда нужно оставлять простор для фантазии, тем более, просчитать можно далеко не всё и не всех. - Говоришь, как Бирсак. Про планы и рамки. Он нечто похожее мне затирал. В Детройте, - фразы получались рубленные, но говорить много и на одном дыхании, как этот доморощенный философ, я сейчас был немного не в состоянии. - И в чём, скажите, мы не правы? – с удивлением в голосе поинтересовался Дэнни. – Вот то, что недавно между вами здесь случилось, можно было заранее предугадать и составить план действий? - Много слышал? – обиды за шпионаж я, если честно, совсем не ощущал (наоборот, хорошо, что мне не придётся пересказывать весь этот абсурд, раз он уже в курсе), поэтому я поинтересовался без какого-либо наезда. - Я вообще ничего не слышал, я просто по вашему «убойному» внешнему видосу догадался, что произошло, и что всё прошло не очень, - поджал губы ученик, чем слегка меня удивил. Хотя, в принципе, всё логично: откуда ему было знать, что я по пути в свой кабинет пересекусь с Энди, и у нас состоится разговор? Парень потащился на привычную отсидку наказания, но иной дорогой, а когда я не являлся туда же, Дэн решил отправиться на мои поиски, и, обнаружив меня на ступенях в таком состоянии, просто сделал правильные выводы. Но ответа на свой главный вопрос я так и не получил. - Но ты так рьяно рвался помочь, - непонимающе протянул я, хмуря брови. – Что-то же хотел тогда посоветовать? - Да, - уверенно кивнул подросток, но озвучивать сам совет почему-то не спешил, и мне пришлось его поторопить. - Ну?.. - Надо было просто сказать ему, что любишь, - глядя мне в глаза, уверенно, но очень тихо выпалил парнишка. - Я его не люблю, - отрицательно покачал башкой я, стараясь не фыркнуть от смеха – слышать подобное от главного хулигана школы было поистине забавно. – Да и он бы всё равно не поверил, скажи я ему что-то в этом роде, - уже серьёзнее добавил я, потому как и сам думал о том, чтобы рассказать о своих чувствах, но сразу понял, что мои признания Эндрю сочтёт за обыкновенную попытку не дать ему уйти. Посчитает просто средством достижения цели, хитрым манёвром, но не более. - Да-да, конечно, - издевательски протянул двенадцатиклассник, глядя на меня, как не умеющего врать лоха, который как раз безуспешно пытается навесить лапшу на уши. - Это ты к чему сейчас? – вновь непонимающе уточнил я. И всё же нехило меня пришибло, раз туплю, как кретин, и не догоняю с первого раза. - К: «Я его не люблю», - прокривлялся Дэнни, пародируя и мой голос, и мою интонацию, с которой я произносил своё признание. – Очень сомнительное заявление, мистер Эс. - Просто словечко слишком высокопарное, - поморщился я. – Но, если тебе станет от этого легче, то, да, он мне нравится, - от того, что я, наконец, произнёс это вслух, меня самого прошибло дрожью. – Всё ещё до невозможности бесит, но вопреки этому действительно нравится. Доволен? Хитрый ебальник моего собеседника сделался до боли пораженным и ошарашенным тем, что парнишка услышал, но при этом засветился почище солнца в безоблачный полдень. Такой радости я не наблюдал на этом лице, пожалуй, никогда, разве что в момент, когда этот чокнутый впервые увидел обновлённую Диану (и то я не уверен, что сейчас он не был ещё счастливее, чем тогда). Ей-богу, он будто ждал этого признания всю свою жизнь, и сейчас был одновременно в шоке и на седьмом небе, одновременно хотел поверить, что и правда услышал это, но не мог, поэтому яростно щипал себя за руку. - Господь мой Альбус Дамблдор, я думал, что не доживу до этого момента!.. – неверяще пробормотал ученик, качая головой. – Мистер Эс, наконец, таки признал, что тоже любит Энди… Нет, не может такого быть, я, наверное, просто уснул за партой. - Он мне нравится, ясно? – с нажимом исправил его я. – Просто нравится. Дэн уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но его телефон пиликнул звуком, оповещающем о получении нового сообщения, и это его отвлекло. Парнишка полез читать послание, в процессе чего охренело округлил глаза и протянул: «Ско-олько?..» – а затем тут же вернул своё внимание мне. - Я бы сейчас с превеликим удовольствием прочитал лекцию на тему, чем отличается «нравится» от «люблю», и почему я употребил именно второй вариант, но, серьёзно, если кто-то спалит, что мы оба сейчас не на отработке, то быть беде! – очень громким шепотом запричитал он. – Поэтому нам нужно добраться до твоего кабинета как можно скорее и при этом никому не попасться на глаза, - двенадцатиклассник шустро вскочил на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. И это, учитывая моё моральное опустошение, которое нехило так повлияло на физическое состояние, было отнюдь не лишним. - Если это так для тебя важно, и если никуда не спешишь после отсидки, то прочтёшь, - со вздохом, будто мне уже перевалило за восьмой десяток, я схватился за протянутую ладонь и начал медленно принимать вертикальное положение. Ноги казались ватными, но подросток прав – нам нужно спешить, а то я и так просто немыслимо охуел, что позволил себе проёбывать даже не урок, а отработку наказаний! - Не, я всё же либо в параллельную вселенную попал, либо сплю! – снова неверяще, но с нереально довольной рожей выдохнул Дэнни. – Мистер Эс зовёт меня потусить после уроков… - Ты предлагал помощь, - пожал плечами я. – Пришло время отвечать за базар, братишка, - а после этих слов я даже заставил себя выдавить подобие улыбки, которая сто процентов выглядела отвратительно и жалко, но любимый ученик не подал виду. - Вот это я понимаю! Не знаю, есть ли в этом заслуга упомянутого Дэном Дамблдора, или же нам просто банально повезло, но до кабинета мы добрались удачно, не напоровшись по пути ни на одну живую душу. Да и сама аудитория, вопреки предположениям парнишки, была в порядке. Дети, конечно, шумели и общались между собой (что вроде как запрещено), сидели не за партами, а на столах, но, в общем и целом, ничего непоправимого в моё отсутствие не произошло. Оставшееся время наказания я считал минуты до его конца так же вдохновенно, как и сами ребятишки, но всё же поступить так, как однажды поступил Эндрю, и отпустить всех по домам раньше положенного, я не мог. И так за сегодня позволил себе достаточно нарушений, пора и честь знать. Прошаренный во всяких шпионских штучках братишка под самый конец отработки подбросил мне на стол записку, в которой говорилось о том, что мы должны покинуть школу врозь, чтобы не привлекать лишнего внимания, а затем встретиться у моей машины, и уже там решать, куда податься дальше. Принимая правила игры, я лишь согласно кивнул в ответ, потому что Дэнни был прав – незачем другим учащимся видеть то, как мы уходим вместе. И провернуть задуманное нам удалось. Уже спустя полчаса после окончания нашего общего учебного дня, мы сидели в моей машине, припаркованной на какой-то стоянке, и морально готовились к предстоящим откровениям, заливая в себя сладкий кофе вприкуску с какими-то кексами. Дело в том, что моя душа требовала накормить этого голодного ребёнка, который сто процентов проигнорировал обед на большой перемене, но ученик отказался топать в кафе, чтобы убить двух зайцев одном выстрелом: поесть, и заодно обсудить мою проблему. Аргументировал свой отказ тем, что в подобном заведении вокруг нас будет куча людей, говорить при которых о настолько личном не шепотом, а как обычно, будет не слишком комфортно, и лучше остаться в тачке. И, в какой-то степени, слова Дэна звучали резонно – лишние уши нам ни к чему. Но отмазаться от хоть какого-нибудь перекуса парнишке всё же не удалось, здесь уже я остался непреклонен, поэтому, прежде чем тормознуть машину где-нибудь, где меня не оштрафуют за длительную стоянку в неположенном месте, я зарулил в какую-то кофейню, чтобы набрать этого аппетитно пахнущего добра. - Это сейчас не в обиду будет сказано, но, понимаешь, насколько я отчаялся, что таки отважился обратиться к тебе за помощью? – всё же решил начинать я, дожевывая последнюю порцию выпечки. - Ну само собой, - утвердительно покивал подросток, хотя, уверен, что пусть он и предлагал свои услуги «решателя проблем», на моё согласие воспользоваться предложением уж точно не рассчитывал. - И то, что у меня к тебе тоже есть вопросы, на которые мне нужны ответы, ты, надеюсь, тоже понимаешь? – я хотел прояснить все нюансы до начала разговора, чтобы потом не слышать: «Эй, мистер Эс, а об этом мы не договаривались!» – когда я попытаюсь удовлетворить своё любопытство и получить ещё одну дозу новой информации хотя бы о мотивах его необъяснимых поступков. - Я догадывался об этом, - снова согласно покивал двенадцатиклассник. – Но всё же, для начала я хотел бы узнать, что вообще там между вами двумя происходит, потому что без подробностей и полного понимания, в чём суть размолвки, трудно будет придумать план примирения (раз уж тебе так необходим именно план) или даже просто дать дельный совет. А потом уже и обо мне поговорим, - принял мои условия Дэнни. - Я вот даже и не знаю, с чего нужно начинать… – тяжело выдохнул я, собираясь с мыслями. Времени на это у меня было более чем предостаточно, а я всё равно не сумел подобрать правильных слов. - Ну, желательно, с самого начала, - попытался направить меня парнишка. – Чем он там тебе не угодил, как только пришел к нам в школу? - Знаешь… – я нахмурился, пытаясь мысленно вернуться назад во времени, к самому началу учебного года. – Те события кажутся такими далёкими, будто происходили не полгода назад, а минимум лет десять с тех пор прошло, - и это было правдой, мне временами на самом деле казалось, что мы с Эндрю знакомы всю жизнь, даже при том, что поначалу знакомство нельзя было назвать особо приятным. – Новенький коллега меня раздражал своей безответственностью и лицемерием. Всё, что он делал и говорил, казалось мне совершенно неискренним и наигранным, а ещё я на полном серьёзе считал, что он слишком зелёный, чтобы преподавать, тем более таким взрослым подросткам. И тогда это всё казалось мне достаточным поводом, чтобы дое… докопаться, - вовремя исправился я, а Дэн пустил смешок, но всё же не стал заострять внимания на едва не слетевшем с моего языка матерном словечке. – И я до него докопался. - Это точно все причины? – недоверчиво прищурился ученик. - Все, - чуть грубее, чем следовало бы, утвердил я. – Зависти к его милой физиономии или же ревности, что теперь я не один мужчина в коллективе, я не испытывал, если ты об этом. - Так, а потом что было? – не стал спорить со мной мой внимательный слушатель. - А потом… Потом мы играли в игру «кто кого сильнее доведёт», но это являлось больше показательными выступлениями, нежели… Короче, это слишком длинная и не особо интересная история, её подробности к делу особого отношения не имеют, - от воспоминаний о дамочках, что сталкивали нас лбами, лицо автоматически превратилось в полную презрения гримасу. – В общем и целом, пренебрежительное отношение к Бирсаку у меня продлилось вплоть до путешествия в Детройт, будь оно неладно. Потому что во время чёртовой поездки на меня сошла настолько дикая лавина из эмоций и новой инфы, что я просто охренел. И запутался. Дальше я принялся второпях пересказывать парню события из своей жизни, которые творились на протяжении последних двух месяцев, обобщённо и без ненужных подробностей, которые лично я счёл неуместными. Честно сказал о том, что подписался на миссию – быть вторым сопровождающим – только чтобы насолить Энди, что готов был убить его по дороге в Детройт, думая, что ненормальный историк везёт туда всех исключительно по своей инициативе и без соответствующего разрешения, и что не просто охренел, а охуел, узнав о его взрослом сынишке. Также упомянул о том, что во время попытки выяснения причины, почему брюнет изредка делает для меня хорошие вещи, наобум ляпнул о его симпатии ко мне, и Бирсак подтвердил, что действительно испытывает какие-то чувства (хотя конкретно эта информация не была для ученика новой). В тот же день парень развеял все до единого мои сомнения насчёт своей профнепригодности, проведя настолько познавательную экскурсию, что даже я остался под сильным впечатлением, не то что дети, ради которых всё и затевалось. Дальше я рассказывал о том, как мы с коллегой напились, раздавив бутылку рома на двоих, и всю ночь говорили на серьёзные темы, а потом вырубились под утро и проебали время отъезда домой. - Так, это, конечно, всё очень интересно и, несомненно, важно, но я до сих пор не услышал историю о том, как вы поцеловались, - деловито сложил руки на груди Дэн. – Это ведь произошло ещё до нашего с тобой разговора в Детройте, значит, ты случайно упустил (или же нарочно умолчал) эту подробность. - Это важно для будущего плана, или тебе просто интересно? – подозрительно сощурился я, и по хитрой лыбе негодяя догадаться, что верным является второй вариант, и так особого труда не составляло. Ну да хрен с ним, мне уже терять нечего. – Впервые было по лютой пьяни ещё до поездки, на преподавательской вечеринке в честь начала каникул, и, честно, не имею ни малейшего понятия, кто и к кому тогда из нас полез первый; затем я поцеловал его перед выходом из номера в день посещения Театра-парковки и тётушки Блэр, причём сделал это, просто чтобы выпустить пар (за что Эндрю на меня обиделся), и ещё раз было на следующее утро. Потому что мне просто так захотелось, - я рассказал об этом без особых эмоций, будто просто читаю отчёт, потому что нихуя не гордился своим тогдашним поведением. - Охренеть… – восторженно протянул парнишка, качая головой. – Ты, конечно, мегамудак, мистер Эс, - после этой фразы я понял, что восторг был сарказмом. - Тоже мне, Америку открыл, - не менее язвительно бросил я, закатывая глаза, после чего продолжил прерванный пересказ истории о том, как я помешался на своей голубоглазой катастрофе по имени Энди. Дальше было об оставившем на душе неопределённый осадок расставании после приезда, о муках совести, когда я понимал, что должен рассказать директору правду о том, куда мы на самом деле ездили (ведь думал, что мы должны были ехать именно в Питтсбург), но и не хотел подставлять историка, который, вроде как, оказался неплохим парнем, пусть и слегка тронутым. И о том, как всё же подставил. Вернее, думал, что подставил, а на деле сам оказался в дураках. - То есть, ты его сдал, но потом возмущался, что он не сказал тебе правды, так? – пытаясь держать негодование под контролем (но не особо успешно), поинтересовался Дэнни. - Я к тому времени осознал, что запал на него, - поджал губы я. О своих чувствах говорить было намного труднее, чем просто пересказывать события, особенно под таким серьёзным неодобрительным взглядом. – И мне подумалось, что Эндрю о своей симпатии просто наврал, чтобы меня проучить: заставить собой увлечься, а потом посмеяться, что я повёлся. Я был очень зол, поэтому пошел скандалить с ним, чтобы не срываться на вас. - Нет, подожди-и, - всё сильнее выходил из себя двенадцатиклассник. – Вот ты реально думаешь, что в случившемся виноват исключительно Энди, и если бы он всё сразу рассказал, то у вас сейчас всё было бы заебись? – мой кивок был не особо убедительным, потому что теперь я ни в чём уже не был уверен. – Ох, Оливер, если бы я своими глазами не видел, как тебе плохо из-за того, что Ди тебя послал, то точно усомнился бы в твоих чувствах, потому что… Влюблённый человек не стал бы подставлять своего ненаглядного, особенно, если рассчитывает на то, чтобы закрутить с ним роман! – подросток едва ли не кричал от возмущения, но я не спешил закрывать ему рот и напоминать о том, что я его учитель. – Ну то есть как это вообще? «Я тут накатал на тебя донос, надеюсь, ты перестанешь выпендриваться, а теперь давай мутить!» – так что ли ты себе ваши дальнейшие отношения представлял, когда тот отчёт директору тащил? - Из твоих уст это звучит паршивее, чем… – начал негромко бормотать я, но парнишка меня перебил. - Потому что это и есть паршиво, мистер Эс, - отчеканил Дэн, и видеть его настолько серьёзным было дико и стрёмно. – Ты же вроде взрослый мужик, как можно было этого не понимать?.. – недоумевал он, ероша свои волосы. – Я бы за такое предательство вообще врезал. - Тогда, надеюсь, тебя порадует новость о том, что Энди влепил мне пощёчину во время того скандала. Правда, скорее всего, не за доклад, но всё же было дело, - я снова негромко попытался вставить свои десять центов, но ученик будто и не слышал меня вовсе. Не обращая внимания на мои жалкие реплики, он продолжал попытки донести до меня своё виденье ситуации. - Не так важно, почему он промолчал, на самом деле, там всё только в твоих руках было, - теперь парень старался говорить спокойнее и мягче. – Вот сравни два варианта: прийти со своими сомнениями непосредственно к Бирсаку и уверенно заявить, что ты его не сдашь, а если вдруг на него всё же начнут наседать насчёт Детройта, то вы вместе что-то придумаете (и в ответ услышать, что он просто пошутил, и на самом деле никто вам ничего не сделает); или же поступить так, как поступил ты, и теперь расхлёбывать последствия. Какой звучит лучше? Что ответить ему, я не знал. Потому что хулиган и раздолбай, на котором абсолютно все в школе поставили крест и разуверились в том, что из него выйдет хоть что-то стоящее, сейчас говорил настолько правильные вещи, что по сравнению с ним я чувствовал себя глупым птенцом, который выпал из гнезда и совершенно не понимает ничего в этой жизни. И всё же, иногда действительно нужно отказываться от профессиональных убеждений, хотя бы на время закрывать на них глаза и воспринимать людей не категориями, а просто как людей. Ещё в Детройте, тогда, у отеля, Дэнни прямым текстом донёс до моего ведома одну вещь. Парнишка сказал, что я всегда могу к нему обратиться, что он с радостью выслушает меня на эту деликатную тему или же сам расскажет то, что известно ему, если это хотя бы чем-то сможет мне помочь. И, сука, воспользуйся я его предложением чуть раньше – сейчас бы всё было совсем по-другому! Просто вот это закоренелое мировосприятие, что я – преподаватель, и я не имею никакого морального права обсуждать с учениками свою личную жизнь, что парнишка – ничего не понимающий пиздюк… оно помешало мне принять протянутую руку помощи вовремя. При том, что я на все сто процентов осознавал, Дэн – единственный человек, который в курсе моих непонятных отношений с Эндрю, и хотя бы просто выговориться ему, будучи уверенным, что эта инфа не покинет пределы его черепной коробки, я вполне себе мог. Я бы мог обратиться к нему со своими сомнениями насчёт доклада, и двенадцатиклассник ещё тогда вправил бы мне мозги, заставив сожрать эту чёртову предательскую бумагу, чтобы я не позорился. Но ведь он – ребёнок, наши с Бирсаком отношения – не его дело, и, следуя этим убеждениям, даже не задумываясь о разговоре с нахальным мальчишкой, я напринимал кучу провальных решений, благодаря которым упустил свой шанс сблизиться с историком. Я осознал, что никогда не был один в этой войне и всегда мог рассчитывать на поддержку, только после того, как проебался по всем фронтам. А теперь уже слишком поздно что-то предпринимать. Теперь хрена с два Энди хоть когда-нибудь меня простит, потому что никто не хочет иметь дело с предателем, а я не просто пытался подставить его своим доносом (и это действительно уничтожило бы едва начавшуюся карьеру голубоглазого, если бы поездка в Детройт на самом деле не была согласована), но и задел как-то ещё. Да так задел, что превратил самого жизнерадостного и энергичного учителя нашей школы в потерявшего всякий смысл наслаждаться любимой работой и общением с приятными людьми призрака. Похоже, здесь уже ничего не исправить. - Знаешь, а ты прав, - всё же заговорил я, укладывая подбородок на руки, сложенные на руле. – Я наломал дров, да так основательно, что теперь не разгрести. Из этого следует вопрос: нужно ли вообще пытаться что-то делать, кроме как просто оставить парня в покое и позволить ему свалить отсюда, чтобы не видеть мою поганую рожу? Вдруг для него это будет самым лучшим выходом? – и плевать, что моё неведение насчёт причин такой неординарности брюнета навсегда останется неудовлетворённым, я и так слишком долго шел у него на поводу, причём шел напролом, и теперь не представляю, как разгрестись с последствиями. - Да как вообще можно думать о том, чтобы отступить и даже не попытаться всё исправить? – вновь вознегодовал собеседник. – Одно дело, если попробуешь, и ничего не получится, но так просто умыть руки, ещё и со знанием того, что часть вины за произошедшее с ним на тебе лежит – это не по-пацански, Оливер. - Я и не собирался отступать, - отрицательно покачал башкой я, чтобы ученик не думал, что я струсил, и именно поэтому заикнулся о капитуляции. – До нашего с тобой разговора. - Вот сейчас я не понял, - теперь была очередь Дэна непонимающе хмуриться и качать головой, и я поспешил пояснить вышесказанное. - Ты открыл мне глаза, дружище. Я с самого начала нашего с Эндрю общения третировал этого парня, подвергал сомнению его искренность и профессиональные навыки, приносил одни неприятности, и я даже не представляю, как при всём при этом он умудрялся сохранять в своём сердце какие-то тёплые ко мне чувства. Сейчас по моей вине он и вовсе превратился в неприметную тень, собрался уходить из школы, в коллектив которой более чем удачно вписался, потому что его терпение лопнуло, и отныне, что бы я ни делал… – после этих слов говорить сдержанно и размеренно стало невозможно, и меня прямо-таки понесло. – Честное слово, Дэн, я хотел бы это исправить, но, боюсь, своими непутёвыми попытками я лишь ещё сильнее усугублю ситуацию, потому что понятия не имею, как следует действовать, чтобы снова не ошибиться! Он же, ей-богу, как минное поле, а у меня ни карты, ни чутья для его «прохождения» нет! Один раз уже «наступил не туда», и если снова как-либо задену – Бирсак без промедления свалит, не дожидаясь даже окончания года. И тогда реально конец. Я позвал тебя, потому что у самого идей, как всё наладить, было ноль целых, хрен десятых, думал, уж ты-то что-то годное сумеешь предложить, но теперь… теперь я вообще сомневаюсь, что нужно продолжать поиски способа подступиться к нему. Наверное, лучше просто оставить его в покое, как он и просил, пока не сделал ещё хуже. - Так, это что такое вообще?! – неверяще перебил меня подросток, хватая за плечи и встряхивая, чтобы привести в себя. – Отставить панику, битва ещё не проиграна! Да, ты, конечно, здорово накосячил, это даже не обсуждается, но главное то, что ты хочешь всё исправить, и ничего, что пока ещё не знаешь, как это сделать. Я вижу, насколько для тебя важно покорить этого симпатяжку, поэтому попробую помочь, ведь каждый имеет право на второй шанс, даже такой идиот, как ты, - ученик вернулся к своему привычному стилю ведения беседы, поэтому в его взгляде и интонациях сквозили снисходительность и неприкрытая подстёбка, но мне даже не было обидно за идиота. К чему обиды, если он на все сто процентов прав? – Отступить, даже не попытавшись, особенно после всего того, что между вами было – это настоящее преступление. - Между нами пока ещё ничего не было, - когда я это говорил, то имел в виду нормальные отношения, которые у нас с Бирсаком так и не начались, но Дэнни был бы не Дэнни, если бы всё не опошлил. - Ну, знаешь, это не мой проёб, вообще-то, - возмущённо фыркнул он. – Кто вам виноват, что вы до сих пор не переспали? Хотя чего ещё стоило ожидать от таких двух тормозов?.. - О Господи… – только и смог выдохнуть я, потирая ладонями лицо. Всё же, одно дело – рассказывать о пьяных и полупьяных поцелуях с коллегой-парнем, но совершенно другое – выслушивать рассуждения на более пикантные темы от человека, что младше почти на десять лет. К такому меня жизнь не готовила. - Да ладно, нехрен смущаться, взрослые же люди, - весело хихикнул наглец, слабенько толкая меня локтем в бок. – Тупите и ладно, в конце концов, это ваш с ним осознанный выбор. Но что-то же, кроме поцелуев, всё равно было, да?.. – понизив голос, коварно поинтересовался мальчишка, ожидая каких-нибудь грязных подробностей. - Ну, мы спали в обнимку, держались за руки, угощали друг друга кофе (мой напиток он выплюнул мне под ноги, но всё же); Эндрю делился со мной наушником и одеялком, а ещё из ревности набил тебе снежком морду. Но самое главное – обнимается он очень круто, - после этих неловких признаний я почувствовал себя даже не подростком, а ребёнком лет пяти, который рассказывает о своей первой детсадовской любви, когда всё вышеперечисленное – это капец как серьёзно. - У-у-у, да это даже больше, чем секс, - с блаженной улыбкой присвистнул двенадцатиклассник, хотя, мне кажется, что улыбка на моём лице, когда я рассказывал о том, что между нами было, сияла не менее блаженная. – Особенно про наушник. - Так успокаивают себя те, у кого секса нет, - раз уж мы все здесь такие взрослые, решил высказаться я. Дэн завис на несколько секунд с озадаченным видом, а затем заливисто рассмеялся, но я поспешил его утихомирить. – А теперь давай серьёзно. Если ты действительно уверен в том, что мне рано сдаваться, и если согласен помогать, то я готов выслушать любые, даже самые дикие предложения по поводу того, как всё разрулить. Только, пожалуйста, не советуй признаться ему в чувствах, - отрицательно покачал головой я. – Он всё равно сейчас в это не поверит. Для начала нужно как-то узнать, почему Энди так кардинально изменился после того злосчастного скандала, а потом соображать, как следует действовать. Какие-нибудь идеи касательно первого пункта?.. - Ну вот смотри, - после продолжительной паузы начал излагать свои мысли Дэнни. – Мне его допросить никак не удастся, потому что он в курсе, что мы с тобой – братишки, и сразу смекнёт, что я выпытываю инфу для тебя; если спросит кто-то другой, то это вообще странно будет выглядеть, типа, ну какого ж хрена об этом знает столько народу? Да и нам не с руки посвящать в это дело кого-то левого. Действовать, не зная, где собака зарыта, опасно, так как можно всё усугубить, но как выяснить место захоронения животного – неизвестно, - состроил скорбную рожу парнишка, но затем изменил её на просто сбитую с толку физиономию. – Так, подожди, вообще-то, поиск неизвестного – это по вашей математической части, мистер Эс, - с долей шутливого наезда в голосе попытался перевести стрелки он. – Иксы, игреки и прочая муть… - Возможно, ты этого не знал, но мистер Би посложнее и математики, и физики вместе взятых будет, - заговорщически понизив голос, я поделился этой «тайной». – Если бы его можно было просчитать и решить, как уравнение, я бы давно это сделал, не сомневайся. - Ну, во-первых, кто-то просто с пеной у рта запрещал мне называть Энди мистером Би, - начал деланно негодовать двенадцатиклассник, но я его перебил. - Тебе нельзя, друг мой, а мне можно, - растянув губы в довольной, но напускной и нихрена не искренней улыбке, уточнил я. – Что там «во-вторых»? - А во-вторых, теперь ты понимаешь, насколько нам всем тяжко на твоих предметах, когда нужно решить поставленную задачу, а ты просто сидишь и в душе не ебёшь, как это вообще возможно? – продолжил предъявлять претензии хулиган. – И почему это ещё тебе можно, а мне нельзя? – снова негодующе и даже якобы обиженно нахмурился он. - Потому что, - ответ был произнесён всё с той же издевательской улыбкой. - Аргумент! – саркастически восхитился парень. – Сразу видно, что человек изучает точные науки и знает, как обосновать свою правоту. Именно поэтому ты, то есть вы – мой кумир, мистер Эс, - после этих слов мой пособник громко заржал. - Шутки шутками, но делать-то мне что, Дэнни? Я же теперь вообще понятия не имею, как себя с ним вести, - перебивая его веселье, я с тяжелым вздохом откинулся на спинку сидения и снова прикрыл лицо ладонями. – Продолжать преследовать и выпрашивать откровенный разговор – не вариант, он ясно дал понять, что не хочет со мной общаться, особенно на тему того инцидента. Можно ненадолго оставить Эндрю в покое, типа отвалить, как он и просил, но этого будет мало, если я собираюсь убеждать его дать мне шанс. Нужен реальный план, потому что время пролетит, и он просто свалит после твоего выпускного, тогда возможности что-либо изменить больше не будет, - когда я представил, что это на самом деле произойдёт, на душе стало совсем отвратительно. – И, чувак, я понимаю, что ты помогать мне не обязан, и то, что вопреки твоим словам я всё же не особо-то и заслуживаю второго шанса, тоже понимаю, но… - Послушай, здесь нельзя придумать прям чёткий пошаговый план, - отрицательно покачал головой ученик, и я тут же открыл рот, чтобы возмутиться – зачем тогда вообще уверял, что поможет? Без этой дурацкой надежды смириться с тем, что я всё проебал, было бы куда проще. – Не перебивай, - властно оборвал мои попытки что-то вякнуть этот доморощенный спец по отношениям. – Ты сам сказал, что наш Энди не поддаётся никакой логике, поэтому тупо нет смысла сидеть и придумывать что-то грандиозное на данном этапе, это всё равно не сработает. Вот то, что ты уже предложил – идеально. Сделай вид, что отваливаешь, но на самом деле продолжай присматривать за ним, - с видом «это вообще легкотня, даже ты справишься» предложил парнишка. – Тут нужно действовать по ситуации и соображать на ходу: видишь, что происходит что-то, с чем ты мог бы ему помочь, но при этом не нарушить границы личного пространства – вперёд. - И что мне даст этот приступ благородства? – скептически приподнял бровь я, не веря в эффективность данного замысла. Вернее, в то, что это хоть как-то способно помочь мне приблизиться к разгадке тайн брюнета. - Результат! – закатил глаза двенадцатиклассник. – Просто нужно терпение, ничего не бывает сразу. Ди поймёт, что ты и правда сделал так, как он просил, но при этом тебе на него не насрать, и немного оттает. Нужно всего-то держать ухо в остро, не упускать ничего из виду и оборачивать любую мелочь себе на пользу, - и снова этот вид «всё просто, как нефиг делать». – Ну вот возьмём в пример меня, чтобы схема была понятнее, - сжалился Дэнни, намереваясь на пальцах объяснить, что я должен буду делать. – История с захлопнувшейся дверью, помнишь? Я реально тогда просто топал на отработку в компании Энди, чтобы вместе с ним начать готовиться к олимпиаде, не имел никакого заранее заготовленного злого умысла, но увидел торчащие в замке ключи, и, будучи в курсе, что у тебя нелады с механизмом, просто воспользовался ситуацией! Сымпровизировал на ходу, так сказать. - Но я так и не догнал, нахрена ты всё это делал, - своим примером паршивец напомнил мне о начале нашего разговора, когда я предупреждал, что сегодня потребую с него ответы. – Понятно, что хотел проверить свои догадки насчёт его чувств, но… Какой в этом был смысл? Вот лично тебе, что хорошего принесло бы то, если бы мы с Бирсаком начали встречаться? – недоумённо поинтересовался я. - Тебе сейчас вот именно этот вопрос больше всего покоя не даёт, да? – скептически уточнил мой пособник, и я понял, что это и правда сейчас не главное. - Если не понять, что происходит с Эндрю, то все эти манипуляции будут без толку, - обречённо протянул я. – В лучшем случае – он просто поблагодарит меня за помощь, в худшем – прикинется, что даже не заметил её, но он не оттает так просто. Насколько я понял, у него с самого начала (вернее, с момента, когда я отказался дружить и начал на него наезжать) была причина, по которой он ни в коем случае не собирался признаваться, что я ему нравлюсь, а сегодня Энди упомянул, что во время того скандала кое-что для себя понял. Надо выяснить, что, но мне он не скажет. - Ох, ка-ак с вами двумя сложно-то… – тяжело вздохнул Дэн, запуская пальцы себе в волосы и на какое-то время выпадая из реальности. – Я попытаюсь разузнать, что смогу, но ничего не обещаю, - парнишка поджал губы, медленно качая головой из стороны в сторону. – Это ведь будет неправдоподобно, если мы с тобой типа «внезапно рассоримся», и я пойду к Бирсаку, мол: «Чувак, я на твоей стороне, поплачь мне в жилетку и пожалуйся на этого козла»? - Уверен, даже если ты блестяще сыграешь свою роль, он всё равно не поведётся, - вера в благоприятный исход с каждой минутой казалась всё бессмысленнее, а эти посиделки – пустой тратой времени. Историк ведь крепкий орешек, и, боюсь, мне его не расколоть даже с помощью этого маленького гения. - Можно попробовать разыграть постанову, но если он просечёт, что это именно постанова, то мне хана, - задумчиво почесал подбородок хулиган после очередного непродолжительного молчания. - О чём ты сейчас? – снова непонимающе нахмурился я. - У меня же есть номер его телефона, - начал объяснять двенадцатиклассник. – Можно позвонить Энди среди ночи, наплести, что в беду попал, и попросить забрать откуда-то там. Он испугается и помчится на выручку (это же Энди, он не сможет иначе!), и когда он будет забирать меня с места происшествия, можно осторожно его допросить. Вдруг благодаря нервной встряске всё-таки проколется и взболтнёт хоть что-нибудь, что было бы полезно для нас?.. - И всё же ты страшный человек, парень, - представив описанную Дэнни сцену из какого-то остросюжетного фильма с этими двумя в главных ролях, мне и правда стало немного не по себе. – Не сомневаюсь в том, что ты на это способен, но всё же настолько шпионские выкрутасы могут плохо кончиться, поэтому давай прибережем эту задумку на крайний случай, если совсем уже отчаяние накроет? – попытался ненавязчиво отговорить этого сорвиголову я. - Не будем показывать пальцами, но мне кажется, что у кое-кого уже и так крайняя степень отчаяния, - пустил смешок парнишка. – Но, спорить не буду, идея реально диковатая. Сначала попробуем всё разведать другим путём. - Например? – мне необходимо было быть в курсе всех деталей, потому что от недомолвок меня поистине коробило. - Да есть одна мыслишка, - уклончиво ответил подросток. – Расскажу, если сработает, не хочу сглазить. - Только учти: не смей лезть ни в какой криминал ради этого, понял меня? – и всё же я действительно переживал за ученика, потому что отчётливо осознавал – у него нет тормозов, и мне очень не хотелось, чтобы он попал в беду. Тем более, по моей вине. - Отставить панику, мистер Эс! – снова закатил глаза Дэн, будто я на самом деле перегибаю со своей опекой. И вроде как, по крайней мере, примерный план действий на первое время мы сочинили, но я совершенно не был уверен, что это имеет смысл. Мне казалось, что он ничем не отличается от того, если бы я просто сдался и оставил Эндрю в покое. Оба варианта виделись мне равносильными, потому что при наших-то расписаниях будет просто нереально подмечать ситуации, в которых мне удастся хоть как-нибудь ненавязчиво выручать историка, ещё и на расстоянии, но при этом, чтобы он понимал, что я делаю это для него. Ну бред же полный! Поэтому расслабиться мне не удавалось, хотя я старался убедить Дэна, что волноваться больше не о чем, и я действительно благодарен ему за помощь. Хотя нет, не так. Я был благодарен, пусть и считал, что его предложение мне ничего не даст, кроме сравнительного покоя для Бирсака, что было немаловажно (может, хоть оклемается немного и перестанет смущать народ своим подавленным видом), но вернуть хотя бы крохи прежнего расположения брюнета таким образом мне точно не удастся. После неоднократного словесного прогона того, что я должен буду делать («мозг операции» хотел быть уверенным, что я всё запомнил и ничего не напутаю, будто план действительно являлся сложным и многоуровневым, пф!), мы пообщались ещё немного, и затем братишка засобирался домой. Но прежде, чем поспешно свалить, он оставил мне свой номер телефона и записал мой, чтобы быть на связи и, в случае чего, делиться новой информацией. А ещё обнял на прощание, настолько ощутимо прижав к своей груди, что было трудно сделать вдох. Но я не возражал, прижимая мальчишку к себе не менее крепко, потому что его объятия чем-то напоминали мне объятия Энди – на несколько мгновений стало спокойно и легко, будто моя жизнь на данном этапе не напоминает какой-то идиотский молодёжный сериал про первую любовь, в котором главные герои просто феерические долбоёбы. И только после того, как парень захлопнул за собой дверцу и пропал из виду, до меня дошло, что хитрец нарочно слился, пока я вновь не начал бомбить его вопросами о причинах такого маниакального желания устроить двум своим преподам «долго и счастливо». Ну ведь это же на самом деле капец странно и нелогично, разве нет?! Или я просто должен прекратить удивляться всему непонятному и необъяснимому в своей жизни, просто смириться и принимать эту жесть как должное?.. С таким-то окружением в виде Бирсака и Дэна, боюсь, ничего другого мне просто не остаётся. И всё же, несмотря на множество противоречий, что по-прежнему беспокоили мою душу и ставили в тупик сознание, после разговора с Дэнни чувствовать себя я стал действительно чуточку легче. Я понял, что мне реально не хватало друга, который мог бы не только весело провести со мной время, поржать с моих шуток и потравить свои, но и выслушать на серьёзную тему, даже повысить голос, возмущаясь моей неправоте, и в итоге не отвернуться, осознав, насколько конкретным придурком я временами бываю, а всё равно согласиться помочь. И я даже не предполагал, что найти такого друга мне удастся в школе, ещё и среди своих учеников. Что не говори, а жизнь поистине полна сюрпризов. Понимание того, что я теперь и правда не один на один со сложившейся ситуацией, немного успокаивало, хотя я всё равно слабо верил в благополучный исход битвы, которая, по словам двенадцатиклассника, ещё не проиграна. Слова Эндрю о том, что конец уже наступил, всё ещё всплывали в памяти, и та уверенность, с которой он это произносил, не позволяла мне понадеяться на чудо, потому что, будем откровенны, я и сам признавал тот факт, что облажался. Всё это время уверенно шел к тому, чтобы избавиться от самоуверенного мальчишки, пришедшего в нашу школу на должность учителя истории, а теперь, когда цель практически достигнута, хочу всё переиграть, хочу зачеркнуть месяцы отвратного отношения к человеку и показать себя с другой стороны, но... Так не бывает. Закрыть глаза на всё случившееся и поверить в то, что я не такой уж и мудак, каким себя выставил, будет слишком сложно даже при огромном желании, а желания этого у Бирсака больше нет. Если вообще когда-нибудь было. Но кое в чём хулиган был прав – хотя бы просто попытаться что-то сделать я должен, поэтому я рискну и действительно постараюсь следовать придуманному Дэном плану, пока наши головы не посетит более достойная идея, как исправить мои ошибки и вернуть брюнету желание искренне улыбаться. Остаётся надеяться, что это произойдёт до того, как Энди всё же действительно помашет нашей школе рукой на прощание и покинет ряды нашего дружного коллектива...