Younger Dreams

«I shouldn’t be here but I can’t give up his touch…» — Sam Smith, «HIM»

Мэтт окинул взглядом комнату, в которой они оказались с Нилом: огромная площадь, периметр которой заставлен книжными стелажами, и полки ломились от количества литературы, тёмно-синие обложки с золотой гравировкой, фолианты из коричневой кожи, скромные бумажные буклеты пряно-приятно пахли бумагой. В самом центре зала стоял миниатюрный дубовый столик и три кресла в мягкой обивке. Круглый коврик в центре был чист, но затёрт. Глаза Мэтта загорелись пуще прежнего. Он повернулся к Нилу, чтобы объяснить ему, в каком он восторге, но с его уст сыпались только восхищённые вздохи. Блондин улыбнулся, затем подошёл к одному из шкафов, в котором хранились, видимо, самые старые книги, вытащил оттуда одну с особенным трепетом и расскрыл где-то в середине. Мэтт разглядел на обложке бледную, но всё ещё отлично сделанную надпись «Сатирикон». — О чём эта книга? — выдавил он из себя. — Мне нравится форма исполнения: то ли роман читаешь, то ли поэму. Смесь поэзии и прозы всегда удивляла людей, но в Античные времена народ знал толк как в искусстве, так и в жизни. Ну, это я со стороны дилетанта сужу. Лучше посмотри на само издание, — Нил поманил Мэтта к себе. — Какие буквы, чернила, страницы… Удивительно, что люди пытаются заразить друг друга прогрессом, но не смеют повторить столь совершенные предметы, как эта книга. Посмотри на современные издания, — он кивнул в сторону другого стеллажа, где стояли маленькие и потрёпанные книжонки. — Они похожи на подстреленных воробьёв. Это печально. — Я не знал, что ты такой старомодный, — ответил Мэтт, хихикая. — Ты думаешь? — Нил слегка удивился. — Теперь мне так кажется, но… Это не плохо! То есть это странно, но мне нравится, что ты во всём отличаешься. Нил покраснел. Давно его лицо так не горело, а руки не потели. Он настолько боялся разочаровать Мэтта, что его нарочитая наглость испарилась. Не слишком ли он навязчив? Может быть, чересчур дерзок? Или несколько груб? А если он вообще ведёт себя отталкивающе? Голова была готова вот-вот взорваться, а сердце медленно, но верно пробивало грудь Нила. Он слишком долго носил маску безразличия, но тут её наглым образом сорвал кто-то и растоптал. Неизвестная сила выступала на стороне этого мальчугана, который слышит голоса из ниоткуда, и обезоруживала Нила. Оказывается, в этом мире было что-то, способное одержать верх над ним. Не общественное мнение, не давление со стороны, не грубость и не ненависть владели его душой и сердцем, но искренность, наивность и сплошное очарование. В прихожей послышались шаги. Мэтт был увлечён изучением книжных полок, но Нил подошёл к выходу из библиотеки. Его мама пришла в то же время, что и обычно, но он особенно удивился её появлению. Она сразу почувствовала запах мужского дезодоранта и маточного молочка из органического шампуня. Её сын пахнул совсем не так. С широкой улыбкой она подошла к Нилу, поцеловала его и спросила, как прошёл его день. Стараясь быть максимально тактичной, она не поставила сына в неловкое положение расспросами, но сказала: — Приходите позже пить чай. Я взяла твои любимые финики из лавки, кстати. — Кэрол подмигнула Нилу и удалилась. Мэтт так и не заметил, что его друг вообще с кем-то разговаривал. Нил, кажется, начинал обожать этого парнишку за его непосредственность. В самом деле, есть ли в мире что-то красивее светящихся глаз или сияющей улыбки? Может ли быть что-то привлекательнее румянца на щеках и приподнятых от восторга бровей? Как можно оставаться холодным или просто спокойным, когда чьи-то руки гуляют по воздуху, пытаясь найти тело, которое нужно обнять? Нил упёрся плечом в косяк и наблюдал за Мэттом — не издавая и звука и расплываясь в дурацкой улыбке. — Я тут выбрал книгу. Можно я возьму её с собой? — Наконец Мэтт вспомнил о том, что он в комнате не один. — Конечно. А почему именно её? — Нил покосился на книгу. «Страсти по Лейбовицу». — Я высчитал от окна шкаф по неделе, которую мы уже знакомы. Книгу — по дням. Ну, начиная с верхней полки. — Мэтт словно делился гениальной идеей с ним. В общем-то Нил находил это невероятно забавным и милым, даже немного сумасбродным. Всё в духе Мэтта. — Ты не хотел брать случайную книгу? — Да! Именно! — Хорошо, а как ты тогда будешь выбирать следующую книгу? — Нил рассмеялся. Мэтт смутился. Кажется, гений что-то упустил. И вот его глаза снова потускнели. Нил хотел ударить себя по лбу: опять он расстроил Мэтта! Какая глупость, а всем от неё стало досадно. — Я надеюсь, эта книга подарит мне вдохновение. И я придумаю тысячу и один способ выбора последующих, — тихо произнёс Мэтт. Он посмотрел на Нила и уныло улыбнулся. — Конечно, ты найдёшь множество вариантов! Ты гораздо сообразительнее и талантливее, чем себя находишь. Нил подошёл к Мэтту и положил тому на плечо свою руку. Отчего-то ему захотелось защитить этого птенца, уберечь его от собственных заморочек, но заставил себя посмотреть на мир здраво: он не позволит себе испортить жизнь этому юноше. Конечно, если Мэтт сам попросит Нила остаться, он ни за что его не покинет, но по своей собственной воле и по своему же решению он никогда не будет докучать. Мэтт чувствовал эту негласную поддержку и смущение, исходящие от Нила. И от этого ему становилось спокойнее. — А теперь пойдём объедаться вкусностями! Они оба направились в просторную, но уютную столовую. Чай был разлит по чашкам, на блюдцах лежали разные сладости, которые в семье Сандерсонов всегда любили и ценили. Мама Нила возилась возле шкафчиков, но сразу, как услышала голоса ребят, усадила их за широкий стол. Незаметно для себя и для Мэтта, она разговорилась с ним. Кэрол, как и Нил, была впечатлена этим ангелом, который был добр, умён и искренен. Эти качества особенно ценились в семье, потому что были редки для Норвуда. Она спрашивала о литературе, о музыке, о походах в лес, о любимых фруктах, а Мэтт охотно отвечал, забывая порою запить кусочек съеденного имбирного печенья. Осенью сумерки неожиданно быстро застилают улицы. Мэтт собирался домой. Он уже попрощался с Кэрол, с очаровательным лабрадором, который по-царски валялся на мягком ковре в гостиной, и вышел на крыльцо вместе с Нилом. Он поблагодарил того за книгу, за компанию, за угощения (в кармане его куртки уже лежали упакованные Кэрол финики). Неловким движением Мэтт обхватил шею Нила и уткнулся в неё свои остреньким и холодным носом. Тот ответил ему, одной рукой сжав его талию, а другой — поглаживая кучерявые волосы.