Кошка, бегущая берегом лужи.

      Шины мягко шуршали по траве, в приоткрытые окна, низко склонившись, заглядывали любопытные шиповник и орешник. Если бы не серьёзность повода, я мог бы даже порадоваться уединённости и дикости этих мест. Но теперь моё богатое воображение рисовало передо мной довольно мрачные картины. Отыскать нашу пропажу в этой глуши казалось почти нереальным. Уж лучше доки, мелькнула предательская мыслишка.       У Джона с воображением было туго, а может, он просто умел держать себя в руках получше, чем я. Он чуть слышно насвистывал сквозь зубы, внимательно оглядывая обочины, отыскивая место для стоянки.       - О, вот сюда и станем, - он ткнул длинным пальцем вперёд, где слева от дороги открывалась весёлая полянка под сенью склонённых ив. За деревьями поблёскивала вода.       - Пойдёт, - кивнул я. - Надо поддерживать легенду, как это ни противно.       - Расслабься, ухмыльнулся Джон, съезжая с дороги. - Бокал вина и хороший массаж - вот что тебе нужно.       - Иди ты, - вяло предложил я.       Мы загнали машину под ивы, где длинные ветви скрыли ее из глаз. Из багажника появились старенькая палатка, два спальника и видавший виды котелок. Джон Портланд быстро и умело стал разбирать стропы и арматуру, а я, рассудив, что ему моя помощь не нужна, подхватил котелок и спустился к озеру. Где-то в камышах оживлённо переругивалась птичья мелочь, трещали кузнечики в траве. Плюхнула хвостом большая рыба у дальнего берега, и по водному зеркалу побежали круги. Вдалеке за деревьями торчала крыша какого-то строения — то ли башни, то ли вышки, надо бы узнать, что там такое. Я зачерпнул котелком воды и вернулся в лагерь.       Около палатки весело плясал костёр, а Джон заканчивал приведение лагеря в жилой вид. Зашвырнув пару шлёпанцев и полотенце в сторону палатки, он повесил свою куртку на низкую ветку и удовлетворённо, как режиссёр, осмотрел «сцену». Поляна выглядела так, будто на ней уже пару дней отдыхали беспечные и слегка безалаберные туристы.       - Порядок, - кивнул он, забрал у меня котелок, приладил его над огнём и расслаблено привалился к дереву. Я молча пошёл к машине за планшетом.       - Чаю, Стив? - крикнул мне вслед Джон.       Я покачал головой.       - Нет. Что наш маячок?       Джон пожал плечами.       - Еле-еле. Он дает окружность примерно метров пятьсот. Точнее никак. Будем искать.       - За озером я видел вышку. Если по карте, то это, скорее всего, старая фабрика с водокачкой.       Джон легко поднялся, подошёл, достал из машины бинокль и перекинул сумку с оружием через плечо.       - Ну, тогда вперёд.       Я был рад, что он не стал выделываться и тянуть время, но, похоже, ситуация его не слишком тревожила. Хотя Джон, конечно, ни за что не признается. Я же вел себя, как нервный штатский, сам понимал это, и от этого становилось мерзко на душе. Я смотрел на Портланда, шагавшего впереди своей мягкой, пружинистой походкой, на его самоуверенную спину, и в памяти всплывало то, что я вспоминать совсем не хотел - женский смех, внезапная тишина и тихий щелчок закрывающейся двери спальни... Я разозлился на себя и прибавил шагу.       Вскоре Джон остановился и приложил бинокль к глазам.       - Ни черта не видно, - он отодвинул ветку, закрывавшую обзор. – Вот главное здание. Но по виду и ощущению пустое. Территория слишком обширная, охранять неудобно.       Я встал рядом и глянул в планшет.       - А водокачка?       - Что можно спрятать в башне? Там же только бак с водой и лестница, - хмыкнул Джон.       - В том-то и дело, что нет. Лет двадцать назад гринписовцы пытались приспособить её под отель для туристов, полностью перестроили, но потом это дело так и заглохло. Так что внутри — восемь комнат, два холла и смотровая площадка на самом верху.       - Комнаты — это хорошо... - пробормотал Джон, разглядывая башню в бинокль. - А площадка — плохо... Пойдём поближе, осмотримся.       Нам пришлось сделать крюк в сторону озера, чтобы скрытно подобраться к старой башне — рядом с ней проходила лишь неширокая полоса кустарника, в котором толком не спрячешься. Наконец, мы выбрали удобную точку, с которой башню было видно целиком, и залегли в ложбине между кустов. Джон не отрывался от бинокля и бормотал себе под нос, скорее, для того, чтобы я чувствовал свою причастность к происходящему.       - Площадка — это ооочень плохо... - повторил он мрачно. - Охранник на самом верху, вооруженный, хорошо, хоть без оптики. Внизу два джипа, значит, народу больше пяти человек... Окон пять. На окнах решетки.       Он посмотрел на меня.       - Будем ждать сумерек. На рожон не полезем.       Я кивнул.       - Я понимаю, - сказал спокойно, но внутри все сжалось от противного липкого страха за Онегу. - Что от меня требуется?       Джон быстро глянул на меня и помедлил на секунду дольше, чем требовалось.       - Наблюдай. Я на разведку.       Он оставил мне сумку, сунул за пояс пистолет и растворился среди качающихся веток и солнечных бликов. Я старался не злиться на него. В сущности, он прав — я давно растерял навыки работы в поле, поэтому толку от меня на таком задании немного. Так что пусть каждый делает свое дело, в конце концов, это я нашёл пресловутую флешку и привёл Джона к водонапорной башне, где прятались явно не защитники природы. Я вгляделся в серые тени у подножия башни, где сейчас что-то происходило. Несколько фигур выбежали из двери, а спустя десять секунд один из джипов сорвался с места и покатил по направлению к дороге.       - На первом этаже её нет, - неожиданно раздался голос Джона рядом с моим ухом. - И что-то затевается.       - Четверо укатили на джипе в сторону города, - доложил я.       Портланд кивнул.       - Значит, осталось минимум трое. Расклад неважный. Нахрапом не возьмём. Придётся работать скрытно. Но я не нашёл, где её держат — никаких признаков присутствия... Ни отблеска, ни движения. На решётке окна на третьем этаже торчит какая-то тряпка... и всё.       - Что за тряпка? Может, знак?       Джон дёрнул плечом и почесал в затылке.       - Просто кто-то вывесил сушить носки, но это полный бред в данной ситуации. ...«В кармане за вашим сиденьем вы найдёте носки трёх цветов...» Перед глазами заплясали огни ночной дороги, оранжевый наушник в порозовевшем ухе и трогательно поджатые к груди ноги в огромных носках...       - Белые носки? - спросил я.       - Что? - Джон нахмурился. - А, да, вроде белые. Белые носочки — дурдом, да?       Я кивнул. Конечно, дурдом. Молодец, девочка.       - Она там. В той комнате.       - Уверен?       - Это мои носки, - ответил я, будто это всё объясняло.       Но Джон понял. Его глаза засияли.       - Отлично! Молодец, девочка. ***       Я проснулась от скрежета ключа в замочной скважине и сжалась на своем матрасе. Как мало нужно для того, чтобы человек стал бояться человека. В комнату вошли двое знакомых уже громил и остановились с двух сторон от двери. Они вызывали отвращение и лёгкое презрение, но боялась я не их. Мягко ступая, вошел невзрачный человек и, склонив голову к плечу, посмотрел на меня с укором.       - Я вижу, вы надумали поиграть со мной, милая. Только вот беда — я лишён чувства юмора и не расположен к играм.       - Я не понимаю, о чём вы говорите, - в горле у меня пересохло, и слова давались с трудом. - вы забрали мою собственность, хотя, убейте меня, не пойму, зачем она вам понадобилась.       - Я бы, на вашем месте, выбирал слова аккуратнее, - заметил мой мучитель, и я прикусила язык. - Видимо, в условия игры входит изображать неведение... Хорошо.       Он заложил руки за спину и чуть заметно вздохнул.       - На флешке, которую мы у вас нашли, не было нужной нам информации.       Я нервно рассмеялась.       - Конечно! Я тысячу раз вам уже говорила, что на ней...       - На ней ничего нет.       - Того, что вам нужно?       Он печально покачал головой.       - Совсем ничего. Ни единого файла. Это пустышка.       Я замерла.       - То есть... как — совсем ничего? А стихи, литературные обзоры...       - Меня перестал развлекать ваш спектакль, дорогая, - сказал страшный человек и кивнул своим псам. Амбалы молча двинулись ко мне. Я вскочила и вжалась спиной в стенку.       - Я действительно ничего не знаю! Это моя флешка, я храню на ней свои работы, очерки, рецензии, она не представляет ценности, но она не пуста!       Никто больше не слушал меня. Сильные руки оторвали меня от стены и швырнули на пол. Потом я увидела летящий к лицу кулак, попыталась закрыться, но это было всё равно, что пытаться остановить поезд. Кажется, на несколько секунд я потеряла сознание. Когда я снова пришла в себя, то попыталась подняться с пола, но сил хватило только на то, чтобы сесть. Серый человечек вздохнул.       - Я не сторонник насилия. Отдайте то, что мне нужно и...       - И вы отпустите меня? - я усмехнулась и поняла, что у меня разбиты губы.       - И вас перестанут бить, - спокойно закончил тот.       - Я не знаю, что вам нужно. Вероятно, вы меня с кем-то спутали.       Мучитель снова склонил голову к плечу.       - Мне нужна флеш-карта с информацией, которую вам передали в пабе «Королевская кошка».       Я напрягла память. Как назывался тот проклятый паб, где мы с Наташкой напились до розовых соплей? Кажется, да, там было что-то про кошку.       - Мне никто ничего не передавал.       Бандит улыбнулся, и стало ещё страшнее.       - Вот видите, вы уже не отрицаете, что были в этом пабе. Будьте же благоразумны.       - Я говорю правду, - меня трясло, и я с ужасом ожидала, что сейчас он снова кивнёт охране.       - Вы были там одна? - спросил он задумчиво.       Я знаю, что это было нехорошо, даже подло. Но я ничего не могла с собой поделать, я дико, отчаянно хотела, чтобы меня больше не били... Я просто хотела жить.       - Нет, с подругой. Но мы не обменивались информацией, а отмечали встречу. Мы обе надрались, и я ничего не помню.       - Она передавала вам что-нибудь материальное? - резко спросил мучитель.       - Говорю же вам — нет!       На этот раз я не успела заметить кивок, и удар настиг меня неожиданно. Меня отбросило на матрас, и я посчитала разумным больше не подниматься. Ужасно болела голова, глаз быстро заплывал.       - Вам придётся напрячь свою память, - садист продолжал говорить издевательски спокойно. - Ваша подруга передала вам нечто - возможно, это была не флешка, и вы были не в курсе, но вы взяли и сохранили это. Я хочу знать, что это было.       Я заплакала. У меня не было больше сил сопротивляться, выгораживать кого-то, защищать. Лицо отекло, голова раскалывалась, и следующий удар вполне мог просто добить меня. Слёзы струились по щекам и капали на матрас. Я прошептала:       - Кроссовки...       - Что, простите? - он склонился ко мне почти с участием, но я ненавидела его до дрожи.       - Это были старые кроссовки, - повторила я чуть громче. - Она просила меня сберечь их.       - И где они сейчас?       Я закрыла глаза, окончательно сдаваясь.       - Там, откуда вы меня забрали.       Я слышала, как он выдохнул, как прошуршали шаги. Я очень хотела, чтобы они ушли и оставили меня одну, чтобы я могла в тишине осмыслить предательство, которое только что совершила, подставив под удар всех — Наташку, её прекрасного принца Фила, Мадлен, Джона и Стивена...       - Бери троих ребят и поезжайте обратно. Старушка — не проблема. Заберёте вещь и сразу обратно, не светитесь.       - Но, сэр, там ещё двое... - оказывается, эти громилы умеют разговаривать!       - И что? Пристрелите их. Пошёл.       Снова стук шагов, теперь тяжелых. Какая-то возня в дверях.       - Ну, что ещё? - раздражённо крикнул мой мучитель.       - Нашли машину, сэр. У озера. По всему - вроде туристы, но самих их нигде нет.       - И что я с этой информацией должен делать? Опросили местных? Кто вчера въезжал в заповедник?       Докладывающий голос стал тише, и я мучительно вслушивалась в разговор, будто от него зависела моя жизнь.       - Вчера двое мужчин заправлялись у южного въезда. Хозяин магазина говорит, они собирались на пикник.       - Мужики? На пикник?       Голос хохотнул.       - Ну да. Заправщик плевался... они не совсем... в общем, из голубых. Говорили, у них какая-то годовщина.       Долгое молчание повисло в комнате. Наконец, главный сказал:       - Туристов отыскать непременно.       - Есть, сэр. А с этой что?       Ох, а я надеялась, что про меня забыли.       - Эту... переведите пока на третий этаж. Пока ребята не вернутся.       Снова меня грубо схватили и вздёрнули в вертикальное положение. Потом потащили по узкой лестнице, которая всё никак не кончалась, и швырнули на пол в совершенно пустой комнате. Там не было даже матраса, ничего. Зато дверь была обычная, деревянная, а не тюремная, как внизу. Замок захлопнулся, и я наконец-то осталась одна. Я медленно встала и пошла к окну, держась за стену — голова всё ещё кружилась. Оконный проём был забран крупной ржавой сеткой, приваренной по краю к железной раме. Сквозь её ячейки я могла просунуть руку, не более того. Я попробовала раскачать её, но сил у меня не хватало. Хлороформ, двухдневный голод, побои... немудрено, что в глазах у меня временами темнело. Я постояла, прижавшись носом к сетке, подышала воздухом. Отсюда было видно, что лес совсем не такой уж большой, он тянулся от моей тюрьмы ещё метров на пятьсот, потом начинал распадаться на отдельные рощи, между которыми блестела вода. А дальше к горизонту, за бледной полосой песка, в жемчужно-сером мареве угадывалось море.       Обойдя комнату по периметру, я убедилась, что никаких лазеек мне не оставили. Замок на двери был самый обычный, то есть без ключа или специальных инструментов не открывался. Идея снять дверь с петель слегка развеселила меня и направила мысли в новое русло. Мне подумалось, что Джон или Стив запросто решили бы эту проблему. Интересно, что с ними сейчас? И справятся ли они с четырьмя громилами, которые по моей вине... Конечно, справятся, не смей даже думать иначе! Если только они все ещё у Мадлен... Так хотелось надеяться, что двое сильных, уверенных мужчин ищут меня, пытаются спасти... Но шансов было немного. На деле имелась только влюблённая парочка, так некстати решившая отпраздновать что-то в этой глуши. Будет жаль, если они тоже пострадают.       Потом мысли вернулись к моей собственной участи. Ничего хорошего меня не ожидало, это и ежу понятно. Если амбалы вернутся с флешкой, меня, скорее всего, убьют — на что я им сдалась? Если же нет — меня снова будут бить. И всё равно убьют. Если только я не позабочусь о своём спасении... Я посмотрела на окно. Мысль, конечно, идиотская, но хоть что-то. Я стащила с ног носки и аккуратно расправила их на сетке, стараясь, чтобы их было хорошо видно издалека. Я буду смотреть в окно, и может быть, первая увижу этих туристов. Я привлеку их внимание, предупрежу об опасности, а они, возможно, помогут мне. Человеку определённо нужна хоть какая-то надежда, и мне немного полегчало. ***       С новой точки обзор был похуже, зато удалось ближе подползти к башне. Носки трогательно белели на фоне ржавой решетки, но в окне никто так и не показался. Мы с Джоном устроились в траве под низкими ветками и приготовились ждать. Лежать на животе было не очень удобно, наконец, Портланд не выдержал, перевернулся на спину и выудил из сумки фляжку с водой.       - Мне вот что непонятно: неудобно же держать пленника так высоко. Нафига они ее туда засунули?       - Может быть, она пыталась бежать?       Джон с сомнением покачал головой.       - Не знаю. Они ее забрали, чтоб выпытать про флешку. Так? Если она им рассказала, то значит, она им больше не нужна.       - А если нет? - я кивнул, принимая флягу, и сделал пару больших глотков.       - А если нет, то куда так шустро намылились ребята на джипе? Думаю, они отправились проверять инфу.       - Ты дал знать Мадлен?       - Пит уже там. Боюсь, наши болваны не представляют, куда сунули нос.       - Значит, они будут держать Онегу до тех пор, пока не удостоверятся, а потом...       - Мы успеем, Стив. Пит своё дело знает. Из ребятушек никто не проговорится шефу, это уж точно. Но он не дурак. Может запаниковать, если их долго не будет. Так что ждём удобного случая и попробуем вызволить нашу с тобой принцессу.       Я приложил бинокль к глазам и отвернулся, преувеличенно внимательно разглядывая башню.       - «Твою», ты хотел сказать. Не «нашу».       Джон закашлялся. Я удивлённо посмотрел на него и увидел, что он смеётся, беззвучно ржёт самым наглым образом. Когда приступ прошёл, он выдохнул.       - А я-то думаю, какого хрена ты рычишь на меня второй день! Вроде нигде я тебе дорогу не перешёл. А оно, оказывается...       Я слушал его с каменным лицом.       - Может, просветишь меня?       Джон Портланд светло улыбнулся.       - Не трогал я её. Ничего не было.       Он покачал фляжку, проверяя, сколько воды осталось, и опустил глаза в притворном смущении.       - Нет, мне, конечно, пришлось её обыскать, но пользоваться женщиной в таком состоянии... не в моих правилах. Как-то не по-джентльменски, знаешь. Так что можешь перестать дёргаться и начать жить.       Надеюсь, облегчение, которое я испытал при этих словах, не было уж так очевидно написано на моём лице. В груди потеплело, будто распустился тугой комок, стало легче дышать.       - Сразу не мог сказать?       Джон почесал переносицу.       - Да как-то не подумал... Не думал, что для тебя это может быть важно.       Я снова вернулся к наблюдениям. Джон ещё поёрзал, устраиваясь поудобнее.       - А она очень даже ничего... без ничего.       - А в глаз?       Ожидание, как всегда, вгоняло в ступор и сон. Разомлевший Джон развлекал меня рассказами о своих неудачах на любовном фронте, короче, безбожно врал. Я смотрел в бинокль и пару раз заметил лёгкую тень за сеткой окна. Значит, жива и может ходить — уже неплохо.       - ...Ну вот, а та голландка — Хильда... Так посмотреть — ничего особенного. Сам не знаю, с чего я втрескался в неё по самое...       Приглушённо хлопнула входная дверь, и Джон осёкся, подобравшись, как пружина. Невысокий, интеллигентного вида человек вышел во двор и задумчиво остановился, глядя вдаль. Посмотрел на часы. Потом достал телефон и, приложив к уху, медленно пошёл прочь.       Джон выдохнул мне в ухо:       - Я пошёл. Если что — отвлекай. ***       Время тянулось и тянулось. После того, как уехал джип с громилами, в башне и во дворе будто всё вымерло. Я стояла сбоку от окна, вглядываясь в переменчивую зелень кустарника, окружавшего башню, в кромку леса, пока ноги не стали противно дрожать от усталости. Тогда я опускалась на бетон и пыталась дремать, прислонившись к стене. Лицо болезненно пульсировало, в голове шумело, но ненадолго мне удавалось забыться. Потом я снова просыпалась, будто меня толкнули, и возвращалась на свой пост у окна, замечая, как медленно солнце ползёт к горизонту.       Чуть сплюснутый малиновый диск коснулся верхушек дальних деревьев, когда я в очередной раз открыла глаза. Подойдя к сетке, я привычно окинула взглядом двор и лес, но ничего не изменилось с прошлого раза. Потом я опустила глаза и вздрогнула: мой давешний мучитель вышел во двор, задумчиво почесываясь. Он неторопливо прошёл к кустам, постоял там и медленно побрёл прочь по дороге. Вглядевшись, я заметила поднятую к лицу руку и поняла, что он говорит по телефону. Видимо, в башне связь была плохая.       Я сначала обрадовалась, что он ушёл, но потом мне стало ещё тоскливее от того, что я никак не могу воспользоваться этим. Я прижалась лицом к ржавой сетке и всхлипнула. Сижу, как принцесса в башне, только дракон злее, чем в сказках, и рыцарей что-то не видать. В следующую секунду за железную раму на окне бесшумно ухватилась чья-то рука, и тихий, насмешливый голос пропел:       - Рапунцель, Рапунцель... чёрт, где мои кусачки?       Я, как бандерлог на удава, смотрела на появившуюся из сумерек вторую руку с инструментом, на лицо Джона Портланда, сосредоточенно сдвинувшего брови от напряжения. Наконец, раздался резкий щелчок, затем другой, и край сетки закачался, отрезанный от рамы. Джон, выдохнув, ненадолго исчез, а потом снова подтянулся и быстрыми пальцами стал распутывать проволоку. Тут я будто очнулась и молча кинулась ему помогать. Когда мы расплели достаточный кусок сетки, чтобы я могла пролезть, Джон скинул с плеча моток верёвки и проворно закрепил её конец на раме. Потом озорно улыбнулся мне:       - Ну, что, поехали?       Ниже окна шел узкий карниз из выступающих кирпичей, служивший моему спасителю опорой. Теперь мы стояли на нём вдвоём, тесно прижимаясь друг к другу, пока Джон переводил дух. Потом он сделал петлю из верёвки вокруг ноги, прижал меня ещё крепче и мы плавно заскользили вниз. Рассказывать было дольше - через три секунды мы мягко опустились в пыль, Джон молча указал направление, и мы, таясь, перебежали двор, чтобы скрыться из глаз в густых уже сумерках под деревьями. Не говоря ни слова, я шагала следом за высокой фигурой в серой куртке, стараясь не сопеть и не спотыкаться. Наконец, Джон остановился, жестом велел мне пригнуться, и исчез. Я дрожала, свыкаясь с вечерней сыростью и вновь обретённой свободой. Я слушала лесные звуки, шорохи, и они казались мне музыкой. Вот сонно заорала какая-то птица... хрустнула ветка под осторожной ногой. Две высокие фигуры вынырнули из темноты, и одна из них склонились ко мне.       - Как ты? - сказал знакомый голос, такой родной, в нём плескалась тревога... за меня?       Не совсем соображая, что делаю, я потянулась и обняла Стива за шею, прижавшись губами к его губам. ***       Я послушно наблюдал за человеком с телефоном, не представляя, что собрался делать Джон, но доверяя ему безоговорочно. От меня требовалось немного — обеспечить надёжное прикрытие. Я приготовился ждать, но события вдруг стали развиваться в опасном направлении. Человек на дороге резко развернулся и быстро зашагал обратно к башне, будто приняв какое-то решение. Было ещё недостаточно темно, он бы наверняка заметил Джона во дворе или у стены — если тот не рискнул сунуться внутрь. Но внутри я ему уже не помощник. Нужно было быстро что-то предпринять. Я выпрямился во весь рост и самым своим интеллигентным голосом позвал:       - Эй, мистер!       Тот остановился и обернулся, шаря рукой у пояса.       - Простите, Бога ради, мне так неудобно... - я подходил к нему ближе, не переставая громко и с выражением молоть чушь. - Представляете, заблудился! Мы с другом приехали сюда отдохнуть, ну, вы понимаете... Здесь очень красиво, и мало туристов, хотелось посидеть в тишине... Так вот, мы с ним спустились к воде, а потом я решил посмотреть, нет ли в камышах лодки...       Рука бандита слегка расслабилась, он зацепился пальцем за пояс брюк и сделал вид, что внимательно слушает. Он продолжал молчать и смотрел на меня насмешливо.       - Лодки там не оказалось, но я вышел немного в стороне от нашей поляны. Думал, сразу найду, но тут стало темнеть, я пару раз крикнул моему... другу, но он не отозвался, наверное, уже вернулся к палатке и занялся ужином... Так глупо получилось...       Насмешка в глазах человека стала неприкрытой, как раз перед тем, как я подошёл к нему вплотную и резко смазал по носу основанием ладони. Он мешком повалился к моим ногам, не успев даже осознать, что с ним произошло. Я быстро осмотрелся, подхватил свой трофей под мышки и потащил в кусты. Там я выудил из сумки Джона пластиковую затяжку, крепко связал ему руки за спиной, сунул кляп и обшарил карманы. Пистолет (значит, я был прав), зажигалка, бумажник, телефон — последние пять звонков на один номер... Видимо, не дозвонился. Это хорошо.       Пока я возился с пленным, совсем стемнело. Разглядеть содержимое бумажника было невозможно, а включать фонарик я опасался. Внезапно кусты раздались в стороны и тёмная фигура выскочила прямо на меня, споткнулась о лежащего на земле пленника и смачно выругалась.       - Что у тебя тут такое?       - Как Онега? - ко мне разом вернулась вся тревога, забившись в груди ускоренным метрономом.       - В порядке. А это что?       - Он не вовремя решил вернуться в башню. Я его обыскал, но в темноте не могу рассмотреть бумажник.       - Валим отсюда, в машине разглядим. Скоро они его хватятся, а мы не знаем, какие у них инструкции на этот счёт. Да и девушке надо бы оказать первую помощь.       Джон взвалил на спину тяжелую ношу и повёл меня сквозь заросли куда-то, где на земле, сжавшись в комок, сидела маленькая жалкая фигурка. Я наклонился к ней.       - Как ты?       Она выпрямилась и, коротко всхлипнув, вдруг обняла меня за шею и поцеловала. Её губы были горячими и очень мягкими, припухшими, и я ощутил на них металлический привкус. Здравая часть рассудка говорила, что я, наверное, делаю ей больно, но я просто не мог отпустить её, и продолжал целовать осторожно, нежно, пьянея от радости, что вот она здесь, со мной, жива и почти здорова...       - Маньяки-извращенцы, мне тяжело, между прочим. Может, хотя бы свалим добычу в машину? Потом целуйтесь хоть всю дорогу, хотя предупреждаю — я буду делать вид, что мне противно.       Я подхватил девушку на руки и мы с Джоном пошли к дороге, хотя он продолжал ворчать, что его ноша менее приятна, чем моя. И я был с ним полностью согласен.       Мы быстро свернули палатку, побросали вещи в багажник, Джон уложил сверху так и не пришедшего в себя бандита и захлопнул крышку. Онегу посадили на заднее сиденье, а мне пришлось выполнять роль штурмана, так что о поцелуях в машине Джон зря распространялся. Выехав на трассу, мы связались с Мадлен.       - У нас всё в порядке, если не считать ноющего от простой царапины старика. Что с вашими делами?       - Порядок, - отозвался Джон, не отрывая взгляда от дороги. - Скажи Питу, пусть высылает группу, сейчас я скину координаты. С нами девушка и довесок в виде плюгаша в багажнике. У меня такое чувство, что проще выбросить его где-нибудь по дороге, да и дело с концом.       - Приезжайте, разберёмся, - деловито сказала Мадлен. - Отбой.       - Его нельзя выбросить, - вдруг подала голос Онега.       - Я пошутил, - поспешил успокоить её Джон.       - Я знаю, - серьёзно кивнула она.- Это он у них был главным. Он выпытывал у меня про флешку.       - Ясно, - сказал Джон спокойно, но мне показалось, что он разделяет моё желание сбросить поганца с ближайшего моста.       Онега помолчала и добавила:       - Я всё им рассказала. Про кроссовки, про Наташку... - она вдруг заторопилась, пытаясь оправдаться. - Они меня обыскивали... нашли пустую флешку, хотя я не понимаю, почему она была пустая, я сама её проверяла, я постоянно с ней работаю, всё было на месте... Но он сказал, что это пустышка... и потом они стали меня бить... я думала, что всё... И рассказала про кроссовки. Простите меня, ребята...       Я перегнулся назад и взял её за руку.       - Всё хорошо, слышишь? Ты ни в чём не виновата. Никто не пострадал.       Она кивнула сквозь слёзы и прислонилась щекой к холодному стеклу.       - Спасибо... - всхлипнула она и добавила тихо и жалобно. - Так жалко мою флешку... там были все мои работы... стихи...       Джон Портланд смущённо потёр переносицу, покосился в мою сторону, но промолчал.