Кошка, бегущая берегом лужи.

      За окном тенями мелькали деревья, постепенно темнея и сливаясь с серыми сумерками. Небо тоже было серым, сиреневые хлопья облаков быстро неслись навстречу и растворялись где-то позади, в мареве у горизонта. Там был Лондон, а здесь - только цепочки огоньков на поворотах да тусклое серебро дорожной разметки...       Я бездумно смотрела в окно. Не то, чтобы мне не о чем было поразмышлять, просто я выгнала из своей головы все мысли до единой, заполнив пространство музыкой. Этот прием здорово срабатывал перед экзаменом, когда нужно было просто отдохнуть и успокоиться, а не повторять в сотый раз одно и то же. Вот и сейчас мне хотелось того же — достаточно того, что я еду, неизвестно, куда, неизвестно, с кем, и мне совершенно непонятно, чем все это кончится.       - Так вы — студентка? - он все еще пытается поддерживать вежливую беседу!       - Угу, - не хочу разговаривать. Не хочу и не буду. Длинная неловкая пауза.       - Какой курс? - попытка номер... и снова провал.       - Пятый.       - О, осталось совсем немного!       Он улыбается. Я чувствую, что он улыбается! Будто мы просто решили провести уик-энд на природе, будто наши жизни сегодня не были отправлены коту под хвост вместе с планами на будущее... Вот псих.       - Послушайте... Онега. Нам с вами теперь придется некоторое время общаться... А вы ведете себя так, будто я похитил вас. Давайте дружить.       Я с легким вздохом поворачиваюсь к своему спутнику. Костистые запястья выглядывают из коротковатых рукавов рубашки, сухие длинные пальцы на руле... Лохматая голова слегка наклонена к плечу, будто он прислушивается. За стеклами очков в тонкой оправе — сочувственные светлые глаза. Тоже мне... ботан.       - Давайте, - равнодушно соглашаюсь я. Мне сейчас все равно. Дружить — так дружить. - Вы ботаник?       - Я математик, - он смотрит вперед, но я снова чувствую, что улыбается.       - А-а-а... - тяну я, изображая вялый интерес.       - А вы, конечно, гуманитарий?       - Английская литература, - киваю я, снова отворачиваясь к окну. - Долго еще? Он указывает пальцем вперед.       - Видите впереди пятно света? Это городишко Торнхилл.       - Нам туда?       - Нет, нам нужно будет объехать его стороной. Но оттуда уже совсем недалеко до дома моей бабушки.       Тьма по краям дороги уплотнилась, дорожная разметка исчезла, и вскоре машину затрясло на кочках неплохой, но все же грунтовой деревенской дороги. Но деревню мы тоже проехали, почти не сбавляя скорости.       - Ваша бабушка, что, отшельница? - тоскливо спросила я, когда мимо нас проплыл крайний дом деревни — чисто выбеленный, с яркими желтыми квадратами окон с кружевными узорами занавесок, до невозможности уютный.       - Да, она живет на опушке большого леса, - серьезно ответил мой спутник.       - Очаровательно... хотя бы телефон у нее есть?       - Конечно! Правда, связь может быть неустойчивой. В последний раз, когда я разговаривал с ней, голос ее звучал так глухо... будто из брюха серого волка. Я смерила его уничтожающим взглядом.       - Очень смешно.       - Приехали, - радостно рассмеялся Стив, притормаживая у заборчика чистенького палисадника.       У этого домика были такие же сияющие золотом окна, и герани в горшках, и коврик, и выложенная черной и белой плиткой дорожка. Он приветливо попыхивал каминной трубой, несмотря на летнее время, будто приглашая в гости любого... Стив толкнул низенькую калитку, калитка гостеприимно распахнулась, тоненько скрипнув...       - Стой, где стоишь, мерзавец! У меня ружье и разряд по стрельбе, и я не стану дырявить воздух! - жестко произнес из темноты решительный женский голос. Стив замер на месте, загородив меня спиной.       - Мадлен... ну это уже ни в какие ворота... - начал он, но его прервал грохот чего-то железного, упавшего на плиты дорожки, и истошный крик.       - Стивен! Мальчик мой! О Господи, я чуть не застрелила тебя!       В свете фар на дорожке появилась невысокая пожилая женщина, состоявшая, казалось, из одних округлостей. Даже очки на носу были круглыми. И сам нос. И пучок белоснежных волос. И испуганные глаза. Стив бережно обнял ее. Старушка едва доставала ему до плеча.       - Кто на этот раз? - устало спросил он.       - Это все Мэтт, - всхлипнула Мадлен, уткнувшись внуку в плечо. - Мэтт Хьюз, чтоб его! Вышел из тюрьмы, пропил все, что оставалось в доме и повадился лазать по нашим погребам и кладовкам. Его уже дважды ловили, но снова отпускали. Я говорила, что от этого человека толку не жди, но меня никто не послушал. Но я не позволю какому-то...       - Милая, но ведь это очень опасно, - Стив осторожно погладил старушку по плечу. - Никакое варенье не стоит твоей жизни.       - Мое ежевичное варенье и абрикосовый джем? - возмутилась та. - Еще как стоят!       Стив обернулся ко мне (наконец-то вспомнил!), и я шагнула вперед, подхватывая старушку под руку.       - Будьте добры, отведите мою бабушку в дом. А я подберу ружье и закрою машину, ладно?

***

      Этот дом всегда вызывал у меня смешанные чувства. Он был... слишком идеальным. Мне всегда казалось, что Мадлен, привыкшая вкладывать в работу всю душу, чуть-чуть перестаралась с деревенским уютом. И камин с закопченным сводом и ящиком для дров. И кресло-качалка с небрежно брошенным пледом и уютно устроившимся сверху толстым полосатым котом. Открытая книга на столике рядом... я слегка прищурился, вглядываясь. Ну конечно - "100 рецептов домашнего печенья". Заставленная рамками и рамочками каминная полка - интересно, чьи счастливые лица на этих старых фото? Совесть шевельнулась в своем надежном убежище - ведь я никогда не интересовался, чем живет моя... бабушка, когда нет необходимости спасать чью-то правительственную задницу...       - Ну что, милые мои, чай готов, сию минуту за стол, - в голосе Мадлен, едва угадываемая, звенела сталь, и я не стал сопротивляться.       Девушка со странным именем уже выходила из ванной, держа руки перед собой, будто для проверки. Так забавно. Она едва достает мне до плеча макушкой. Интересно, ее пальцы сейчас прохладные или теплые? Я резко осадил себя: только глупых и бесцельных вопросов не надо... и слегка смешался, поймав удивленный взгляд серых глаз. Мы разошлись в дверях ванной комнаты и я поспешил к умывальнику - не стоит будить в старушке зверя.       В кухне было уютно до ужаса. Трещали в печке дрова, сухо щелкал маятник стенных часов с облезлой кукушкой - пока мы чаевничали, она дважды вылезала на нас посмотреть. Чашки были маленькими, печенье слишком сладким, а чай с молоком я ненавижу с детства. Варенье... пожалуй, варенье было неплохим. Не удивлюсь, если Мадлен покупает его в супермаркете Торнхилла. Но зато разговоры за чаем... Я выдержал ровно двадцать минут и приподнялся, чтобы идти в гостиную, но под суровым взглядом Мадлен мой порыв завял, как рассада без полива. Старушка улыбнулась Онеге.       - И что же, он так и не вернулся?       - Вернулся, - кивнула девушка, пальчиком придвигая вазочку с вареньем поближе. - Только она его не приняла. Даже дверь не открыла.       - Ну и правильно! - воскликнула Мадлен, нахмурившись, и зачем-то взглянула на меня. - Нечего им потакать. Я пожал плечами. Может, порешать в уме уравнения?       - Но она же его любила, - вздохнула Онега. - Так и осталась одна.       - А он? - Мадлен потянулась и достала с полки новую баночку варенья.       - И он. Так и живут отдельно. Шлют друг другу открытки на Рождество...       - Ох, это так трогательно... - Мадлен часто заморгала и вынула из кармана платок с кружевами...       Ну, это уже перебор. Хватит с меня. Я прокашлялся и выразительно посмотрел на старушку. Она сделала вид, что ничего не заметила. Подливая мне чаю, поинтересовалась:       - Скажи мне, милый, когда ты в последний раз нормально обедал? Если у Мадлен есть какие-то соображения насчет того, что и как надо делать, ее не переупрямишь. Я вздохнул и смирился с неизбежным.       - Видимо, когда я в последний раз навещал тебя... бабушка. Она улыбнулась.       - Завтра я накормлю вас настоящим обедом. Онега никогда не пробовала таких пирогов.       Я кивнул и посмотрел на свою пленницу. Она, похоже, вполне освоилась в этом гнездышке. Ее щеки зарозовели, глаза блестели ярче, она улыбалась, склонив голову к Мадлен, когда они, как две заговорщицы, обсуждали что-то полушепотом... Я вдруг представил, что это ко мне она склоняется с такой лукавой улыбкой, машинально заправляя за ухо русую прядь... Кукушка со скрипом выехала из своего домика, чтобы сообщить нам, что уже половина одиннадцатого. Мадлен поморщилась.       - Стивен, мальчик мой, смазал бы ты ее, что ли... Никакой эстетики. Я поднялся, стряхивая остатки наваждения.       - Все, что захочешь, милая, только завтра, хорошо? У нас был тяжелый день.       - Конечно, конечно! Ох, вот я старая, заболталась... Сейчас устрою вас, как следует. Обе гостевые комнаты свободны, да еще твоя детская... В какой вас разместить?       - В двух гостевых, - твердо ответил я. Девушка коротко взглянула на меня и покраснела.       - Мадлен, давайте, я помою посуду, - предложила она.       - Спасибо, девочка, - обрадовалась старушка. - Тогда я уже бегу застилать постели... Стив, помоги-ка мне.       - Давно пора... - пробормотал я, предназначая упрек лишь для ушей своей родственницы.       - Гм, - она выпрямила спину и важно прошествовала впереди меня к лестнице на второй этаж.

***

      Этот дом очаровал меня с первого взгляда, от самого порога, от жестяных ведёрок с геранью у входа, от тяжелого бронзового кольца на двери... Он был уютным, светлым, гостеприимным... Идеальным. Я вошла и аккуратно перешагнула через ружье, лежащее на полу рядом с подставкой для зонтиков. Полосатый коврик в прихожей был чисто выметен, в комнате, у камина, перед креслом-качалкой (какая прелесть!) лежал второй такой же, а в самом кресле свернулся кот, будто подобранный в тон коврикам. С фотографий на каминной полке улыбались многочисленные родственники. Надо же, какие приятные люди. Мне, выросшей в маленькой современной семье (мама-папа-я), очень не хватало вот такой семейственности, с общими сборами на Рождество, глупыми шутками и дурацкими свитерами, совместным просмотром праздничной программы и обязательным пудингом... Меня захлестнула горячая волна жалости к себе. Вот бывают же такие большие дружные семьи!       - Ну что, милые мои, чай готов, сию минуту за стол, - Мадлен тепло улыбалась, но я хорошо помнила про ружье в прихожей. Ох, бабушки...       Ванная пахла лавандой и антисептиком. Я насухо вытерла руки пушистым полотенцем и улыбнулась своему отражению в зеркале. Если не думать о том, как я тут оказалась - это просто чудесное место. Выходя, я столкнулась со Стивом. Все-таки этот нескладный лохматый человек смотрелся в уютном гнездышке Мадлен удивительно к месту. Мы потоптались в дверях, смущая друг друга, и наконец-то разошлись. Узкие викторианские двери - это очень неудобно, как оказалось.       Что может быть лучше неспешного деревенского чаепития! Когда уютно потрескивают дрова в печи, и угли светятся красными огоньками сквозь дырочки заслонки. Когда со стены уютно тикают настоящие часы с кукушкой - механизм бы только смазать. Когда по старенькой скатерти в мелкий цветочек разбегаются чашки, вазочки с печеньем, блюдца, розетки с разноцветным вареньем, пузатый чайник пышет жаром, и ведутся задушевные разговоры... Я разогрелась и расслабилась от тепла и участия, и как-то совершенно незаметно стала рассказывать Мадлен обо всех своих печалях и горестях. Я бы и о последних событиях рассказала, но, взглянув случайно на своего сообщника, осеклась. Он сидел, нахохлившись, и вяло покачивал в длинных пальцах чашку с остатками чая. Ему не нравились эти разговоры - точно вам говорю. Это было видно по напряженным плечам и тусклому, усталому взгляду за радужно поблескивающими стеклами очков. Я вдруг отчетливо вспомнила драку в туалете. Он же, наверное, весь в синяках...       Но Мадлен заметила лишь пустую чашку внука и бросилась подливать чай. Она щебетала что-то про пироги, охала про ужасное питание, а я сидела и думала: зачем он меня сюда притащил? Неужели те ужасные люди не найдут нас в этом глухом углу? Разве можно так рисковать жизнью бедной старушки?! О чем он вообще думал!       - ...Обе гостевые комнаты свободны, да еще твоя детская... В какой вас разместить? - слова Мадлен вернули меня к действительности, и тут же меня окатило страхом, будто холодной водой из ведра. Что значит - "вас"?       - В двух гостевых, - спокойно ответил Стивен и безмятежно посмотрел на меня. Меня резко бросило в жар.       - Мадлен, давайте, я помою посуду, - что угодно, только бы подальше от него! Ужас, зачем я краснею?       - Спасибо, девочка, - обрадовалась старушка. - Тогда я уже бегу застилать постели... Стив, помоги-ка мне.       Он послушно вышел следом за бабушкой, а я осталась в кухне оттирать чашки - я же знаю, как ревностно относятся хозяйки к белизне фарфора... - и не думать о том, о чем я совершенно нечаянно подумала...