Кошка, бегущая берегом лужи.

      - Не учи меня работать, Стив Хендерсон, я знаю, что делаю!       - Тише, Мадлен, она услышит.       - У нее шумит вода, - Мадлен взмахнула простыней в крупных нежно-розовых цветах, и в комнате повеяло лавандой и розовым маслом. - Что от меня требуется?       - Продолжать поить ее чаем и кормить пирогами, - я помог ей расправить ткань на кровати. - Всего пару дней, я надеюсь. А потом переведем ее в убежище понадежнее. Старушка с силой вдавила круглые кулачки в подушку.       - Понадежнее? Ты издеваешься?       - Мадлен, у тебя здесь мило, но все же...       - Мило? Мило???       Я понял, что зря это сказал, и поспешил укрыться в соседней комнате. Свою постель я и сам как-нибудь застелю. Но дверь решительно толкнули снаружи.       - Кто еще будет ее охранять? - Мадлен сердито бросила на кровать стопку белья... кажется, расписанного бледно-голубыми облаками... о Боже.       - Никто. Пока что мы с Питом думаем, что оторвались, и нас никто не побеспокоит.       - Вы думаете! Пит Маккой болван, способный только в карты рубиться на рабочем месте.       - Пит Маккой лучший электронщик в конторе, и ты не можешь не согласиться с этим, даже несмотря на то, что позорно проиграла ему двадцатку пять лет назад.       - Шесть, - вздернула круглый подбородок Мадлен. Я улыбнулся. Старушка поджала губы и сухо поинтересовалась. - Смешная девочка. У нее есть шанс? Я растерянно посмотрел на свою мнимую бабушку и нахмурился.       - Ты же знаешь, мы сделаем все возможное. Она молча кивнула и пошла к выходу.       - Этого может оказаться недостаточно, - тускло сказала Мадлен, обернувшись ко мне в дверях. Мне оставалось лишь пожать плечами. Строить прогнозы пока рано, слишком мало у нас информации.       Я вышел из комнаты и направился вниз. Нужно было тщательно проверить все входы и выходы, и желательно так, чтобы Онега ни о чем не догадалась. Сунув голову в кухню, я увидел девушку, стоящую спиной ко мне у мойки - она протирала блюдца полотенцем, складывала стопкой и тихонько напевала себе под нос.       - Мне кажется или здесь жуткий сквозняк? - небрежно спросил я, входя, и она слегка вздрогнула.       - Не знаю... мне не холодно, - негромко сказала Онега, и действительно, ее щеки горели, как сигнальные огни семафора. Я прошел к окну и проверил задвижку.       - Было приоткрыто, - объяснил я. - Наверное, Мадлен проветривала, когда готовила пирог.       - Наверное, - Онега глянула на меня и снова опустила глаза к своему фарфору. Ее глаза блестели, она выглядела не вполне здоровой.       - С вами все хорошо? Девушка быстро свернула полотенце и повесила его на спинку стула.       - Да, спасибо, просто устала, знаете - дорога, да еще это... происшествие... утром.       - Я понимаю.       - Пойду, пожалуй, - шмыгнула носом Онега и бочком протиснулась мимо меня.       - Спокойной ночи, - пожелал я вслед удаляющейся фигурке.       Обойдя весь дом и проверив надежность каждого засова и каждой задвижки, убедившись, что только конченый псих может попытаться пролезть внутрь через камин, и что все нужные для связи с центром приборы в исправности, я снова поднялся наверх. Возле двери Онеги я замедлил шаг и прислушался. Тишина. Это хорошо. Потом тихонько постучал в дверь бабушки, и получив разрешение, нажал на ручку.       Мадлен сидела за столом и писала. Увидев меня, она спустила очки на кончик носа и посмотрела на меня поверх стекол.       - Чего тебе? Это было не очень-то вежливо, и выглядело весьма высокомерно. Но ругаться мне не хотелось.       - Я все проверил, вроде чисто. И... насчет девушки. У тебя же есть аптечка?       - Ты думаешь, она больна? - странным, напряженным тоном спросила старушка.       - Ну, не знаю... Я сейчас заходил в кухню... У нее румянец и глаза блестят... как при высокой температуре. Это может быть простуда.       - Стивен, ты идиот.       - Хорошо, - согласился я. - Но ты проверь, ладно?       - Конечно, - вздохнула Мадлен. - Только от этого у меня нет лекарства. Я кивнул.       - Я куплю все, что будет нужно.       - Ты непроходимый идиот.       - Я это уже слышал, Мадлен, - устало и слегка раздраженно заметил я. Мадлен всегда плевать хотела на субординацию. - Спокойной ночи.

***

      Я лежала в самой уютной на свете кровати, пахнущей розами и лавандовым мылом, и рыдала в подушку, стараясь, чтобы никто не услышал. Все жуткое напряжение этого бесконечного дня, страх и неопределенность, все полученные синяки и ссадины, все неожиданно переплавилось в жгучие слезы, ручьем лившиеся из глаз, слезы, которые я даже не пыталась остановить, понимая, что нужно дать волне схлынуть. Постепенно дыхание стало выравниваться, и я, почувствовав некоторое облегчение, смогла мыслить здраво. Прошел всего день - всего один день с того момента, как я решила запечатлеть чертов дом на пленку, и теперь я, лишившись денег, вещей и документов, прячусь в глухом углу Шотландии от жаждущих моей крови спецслужб вместе с каким-то Стивеном, которого называют "Гуру" - долговязым математиком из какого-то Богом забытого маленького университета. Или физиком... Да какая разница! Он все равно совершенно чужой мне человек! И бабушка его... милая старушка, но странная - вспомнить хотя бы ружье, которым она чуть что принимается размахивать. Кто я для них? Почему они меня укрывают?       Внезапно я замерла и резко выпрямилась, забыв дышать - так поразила меня пришедшая в голову мысль. А что, если... Ну, конечно. Я выскользнула из кровати и стала быстро одеваться. И как мне раньше не пришло это в голову! Он не случайно оказался на месте происшествия! И точно знал, что делать, и очень уверенно говорил по телефону с этим... Питом... и бабушка у него... с ружьем. Она вовсе и не бабушка!       Я тихонько приоткрыла дверь и высунула нос наружу. В доме было очень тихо и темно, не бормотал телевизор, ночное освещение было выключено. А ведь еще совсем не так поздно... Очень подозрительно.       Бесшумно спустившись по лестнице вниз, я прокралась в прихожую и стала ощупью искать свои кроссовки. Их не оказалось на месте. Подавив приступ паники, я вспомнила, что Мадлен собиралась поставить их сушиться, и проскользнула на кухню. Пропажа обнаружилась у печки. Тихонько чертыхнувшись, я проверила обувь - не подпалилась ли подошва, но вроде бы все было в порядке. Захватив из вазочки несколько печений, я вернулась ко входу и обулась, стараясь не шуметь. Сейчас больше всего на свете мне хотелось вырваться отсюда, бежать к людям, нормальным людям, которые смотрят по вечерам телевизор и читают перед сном при свете ночника, которые задают глупые вопросы и всегда готовы оказать помощь попавшей в беду девушке. Я осторожно отодвинула язычок дверного замка и откинула цепочку. Дверь отворилась и бесшумно защелкнулась за моей спиной. Путь был свободен.       Воровато обернувшись на притихший темный дом, я быстро прошла по клетчатой дорожке, перелезла через калитку, чтобы она не выдала меня своим скрипом, и оказалась на дороге. Сориентировавшись, в какой стороне деревня, я легко зашагала по обочине в сторону золотистой грозди огоньков, лежавшей чуть в стороне от трассы. Радость переполняла меня. Я смогла! Я справилась!       Моя тень внезапно упала на землю впереди меня и заплясала на кочках. Сзади меня накрыло широким световым веером, а следом послышался глухой шум двигателя...       Не знаю, о чем я подумала в тот момент. Память стыдливо прячет подробности, но, вероятнее всего - что "они" меня выследили и кинулись в погоню. Кто эти самые "они" - я представляла смутно, путая тех, кто спасал мою жалкую жизнь, с теми, кому она была до лампочки. Но в ту секунду, когда я услышала рокот мотора, я прыгнула в сторону, вырвавшись из светового плена, и, споткнувшись, покатилась в темноту.       Я лежала под кустом и с ужасом вслушивалась в наступившую тишину. Машина остановилась, хлопнули двери. Голосов не было слышно, а поднять голову я не решалась. Время тянулось невыносимо медленно. Наконец, я рискнула приподнять макушку над жесткой травой. На дороге было тихо и темно. Я попятилась подальше в кусты, и под их прикрытием медленно поднялась на четвереньки. Ничего не случилось. Я поползла, вздрагивая, как суслик, по широкой дуге огибая злополучное место, стараясь все время находиться в тени кустарника. Наверное, я ужасный шумлю, - мелькнуло в голове, - а они стоят там, в темноте, и насмехаются над глупой девчонкой. Сейчас они включат свои мощные фонари, направят их в мою сторону, и я окажусь в круге безжалостного света - исцарапанная, зареванная, трусливая тварь, прячущаяся между кустов... Слезы снова подступили к глазам, я сморгнула их и вдруг решилась. Вскочив на ноги, я рванула обратно к дому со всей скоростью, отмеренной мне природой.       Мне казалось, что за мной гнались. Может быть и так. А может, никого и не было, и все это лишь фантазии, рожденные моим воспаленным мозгом, а водитель автомобиля спокойно проехал мимо, торопясь к своему позднему ужину. Но я бежала так, будто от этого действительно зависела моя жизнь. Я перемахнула через калитку, даже не заметив ее, и промчавшись по дорожке, забарабанила в дверь кулаками, нервно оглядываясь через плечо. Открывать мне никто не спешил, а из-за поворота дороги плеснуло вдруг светом, будто от фар... Я в отчаянье стукнула в дверь ногой, и почти без сознания от страха упала в руки удивленного и встрепанного со сна Стивена.