Go West!

Почти все сёрфинг-магазины в Санта-Круз работали круглосуточно. Это не удивительно, ведь многие туристы приезжали прямо посреди ночи. Не в силах совладать с любопытством, они сразу отправлялись на экскурсию по побережью, которая обязательно включала в себя посещение спортивных магазинов. Созерцание досок доставляло удовольствие даже тем, кто ничего не смыслил в сёрфинге. Спонтанно покупались книги-пособия о волнах и стилях катания, сёрфборды и другие необходимые для катания вещи. Одной из таких вещей был гидрокостюм. Без него в ледяной воде холодного Калифорнийского течения, протянувшегося вдоль западного берега Америки, находиться было просто невозможно. Изрядно потратившись, легкомысленные туристы рассчитывали на следующий же день идти учиться, а к концу отпуска кататься подобно местным калифорнийским жителям. Наивные. Если чему и можно научится за две недели, так это стоять на борде, и то кое-как. Для того, чтобы выполнить любой, даже самый элементарный трюк, требовалось время. Много времени. Семь лет назад у Ханбина времени было достаточно, а ещё у него были два отличных учителя, пять сезонов и задатки настоящего чемпиона, но хорошего сёрфера из него так и не вышло, потому что желания было мало. Пока маленький Мино вовсю рассекал бешеные волны Тихого океана, какие бывают только у скалистых берегов Санта-Круз, Ханбин таскался с доской вдоль береговой линии, даже не пытаясь чему-то учиться. С чего он вообще захотел всем этим заняться, тогда парень и сам не понимал. Осознание пришло гораздо позже, когда до Ханбина наконец дошло — был человек, чьи уроки сёрфинга он не хотел пропускать ни при каких обстоятельствах. От его рук, придерживающих за спину во время захода в воду, становилось спокойнее на душе и беспокойнее на сердце.        Ханбин выбрал шортборд вопреки уговорам Мино взять доску попроще и побезопаснее. Всё-таки он всё ещё находился в статусе новичка, при условии, что все свои навыки не растерял за два года вдали от океана. Куда лучше подошел бы лонгборд. Ханбин и сам это знал, но, будучи упрямым, не хотел терять время на обучение с длинной доской, к тому же ярко-алый шортборд сразу привлёк его внимание, а если что-то привлекло внимание Ханбина, то все уговоры в миг становились бессмысленны.        — Айщ-ща, вы только поглядите на него. Мино искоса поглядывал на утопающего в улыбке Ханбина, что шёл рядом, нежно прижимая к себе новенький борд, и чуть ли не сиял от радости. Вообще-то Мино был корейцем только этнически, он и в Сеуле-то никогда не был, но таких вот корейских восклицаний в его речи было хоть отбавляй. Всё влияние друзей. А в эгьё, что когда-то давно открыл для него Ханбин, он вообще был влюблен и активно им пользовался, причем так активно, что успел всех порядком заколебать.        — Теперь-то ты счастлив? Ханбин поспешно кивнул, даже не раздумывая. Джину отметил, за целый день он впервые увидел его искренне довольным. До этого момента парень напоминал ему хмурую, обиженную жизнью мультяшку, одну из тех, над которыми вечно висят темные тучи с молниями и ливнем, сопровождая везде и повсюду. Теперь он выглядел иначе.        — Спасибо большое. На улице, в ядовитой темноте, разбавленной лишь бледным светом редких фонарей, цвет доски казался ещё ярче, чем в магазине. Борд словно огнем горел, и кукольный хён всерьез подумывал, не втюхали ли им доску, покрытую светонакопительной краской.        Они плелись прямо по центру дорожной разметки, медленно перебирая усталыми ногами. Тачку решили не брать по просьбе Джину, которому нужно было выгулять хорошо накормленную и заметно повеселевшую Рекси. Ни машин, ни людей в переулках их богатенького райончика уже не было. Где-то впереди шумел океан. Кроме нежной песни его прибоев и шарканья кед о шершавый асфальт, не было слышно ни единого звука. Верхушки гор вдалеке заволокли караваны облаков. Стояла тишина, безветрие и духота. В такую погоду люди обычно с замиранием сердца ловят ощущение неугомонно убывающего лета, ощущение полного растворения последних его дней на своей горячей коже, ощущение тепла в каждой клеточке тела. Прогретый воздух, казалось, был чем-то физически ощутимым, словно прозрачное, вязкое, густое вещество, и Ханбину на мгновение показалось, что, если постараться, его можно потрогать: надавить и оставить след, зачерпнуть полные ладоши или даже слепить что-нибудь. Рекси суетилась, то путаясь под ногами, то забегая далеко вперед, и Джину приходилось то и дело подзывать её, хлопая себя по костлявой коленке, чтобы та совсем не исчезла из виду. Мино раскачивал из стороны в сторону упаковки с выпивкой. Он успел забежать в магазин, пока Джину с Ханбином расплачивались на кассе за доску. Мало того, что он убежал ничего не сказав, так по возвращению с шестью упаковками Gin-Tonic'а (что он еле донес, соорудив из коробок башню и придерживая её подбородком) четыре из них ему хватило наглости всучить своим друзьям. Как ни странно, он не получил осуждающих взглядов. Мало того, Ханбин и Джину даже согласились помочь дотащить выпивку до дома. Сказать, что Мино охренел, — ничего не сказать. На самом деле Джину не хотелось больше спорить, а Бину после покупки борда вдруг стало абсолютно всё равно, вечеринка или конец света. В итоге все трое (четверо, если прибавить Рекси) остались довольны вечерней вылазкой.        — Тебе не холодно? Джину, заметил, как Ханбин чуть вжал голову в плечи при очередном несильном порыве ветра со стороны океана. Он не успел переодеться с дороги, до сих пор расхаживал в одной лёгкой майке.        — «Любовь равна боли. Любовь порвет нас на части». Ханбин поднял глаза на идущего чуть впереди Джину, который только сейчас заметил надпись на его майке.        — Это же Joy division*! — парень оживился, как-то по-маньячному округляя глаза и указывая на принт. — Я люблю их. Мино заинтересованно обернулся на возгласы позади себя.        — Так это из песни какой-то? — спросил он Ханбина, чуть замедлив шаг и дожидаясь, пока они оба догонят его. — А я думал, ты эту майку сам накреативил, специально для фестиваля. Ну, того, ну ты меня понял. Любовь, боль, кляпы, наручники, Фолсем-стрит... Сам понимаешь. А это песня всего лишь оказалась. На лице Мино возникло наигранное разочарование.        — Я думал, в Америке нет человека, который не знал бы эту песню, — удивился Ханбин.        — Такое старье не слушаю, — равнодушно отрезал Мино, в тайне рассчитывая, что кое-кто резко отреагирует на его слова, и действительно, Джину нахмурился.        — Сейчас обидно было.        — Что тут обидного? Всё по факту. Мино не скрывал улыбки, видимо предвкушая отличный спор. Это было его любимое развлекалово — спорить с Джину. Больше, чем это, он любил только бесить Джину, подкалывать Джину и злить всё того же Джину. Теперь, когда его друзья поравнялись с ним в шаге, он вновь прибавил скорости, тут же замечая, что кукольный хен последовал его примеру, перебирая ногами быстрее, почти машинально, неосознанно.        — Старье? Так ты называешь практически классику настоящей музыки? Ты в курсе, что в своё время эту песню пели везде?! Даже фанаты Манчестер на трибунах во время матча.        — Вообще не показатель, — важно задрав нос, Мино отрезал все возражения, с почти хищным удовольствием наблюдая, как Джину раздражается. — То, что эту песню пели все, не делает её какой-то особенной, скорее говорит о том, что это попса. Попса, это то, что любят все, а то, что на майке Бина, ещё и старинная попса. Ста-рье. Ханбин, отставший на пару шагов от ругающейся парочки, усмехнулся. Да дело тут было даже не в песне и не в его майке, дело было в них самих. С самого начала он уловил странную атмосферу между этими двумя, а сейчас он почти ощущал себя лишним.        — Не старье. Джину упрямо настаивал на своем, при этом ничуть не повышая голос. Ханбин подумал о том, что он обладает удивительной силой убеждения, но стену из вредности Мино пробить не под силу даже ему.        — Старье, мохнатые годы. Свидетель мамонтов и динозавров. Неожиданно обе упаковки с выпивкой, что держал Джину, с грохотом полетели на асфальт.        — РЕКСИ, ФА-А-АС! Джину заорал так резко и громко, что Ханбин почти выронил доску, чертыхаясь трехэтажным матом, а Мино от испуга чуть не запрыгнул Бину на руки, подобно тому, как Шегги запрыгивал на Скуби-Ду в его любимом мультфильме. Смекнув, что ему кранты, Мино остановился, готовый заорать в ответ, но когда обернулся, то увидел, что Джину, сопя от ярости, смотрел вовсе не на него, а далеко вперед, и тыкал указательным пальцем в том же направлении.        — Рекси! Собака, что всё это время крутилась неподалеку, услышав команду хозяина, встрепенулась, и, громко залаяв, понеслась со всех лап так устрашающе быстро, что даже её уши стали развеваться на ветру. Ханбин с интересом выглянул из-за спины Джину и, проследив за направлением его указательного пальца, в полумраке ночной улицы углядел какого-то паренька. Он не имел никакого представления о том, кто это может быть, рассмотреть в подробностях оказалось невозможно из-за большого расстояния и темноты. Почему Джину натравил на него свою собаку, Ханбин тоже пока не понимал.        Сперва фигура вдалеке шла забавной, раскаченной походкой. Ханбин, что за всю свою жизнь много где побывал, находясь в постоянных разъездах по разным странам и городам, сказал бы, что так ходят только реперы в Нью-Йорке или бандюки в Южной Корее, но, заметив Рекси, фигура подпрыгнула на месте, спотыкаясь, попятилась назад и, взмахнув рукой, тут же дала дёру. Ханбин сперва напрягся всем телом, но после того, как Мино заржал на всю улицу, ему стало спокойнее. Судя по реакции, его приятель кого-то узнал в этой фигуре, и этот кто-то не опасный.        — Кто это? — тихонько спросил Ханбин, наблюдая за тем, как Рекси, достигнув цели, вцепилась в ногу незнакомца и повисла на ней, точно так же, как ещё недавно она болталась на ноге сейчас угорающего во весь голос Мино.        — Бобба-а-ан, говню-ю-юк! Ханбин не понял, был ли его вопрос проигнорирован, или на него ответили, но прокричал эти слова его друг очень громко, где-то впереди над ними послышалось эхо от его басистого голоса. Фигура вдалеке дёргалась в конвульсиях, пытаясь скинуть с ноги приставучего пса.        — Так тебе и надо! — сложив ладоши у рта, Мино прокричал в них, как в рупор, и, рассмеявшись, добавил уже тише. — Да, Джину? Стоящий рядом владелец золотистого ретривера ничего не ответил, вместо этого он резко сорвался с места и побежал по следам своего питомца прямиком к Бобби, явно не для того, чтобы оттащить от него Рекси.        — Чего это он? Ханбин с недоумением смотрел на то, как стремительно сокращается расстояние между Джину и Бобби. Мино же, тем временем, отвлекся на другое.        — Ну кто так кидает выпивку? — страдальчески скривив брови, он запричитал, игнорируя вопрос Ханбина. — Идите сюда, мои хорошие, он не нарочно, — обращаясь уже к упаковкам Джину, оставленным на асфальте, залепетал Мино. — Больно было падать? Закидывая упаковки с алкоголем одну на другую, он перевязывал их заново, собирая в одну большую пирамиду, при этом то бормоча и ругаясь себе под нос, как старый дед, то заботливо поглаживая банки, как родная мамочка. Ханбин всерьёз задумался, не появились ли у его друга проблемы с алкоголем за два года его отсутствия.        — Тебе бы провериться стоило. Ханбин громко опустил свою долю выпивки к пирамиде Мино и, намеренно не обращая внимания на полный возмущения взгляд снизу вверх, рванул вслед за Джину.        — Аккуратнее ставь. Ханбин? Эй, а-ну вернись! Я один не потащу. Ким Ханбин! Громкий стук подошв конверсов об асфальт удалялся со скоростью закипания Миновых нервишек.        — Я вам припомню! — вскакивая с кортанов, прогорланил Мино, добавляя себе под нос: — Друзья? Ха, тоже мне. Придурки. Взлохматив волосы на затылке, он вздохнул и, не переставая возмущаться, снова присел, пытаясь собрать все коробки вместе, так, чтобы это можно было унести в одиночку.        — Бордом-то своим он так не кидается. Мудак.        Ханбин крепко прижимал алую доску к себе, дыхание немного сбивалось, но попадало в такт бегу, вопли Мино позади постепенно отдалялись, делались почти не слышимыми. На душе стало весело, и не только от того, что ему удалось отомстить своему старшему приятелю за игнор, не только потому, что впереди Джину присоединился к атаке Рекси, смешно дубася Бобби по спине своими кукольными ладошами. Почему было так весело, Ханбин сам не знал. Возможно, потому, что он скучал по этим шумным калифорнийским вечерам, а может потому, что он наконец купил новую доску и стал ещё на шаг ближе к мечте.        — Мудло! Кретин! Дегенерат! Когда Ханбин остановился на безопасном расстоянии от эпицентра бойни, Джину и Рекси уже сплотились в единую команду, атакуя несчастного с двух сторон.        — Уже нельзя уехать ненадолго? Попросил проследить за собакой, накормить её! Что, это так сложно? Сложно, спрашиваю? Осёл! Кретин!        — Кретин уже было. Бобби дрыгал ногой, одновременно отмахиваясь и уворачиваясь от града ударов Джину по спине. Ханбину стало жутко его жалко и жутко смешно одновременно, но вмешиваться он не решился. Неловко как-то было встревать в чужую разборку, ведь он с Бобби был даже не знаком, а Джину знал от силы часа четыре. Рекси рычала, мертвой хваткой вцепившись в ткань широких спортивных штанов, и отпускать, казалось, не собиралась вообще, как бы сильно парень ногой не дрыгал.        — Хён, я всё объясню. Объясню, говорю! Погоди, давай спокойно. Голос у него был хрипловатый, Ханбин отметил. Необычный голос. Да и сам Бобби необычный, не сказать, что симпатичный, но в его внешности было что-то такое особенное, очаровательное что-ли. Ханбин даже подвис ненадолго.        — Это должно быть серьёзно.        — Это ОЧЕНЬ серьезно, — приложив ладонь к груди, заверил его Бобби. Джину обошёл его кругом и холодно процедил прямо в лицо:        — У тебя двадцать секунд.        — Чо так мало-то?!        — Девятнадцать!        — Ну ладно... Ладно! Только собаку свою от меня убери. Джину окинул Бобби презрительным прищуром, но всё-таки оттащил Рекси за ошейник, прижимая к своей ноге. Ханбину показалось, что сам ретривер не разделил мнение хозяина о том, что Бобби нужен шанс на оправдание, так как ногу собака отпустила с огромной неохотой. Вздохнув с облегчением и потирая прикушенное место, Бобби глупо заулыбался, и его глаза мгновенно превратились в узкие щелочки.        — Так получилось!        — Рекси-и, — угрожающе протянул Джину. Собака в его руках тут же встрепенулась, совсем не дружелюбно оскалившись. Улыбка моментально сползла с лица жертвы.        — Блин. Погоди! — быстро облизнув пересохшие губы, запинаясь и путаясь в словах, поторопился добавить парень. — Сказал же, объясню! Выставив ладоши вперёд, Бобби с опаской поглядывал на собаку такими глазами, будто там не собака была вовсе, а трёхголовое чудовище Аида, охраняющее вход в его царство.        — Дело всё в том... Короче, я стану отцом.        — Отцом? Джину удивлённо вздёрнул брови. Бобби поспешно закивал, прикрыв глаза и делая очень прискорбное выражение лица.        — Да. Отцом. Папочкой. Он вздохнул почти обреченно. У Ханбина по спине побежали мурашки, но Джину отреагировал подозрительно спокойно, будто каждый день слышал про то, что от Бобби кто-то залетел. Паузы между фразами увеличились, разговор переходил на низкие тона, но в целом он всё равно не звучал как серьезный, и это Ханбина немного пугало. Как можно оставаться хладнокровным в такой ситуации?!        — М-м-м, — протянул Джину. Последовало загадочное молчание. — Как зовут?        — Жаклин. Бобби ответил быстрее, чем Ханбин успел сообразить, о чём они.        — Она, знаешь, одна из тех девочек, что вечно бегают за мной. Я тут подумал, а чё? Пусть рожает. Купим дом, будем жить с ней где-нибудь в горах, выращивать овец...        — Жаклин? — спокойно спросил Джину, будто раздумывая над чем-то. Бобби кивнул. — Ясно. Симпатичная?        — Да, очень.        — Хорошенькая, значит.        — Да. Так вот получилось.        — Понимаю.        — Я не хотел, это нечаянно вышло.        — Ну что теперь сделаешь.        — Прости...        — ТЫ МАТЬ ТВОЮ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Жаклин? Я тебе сейчас покажу Жаклин. Рекси! Бобби глупо заржал. Скорбь улетучилась с его лица, а когда собаку вновь спустили с поводка, он принялся хрипловато вопить и суетливо бегать по кругу вокруг Джину, совершая кучу движений руками и выкрикивая что-то неразборчивое про отсутствие у Джину чувства юмора, про то, что овцы — это неплохой заработок, про то, что он, Бобби, нравится всем девочкам, даже девочкам-собакам, и про Рекси, которую нужно срочно отвести к ветеринару, потому что она, скорее всего, ужасно больна, раз он ей не нравится.        — Оставь этого придурка в покое. Подковылявший Мино с шумом опустил на землю алкогольную пирамиду и закряхтел, наблюдая за тем, как Бобби старательно уворачивается от Рекси, нарезая уже третий круг.        — Не думаю, что он усвоил урок, — хмурясь, протянул Джину.        — Я тебя умоляю! То, что ты делаешь, бесполезно. Серьёзно, Джину, я не хочу тащить этого балбеса на себе, когда он грохнется без сил после таких забегов от твоей собаки. Джину фыркнул, однако Рекси поймал. Бобби остановился рядом с Мино и, опустив ладони на колени, согнувшись, старался отдышаться.        — Спасибо. Думал, помру.        — Да что уж тут. У Мино был вид такой, будто он его отлично понимал. Он заулыбался, похлопав Бобби по плечу и, наткнувшись взглядом на Ханбина, что стоял чуть поодаль, добавил: — А ты чего там стоишь, предатель, сюда иди. Ханбин цокнул языком.        — Без обид, просто торопился на шоу, — он сказал без задней мысли, но тут же пожалел об этом.        — Где ты шоу здесь увидел? На хрипловатый голос откуда-то снизу, оглянулись сразу трое. Бобби наконец отдышался и, выпрямившись, недружелюбно взглянул на Ханбина.        — Ты кто вообще? — небрежно кивнув в его сторону, поинтересовался он.        — Ну начинается. Джину закатил глаза, продолжая трепать Рекси по загривку, чтобы та успокаивалась. Повисла неловкая пауза. Мино нелепо заморгал.        — А?.. М-м-м! Забыл вас представить друг другу, — пытаясь скрасить неловкость, скомкано начал он. — Это мой друг из Кореи, Ханбин. Ханбин, это Боббан, я тебе рассказывал про него. Мино потёр шею ладонью, видима чувствуя себя глупо, потому что ни с одной, ни с другой стороны не последовало никаких эмоций.        — Супермен? Я помню, — быстро сообразил Ханбин, сканируя взглядом Бобби. Его отросшая чёлка спадала на лисьи глаза. Немного влажные из-за бега волосы, чёрные, как уголь, растрепанные ветром, выглядели небрежно, но вместе с тем чертовски классно. Свободная майка белого цвета делала кожу Бобби чуть темнее, подчеркивала золотистый загар, свойственный постоянным жителям калифорнийского побережья, обнажала широкие плечи и сильные подкаченные руки. Серые спортивные штаны с огромной надписью Nike вдоль лодыжки немного болтались, но ужасно подходили, хотя по идее в образ не вписывались. Старые кеды вообще сбивали с толку, но опять же, в общей картине, выглядели удачно. Будто Бобби специально подобрал постарее, да поразношеннее и, особо не парясь со шнуровкой, напялил их на себя. На богатенького мальчика с виллы Санта-Круз Бобби был совсем не похож. Куда больше он напомнил Ханбину тех соседских пацанов, что остались в Южной Корее, с которыми Ханбин вечерами на спор прокалывал шины у неудачно припаркованных машин, и с которыми потом сидел в полиции, дожидаясь, пока за хулиганьем приедут родители. Маму Ханбина в участке всегда ожидали с особенным нетерпением, ведь она каждый раз выкладывала кругленькую сумму за то, чтобы дело о вандализме её сына и его друзей замяли и ровненько сгладили.        — Он о чём? Бобби не понял, причем тут супермен, поэтому переспросил, но не Ханбина, а Мино, используя его, как посредника, и будто намеренно избегая диалога напрямую. Ханбина это слегка задело, но вида он не подал. Он вообще считал, что злость и агрессия — крайние меры, а вспыльчивость — скорее проявление слабости, чем силы.        — Да так... Это он просто. Мино заметно старался сдерживать улыбку. Скорее всего в его памяти тоже всплыли пошлые строчки песенок, что ещё недавно доносились из колонок Багги. Бобби повел плечом и, прищурившись, стал откровенно рассматривать Ханбина, внаглую пробегаясь глазами по нему всему, от носок до самой макушки.        — Сёрфер? — наконец, обращаясь напрямую, спросил он, когда взгляд остановился на шортборде в руках Ханбина. Тот ничего не ответил, только пальцы ещё сильнее впились в доску.        — Начинающий, — ответил за него Мино. — Ханбин, помнишь же? Бобби тоже занимается сёрфингом. Он лучший на побережье Санта-Круз, победитель местных соревнований. Вот вам и общие интересы. Ханбину показалось, будто Мино втайне надеялся, что этот факт всё изменит, общение наладится, но как бы не так. Бобби улыбнулся, но улыбка эта Ханбину показалась какой-то двойственной, не предвещающей ничего хорошего.        — Ханбин? Мне нравится твоё имя... Я бы так собаку назвал, если бы она у меня была, — прохрипел он с сарказмом. Глаза его сверкнули. Но нужно отдать Ханбину должное, несмотря на дурацкую ситуацию он ничуть не растерялся и остался спокойным.        — Остроумно. Так это тебя все любят здесь? — мягко спросил он и, охнув, тут же добавил: — А, ну да, любовь же зла… Бобби хмыкнул. Очевидно удар в ответ ему очень понравился.        — Слушай, я два раза не повторяю, поэтому запоминай сразу, — расслабленно начал говорить он. — На побережье Санта-Круз номер один в сёрфинге только я. Бобби тыкнул себя в грудь большим пальцем. Говорил он неспеша, пафосно и развязно, жестикулируя рукой так, словно реп зачитывал, а не морозил глупости. — Поэтому даже не пытайся что-то изменить, бесполезна-а-ай! Мино влепил Бобби затрещину.        — Чё ты выпендриваешься?! Он на доске-то еле стоит, а ты уже соперничать лезешь. Из разговоров по телефону Ханбин знал, Мино частенько так делал, Бобби это ненавидел. Почесав ударенный затылок, он скорчил недовольную морду.        — Просто предупреждение! Все должны знать, что я завались классный. Джину громко вздохнул, и взглянул на Ханбина, словно ожидая, что он на это скажет, но Ханбин остался равнодушным.        — Мне плевать вообще. Мино, мы идем или нет?        — Плевать — это вызов? Мино уже занёс руку, чтобы отвесить Бобби ещё одну затрещину за то, что тот цеплялся к словам, но Ханбин ответил быстрее, чем он успел влепить ему.        — Плевать — это глагол.        — А ты больно умный, я смотрю? Джину присвистнул:        — Бобби, остынь. Остыньте оба. Мино закивал, поддерживая, а потом, одернув Бобби за плечо, перевёл его внимание на себя.        — Лучше скажи, вот ты знаешь группу... — Мино запнулся, вспоминая и щелкая пальцами. — Joy Division? — обращаясь к Джину, уточнил он и, получив кивок в ответ, вернулся взглядом к Бобби. — Да, Joy Division. Знаешь?        — Что-то не слышал, — честно ответил Бобби. Мино радостно дернул к себе рукой, сжатой в кулак.        — Боббан тоже! Я же говорил, что я не один такой.        — Вы с ним два сапога пара. Тупой и ещё тупее. Моя Рекси первая вас обоих раскусила. Причём в прямом смысле слова. Оскорбленный Мино фыркнул на Джину и стал доказывать ему, что его собака «ну блин, ну ва-а-аще неправа», активно жестикулируя.        Спор завязался заново и, хотя разговор плавно перетекал в совсем другое русло, Ханбин замечал, что Бобби время от времени поглядывал в его сторону, ненадолго задерживался на нём и снова переключался на ребят. Мягко говоря не врубаясь, что ему нужно, Ханбин и сам не заметил, как тоже стал временами поднимать на него глаза, просто чтобы проверить, действительно ли Бобби за ним следит, или нет. Они оба отмалчивались, не встревая в разборку, стараясь не встречаться взглядами, бросаемыми украдкой, а если всё-таки встречались, то с невозмутимыми лицами отворачивали головы в противоположные стороны или делали вид, что асфальт под ногами ужасно интересный.        — Ясно всё, — Джину оборвал словесную перепалку, просто от того, что Мино его уже вкрай достал.        — Что тебе ясно? Я только начал.        — Просто заткнись! У меня уже переизбыток Мино в крови, в ушах, голове и вообще... Ты хочешь, чтобы я сдох? Мино гаденько заржал, потирая ладоши.        — С одним разобрались. Бобби одобрительно похлопал его по плечу, видно тоже знал, что доводить Джину до ручки у Мино любимое занятие.        — А теперь вернемся к тебе, — игнорируя поддержку, Мино взглянул на Бобби.        — А чего ко мне возвращаться?        — Где пропадал? Ни дня без приключения, ни ночи без загула? Почесав за ухом, Бобби засмеялся. Улыбка у него была широкая и красивая, даже чуть выступающие зубы ничуть её не портили. Будучи очень падким на детали, Ханбин не мог не заметить. В человеке он всегда искал маленькие недостатки, которые делали его особенным, а особенности, что отличали людей друг от друга, Бин и называл красотой. Иными словами, он считал Бобби красивым... Ну или такой он считал его улыбку. Ханбин сам ещё не разобрался. Однако, хорошая внешность не отменяла того факта, что Бобби полнейший кретин с дерьмовым характером.        — Всё куда проще. Передавали большие волны всю неделю, и мы с ребятами погнали в Сан-Диего, на Каронадо Бич, чтобы дропнуть** с парочки, — пояснил Бобби с удовольствием вспоминая свои выходные. Джину восторга не разделил. Скорее всего, всё ещё был обижен на Бобби из-за того, что тот оставил его собаку голодной.        — Что, дикие волны Санта-Круз теперь пугают? Ханбин помнил, что Мино рассказывал о Бобби, поэтому знал точно, что это не так. Бобби был отчаянным до крайности, когда дело касалось серфинга, и пугающие волны скалистого побережья он любил однозначно больше, чем себя, а себя он любил сильно. За возможность прокатится на гребне тихоокеанского чудовища*** Бобби платил вечными ссадинами и порезами. Мино даже рассказывал, как однажды, он даже получил сотрясение мозга, но то было в самый опасный, зимний сезон, поэтому сам Бобби несчастный случай не засчитал за провал. Наоборот, это только подстегнуло его желание быть самым лучшим, заставило двигаться вперед и даже выступать в соревнованиях прошедшего сезона.        — Обижаешь. Просто погода была зашибительной, ты хоть видел? — Бобби протянул это с интонацией, будто Мино вообще в этой жизни ничего не понимает. — Я заебался в гидрокостюме, решил немного разбавить катание солнцем и песком.        — Так вот, с чего ты почернел, я-то уж думал, мне показалось, — заржал Мино, дернув загорелого Бобби за край белоснежной майки. Ханбин закусил губу. В теплом Сан-Диего с его песочными пляжами и дружелюбными волнами он был один единственный раз. Ежегодно там проводили третьи отборочные соревнования за кубок Калифорнии по серфингу (финал же проходил в Санта-Круз). Ханбин, конечно же, не участвовал. Он приезжал туда наблюдать и поддержать тех людей, что пытались привить ему жажду к этому опасному виду спорта, тех, кто пытался учить его стоять на доске. Джинхван и Мино. Последний провалился в первом же туре, не потому что плохо откатал, а потому что соперники были реально сильные, а вот Джинхван продержался до четвёртого. Всего туров было пять, поэтому легко можно представить, насколько коротышке Хвану, как называли парня его друзья, было обидно, ведь тогда он ещё не знал, что ровно через год станет мировым призером. Джинхван и сейчас был где-то там, в солнечном Сан-Диего. Ханбин знал это из телефонных разговоров с Мино. Он решил остаться там со своим отцом-сёрфингистом, который натаскивал его в теории и практике. Джинхван многого добился. От горьких мыслей Ханбина отвлек звук шуршащего фантика. Подняв изумленные глаза, он увидел, что Бобби разворачивал чупа-чупс, старательно снимая с леденца фиолетовую обертку. Точно такие же чупа-чупсы со вкусом кока-колы с лимоном остались лежать на кухне в доме Мино.        — Этот тоже ты ему купил? Ханбин, обращаясь к Мино, безразлично смотрел почему-то именно на Бобби, что, наконец справившись с фантиком, отправил леденец за щёку и улыбнулся ему, мол, говори, что хочешь, главное, что вкусно.        — Не, этот он сам. Мино тихонько вздохнул, видимо, снова вспомнил свой досадный проигрыш в покер.        — У тебя не слипнется, Бобби? Ты их как комбайн перемалываешь. Джину остыл и теперь вновь выглядел спокойным, как будто и не было той словесной перепалки с Мино не на жизнь, а на смерть. Бобби перегнал палочку чупа-чупса из одного уголка рта в другой и мотнул головой. Лицо его было, как у кота под хорошей дозой валерьянки.        — А вы откуда идете? — осенило его только сейчас, ведь довольно странно, что ребята шли со стороны центра города с не менее странным набором: шортборд, собака и куча алкоголя.        — Я и забыл обо всём в этом дурдоме, — легко стукнув себя по лбу, пробубнил Мино. — Сегодня у меня вечеринка. Мы как раз с магаза, — кивнув на упаковки с выпивкой, улыбнулся он, и добавил, используя свое страшное эгьё: — Скажи, ты же будешь на легендарной вечеринке великого Меня, да? Бобби вытащил чупа-чупс и скривился.        — Всё, что угодно, лишь бы ты так больше не делал, чувак! Мино заржал, знал видимо, что сработает.        — Ты приходи и свой фан-клуб прихвати. Девочки лишними не бывают. Бобби усмехнулся, пальцами расчесывая волосы на затылке. Ханбин точно не знал, что имел ввиду Мино, говоря о «фан-клубе» Бобби, но уже догадывался, что этот наглец пользовался здесь большой популярностью. Этакий азиатский плейбой, самоуверенный и наглый, да ещё и сёрфер. Ну конечно наверняка девушки визжали от восторга, когда он весь такой мега-крутой вылезал из воды, проводил рукой по мокрым волосам, как бы забирая их назад, и чуть улыбался им краем губ самой заискивающей улыбкой. Картинка так четко предстала перед глазами, что Ханбин даже не заметил, как раздраженно сжал край своей нашумевшей за этот день майки.        — Даже если я не захочу, они припрутся со мной, ты же в курсе, — уже не так весело, даже с долей сожаления в голосе, негромко сказал Бобби, но Ханбин этого не заметил, посчитав, что тот опять выделывается своей воображаемой крутизной. — А по какому поводу вечеринка? Мино развел руками.        — Придёшь — узнаешь. Ничего не скажу. Бобби развязно усмехнулся и ткнул кулаком в его плечо, снова перегоняя конфету за другую щеку.        — Ладно... Во сколько подгребать?        — К трём нормально будет. В этот раз поздно, конечно, но зато до самого рассвета, как полагается. Подойдя к Ханбину и взяв его за руку, Мино глянул на его часы, что показывали двадцать минут первого. Бобби кивнул и убрал руки в карманы.        — Окей. Тогда жди нас.        — Давай, приятель. По-братски стукнувшись кулачками с Мино, Бобби помахал Джину рукой с чупа-чупсом, прощаясь, и уже направился домой, как вдруг, вспомнив о чём-то, вновь оглянулся на Ханбина.        — Ты же тоже там будешь? Значит, ещё увидимся, — хрипловато произнёс он, напоследок тыкнув в сторону Ханбина леденцом, что заметно уменьшился в размере. После слов Бобби, Ханбин почувствовал себя странно. Этот парень будто нарывался на скандал, записывая его в соперники. Сам Ханбин ненавидел разборки и старался никогда в них не вступать, а тут его буквально за уши притянули и носом ткнули в огромное такое табло «КОНФЛИКТ» без особого на то повода. Ханбин шумно выдохнул, отмечая, что всё-таки правильно, что Бобби сразу ему не понравился. И на китайца он не очень-то похож оказался, скорее на кролика.        Бобби свернул в сторону, удаляясь от их компании самоуверенным пружинистым шагом. Провожая его взглядом, Ханбин думал, что влип, а ведь это только первый день его новой жизни в Калифорнии. Что могло быть дальше, страшно подумать.        — Он вообще лечится? Ханбин обернулся к своим ребятам, когда Бобби отошел на достаточно большое расстояние. — Да харе, Боббан — нормальный пацан, не знаю, что на него нашло. Мино выглядел немного озадаченно, явно не ожидал такого поворота событий.        — А, по-моему, полный неадекват. На самом деле Ханбин злился не очень-то сильно, он скорее недоумевал, как этот грубиян Бобби мог нравиться всем, кого бы он не встретил в Калифорнии... Даже не так. Почему его знали все, кого бы он не встретил в Калифорнии, вот в чём был вопрос.        — Китайский кролик. Ханбин с силой пнул подвернувшийся под ноги камушек, пустым взглядом проследив за траекторией его движения по асфальту.        — Это звучит как ругательство, — улыбаясь, заметил Мино и тут же добавил, уже без иронии в голосе, — Прости, бро, я думал, вы сразу поладите, честно. Высокий брюнет убрал руки в карманы бридж и, выждав небольшую паузу, косо уставился на Джину. Кукольный хён, что снова вертелся со своей собакой, буквально кожей почувствовал его тяжеленный взгляд.        — Что? — подняв голову на молчаливо застывшего Мино, хмуро поинтересовался он. Тот не ответил, продолжая прожигать в Джину дырку, почти как лупа, подставленная под прямые солнечные лучи, прожигала лист бумаги.        — Что ты так пялишься?        — А как ты думаешь?        — Никак, поэтому и спрашиваю. Стало понятно, температура закипания Джину медленно, но верно поднималась вновь.        — Это всё твоя собака виновата, — неожиданно озвучил Мино, тут же помогая температуре подскочить на два деления выше. — Рекси покусала Бобби, и он оторвался на Ханбине, это же ясно, как белый день! — Слышь, собаку мою не трогай! Я уже говорил, что она идиотов на дух не переносит. Джину захлебывался своим возмущением.        — То есть, по-твоему, мы с Бобби идиоты?! — выдернув самую суть из фразы Джину, Мино вызывающе кивнул головой, уперев руки в бока.        — А, по-твоему, нет?!        — Ханбин, ответь честно, мы идиоты?! На младшего уставились сразу две пары глаз. Крепче зажав шортборд подмышкой, Ханбин устало потер висок двумя пальцами с таким лицом, будто у него раскалывалась голова. Он уже не понимал, о чём спорят его друзья, в чём суть их спора и что им даст его ответ.        — У меня вообще чувство, что я внесезонный Санта Клаус. Вокруг одни олени. Может, мы пойдем наконец? Мино сначала хохотнул, но потом, догнав, что к нему это вроде как тоже относится, насупился. Побурчав что-то ещё с минуту, он поднял с асфальта и всучил часть выпивки Ханбину, часть Джину, а после, собрав оставшееся, выдвинулся вперед, крикнув ребятам, чтобы они не отставали и не копались, а то как черепахи, вечно ему ждать приходится.        — Можно я не пойду на эту вечеринку? Они уже подходили к дому Мино, когда Ханбин начал причитать, словно ребенок, которого насильно отправляют в магазин за продуктами как раз в то время, когда по телевизору идут любимые мультики. — Она ещё не началась, а у меня уже голова раскалывается.        — Ты охренел?! Всё затеяно было, чтобы твой приезд отметить. Мино вытаращил глаза на Ханбина, что шёл от него по правую руку и выглядел в конец замученным. Джину с очевидной жалостью поджал губы. Он то уж наверняка понимал, что по-хорошему, Ханбина бы сейчас уложить на бочок в кроватку и дать хорошенько выспаться, но объяснить это тусовщику Сон за гранью фантастики.        — Может, отменим, пока не поздно ещё? Джину решил попытаться. Услышав это, Мино быстро перекинул пачку алкоголя из одной руки в другую и освободившейся выудил из кармана мобильный.        — Поздно, — ехидно бросил он, в два щелчка набрав чей-то номер. — Алло, Майк? Сегодня у меня вечеринка, передай всем, кому дозвонишься... Да? Отлично. К трем подваливайте. Да, да, жду, чувак. Джину обреченно вздохнул:        — Ну всё, мы в жопе. Ханбин взглянул на него с вопросом.        — Если о вечеринке знает Майк, знает всё побережье, — разъяснил Джину, кивая на Мино, что, провернув свое грязное дельце, сбросил звонок и теперь самодовольно расплылся в улыбке.        — Блин, какие вы зануды! Молодость, она же одна у нас...        — Так давайте её пробухаем! — подражая его низкому голосу, передразнил Джину. Изобразить голос у него получилось отлично, Мино даже слегка обиделся.        — Да заебал. Я ж для Ханбина стараюсь. Я ж не только о себе думаю. Бин резко зыркнул в его сторону.        — Вот уж спасибо.        — Да ладно тебе, Ким-гребанный-зануда-Ханбин. Когда всё начнется, ты на это по-другому посмотришь. Перезнакомишься со всеми, выпьешь, расслабишься, потусишь, на утро носки свои по газону раскидаешь, я разрешаю, а потом все вместе сядем в кружок и греть руки над костром будем, обсуждая, какую модель газонокосилки мне приобрести в следующий раз. Офигенчик же, а? Как я придумал?        — Я не пью, — угрюмо отрезал Ханбин, шутку должным образом не оценив. Услышав это, Мино шокировано раскрыл рот и втянул воздух, издав такой возглас, какой издала бы гламурная леди, случайно обронив свой дорогой смартфон в унитаз общественного туалета. Драматично хлопая глазами, он уставился на Ханбина.        — Как так? Ну, то есть... Ты конечно всегда быстрее всех наклюкиваешься, но что бы совсем не пить? С каких пор?        — С тех самых, как решил всерьёз стать сёрфером. Джину по бурной реакции Мино смекнул, что раньше за Ханбином такого желания быть настоящим сёрфинг-спортсменом не наблюдалось. Мино обреченно помотал головой.        — Зашибись. Джину, всё. Кранты. Был пацан — нет пацана. Мы его потеряли... А так забавно было наблюдать, как его со второй банки джина уносило в края радужных пони.        — Ничего плохого в этом не вижу, тебе бы тоже нужно завязывать, а то не просыхая, — Джину поддержал Ханбина и тут же, не дав вставить Мино и слова, добавил: — Ворота открывай, нечего тут ля-ля. Они наконец подошли к вилле, а это означало, что теперь нужно поторопиться, чтобы успеть все приготовить к трём часам ночи.        Ханбина друзья отпустили занести шортборд, распаковать чемодан и переодеться. Перед этим Мино поймал его у выхода, взяв обещание, что тот обязательно вернётся к началу. Бин нехотя согласился, прекрасно понимая, что иначе друг-пиявка-доставала просто не отвяжется. Набрав необходимую комбинацию цифр на дверном замке, Ханбин перешагнул порог и затащил за него свой чемодан. Дом встретил хозяина почти звенящей тишиной и пустотой. Аккуратно отставив доску к стене коридора, Ханбин прошёл в комнату и огляделся. Всё осталось таким же, как два года назад. Везде царил идеальный порядок, за исключением разве что рабочего стола. На нем до сих пор валялись скомканные листы с какими-то стихами, которые когда-то превращались в неплохой рэп. Ханбин раньше увлекался хип-хопом, всё с подачи Мино. Они даже записывали любительские треки на студии. Как давно это было? Бин провёл рукой по столу, собирая подушечками пальцев тонкий слой пыли и, отряхнув ладоши друг о друга, сделал себе пометку, что надо бы заказать в дом капитальную уборку. По его двуспальной кровати по-прежнему раскиданы многочисленные игрушки Ханбёль. Бин часто играл с ней в своей комнате, когда жил здесь два года назад. Вдруг стало немного грустно, и захотелось позвонить в Корею, узнать, как там его сестренка и мама. Он ведь даже SMS-ку не отправил, что благополучно добрался до места, совершенно обо всем забыл. Вспомнив о существенной разнице во времени, Ханбин выудил из кармана смартфон и, нажав 1 в быстром наборе, приложил телефон к уху. В Сеуле, по его подсчетам, было около четырех часов дня. Вслушиваясь в длинные гудки, парень мерил комнату медленными шагами, продолжая рассматривать всё вокруг, как будто он был здесь впервые. Он дошагал до высокого комода и остановился вместе с прерванными гудками. Вместо них на той стороне послышалось мягкое женское «алло», и губ Ханбина коснулась улыбка. На комоде, перед которым он стоял, было много чего расставлено и раскидано: компакт-диски, вырезки из авто-журналов, игрушки из киндер-сюрприза, фотографии в фоторамках. Когда взгляд упал на последние, стало не по себе.        — ...Да, мама, уже давно. Прости, что не позвонил. Всего рамок было четыре. На первом фото — Ханбин в окружении американских друзей. Они сидели на огромном пледе, расстеленном прямо на скалистом берегу Санта-Круз. За их спинами застыл бушующий океан. Всего человек десять. Всем лет по одиннадцать-двенадцать. Мальчики и пара девочек. Они только перезнакомились, решив запечатлеть это на память. На втором фото — еще совсем маленькие Бин и Ханбёль, сидящие на лавочке в парке. У малышки по руке текло растаявшее мороженное, а её брат заботливо вытирал его салфеткой.        — С Мино. Тут ещё ребята новые, кстати тоже корейцы. Да, познакомились. Третье фото — Ханбин с Ханбёль и мамой в японском Диснейленде. Парень никогда не забудет ту поездку, в которой должно было быть на одного человека больше. Отец тогда так и не смог отменить резко назначенную накануне встречу, хотя тем самым летом в тот самый день и момент он был в Японии, а не в Лос-Анжелесе, где проживал и сейчас.        — Джину и Бобби. Да, скажи, туповатое имя? Как соевый боб... А мне не нравится. Ничего не мило! Блин, лучше б не спрашивал. На последней фотографии Ханбин задержал взгляд особенно долго. На ней четверо. Чунхэ, по-царски развалившийся на кровати Бина, смотрел прямиком в камеру. В тот момент его отвлекли от прочтения книги, и лицо у него недовольное. Мино расположился прямо на полу, поджав под себя ноги и сложив ладони на коленях, над чем-то дико угорал. Рядом сидели Джинхван и Ханбин. Рука последнего перекинута через плечо старшего и перехвачена джинхвановой ладонью, что сжимала крепко, Бин точно помнил.        — Нет, их ещё не встретил. Да, я передам Чунхэ и Джинхвану привет... Как маленькая? Спит? Взяв рамку в руки, Ханбин рухнул с ней на кровать, прямо в разноцветную кучу мягких игрушек его сестры.        — Скажи, что я тоже скучаю. Сильно-сильно. Погипнотизировав фото взглядом ещё немного, Ханбин поставил его на прикроватную тумбочку, чуть повернув в свою сторону.        — Да мам, я тебя тоже. До созвона. Ханбин закончил разговор и отбросил телефон в сторону. Полежав ещё с минуту, он взглянул на время, потом что-то пробормотал себе под нос и, нехотя поднявшись, направился распаковывать чемодан с вещами, что он оставил в коридоре. Нужно было переодеться и скорее идти к ребятам, которым наверняка нужна была его помощь. Одежду Ханбин долго не выбирал, просто поменял майку на свободную белую футболку, а светлые джинсы на чёрные, порванные на коленях, обулся и, уже на выходе, взял свою любимую кепку в цвет джинс, с большой красной буквой "B". Нацепив её задом наперёд, Ханбин один раз взглянул на себя в зеркало, просто чтобы заценить общий вид и, отыскав закопанный в игрушках телефон, вылетел на улицу.        Без двадцати три дом Мино взорвался музыкой, а вместе с ним, в такт биту, задрожали стены соседних домов и близстоящие машины, на парочке из которых сработала охранная сигнализация. Казалось, в панорамных оконных рамах зазвенели стекла, и даже вода в бассейне пошла кругами от мощности подскакивающих на веранде колонок. Ханбина оглушило как раз в тот момент, когда он был уже на подходе к территории частных владений Мино. Застыв у ворот, Бин окинул взглядом пустую улицу, до этого спокойно дышащую ночной тишиной. Перед глазами тут же всплыли картинки, иллюстрирующие, чем закончилась тусовка его другана в последний раз. На этой улице творился грёбанный хаос: куча крутых припаркованных не по правилам тачек, танцующий на капоте одной из дорогущих машин полуголый мужик, толпа ржущих людей, блюющая у этих самых ворот, вульгарно одетая девица, парочка укурков, что ловили глюки, сидя прямо на асфальте... И это был только разогрев. К концу Мино-пати добавилась тройка машин с мигалками, скорая и торчащий из кустов зад в драбады пьяного никому не знакомого парня. Он пытался на четвереньках уползти от внезапно нагрянувших копов, но, видимо, немножечко устал по дороге, и уснул на полпути своего побега. Вообще, хорошие идеи Мино частенько заканчивались плачевно. Ханбин подозревал, что и сегодняшнюю затею с вечеринкой-приветствием ждет та же участь. Ещё немного постояв на улице перед гудящим домом, Бин втянул носом воздух, собрал мысли в кучу и открыл шикарные ворота ограждения.        — Не закрывай за собой! — раздалось тут же со стороны веранды. Ханбин поднял глаза на своего друга. Мино махал ему руками и пытался до него докричаться, но из-за гула музыки младший почти ничего не расслышал. Решив на всякий случай застыть на месте, Ханбин жестом показал, что не понимает его.        — Я не понял! Повтори! Внушающих размеров колонки стояли прямиком за спиной хозяина виллы, безжалостно доробаня по ушам и заглушая любые звуки.        — Чё? — на этот раз со всей силы заорал Мино. Они с Бином поменялись ролями. — Не слышу тебя! Громче говори давай!        — А?! Давать? Что давать?! Музыка слишком громкая, нужно выключить!        — Выточить? Ты жрать что ли хочешь? Бля, громче будь, говорю же, не слышно! Джину смачно шлепнул себя рукой по лицу. Он с самого начала наблюдал за ними со стороны бассейна и шезлонгов. Находясь как раз на середине участка, парень слышал обоих.        — Бараны. Подавляя в себе бешеный интерес к тому, сколько это могло бы ещё продлиться, и пересиливая желание понаблюдать, кто из его друзей первый сорвёт себе голос, Джину подошел к DJ-пульту и снизил громкость музыки ровно на половину. Ушам Бина тут же стало намного легче.        — Ханбин! Ворота оставь открытыми и дуй в дом, поможешь спрятать бьющиеся предметы на второй этаж. Мино! Убери с прохода ящик с текилой, я хожу, спотыкаюсь. И вы оба, к пульту сегодня не подходить! Я сам здесь разберусь. Джину раздраженно натянул на голову капюшон своей серой, скучной толстовки и, сверкнув огромными глазищами, зашёл в дом, по пути пнув стоящий прямо на пороге ящик с бутылками. Мино охнул, услышав звяканье стекла.        — Аж сердце сжалось. Поражаясь, как можно быть таким безжалостным, тусовщик Сон принялся ощупывать текилу на целостность. Убедившись, что Джину не кокнул ни одну из бутылок, он облегчённо вздохнул и, присев, принялся отодвигать ящик подальше в сторону... К ещё двум таким же ящикам.        — А нахрена мы таскались через весь город с упаковками джина, как идиоты, если у тебя бухло по всему дому заныкано? Подошедший Ханбин хмуро следил за действиями своего старшего приятеля, встав за его спиной.        — Вот когда это, — Мино глянул на него снизу вверх и легонько похлопал бутылки ладонью, — закончится в разгаре самого веселья, ты поймешь, для чего нужна моя заначка. Ханбин закатил глаза и, зачем-то проведя пальцами по козырьку кепки за своей головой, о чём-то задумался.        — Уже три часа, а никого ещё нет. Поздно ты все затеял. Никто не придет. Мино встал и посмотрел на него взглядом, в котором Ханбин отчетливо, буквально по слогам прочитал «Я тебя умоляю, ща все будет». На самом деле ему было по барабану, придет ли кто-то на вечеринку или нет. Когда Ханбин летел в Калифорнию, он вообще не планировал заводить новые знакомства. Не для этого он вернулся в Америку. Но коли уж всё складывалось так, делать было нечего. Младший пожал плечами и побежал по деревянной лестнице на второй этаж искать Джину, который ждал его помощи.        Мино не ошибся, уже через пол часа у его виллы стали останавливаться крутые тачки, а дом постепенно наполнялся людьми. Носясь из кухни на улицу и обратно, Джину улыбался и здоровался с каждым, кого встречал по пути, хотя некоторых личностей видел впервые. Ханбин просто прифигевал, наблюдая за ним. Уложившись в считанные часы, он успел оформить стол под открытым небом и разогреть гриль-барбекю. А ещё Джину прибрал в гостиной, накидал в бассейн надувных кругов, мячей и игрушек, достал аптечку (они всегда это делали заранее) и спрятал все бьющиеся вещи подальше на второй этаж. Он переделал столько всего, что у Ханбина это невольно вызвало приступ безграничного восторга и удивления. Мино же всё это время либо приплясывал на веранде, пытаясь переорать музыку и поздороваться с подтягивающимися гостями, либо болтал с первыми подошедшими девчонками, что наигранно смеялись над его тупыми шуточками и хлопали густо накрашенными глазами. Ханбин любил Мино как родного брата, но, наблюдая за ним в такие моменты, в его голове просто не укладывалось: он-то ладно, друзей детства не выбирают, но Джину? Почему он продолжал общаться с бестолочью Мино, который ловил наслаждение от постоянных издевок над ним, и с которым хлопот было больше, чем с годовалым ребенком? Держась в стороне от кучи новых людей, Ханбин сел на один из складных табуретов, что располагались под большим пляжным зонтиком. Он специально забрался подальше от бассейна, где крутился какой-то слащавенький светловолосый парень с морковного оттенка загаром. Сверкая брекетами, он время от времени опускал руку в воду и, зачерпывая, в шутку разбрызгивал её на девушек, визги которых заглушали музыку.        — Если он ещё пару раз так сделает, то ему точно ни одна не даст, —раздалось над правым ухом Ханбина, совершенно неожиданно. Бин поднял голову и увидел, что рядом с ним стоял высокий парнишка, примерно его комплекции, разве что чуть пошире в плечах. Возможно, Ханбину так только показалось из-за удачно выбранной майки, почти обтягивающей подтянутое тело и выгодно открывающей сильные загорелые плечи. На лицо парень был практически идеальным. Ханбин бы сразу влепил восемь баллов из десяти первого впечатления, даже несмотря на то, что тот был и близко не азиат. Хаотично уложенные, слегка вьющиеся волосы отливали золотисто-каштановым, а глаза, что смотрели на Ханбина из-под достаточно длинной челки, светло-карие, почти как цвет карамели. Таким же карамельным казался его загар.        — Меня зовут Тони. Карамельный протянул Ханбину руку и приветливо улыбнулся белоснежной ровной улыбкой, тот руку конечно пожал, но в ответ не улыбнулся.        — Меня Ханбин.        — Друг Мино?        — Да, этого олуха.        — Я тебя раньше с ним не видел. Несмотря на то, что Ханбин не показывал желания знакомиться и вернулся к созерцанию комедии о неудачнике у бассейна, Тони не отстал от него.        — Значит, ты недавно в Санта-Круз, — отрезал Ханбин почти безразлично.        — Ну как недавно, уже год. Я до этого жил в Сан-Франциско, — вновь улыбнулся парень и присел на табурет рядом с Ханбином. — Говоришь с акцентом. Ты кореец? Парень кивнул в ответ, решив не уточнять, как тот понял, что он именно кореец.        — Сразу признался, не то что Мино, — засмеялся Тони, и Бин невольно всё-таки повернул голову в его сторону.        — Так Мино по факту и не кореец, он в Америке родился. Корейцы его родители.        — Вот оно что. А ты, значит, родился в Корее. Понятно... Тони как-то странно взглянул на него, Ханбину этот взгляд не понравился. Было ощущение, что парень проявляет к нему какой-то личный интерес или пытается что-то выпытать, ходя вокруг да около. Решив отмолчаться, Ханбин стал инициатором затянувшейся паузы.        Тем временем, к воротам ограждения подъехал крутой черный кабриолет с литыми дисками, переполненный людьми, ароматом женских духов, высокими голосами и заливистым смехом. Три девушки и парень, пренебрегая всем правилам безопасности, сидели практически на багажнике, поставив ноги на сидушки задних кресел, на которых в пол-оборота к ним расположились ещё три девицы, итого шесть. Плюс блондин за рулем и красавица рядом, на переднем сидении, единственная пристегнутая ремнем безопасности. Восемь человек на пять положенных мест. Но компании было совсем не тесно, а очень даже весело и удобно. Причем, когда девушки пару часов назад решали, кто будет сидеть на багажнике вместе с тем самым парнем, рискуя быть скинутой на крутом повороте, чуть ли не развязалась кровавая бойня с выдергиванием волос, царапаньем морд и прочим девичьим дерьмом. А парню было всё равно. Он знал, что в любом случае станет центром внимания пассажиров этой тачки. Так оно и вышло. Когда смешной весь усеянный веснушками блондин заглушил движок и крикнул, что они приехали, парень тут же вскочил с багажника и, выпрыгнув из кабриолета, вежливо открыл дамам дверь с той стороны, одновременно с этим вытаскивая изо рта чупа-чупс и облизывая губы, чуть растянутые в уверенной улыбке. __________________ Joy Division* — британская рок-группа дропнуть ** - словечко из лексикона сёрфера. Дропнуть с волны - иными словами скатиться. гребень тихоокеанского чудовища*** - так называют ту неспокойную часть океана, что омывает берега Санта-Круз, за волны-гиганты, которые приходят в зимний сезон.