Go West!

      — Ну и вечеринка, я еба-а-ал. На плечи Тони с размахом упали две широкие ладони. Голос позади громко, по-наркомански заржал над ухом, а тяжёлое тело всем своим весом навалилось на спину карамельного красавчика. Но Тони и головой не повёл, продолжая стоять на месте, пялясь куда-то далеко вперёд. В одной руке он крутил бутылку пива, перекатывая по дну то немногое, что осталось от выпитого.        — Там на улице машина Ника стоит! Прикинь?! Этот мудак опять толкает наркоту почти в открытую! Хотя, а чё ему бояться? Его-то бабло из любой тюряги вытащит. У навалившегося сзади был неприятный, стеклянный какой-то голосок. Вроде как ничего, но послушать подольше, так противный несусветно.        — Куда уставился? Заметив отсутствие реакции на себя красивого, навалившийся на спину Тони парень прыснул мудаковатым смехом, казалось, звучащим откуда-то совсем глубоко из его гортани, словно она была выкована из металла, и по ней ежесекундно сползала стая маленьких кошек, острыми коготками царапая поверхность и издавая неприятный скрежет, заставляющий уши окружающих сворачиваться в трубочку. Он развернул голову Тони за подбородок к себе и заглянул в его лицо своими затуманенными, черными, как маслины, глазами, растягиваясь в пьяной улыбке.        — Себа, отвали. Вообще не до тебя и твоей дури. Тони бесцеремонно дёрнул плечом и поморщился, когда в нос ударил острый запах: смесь мятной жвачки и крепкого спиртного. Себа, что вынужден был скинуть с Тони руку, манерно закатил глаза и наигранно вздохнул, тут же делая вид, что это его не отталкивали, это он сам убрал свою клешню, решив проверить, в каком состоянии ногти. Он был тонок, так сказать, худоват, но не слишком. На голове ярко-красный ёжик коротких волос. Майка на нём причудливо болталась, но причиной была не дрищеватость. Просто он всегда намеренно одевался в размеры чуть больше своих. Так он выглядел ещё более хрупко, даже несмотря на свою достаточную мышечную массу и подкаченное сухое тело. Этакий человек-противоречие. Он весь был словно соткан из парадоксов. Помолчав с минуту, Себа чудаковато перебрал длинные пальцы, беззвучно, одними губами, произнося что-то вроде считалочки, а потом качнулся, не то от ветра, не то от того, что перебрал, пнул Тони по ноге и невнятно, даже немного обиженно бросил:        — На кого хоть пялишься? Тони посмотрел на него, хмыкнул и подумал о том, что завтра Себа вряд ли вообще вспомнит эту сцену. Так почему бы не сказать.        — Видишь вон тех двух у бассейна? Кивнув куда-то в левую сторону, Тони тут же прислонил бутылку к тонким губам, допивая остатки пива. Себа пару раз моргнул, крепко сжимая веки, будто пытаясь прочистить окуляры, и взглянул по направлению, что указал Тони. У бассейна и правда стояла пара парней, схожих между собой разве что азиатской внешностью. Разговор между ними будто поставили на паузу, как при нажатии «stop» при просмотре DVD-диска, а вокруг всё кипело. Люди мельтешили, смеялись, танцевали. Суета кружила водоворотом, но не задевала их. Они смотрели друг на друга, и даже на большом расстоянии Себе стало ясно — это вовсе не дружеские взгляды.        — Бобби? — Себа удивился, прищурился и чуть закинул голову назад, может, для того, чтобы лучше разглядеть. — Это ж Бобби! Бобби действительно знал весь город. Тони засмеялся.        — Как догадался? Если бы Себа не был пьян, он бы непременно взорвался возмущениями, распознав в голосе Тони сарказм, но вместо этого он лишь поморщился и поджал губы. Бобби ему не то чтобы не нравился, но тот факт, что Тони и новоиспеченный Король волн Санта-Круз были врагами, просто не оставлял Себе выбора, кроме как испытывать к Бобби такую же ненависть, какую испытывал его друг по сёрф-команде.        — А ря-я-я-ядом...— протянул Себа, закрыв глаза и щелкая изящными пальцами, пытаясь вспомнить имя, которое никак не всплывало в памяти. Ханбина он видел в пол-оборота, и ещё, совершенно точно, он видел его впервые, Тони был в этом уверен, поэтому засмеялся и снисходительно провел рукой по огненным волосам.        — Не напрягайся, вредно. Особенно тебе. Особенно сейчас. Себа облегченно выдохнул, позволив своим рукам найти покой в карманах светло-серых бридж.        — Его зовут Ханбин. Тони вновь уставился на парней, застывших, словно два диких зверёныша перед атакой за свои права на новую, пока ещё общую территорию.        — И чего он? То есть, кто он? То есть... Бля... Заканчивай мысль. Не в силах сформулировать простую фразу, Себа икнул и поджал чуть поблескивающие в полумраке губы. Его дыхание было громким и больше походило на сопение. Тони решил, что тот совсем пьяный.        — Не знаю... — подумав, честно ответил он, а затем, усмехнувшись, добавил: — Но что-то мне подсказывает, что мы с ним подружимся.        — А мне он не нр-р-равится. Себа мотнул головой, и от этого его повело в сторону. Тони заметил, как его глаза стали подозрительно слипаться и тогда ему пришлось, не без мата, подвинуть сзади стоящий стул к худым ногам Себы и, слегка толкнув его в грудь, заставить сесть. Приземлившись, Себа ойкнул и обмяк на стуле, словно медуза, которую выбросило на каменистый берег.        — Что ж ты пьешь, как свинья? Тони поправил на Себе футболку, что съехала с плеча и, вздохнув, вернулся к наблюдению за двумя у бассейна.        Ханбин не знал, куда деть свои глаза. Смотреть на Бобби ему было страшно и неудобно. А смотреть под ноги — всё равно, что признать своё поражение. Пялиться на людей, окруживших его и Бобби, было бы ещё более глупо. Желая провалиться сквозь землю прямо на противоположную сторону земного шара, Ханбин решил, что всё-таки будет смотреть Бобби в лицо, только не в глаза, а ниже, например, на губы. Так удобнее всего.        — Говори, что хотел, и я пойду. Голос Ханбина звучал вяло, он очень устал за вечер. Бобби набрал побольше воздуха в грудь и гаркнул:       — Ну здорова. Давно с тобой не виделись. Ханбин смерил его презрительным взглядом и не ответил, стал ждать, когда до Бобби дойдёт, что болтать без дела он не хочет, и вообще здесь он только из-за Кейт. Боковым зрением он видел её. Девушка в весёлом комбинезоне стояла недалеко, через несколько человек, и вся сверкала от счастья. Бобби фыркнул.        — Ханбин-а, ты ведь гей, да? Губы растянулись в многозначительной улыбке. Когда Ханбин почувствовал, как сердце бухнуло прямо в пятки, он всё-таки посмотрел в глаза Бобби напротив.        — Что?!        — Там, с Тони, ты так мило общался. Долго. Да и, как я посмотрю, с девушками не особо вежлив, — кивнув на Кейт произнес он, — так оттолкнул! Ух… А ведь она красотка. Да по тебе хор калифорнийских геев плачет. У него был такой голос, от которого по телу Ханбина ползали мурашки. Собственный голос Ханбину ужасно не нравился. Он казался слишком высоким и каким-то нестабильным, вечно ломающимся. Он с детства мечтал о голосе, как у Бобби. Низкий, мужественный и с хрипотцой, но природа решила, что нет, он должен выполнять функцию сигнализации.        — В конец обдолбался? Зубы жмут? — Ханбин сжал кулаки, пытаясь контролировать интонацию, чтобы голос не сорвался на визг в такой ответственный момент. Бобби оскорбления видимо ничуть не растроили. Казалось, что он продумал этот разговор до мелочей, и на каждую фразу Ханбина у него уже был заготовлен ответ, может, даже и не один.        — Разве нормальный парень станет отталкивать от себя очаровательную девушку? — приподняв брови, кинул он, скорее всего намериваясь задеть за живое. Ханбин действительно замялся, но лишь на секунду, после чего парировал.        — А разве ты только что не то же самое сделал? парень приподнял брови, пытаясь скопировать коронный жест короля волн. Вместо ответа, Бобби взглянул на Кейт, что стояла неподалёку, и очень мило ей улыбнулся одними губами, не показывая кроличьих зубов, от чего щеки девушки тут же вспыхнули, как красный сигнал светофора. Ханбин, увидев это, поморщился, посчитав игру отвратительной и нечестной.        — Мои отталкивания на Кейт не действуют, Ханбин-а, — сладко пропел Бобби, возвращаясь к нему взглядом и издевательски приподнимая брови. Тот самый жест. — А вот ты её очень обидел.        — И поэтому я педик? — Ханбин говорил очень спокойно, несмотря на то, что его всего трясло от возмущения, внутри всё горело огнем. — Уточним, я педик, потому что оттолкнул твою недоподружку? Она скорее обидится на тебя, когда ты кинешь её со свиданкой.        — Кто сказал, что я её кину со свиданкой? Бобби вызывающе усмехнулся, от чего Ханбину стало неприятно. Этот король волн вёл себя, как хитрый лис.        — Думаю, хватит пустых разговоров, — Бобби прервал спор внезапно. — Я позвал тебя по другому поводу. Набрав в легкие побольше воздуха, Ханбин приготовился выслушать всё, но вместо слов и ожидаемых оскорблений Бобби вытянул вперёд руку ладонью вверх и очень четко, разделяя каждое слово на слоги, произнёс:        — Верни мне мою вещь, жулик. Глаза Ханбина округлились от удивления, а лицо потеряло свою непроницаемую маску безразличия. Он не сразу нашел слова, прибывая в полном замешательстве. Самые разные мысли устроили чехарду в его голове, путая и сбивая с толку. Что он мог украсть у человека, которого видел-то второй раз в жизни? Ханбин недоумевал, в то время как Бобби терял терпение, раздражённо выдыхая воздух через нос.        — Долго ждать? Перебрав в голове все самые идиотские варианты, типа «я украл его спокойную и прекрасную жизнь, сделав её отвратительной одним своим присутствием», Ханбин решительно сжал кулаки.        — Чего ты хочешь? Что нужно-то?! Голос дрогнул, Ханбин сокрушительно закусил губу. Самоконтроль — не его конек. От Бобби эта мелочь не укрылась, к сожалению.        — Не визжи, как девчонка, — Самодовльно произнёс он и оскалился. — Кепку мою верни. Ханбин не понял, что его выбило из равновесия больше, первая часть фразы или вторая.        — Во-первых, где ты тут девчонку увидел?! Во-вторых... Схватившись за козырёк кепки, Ханбин снял её со своей головы, чувствуя, как волосы мгновенно приходят в полный беспорядок. Странная такая особенность: выглядеть аккуратно, только в головном уборе. Без него Ханбин всегда ходил лохматым, просто потому что, помимо высокого голоса, природа ещё и непослушные волосы ему подарила. Ханбин повертел кепку в руке, внимательно рассмотрев её со всех сторон. Снепбек чёрного цвета, над ним ярко-красная буква «B» — память о давнишнем увлечении рэпом и кликухе, что дал ему Мино, «B.I». Даже регулятор размера на том же делении, на каком Ханбин всегда носил свои баскетбольные кепари. У парня не возникло и мысли, что эта вещь может принадлежать не ему, поэтому, забрав волосы назад, он снова надел её.        — Во-вторых, почему я должен возвращать тебе вещь, которая принадлежит мне?! Ханбин снял и вновь одел кепку для того, чтобы проверить и убедиться в своей правоте, но Бобби видимо посчитал его жест издевательством.        — Смеёшься? Это. Моя. Кепка. Когда ты успел её свистнуть? Он шмыгнул носом и уставился на кепку, как хищник на добычу. Ханбин нахмурился, смекнув, что с каждой новой минутой это походит на шутку всё меньше. Вообще не смешно! Несколько секунд он задумчиво вглядывался в лицо напротив, после чего решил уточнить, ну, на всякий случай:        — Ты серьёзно сейчас? Бобби возмутился, мол, кого ты пытаешься обдурить. Толпа, собравшаяся вокруг, стала перешептываться, но ни один из парней, увлечённых выяснением отношений, не обратил на это внимания.        — Ты хотя бы читать умеешь? Буква «B» красным по чёрному тебе вообще ни о чем не говорит? «Bobby», – Бобби раздраженно тыкнул себя пальцем в грудь, а затем указал на головной убор, — «B»! Улавливаешь связь? Прикладывая огромные усилия, Ханбин успокоил внутренний вулкан, готовый к извержению, и выдавил из себя улыбку.        — Эту кепку подарил мне Мино года два назад, перед моим отъездом в Корею. «B» — это «B.I». Мой псевдоним, под которым я вместе с Мино записывал треки на студии, — объяснил он спокойно.        — Ну давай, заливай, — отмахнулся Бобби. — Не верю.        — Ну и не верь. Я должен что-то доказывать? Ханбин даже слегка обиделся. Он уже стал разворачиваться, готовый уйти, но Бобби схватил его за запястье и резко потянул назад.        — Мы не договорили. Ханбин попытался выдернуть руку, но не удалось.        — Пусти.        — Я эту кепку в доме Мино забыл, наверное, месяца два назад, а теперь вижу её на тебе. И ты думаешь, я поверю твоим словам? Признайся, ты просто стащил её. Признайся!        — Какой же ты тупо-о-о-ой, — Ханбин закатил глаза. — Я же объяснил всё! Отпусти руку. Не нарывайся. Бобби не сдержал ехидного смешка. Это потому что Ханбин не был похож на человека, который может внушать страх или хотя бы маленькую дозу опасений.        — Не нарываться? А то что? Ханбину вдруг захотелось выругаться грязно, смачно и непременно по-корейски, чтобы выплеснуть всё, что накопилось в нём за этот короткий промежуток времени, но вместо этого он плотно стиснул зубы и вновь дернул рукой. Бобби сжал его запястье сильнее, не выпуская. Стало больно. Тогда Ханбин сделал то, чего сам от себя не ожидал. Повинуясь порыву злости, он сложил другую руку в кулак, и размахнувшись со всей силы, врезал Бобби точно в челюсть. В ту же секунду где-то позади толпы послышался визг Кейт, которая рванула к своему Бо, но тут же была перехвачена Молочником и теперь брыкалась в его руках, пытаясь высвободиться. Самое интересное, что люди вокруг, до этого момента болтающие, притихли и, разинув рты, с изумлением смотрели, не смея вмешиваться. Галдёж стих, уступая место музыке, которая моментально показалась в разы громче. На той половине участка, где проходили разборки, осталась только она и голос Кейт фоном, сквозь биты. Король волн Санта-Круз разжал пальцы и, отшатнувшись, сделал пару шагов назад. Ханбин пришел в себя тут же, ошарашенно уставившись сначала на свой кулак, ещё ноющий от удара, а потом на Бобби, который удивился не меньше. Да Ханбин в жизни ни с кем не дрался! От осознания того, что сейчас настал тот час, когда придётся, у него даже свело живот. Дотронувшись до уголка губ пальцами, Бобби зашипел — Ханбин разбил ему губу. Бобби вытер кровь о штанину и, взглянув на растерянного Ханбина, улыбнулся. Это была не хорошая улыбка. Совсем нет.        — Пиздец, ты зря это сделал. Что произошло дальше, Ханбин понял только когда с грохотом приземлился на землю, от резкого удара прямиком в лицо. Кепка слетела с его головы, но до самой причины инцидента уже никому не было дела.        — Ребят, вы чё, офонарели?! Пока Ханбин, корчась от боли, поднимался на ноги, один из собравшихся вокруг зевак, высокий, очень худой парень, решил вмешаться, но тут же был откинут в сторону разошедшимся не на шутку Бобби. Казалось, удар раззадорил его, и теперь без настоящей драки он завершать этот вечер не собирался. От следующего удара Ханбин чудом уклонился.        — Вот же борзый! – успел выдохнуть Бобби, перед тем, как снова замахнуться.        — Бо-о! Да пусти же ты меня, Майк! Пусти говорю! Там Бо бьют! Кейт дрыгала ногами, пыталась скинуть с себя руки Майка, верещала и рвалась на помощь Бобби, которому она совершенно не требовалась, а белобрысый пацан, что крепко удерживал её со спины, только напряженно стиснул зубы и наблюдал за всем из далека. Между Майком и Бобби существовал договор — в разборки друг друга не вмешиваться (и не давать вмешиваться Кейт). Когда Бобби ухватил за грудки, Ханбин видел его расплывчато и нечётко. Вокруг всё смешалось, но помимо поднятого шума, Ханбин неожиданно для себя услышал лай собаки, что едва пробивался сквозь стук крови в висках и поднятый людьми галдеж. Бобби приближающийся с каждой секундой лай тоже услышал. Ханбин понял это, потому что он замешкался, обеспокоенно озираясь по сторонам. Решив не терять времени и пользуясь моментом, Ханбин схватил Бобби за плечи и со всей силы навалился на него, толкая к бассейну. Тот ойкнул и машинально сделал несколько шагов назад, а когда одна его нога повисла в воздухе, не находя твердой опоры, Ханбин разжал пальцы и позволил притяжению взять своё. Толпа дружно охнула. Бобби полетел в бассейн, окатив Ханбина брызгами с ног до головы, даже несмотря на то, что тот успел отпрыгнуть в сторону. Тут же подбежала беспокойная Рекси. Собака, остановившись у края бассейна, принялась рычать и лаять на вынырнувшего сердитого Бобби, который, выпустив изо рта тонкую струю воды, пытался убрать свою длинную челку назад. Мокрая, она прилипла к его лицу и загородила весь обзор.        — Всё. Пиздец тебе. Ща я вылезу, и ты пожалеешь, что родился, — наконец разобравшись с волосами, прохрипел Бобби, проводя широкой ладонью по своему лицу. Он щурился, видимо глаза щипало от хлорки. Ханбин усмехнулся и ничего не ответил, внутренне благодаря собаку Джину за её нелюбовь к Бобби, но радость была недолгой.        — ТЫ! Как ты посмел?! Ханбин вскрикнул, когда чья-то нога с разгона уперлась ему прямо в задницу, одним толчком отправляя вслед за Бобби, в бассейн. По дворовой плитке и по ногам зевак повторно застучали брызги. Вынырнув из воды, как ещё недавно вынырнул Бобби, Ханбин протёр глаза и взглянул на девушку, что, сопя от ярости, смотрела на него, как шопоголик смотрит на длиннющую очередь в брендовый магазин, где идёт распродажа со скидкой 99%. Похоже, Майк-таки ослабил хватку, когда подумал, что конфликт исчерпан.        — Ты столкнул Бобби! Парень фыркнул и тряхнул волосами, с которых тут же полетели капли воды. Она оказалась чертовски холодной, и Ханбин весь целиком стал одной большой мурашкой. Он хотел что-то крикнуть Кейт в ответ, как вдруг услышал громкий всплеск и почувствовал — под водой Бобби крепко схватил его за ногу и потянул к себе. Ханбин стал грести руками под водой, но ускользнуть не получилось.        — Я тебя точно убью. Ханбин несколько раз ударил по водной поверхности так сильно, что Бобби накрыло брызгами с головой, но даже это его не остановило.        — Ты сам виноват! — только и успел выкрикнуть он, пока шею не зажали в сгибе локтя. Бобби сделал захват и теперь пыхтел ему прямо в ухо, пытаясь окунуть лицо Ханбина в воду, но тот тоже столбом не стоял, а сопротивлялся, поэтому Бобби пришлось вкладывать в свои движения много сил. Ханбин был совсем не слабым! Бобби даже устать успел, поэтому не сразу понял, откуда ему прилетел удар в затылок, и почему они с Ханбином вдруг столкнулись лбами так сильно, что искры из глаз посыпались.        — Ау-у-ч-щ, — завыл он, тут же отлипнув от Ханбина и хватая себя за затылок. — Двойной удар! Как ты это сделал?! — удивленно вылупившись на Ханбина гаркнул он, теперь потирая покрасневший от столкновения лоб.        — Это не я сделал, пустая твоя башка! — прошипел Ханбин в ответ, почти зеркально схватившись за лоб, и потом кивнул на одиноко проплывающий мимо него и Бобби кед, уж очень подозрительно знакомый. Кед нелепого красного цвета. Ханбин был уверен в том, что уже видел его сегодня.        — Джину… — Бобби узнал тоже, и, наконец, отвлекаясь от возни с Ханбином, огляделся. У края бассейна действительно стоял Джину и не просто стоял — он стоял одной ногой в носке, а со второй торопливо стаскивал другой кроссовок, злобно уставившись на тех двоих, что бултыхались в холодной воде под пристальными взглядами заведённой толпы.        — Охренел обувью швыряться? Больно, вообще-то. Бобби вызывающе кивнул в сторону старшего, рукой стукнув по воде, пытаясь обрызгать его, но ничего не вышло из-за большого расстояния. Джину страшно округлил глаза, угрожающе замахиваясь вторым кедом. Ханбин даже испугался.        — Живо на берег, — поджав губы проскандировал он, не сводя с Бобби взгляда.        — Это бассейн. Какой еще «берег»? Ты путаешь. Разве «берегом» называют… А-а-а! Над головой умничающего Бобби просвистел второй кед Джину, от которого и Бобби, и Ханбин едва успели уклониться.        — Джину, мать твою! Пока король волн возмущался, Ханбин отпихнул его и, кашлянув, принялся двигаться в сторону лестницы из бассейна, нелепо и медленно передвигая ногами под водой, помогая себе руками. Со стороны он походил на неуклюжего пингвина, застрявшего в большом сугробе где-то на Северном полюсе. Бобби глубже втянул носом воздух, наблюдая за удаляющейся спиной. Тонкая майка Ханбина намокла и теперь облепила тело, чуть просвечивая и создавая неудобства. Джину кивнул, а когда Ханбин наконец добрался до лестницы, помог ему вылезти. Рекси тут же засуетилась вокруг хозяина, как будто тоже хотела помочь, но за неимением рук не могла ничего поделать.        — Вечеринка закончена, — хмуро произнёс кукольный хён. Одновременно с этим он вытягивал Ханбина из воды, крепко сжимая его выскальзывающую, холодную руку. Бобби разозлённо цокнул языком и погрёб к другому бортику. Для того, чтобы выбраться из бассейна, ему даже лестница не понадобилась.        Люди стали громко возмущаться. Кто-то засуетился, кто-то остался стоять на месте. Кто-то кинулся к Бобби с вопросами (среди них была и Кейт). Никто не хотел, чтобы вечеринка заканчивалась, но Джину был непреклонен. На одном из шезлонгов неподалеку он нашел полотенце и, быстро накинув его на плечи посиневшего от холода Ханбина, направился к колонкам. Шлёпая по зелёному мягкому газону в одних только полосатых носках, он добрался до крыльца и вырубил музыку. Все, кто был на участке Мино, как один человек, уставились на раздражённого разрушителя веселья в серой толстовке, напоминающего хмурую грозовую тучу. Игнорируя десятки возмущенных взглядов, Джину забрался на стул и, хорошенько прокашлявшись, загорланил, что было сил:       — Расходимся! Конец, всё! По домам, ребятки. Доигрались.        «Что это с ним?», «Мамка что ли?», «С какой стати!», «Да что он о себе возомнил!», «Но всё ведь только начинается!», «Какого хрена?» — совершенно разные восклицания посыпались на Джину, убеждая в том, что просто так гостей за порог не выставишь.        — Спалили с дурью! Через десять минут здесь легавые будут! Джину соврал и это подействовало. Даже самые пьяные и неадекватные персонажи зашевелились. Многие повалили к выходу тут же, и их было так много, что Ханбин удивился. Невольно возникла мысль, что все, кто был на вечеринке, так или иначе торчали. Бобби наблюдал за действиями кукольного хёна, как шкодливый ребенок, получивший уголь на Рождество, наблюдал бы за своим прилежным сверстником, которому в подарок от Санты достался игрушечный грузовик, тот самый, о котором ОН САМ всегда мечтал.        — Бо, ты как? У тебя кровь! Болит? Поехали в больницу? Кейт чуть ли не ревела, засыпая вопросами, которые Бобби пропускал мимо ушей. Подошедший Майк обречённо вздохнул. Обречённее, чем он, вздыхали только преступники перед вынесением приговора. Положив руку на узкое плечико девушки, он качнул головой и обратился к Бобби:        — Эй, Казанова, что на тебя нашло? Бобби окинул друга ничего не выражающим взглядом и, тряхнув мокрыми волосами, принялся выжимать свою майку. Ханбину, что стоял неподалеку, показалось, что он на ней всю свою злость выместил. Целую лужу навыжимал. Рекси ткнулась мордой в мокрую штанину Ханбина, и тот опустил удивлённый взгляд, отвлекаясь от Бобби. Собака смотрела на него с такой грустью в глазах и сочувствием, что захотелось разреветься в голос, как девчонке. Лицо саднило, на губах остался привкус крови и хлорки, болели ладони и задница (сказывалось очень неудачное приземление от удара Бобби. Да и у Кейт ноги сильные). Ещё знобило невероятно, и хотелось скорее переодеться в сухую одежду, но больше всего хотелось отмотать время назад и отказаться идти на эту гребанную вечеринку. Какая-то невероятная обида на весь мир накрыла Ханбина с головой. Улыбнувшись одними только уголками губ, он присел на корточки и ласково стал гладить собаку по косматой шее, то и дело задевая её полотенцем, что свисало с руки.        — Ханбин-а! Знакомый хрипловатый голос просил обернуться. Ханбин замер на какое-то время, стиснув зубы, а потом набрался смелости и оглянулся назад, не поднимаясь с корточек. Не переставая гладить Рекси, он уставился на Бобби. Весь мокрый король волн выглядел так, будто хотел высказать ему что-то, но увидев приближающегося к ним Джину, он смутился и растерял все слова.        — В дом. Живо. Надо поговорить. Серьёзность Джину настораживала. Сверкнув глазами, он произнёс это и снова удалился, направляясь к дому. Уже на пороге Джину окликнул собаку, которая встрепенулась тут же и, на прощанье лизнув щёку Ханбина, со всех лап помчалась к хозяину. Вытерев лицо рукой, Ханбин встал в полный рост. Майк огляделся по сторонам. Вечеринка понемногу сворачивалась, люди покидали участок, двор пустел, превращаясь чуть ли не в помойку.        — Вы, азиатская компашка, такие буйные, — вздохнул Майк, приобнимая Кейт за плечо. Даже по молочной коже рук парня рассыпались те же золотые веснушки, что и по лицу. Жаль, но девушка словно и не почувствовала объятий, увлеченная наблюдениями за пострадавшим Бобби. — Расизмом попахивает. За это можно в глаз получить, — хрипло огрызнулся король волн и, закатив глаза, направился следом за Джину, по дороге зацепив Ханбина за руку. Младший удивился, когда Бобби потащил его за собой в дом, стал озираться, однако не сопротивлялся, послушно перебирая ногами, из-под которых земля просто уходила. Пальцы чуть дрогнули, крепко сжатые горячей, необычно большой ладонью, и очень хотелось верить, что всё это от усталости. Ханбин слышал, как за их спинами завыла Кейт, и как солнцем зацелованный парень стал торопливо её успокаивать.        — А можно мне тоже с ними, Майк?! Бо-о, подожди! Можно я с тобой?!        — Кейти, хорош уже. Пойдём домой. Бобби надо отдохнуть.        Внутри Джину застукал Мино за непристойностями в комнате для гостей, и уже через минуту гнал его по лестнице со второго этажа возмущающегося и взъерошенного, вместе с какой-то незнакомой девицей, да так, что Мино выскочил из комнаты в одних трусах, которые еле успел натянуть. На девушке вообще ничего не было, кроме покрывала, в которое она торопливо замоталась. Пока Мино, по указке Джину, выпроваживал гостью из своего дома, уже на пороге невнятно пытаясь объясниться с разозлённой таким исходом событий девушкой, сам кукольный хён заталкивал Бобби и Ханбина в одну из комнат наверху. Затолкав, он достал из шкафа целую кучу вещей и вывалил её на большую двуспальную кровать.        — Я скоро вернусь. Переодевайтесь пока. Похоже, Джину совершенно не заботило, что именно они на себя оденут и подойдут ли им вообще по размеру вещи Сон Мино. Ну правильно, не его ведь тряпки. Перед тем, как хлопнуть дверью и оставить в неловкой тишине побитого Короля волн и потрёпанного Ханбина, под глазом которого уже стал проявляться фиолетовый цвет, Джину добавил:        — Если снова будет драка, я вам яйца оторву. Когда он ушёл, Бобби возмущенно фыркнул. Джину ему чем-то напомнил маму. Когда Бобби был ещё не Бобби, а маленьким Дживоном, ему часто доставалось от мамы, которая боролась с выходками своего чада по многочисленным просьбам соседей. Это было до того, как они покинули Корею, до многочисленных переездов, до их разлуки и полного одиночества. От одной мысли стало не по себе, тяжело в районе сердца, и Бобби поспешил подумать о чём-то другом, не таком болезненном. Например, о Ханбине, что стоял рядом и растерянно оглядывался по сторонам, явно не зная, что ему делать или говорить. Комната, в которой они находились, была не очень большой, вся в теплых бежевых тонах. Окна задёрнуты тяжелыми шторами из плотной ткани. Верхнего освещения не было, была небольшая включенная лампа на рабочем столе, что расположился около шкафа, слева от кровати. Единственный источник тускло-желтоватого искусственного света. По белому ковролину рассыпались мокрые следы, оставленные виновниками драки. С них обоих до сих пор стекала вода, и, хотя про кепку они оба уже забыли, неприятный осадок неразрешённого спора остался у каждого. Бобби вздохнул глубоко и перевёл взгляд на Ханбина. На его лице было написано смятение и непонимание. Взгляд Бобби опустился ниже, на ханбинову мокрую футболку, влажная ткань которой липла к телу, а потом ещё чуть ниже, на его руки, что не находили покоя и выдавали нервозность. Ногтями одних пальцев впиваясь в подушечки пальцев другой руки, Ханбин стоял и пытался выглядеть уверенно, но был пойман с поличным.        — Так и будешь столбом стоять? Бобби усмехнулся, когда Ханбин захлопал глазами.        — Что? Смерив его взглядом-насмешкой и ничего не ответив, Бобби принялся рыться в оставленной Джину куче вещей.        — Вот, — он отложил в сторону широкие пляжные шорты и мятую фиолетовую футболку. — В это переоденусь я. Выбери себе что-нибудь тоже. Договорив, он тут же схватился за края своей мокрой майки и потянул её вверх. Пока Бобби снимал её, то мельком обратил внимание — Ханбин поспешно отвёл взгляд от его открывшегося тела. Он даже отвернулся в сторону. Не то чтобы Бобби хотелось, чтобы на него пялились… Хотя нет, что скрывать? Бобби хотелось! Ему нравилось, когда на него пялились! Не важно, девушка ли это была, видящая его в своих эротических снах, или это парень, исходящий завистью и желанием иметь такой же рельеф. Он что, зря в качалку ходит? А Ханбин этим просто перечеркнул возможность выставить превосходство своего тела на показ.        — Да что с тобой не так? Бобби откинул мокрую майку на пол, но одевать сухую футболку, похоже, не торопился.        — Что не так? – эхом буркнул Ханбин, по-прежнему отводя взгляд. От таких заяв он ещё сильнее стушевался, хотя казалось, сильнее невозможно. Повисло неловкое молчание. Ханбин чувствовал, что Бобби ждёт, когда на него поднимут глаза, поэтому старался делать вид, что рассматривание вещей на кровати — чрезвычайно увлекательный процесс. Бобби какое-то время ещё молчал, выжидал, а потом забил, думая про себя, что не суждено Ханбину оценить его тело и лопнуть от зависти, ну… По крайней мере сегодня.        — Фу-у-х, вот же балбес, — разочарованно выдохнув, он, похожий на кролика, принялся стаскивать с себя до сих пор мокрые штаны, которые всё это время приносили неудобства. — Переодевайся! Пока Бобби возился со штанами, Ханбин послушно принялся копаться в вещах. В его голове стрекотали цикады, настолько там было пусто. Ни одной мысли. Всё казалось таким странным и похожим на сон. Он в Калифорнии, мать её. Он мокрый с ног до головы. У него разбито лицо, а парень, который начистил ему морду часом ранее, теперь кряхтит, старательно стаскивая с себя узкие штаны, в полуметре от него. Перед глазами летали искры.        — Нашёл, что надеть? Какого хрена Бобби это беспокоило, Ханбин не задумывался, просто кивнул, откладывая нужную одежду в сторону. Он не выбирал, взял первое попавшееся под руку и, закусив губу, поднял голову на голос, тут же понимая, что очень зря. Бобби перед ним стоял в одних труселях и с вопросом смотрел на то, как Ханбин так же вопросительно смотрит на него. То, что его трусы красного цвета в синюю полоску, Ханбин знал задолго до вечеринки и до того, как король волн разделся, потому что его штаны во время их первой встречи держались на одном только честном слове. Пара секунд, за которые зрачки Ханбина почти достигли размера радужки, показались ему часом.        — Тебе плохо, или что? — Бобби не догонял, от чего Ханбин так тормозил, но списал всё на восхищение своим прокаченным корпусом, поэтому победно улыбнулся.        — Нет. Ханбин замолчал на мгновение, потом сурово нахмурился и снова отвернулся. Он был таким забавным в тот момент, как персонаж американской комедии. Бобби готов был заржать в голос, еле сдержался.        — Ты такой странный, — протянул он. Ханбин всё еще дул губы, руками теребя майку с желтыми уточками, предложенную Джину. Ханбин знал, что это была любимая майка Мино, и что по доброй воле он бы никогда не согласился одолжить её даже ему. Бобби всё-таки не выдержал: — Ты ведь меня не стесняешься? Он расслабленно хрипловато рассмеялся, от чего по телу Ханбина пробежала волна смешанных ощущений. Бобби выпалил в шутку, но Ханбин отреагировал серьёзно. Стиснув зубы, он тихо и спокойно произнёс себе под нос:        — Завали варежку и надень уже что-нибудь на себя. Король волн цокнув, взъерошил волосы на затылке и, наконец, принялся одеваться.        — Так тебя научили со старшими разговаривать? Стыдоба.        — Мы не в Корее, олух, — огрызнулся Ханбин, усевшись на кровать. — Чтобы я к тебе уважительно обращался, нужно чтобы русалки научились на шпагат садиться. В отличие от Бобби, он стал снимать свои джинсы не стоя, а сидя, как и положено, по его мнению, цивилизованным людям.        — Дурак ты, — усмехнулся Бобби, усаживаясь с другого края кровати. Он поджал под себя ноги и заинтересованно стал наблюдать за действиями Ханбина. Тот молчаливо стянул свои штаны и так же молчаливо натянул на себя шорты. Все движения были резкими и нервозными. Глазами поднявшись выше, изучая профиль Ханбина, Бобби наткнулся взглядом на проявляющийся синяк, такие обычно называют «фонарями».        — Сильно больно? Из-за долгого молчания, в тишине комнаты голос показался ещё более низким и хриплым, чем был.        — Терпимо, — хмуро ответил Ханбин, выворачивая мокрые джинсы.        — Ну вот на кой хрен ты полез, а?! — Ханбин вздрогнул, настолько резко Бобби стал громким. — Я никогда первым не начинаю! Ты просто провокатор, ты хоть понимаешь? — возмущался он с таким видом, будто это Ханбин во всём виноват. Будто там, во дворе, он сам, по доброй воле, поднял в воздух его руку и приложился лицом о чужой кулак. Решив промолчать, Ханбин отложил мокрые джинсы на рядом стоящий табурет, предварительно сложив их, как полагается перфекционисту. Бобби его ответные реплики и не нужны были, он, сам с собой разговаривая, похоже, не скучал. Он всё рассуждал и рассуждал — нескончаемый поток речи. Ханбин перестал его слушать. Очнулся, только когда голосу короля волн вернулась привычная спокойная интонация.        — Не, ну у тебя удар тоже не слабый, знаешь ли, — процедил в завершение своего монолога Бобби, ради любопытства, кончиком языка, пробуя на вкус разбитый уголок своих губ.        — Где вот теперь моя кепочка… — вновь вспомнив драку, Бобби сокрушительно вздохнул и тут же поймал на себе ненавидящий взгляд Ханбина.        — Бля, вот только не начинай. Король волн улыбнулся и выставил вперед ладонь, жестом показывая, что не нужно лишних слов, он всё понял. Ханбин напряженно выдохнул и с недовольным лицом схватился за поля своей мокрой футболки. Он потянул её вверх, намереваясь снять, но не всё оказалось так просто. То ли у него уже не хватало сил даже на такие элементарные действия, то ли футболка была китайской подделкой и села прямо на нём, когда он искупался в бассейне, то ли Ханбин просто растерял всю свою координацию — его голова застряла, а руки запутались. Он яростно пыхтел и тянул ткань вверх, но вырез футболки зацепился за уши и она, проклятая, никак не хотела слезать. Показалось, что он даже задыхаться начал. Ещё немного, и Ханбин бы психанул. Он бы оставил всё как есть, прямо с накрученной на башке тканью пошёл бы искать на ощупь канцелярские ножницы на столе Мино, если бы не горячие боббановские руки, которые развернули его к себе за холодные плечи, заставляя сесть на кровать так же, как сидел он сам, с ногами, и если бы они не потянули душащую вещь вверх, пытаясь освободить от противного мокрого кокона.        — Айя-я, больно! — пытаясь помочь Бобби своими руками, взвыл Ханбин.        — Чё ты, неженка? Не трогай. Вверх подними руки.        — Погоди! Ай-яй-яй. Ханбин вдруг заверещал на таких высоких нотах, что Бобби тут же скосило от смеха. Он буквально согнулся пополам и никак не мог успокоиться.        — Ржёшь, мудла кусок? — возмущённо и яростно заговорила футболка на голове Ханбина. Бобби догадался, что её владелец, лицо которого спряталось за тканью, сейчас взглядом метал в него молнии. Король волн отрицательно замотал головой, хотя в глазах уже стояли слезы от смеха.        — Ты, ушлёпок обдолбанный, успокойся и помоги мне! Хорошенько проржавшись, Бобби вытер глаза тыльной стороной ладони и, громко выдохнув, принялся вновь освобождать мученика из мокрого плена. Как только вещица сползла, поднятая над чужой головой, Бобби увидел перед собой по-детски очаровательное лицо. Ханбин оказался почти что перед носом. Глаза всё ещё были зажмурены, а непослушные волосы растрепались — он стал походить на взъерошенный ветром одуванчик. Не ощущая того, что улыбка стала пропадать, Бобби замер, почти затаил дыхание. С опозданием осознав, что пытка подошла к концу, Ханбин сначала открыл один глаз и тут же увидев перед собой теперь серьезное лицо Бобби, открыл второй. Руки медленно опустились вместе с руками Бобби, до этого всё ещё удерживающие футболку наверху. Ханбин выглядел удивлённым. Бобби подумалось, что происходит что-то странное. Он не мог оторвать глаз, от Ханбина, который вдруг стал смотреть на его губы. Пара секунд показались вечностью. В голове проскользнула пара пугающих мыслей, но они тут же развеялись, когда в лицо Бобби резко ткнули ту самую футболку. Бобби чуть не подавился от неожиданности, отстраняясь.        — Страх потерял? — снимая с лица мокрую ткань, приятно пахнущую парфюмом, Бобби ошалело взглянул на младшего. — Вместо «спасибо» своей тряпкой в меня тыкаешь!        — У тебя кровь из носа идет, — спокойно проскандировал Ханбин. Вновь нахмурившись, он отвернулся и стал натягивать на себя сухую майку Мино, ту самую, с уточками. Бобби, ничего не понимая, опустил взгляд на футболку Ханбина и правда увидел на белой ткани пару красных пятен.        — Вот чёрт… Бобби закинул голову назад, зажав нос пальцами. Как гласит закон подлости — всё всегда происходит вовремя. Наверное, Джину всерьёз думал, что парни продолжат драку, потому что, снова влетев в комнату, он выглядел запыхавшимся и готовым ко всему, а когда он увидел зажимающего нос Бобби и его кровь на футболке, тут же стал причитать.        — Не, ну я так и знал, так и знал. Ханбин, ладно этот болван, а ты-то? Ну вот зачем? Бобби подпрыгнул на кровати, оживляясь моментально.        — Ты думаешь, что он мне влепил? МНЕ? ОН? Джину только покачал головой и сказал, чтобы они оба спускались на первый этаж, раз переоделись. Уже внизу, в гостиной, кукольный хён решил устроить сеанс оказания первой медицинской помощи. Хотя «раны» были не смертельные, Джину считал, что это не будет лишним, а заодно он ещё и урок преподаст, что драться нехорошо.        — Ужасные дураки. Джину с такой силой втолкнул вату в кровоточащий нос Бобби, что тот торопливо заойкал и принялся стучать ногами по полу.        — Осторожнее! Ты мне так в легкие её протолкнешь. Джину отвесил Бобби лёгкий подзатыльник, как будто выбивая из него вату.        — Так лучше? Бобби сщурился и, стиснув зубы, состроил улыбку.        — Ты такой заботливый.        — Ещё бы нет. Особо не реагируя на гнусавый голос Бобби, из носа которого торчала два куска ваты, Джину обернулся в сторону Ханбина, что затаился на диване в дальнем углу комнаты и старался не привлекать к себе внимания.        — Сюда иди. Твоя очередь. Глаза Ханбина расширились. Мино заржал, глядя на него, вжавшегося в обивку дивана, но говорить ничего не стал, не желая злить Джину. Он хоть и протрезвел, но всё ещё от отвешенных пенделей за то, что устроил в своем доме лав-отель, не отошёл. Минут тридцать назад Джину заявил, что пока он живет с ним, никаких баб в кровати его друга быть не должно, потому что «пиздец противно слушать всё это!». Вообще, Джину рассчитывал, что Мино в этом случае наконец-таки отпустит его жить в свой дом, но парень поворчал-поворчал и согласился. Объяснения его согласию Джину пока не нашёл.        — У меня всё нормально! Честно… — быстро выпалил Ханбин, боязливо косясь на угрожающий тюбик антисептика и на целый пакет ватных шариков в руках Джину.        — Да я вижу, — протянул кукольный хён, чуть сощурившись рассматривая теперь отчетливо видный синяк под глазом Ханбина. — Надо было сразу холодное приложить. Тут уже ничего не поделаешь. Отложив медикаменты в аптечку, Джину вздохнул.        — Как ты теперь на работу устроишься? Ханбин поднял удивленные глаза.        — Откуда ты знаешь? — спросил он, но, тут же обо всем догадавшись, уставился на того, кто сидел в кресле напротив. — Сон Мино!        — Чё сразу Сон Мино-то? Чуть что, сразу Сон Мино, — заворчал он, — Ну рассказал. И чё? Это тайна что ли была? Ханбин махнул на друга рукой и, подняв ноги с пола на диван, обнял свои колени.        — Трепло. Джину ласково улыбнулся.        — Да ладно, Ханбин-а, вон, Бобби у нас тоже работает! Да и я отцу время от времени помогаю.        — Вы не в счёт, — буркнул Ханбин, уставившись на свои колени. Всё дело было в том, что отец выделил деньги на поездку Ханбина в Калифорнию на этот раз только при условии, что тот будет работать. Всё это задумалось в воспитательных целях (хотя его ли отцу говорить о воспитании), и совершенно не важно было кем и где будет работать его отпрыск, главное, сам процесс. Школу Ханбин ещё не закончил и образования высшего не имел, поэтому ничего не оставалось, кроме как идти работать на не очень-то перспективных подработках. Связями отца пользоваться было нельзя, а мать не могла помочь, даже если бы хотела. Ханбина удручал даже не тот факт, что ему придётся выполнять мелкие поручения большого боса, быть разносчиком пиццы или курьером, совсем не это. Его удручало то, что рабочие часы он проведёт абсолютно бесполезно для себя самого, ведь это время могло бы пойти на обучение сёрфингу. Бобби всё это время был необычно тихим, переводил взгляд то на Джину, то на Ханбина, а потом всё-таки спросил:        — Работать? Где?        — Куда возьмут. Главное, чтобы рабочих часов было как можно меньше, — ответил Ханбин, не глядя на него. — Хотя с таким фингалом я даже не знаю, примут ли меня вообще хоть где-то. Ханбин чувствовал себя полным неудачником, но раскисать не собирался. Завтрашний день у него уже был расписан по часам, и отступать он не собирался. Мино посмотрел на Бобби, чтобы проверить, чувствует ли он себя виноватым. Сначала ему показалось, что тот действительно погрустнел, но уже через секунду он оглушающе громко зевал, широко раскрыв рот, словно кашалот. Вытерев проступившую в уголке глаза слезу пальцами, Бобби пару раз сонно чавкнул и безразлично заявил:        — Я спать хочу. Ханбин и Джину уставились на Короля волн Санта-Круз, как на муху в супе.        — Что?        — Ты обломал нашему Ханбину всё депрессивное настроение, — хохотнул Мино.        — Все спят сегодня здесь, — поспешил перевести тему Джину. — Возражений не принимаю. Не хватало мне, чтобы вы накинулись друг на друга, как только ступите за порог. Ханбин спорить и не собирался, он готов был уснуть прямо во дворе, ещё во время болтовни с Тони. Мино было всё равно, да и Бобби, собственно, тоже. Он вообще частенько зависал у Мино на вилле, оставаясь на ночь. Так что было не привыкать.        — Что, опять все вместе в гостиной? — спросил хозяин дома, взглянув на Джину, будто его слово было решающим. Старший кивнул.        — Чур, я тогда матрас надую и на нём! Бобби оживился и, вскочив, вразвалочку побежал на второй этаж. Он уже дня три искал повод опробовать матрас, найденный в шкафу Мино. Бобби тогда среди недели завалился к нему на хату (выведал даже комбинацию электронного замка), с целью вытащить друга покататься на волнах, но хозяина на месте не оказалось. Тогда, от нечего делать, Бобби немного похозяйничал в его комнате. Сначала он играл в боулинг найденным на столе апельсином. Вместо кеглей парень использовал миновы кубки за участие в соревнованиях. После пары офигительных страйков, сломав один из них, Бобби долго чертыхался и искал клей в ящике рабочего стола, но наткнувшись во время поиска на порно журнал, Бобби тут же забил на кубок и уселся на пол, заинтересованно разглядывая находку. У него самого похожих была целая коллекция. Пролистав весь, но так и не найдя в журнале ничего особо необычного, Бобби поржал над извращенцем-другом, после чего взял маркер и принялся подрисовывать голым сисястым красоткам усы. Когда с журналом было покончено, он пролистал его ещё раз и, довольный своей пакостью, убрал в стол. Потом он спустился вниз, потому что проголодался. Опустошив холодильник, Бобби свалил грязную посуду в раковину и завалился на диване в гостиной. Он даже успел немного поспать и обслюнявить подушку. Только когда во дворе послышался звук подъезжающей машины, Бобби проснулся. В голове его тут же возникла гениальнейшая мысль — напугать Мино до усрачки. Весь в предвкушении, супер-кролик с довольной лыбой на лице поднялся в комнату, залез в шкаф у самого входа и принялся дожидаться. Кто ж знал, что Мино не захочет сразу подниматься наверх! Просидев в шкафу достаточно долго, Бобби успел сгрызть три чупа-чупса и изучить практически всё содержимое, подсвечивая вещи смартфоном. Так и был обнаружен матрас уж очень привлекательного фиолетового цвета.        Как только Бобби умчался, Ханбин выдохнул и заявил, что спать будет на диване, рядом с Мино. Джину не возражал, сказав, что кресло, на котором сидел «герой-любовник Сон» тоже раздвигается, и что он без проблем поспит на нём. Мино исподлобья взглянул на хёна. Его обидело даже не обзывательство, а тот факт, что друзья так быстро договорились. Мино хотелось, чтобы Джину поспорил с Ханбином за право спать рядом с ним, но он и так много натворил сегодня, поэтому вслух высказывать ничего не стал.        — Из-за чего вы хоть посрались? — спросил Джину позже, присаживаясь рядом с Ханбином. Мино он отправил на верхний этаж, дав ответственное поручение принести подушки и постельное бельё, поэтому теперь он мог говорить с Ханбином спокойно.        — Из-за кепки. Бобби сказал, что она его. Я так понял, Мино нам одинаковые подарил. Повернувшись к нему лицом, Ханбин поставил локоть на спинку дивана и подпёр голову кулаком, прикрывая затуманенные усталостью глаза.        — Он, видимо, подарки оптом закупает. Ну или с фантазией у него так же худо, как с мозгами.        — Бред какой-то, — Джину грустно усмехнулся и, подумав, добавил: — И где она теперь?        — Кепка? Не знаю. Во дворе где-то валяется. Джину замотал головой, торжественно обещая Ханбину, что с этим дурачком он ещё разберется.        — Кстати о дурачках, Бобби, какого хрена ты его надул наверху? Ханбин взглянул на лестницу, ведущую со второго этажа, по которой неуверенно, очень осторожно ощупывая голой ступнёй каждую последующую ступеньку, спускался огромный матрас (Бобби за ним просто не было видно).        — Не знаю. Решил надуть, вот и надул. И всё, — хрипло ответил Бобби, немного ускоряя шаг к концу лестницы. Вслед за ним спустился и Мино. Когда они расстелили и диван, и кресло, и матрас Бобби, за окном уже светало. Джину скомандовал «всем спать» и Мино с удивлением понял — все действительно стали укладываться, даже он сам.        Когда спина Ханбина соприкоснулась с диваном, он почувствовал, как душа летит в рай. Закрыв глаза, он почти увидел мягкие пушистые облака, но нирвана длилась не долго. Ровно до того момента, как Мино толкнул его в бок локтем. Ханбин, не разлепляя век, чуть подвинулся, посчитав, что его приятель дрыгается во сне, но когда махинация повторилась ещё раза три, он-таки открыл глаза.        — Чего тебе? — прошептал Ханбин в темноте гостиной. Черты лица Мино перед собой он мог только угадывать, а вот его другу даже гадать не надо было, чтобы знать наверняка — Ханбин нахмурился. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только спокойным, но отчетливо слышным дыханием Джину и пением цикад за окном.        — Я всё спросить хотел, всё как-то не было времени, — начал Мино, пробуя менять интонацию голоса, подбирая ту, что звучала бы достаточно тихо. — Ты с ним списывался хотя бы? Сердце Ханбина пропустило удар. Мино стал говорить серьёзно, и это ощущалось.        — Ну-у… С Джинхваном. Ханбин закрыл глаза поплотнее, чтобы не видеть совсем ничего.        — Нет.        — Совсем нет? Из-за поднявшегося скрипа резины под беспокойно ворочающемся на матрасе Бобби, младший не расслышал ни единого слова.        — Что? — громким шёпотом переспросил Ханбин, пытаясь голосом одолеть поднятое Бобби шуршание. Мино пока решил не отвечать, дожидаясь тишины, но Бобби, как вошь, всё возился и возился, елозя по матрасу туда-сюда. Невыносимый скрип.        — Бобби! Мино гаркнул на Короля волн, который, судя по звукам, никак не мог найти удобную позу. По какой причине его выдернули из сна растрёпанный Бобби понял без подробностей, сразу же. Шмыгнув носом, он натянул тонкое одеяло на голову, лёг смирно и затих. Вновь воцарилась тишина. Она длилась около минуты, пока её не нарушил Ханбин.        — Я только по телеку видел, что он выиграл местные соревнования и стал одним из самых лучших, как его отец.        — Понятно... Что ты ещё о нем знаешь? Ну, о его жизни сейчас?        — Больше ничего. Только то, что он будет на ежегодном соревновании по сёрфингу. Мино в темноте задумчиво закусил губу. Получалось, что Ханбин вовсе ничего не знал о новом Джинхване, а ведь он так изменился.        — Так ты поэтому захотел сёрфингом заняться? — сообразил Мино. — Я так и знал. Он был догадливым, чёрт его дери. Ханбин немного помолчал, а потом вздохнул, нехотя подтверждая слова друга.        — Да, — пальцами он сжал уголок подушки под своей щекой. Слова давались с трудом. — Это единственная возможность встретиться. Только сейчас Ханбин почувствовал, что наволочка ненавязчиво пахла лавандой. Зарыв нос в мягкую ткань, он думал, что зря раскрыл все карты сейчас.        — Но погоди, он ведь отборочные будет проходить в Сан-Диего, а ты здесь, — взбудораженный словами Ханбина и самой его безумной идеей в принципе, быстро зашептал Мино. — Встретитесь вы, только если ты пройдёшь первый тур. Осилишь? Последние слова старшего Ханбин еле расслышал, где-то внизу Бобби вновь беспокойно завозился, скрипя матрасом. Мино сразу понял, что само оно не затихнет.        — Бобби! Мать твою! Он свесил ногу с расстеленного дивана и с силой влепил по краю надувного матраса, чувствуя, как та отпружинила. Король волн, не открывая глаз, почесал щеку и, пару раз подряд поморщив нос, перелёг на другой бок, вновь утихая. Мино вернул ногу под тёпленькое одеяло и мысленно попросил всевышнего, чтобы он сжалился над ним и подарил Джину сегодня самый крепкий сон за всю его жизнь.        — Осилю, — возвращая мысли Мино к теме их разговора, без доли сомнения прошептал Ханбин. Старшему стало паршиво от такой решительности. Ханбин хотел практически невозможного.        — Чувак… Как же вас с ним так угораздило, — отчаянно выдохнул Мино. — Бля… Что случилось два года назад? Почему ты не хочешь рассказать мне? Не доверяешь?        — Не в этом дело.        — А в чём? — Мино внимательно вглядывался в лицо Ханбина, даже с учётом того, что его едва было видно. Он ловил каждое его слово.        — Ни в чём. Ты и так знаешь слишком много. Мино раскрыл рот, чтобы продолжить уговаривать Ханбина, но вновь поднялся ужасный скрежет, и вместо этого парень зажмурился, зло стискивая челюсти.        — Дживон, едрить твою налево! – взвыл старший.        — Дживон? Ханбин заинтересованно приподнялся над подушкой.        — Настоящее имя этого дёрганного. Не, ну ты глянь на него! Прям бегущий в лабиринте. Будто отреагировав на слова Мино, Бобби снова завозился, и скрип заполнил всё пространство гостиной.        — Ким Дживон!        — Бобби, блять!        — Бобби! — Ханбин не осознал, что он, Мино и разбуженный, раздражённый Джину, севший на растеленном кресле, одернули Бобби одновременно. Парень на матрасе отлепил голову от подушки, лягнул ногами воздух, поднялся и принялся сгребать одеяло в кучу. В темноте Ханбин видел плохо, однако рассмотреть смог: Бобби замотался в одеяло и стал походить на сосиску в хот-доге. Потом он направился к двери, по пути споткнувшись об оставленную на полу аптечку, раздражённо рыкнул и, стукнувшись плечом о дверной косяк, важно зашагал по направлению к кухне, волоча край одеяла за собой. Как только Бобби ушёл, Джину тут же упал на кресло, радуясь, что ему наконец дадут поспать. Мино хохотнул, и только Ханбин обеспокоенно спросил:        — Он обиделся?        — Кто, Боббан? — Мино не сразу понял, о чем его друг. — Брось. Мне кажется, этот человек не умеет обижаться. Ханбин вытянул губы трубочкой, с досадой думая о том, что именно необидчивые люди обычно и скрывают в своём сердце глубокие океаны боли.        — Ладно, давай спать, а то завтра до обеда проспим, — Мино зевал и говорил одновременно. Ханбин согласился, отбрасывая в сторону мысли о сердечных океанах. Ханбин перевернулся на спину и ещё долго смотрел в потолок, прокручивая в голове всё, что произошло сегодня. Все события, все слова (сказанные Мино особенно).        Глаза наконец закрылись, и мозг одну за одной стал проецировать на веках картинки, все, за какие успела зацепиться память. Беспорядочно и хаотично: облака в иллюминаторе, Спанч-Боб на майке у девушки в аэропорту, которая так удивительно похожа на Мино, тюнингованный Багги по кличке Бу, сломанный плеер, безвкусно одетый парнишка, напоминающий фарфоровую куклу, со своей вечно энергичной собакой… Одни образы сменяли другие. Спустя с десяток придорожных магазинчиков Санта-Круз, перед глазами возник пейзаж океана, в воздухе, как в невесомости, стали парить чупа-чупсы в фиолетовых обертках и наггетсы, а по волнам поплыл алый шортборд, яркий, как огненный факел во тьме. Вот усталая фантазия нарисовала комнату, в которой Ханбин не был целых два года, со всей её мебелью, покрытой пылью, игрушки Ханбёль... Казалось, всё реально, хотя уже сон. Вдруг комната стала заполняться водой необычайно быстро. Она заполнилась до самого потолка за долю секунды, но парень не чувствовал, что ему не хватает воздуха, будто выросли жабры. Сквозь толщу воды, в которой зависли оторванные от тумбочки фоторамки, Ханбин видел, как стены приобретали прозрачность. Всё стало заполняться светом, странным, желтоватым и холодным, а потом чья-то большая и горячая ладонь схватила его за руку и вытянула из воды, наверх, одним легким движением. Ханбин оказался на газоне во дворе Мино. Его руку его всё ещё держал тот, кто вытащил. Подняв глаза, парень увидел солнечную улыбку, обнажающую немного выдающиеся вперед зубы. Бобби? Потом Ханбин понял, что идёт за ним, только вот не в дом Мино, как было в реальности, а куда-то далеко. Куда именно, ему ещё предстояло узнать, ведь сон только начинался. И вот он оглядывался по сторонам, чувствуя, как земля, точно, как и в реальности, вновь уходила из-под ног. Он оглядывался, как тогда, но стало происходить странное. Все люди, что были на вечеринке во сне, оказались смазанными, и только одно лицо отчетливо можно было рассмотреть. Парень с большими чёрными глазами сидел на стуле далеко, сложив руки на груди. Он зло смотрел Ханбину в след, безотрывно, с ненавистью. Казалось, кожа стала гореть от одного его взгляда, делаясь чуть ли не такого же цвета, как волосы незнакомца — ярко-красные, словно огонь. Он смотрел на него, будто сжигал, а Бобби уводил вперёд, шаг за шагом. Он вёл Ханбина на свет.