Go West!

Идея спать на деревянных стульях, выстроенных в ровный рядочек на кухне Сон Мино, оказалась не столько глупой, сколько болезненной. Чувствуя ломоту в спине и тяжесть в ногах, Бобби сонно застонал, кутаясь в одеяло с головой. Удивительно, как стулья не разъехались по разным сторонам от его ночной возни. Бобби проснулся, но вовсе не из-за своего состояния нестояния. Его разбудил монотонный низкий голос, доносящийся со стороны, предположительно, кухонного окна. Это Мино по-старчески ворчал на Рекси, которая шумно чесалась на полу, одолеваемая блохами. Уткнувшись взглядом в одну из складок одеяла, Бобби не двигался, только сонно моргал, пытаясь прийти в сознание и вспомнить, что было вчера.        — Этот придурошный так и спал здесь? К голосу Мино добавился ещё один. В нём Бобби узнал Джину и без труда догадался, что говорили о нём.        — Походу да… Бля, ты уймешь уже свою собаку? Сколько можно чухаться? — Мино продолжал ворчать. — Она лишайная, наверно. Нам всем нужно срочно к дерматологу, провериться. Джину? Я уже чувствую, как у меня всё начинает чесаться, и недомогание какое-то, аж горло сушит.        — Горло ему сушит. Алкаха несчастная, — голос Джину угрожающе понизился. — Ещё одно слово про мою Рекс, и ты у меня ноги в тазике с цементом греть будешь. Сейчас Мино наверняка злобно взглянул на Джину, но проверить Бобби не мог, потому что лежал к ним спиной, а поворачиваться и выпутываться из тёплого кокона одеяла было слишком лениво.        — Ещё эти двое вчера кулаками размахались. За что мне все это?.. Кстати, где Ханбин?        — Фиг знает. Умотал куда-то ни свет ни заря. Сквозь сон слышал.        — Ничего не сказал?        — Ничего. В носу защипало от пыли, и Бобби захотелось чихнуть, но он удержался, желая подслушать чужой разговор до конца и не быть разоблаченным.        — Нда… Когда ты говорил, что познакомишь меня со своим старым другом из Кореи, ты не предупредил, что он окажется таким странненьким.        — Что в нем «странненького»?        — Ну, вчера днём он вёл себя, как грёбанный аутист, а ближе к вечеру разошёлся и влез в мордобой. Это ненормально.        — И всё равно он тебе понравился. Параллельно с разговором Бобби слышал гудение кофемашины и чувствовал, как по воздуху расползается тонкий аромат кофейных зёрен.        — Тут ты прав.        — Кто ж знал, что они так друг друга будут ненавидеть. Непослушные дети. Хлопнула дверца кухонного шкафчика, звякнула посуда. Скорее всего кто-то разливал бодрящий напиток по чашкам. Джину тяжело вздохнул.        — Я решил. С этого дня никаких вечеринок.        — Что?! Смерти моей хочешь? Тусовщик Сон заерепенился. Повисло молчание, после которого уши Бобби вновь резанул его взвинченный голос.        — Бля, да какого..?! Джину-у, ну как без вечеринок? Скучно же будет! Как без них? Судя по топоту и скрипу из-под стола, он елозил по стулу и капризничал, но Джину оставался непреклонен.        — Ты меня услышал. По крайней мере, пока эти двое не помирятся. Это скидочка, чтобы ты тоже в их примирении поучаствовал.        — Скидочка?! Ты ебанутый? Как прикажешь это сделать? Бобби пакостливо усмехнулся в одеяло, думая, что для Мино такой запрет будет огромным испытанием. Пока король волн в красках представлял, как его бро, умирающий от сперматоксикоза, недотраха и желания нажраться, будет пытаться примирить его с этим сухарём, Ханбином, Джину допил свой кофе. Громко отставив грязную чашку на стол, он ушёл в гостиную, прихватив с собой собаку, и теперь его голос раздавался со стороны входной двери.        — Нужно выгулять Рекси, — прокричал он издалека. Звякнула вытащенная из шкафа цепочка ошейника. — Несмотря на то, что мы проснулись в час дня, моя девочка не загадила тебе полы! Хотя могла бы… Не удивлюсь, если даже хотела. Цени это, дубина. Через секунду дверь громко хлопнула и закрылась на ключ. Джину укатил, оставив Мино наедине с собой, своими возмущениями и «спящим» на лежанке из стульев Бобби.        — Дрыхнешь, блин, и даже не подозреваешь, что всё из-за тебя, тварина, — пробубнил Мино в его сторону и чуть не упал со стула, когда Бобби в тот же миг повернулся к нему, сипло выдавив:        — Сам ты тварина.        — Т-ты не спишь? Давно? Тревожно покосившись на него, Мино прокручивал в голове весь утренний разговор с Джину. Мало ли что он мог ляпнуть. Бобби, конечно, не обидчивый, но облажаться всё равно не хотелось.        — Прилично. Опустив босые ноги на холодный пол, Бобби сел. Когда глаза немного привыкли к свету, он принялся сонно оглядываться по сторонам, в то время как Мино, в свою очередь, рассматривал его. Бобби сидел на скомканном одеяле в мятой футболке, заботливо «одолженной» Джину из гардероба Мино. Чёрные, наэлектризованные волосы торчали в разные стороны, будто короля волн не один раз шибануло разрядом электричества в 220 вт. Он сильно сутулился, щурился, широко зевал, неуклюже тёр заспанные глаза и выглядел таким лохматым и потрёпанным, будто проспал не ночь, а несколько десятилетий.        — Да уж, — заключил Мино и, вздохнув, вернулся к своей больной теме: — Не, ты это слышал? Он запретил вечеринки! Бобби опустил голову и, посапывая из-за небольшого насморка, принялся рассматривать пальцы на своих ногах без особой на то причины, намеренно не уточняя, почему за взрослого, вполне самостоятельного Мино решение о проведении вечеринки в собственном доме принимает его друг, а не он сам, как хозяин.        — Вот почему ты не ладишь с нашим Ханбином? — Мино глаз не сводил с равнодушного лица. — Так и знал, что подобной херотой всё закончится.        — Он спиздил мою кепку, — без особого энтузиазма оправдался Бобби, пробуя пошевелить двумя мизинцами одновременно.        — Именно вчера приспичило вспомнить, что она вообще существует? Эта кепка тебе нахрен не нужна. Мино кипел, как забытый над костром походный чугунок. Отвлекаясь от созерцания пальцев на ногах, Бобби сдвинул брови.        — Нужна, — буркнул он обиженно, — просто я забыл о ней. А увидев на том мудаке, сразу вспомнил. Проведя рукой по лицу, Мино ощутил, как сильно напряжена каждая мимическая мышца. Бобби поморщился, трогая пальцами разбитую губу и вспоминая свой вчерашний образ в отражении зеркала. Сразу после драки с Ханбином он напоминал себе только что отобедавшего вампира — в крови были даже зубы и подбородок. Трудно поверить, что всё это из-за небольшой ранки, которую он щупал теперь.        — Вообще-то, — вновь начал Мино, важно складывая руки на груди, — твой кепарь, сто лет никому не нужный, валялся у меня за диваном. Бобби поднял удивленные глаза. Мино терпеливо выдохнул и, поднявшись с места, прошёл в гостиную. Когда через несколько минут он вернулся, на колени Бобби упала кепка с красной буквой B над козырьком. Выглядела она точь-в-точь как вчерашняя.        — Заебись. Повертев снепбек в руках, Бобби отложил головной убор в сторону, за ненадобностью. Но что сделано, то сделано. Через несколько минут укоризненной тишины тема резко сменилась.        — Мне показалось, или вчера ночью, в гостиной, вы говорили о Джинхване? Мино поперхнулся воздухом от такого развития событий. Из уст Бобби это имя звучало впервые, а поэтому странно и незнакомо даже ему самому.        — Не показалось, — осторожно произнес он, ожидая дальнейших слов.        — Тот самый Джинхван?        — Смотря, что ты под этим подразумеваешь. Мино уселся на подоконник напротив собеседника и смерил Бобби наполненным подозрениями взглядом.        — Я имею в виду заебатого сёрфера из Сан-Диего, — открыто заявил тот. Наконец отодрав зад от стула, на котором он сидел (и спал до этого тоже), Бобби направился к холодильнику, намереваясь сообразить себе поздний завтрак, скорее даже обед, попутно объясняя Мино, откуда он знает Джинхвана. Бобби рассказал, что они пересекались на соревнованиях по сёрфингу в прошлом году. Ким Джинхван ему сразу понравился, как человек и сразу не понравился, как сёрфер. Потому что слишком крутой. Он был одним из фаворитов кубка Калифорнии. Если бы он не снял свою кандидатуру незадолго до финала, то несомненно обошёл бы Бобби, и Королем волн сейчас называли бы другого Кима. Хотя, если говорить на чистоту, даже сняв себя с соревнований, Джинхван сделал Бобби в сухую, потому что в то же время он вышел в финал мирового чемпионата, и пока Бобби вручали кубок Калифорнии, Джинхван на Гавайях получал третье место в первенстве мирового масштаба. Слушая Бобби и наблюдая, как он с аппетитом уплетает сделанный на скорую руку сэндвич, Мино искренне смеялся. Ну надо же… Ким Дживон знаком с Ким Джинхваном. На свете вообще существовали люди, которые бы не знали Бобби?        Широкие улицы Санта-Круз, ведущие к океану, захлебывались последними летними днями. Они были такими удивительно согревающими, что никак не могли казаться долгими. Жители Калифорнийского побережья с тревогой ждали сезона проливных дождей, как ждут несчастья во время безоблачного счастья. Однако, с таким настроением осень встречали лишь те, кто никогда не стоял на доске. Местные же ожидали катального сезона, как сатанисты второго прихода Мессии*. Весь день Бобби бесцельно шатался по городу, обдумывая слова Мино, сказанные ему на прощанье. Точнее сказать даже не слова, а строгий наказ: «Либо ты миришься с Ханбином, либо я вам обоим глаза местами меняю». Своей нелепой угрозой он не испугал бесстрашного Бобби. Его обычно трудно было чем-то испугать. Он, вообще-то, и сам хотел мириться с Ханбином, но теперь, когда ему приказали это сделать, он уже не был так уверен. Виною тому вредность, наверное. Решив проветрить мозги и хорошо всё обдумать, Бобби взял курс на дикий пляж, вдали от множества знакомых лиц, что вечно встречались ему на пути в городе, куда бы он не направился. Выйдя за пределы богатого района Санта-Круз, Бобби шагал вперёд, смотрел вверх и думал о том, что скоро наступят холода, а бескрайнее голубое небо над городом сёрферов заволокут грозовые тучи. Пока что дожди шли совсем лёгкие и только ночью. На утро не оставалось и следа, только свежесть, пронизывающая тёплый августовский воздух, стояла стеной и душила лёгкие кислородом в своих объятьях.        Добравшись до океана, Бобби остановился на возвышении, посмотрел вниз. Береговая линия простиралась далеко вперёд, словно живая, извивалась под натиском беспокойных волн. Гребень тихоокеанского чудовища — Бобби вспомнил название и подумал, что картину перед глазами действительно можно сравнить со змеем или драконом, изгнанным Нептуном, ледяной водой прибитым к суше, безобразно закиданным выцветшими водорослями, с большими и маленькими шипами-скалами на синевато-черной спине. Здесь сёрфили только отчаянные, такие как Бобби. Это место ещё называли Костоломом, за огромные волны и обилие подводных ловушек. Там не было обустроенного подхода к океану и наблюдательных пунктов спасателей — лишь опасные скалы и белый, как снег, песок, на котором покоились громадины-камни, покрытые тиной и солёными разводами. В глазах отражался пейзаж, достойный лучших документалок, разоблачающих мифы о спокойствии Тихого океана. В ушах стоял гул ветра и отчаянные крики чаек. Бобби любил Костолом за бушующую воду и полное безлюдье, а оттого и полное спокойствие. Но сегодня на каменистом пляже он был не один. Чёрная фигура сёрфера вдалеке больше напоминала фишку на игровом поле, только вот его ярко-алая доска, отлично видимая издалека, натолкнула на мысль.        — Этот сухарь? — ляпнул Бобби, угадывая в отдаленном силуэте Ханбина. — Что он тут делает? Вглядываясь вдаль, Бобби до боли напрягал глаза и всё больше убеждался, что прав. Это действительно был Ханбин. Парень, облаченный в чёрный гидрокостюм, был до чертей лохматый и, судя по вялой походке, полностью вымотанный. Он тренировался весь день, поэтому ушёл на рассвете? Бобби строил предположения и наблюдал, как Ханбин заходит в ледяную воду, ёжась от ветра и холода, ложится на сёрфборд, плывёт по воде, волоча за собой пенный след, дожидается волн, а когда они наконец приходят, он всё никак не решается встать на ноги и пропускает их все, одну за другой.        — Что творит? — фраза неожиданно оборвалась, слова поглотил ветер. Зрелище было скучное и печальное. Ханбин не умел и половины того, что мог показать в воде титулованный король Санта-Круз. Бобби решил, что пойдет в другое место, потому что ловить здесь нечего. Он решил это твёрдо… какое-то время назад, но так и не сдвинулся с места. Ещё через десять минут он сидел на холодных камнях и вслух комментировал действия одинокого сёрфера вдалеке. Море было не слишком буйное (бывало и покруче), да и волны небольшие. Любой новичок, пусть не на долго, но смог бы оседлать хотя бы одну, да и Ханбин смог бы. Бобби подозревал, что он попросту трусил.        — Ну твою мать. Весь наплыв пропустил! Всю серию!        Очередная волна с шумом разбилась о скалы, а Ханбина вновь отнесло на мелководье.        — Соберись, сухарь. Шикарные волосы Бобби беспорядочно трепал холодный ветер, длинная чёлка мельтешила перед глазами, мешала, но он не отводил взгляда. Движения непутёвого сёрфера были несуразными, но ужасно притягательными. Ханбин завоевал внимание своим упорством и настойчивостью. Его относило к берегу вот уже сотый раз, но он не сдавался и вновь входил в неспокойную воду. Вкладывая последние силы, он греб вперёд, сражаясь с очередным наплывом. Волны кидали его из стороны в сторону, резко, порой даже опасно, приближая красный шортборд к отвесным скалам. Наблюдая, Бобби откинулся назад, опираясь ладонями на камень за своей спиной. Спустя минут двадцать на лице Бобби появилась улыбка — Ханбин в завершении очередной своей попытки всё-таки встал на ноги, раскинув в стороны худые руки и держа равновесие, а когда непослушная волна скинула его с доски и закрутила в водовороте, Бобби обеспокоенно вскочил с места, словно его шибануло электричеством. Затаив дыхание, он напряжённо выглядывал в океане угловатую мальчишечью фигуру. Доску вынесло на берег. Между скалами зашипела белая пена, надвигалась вторая серия волн, а Ханбина всё не было. Бобби сжал кулаки и матюгнулся в полный голос, он уже хотел бежать вниз, на помощь, но среди невысоких гребней наконец показалась, прилизанная водой, макушка. Бобби разжал кулаки и, откинув голову назад, выдохнул так громко, что, казалось, Ханбин оттуда мог услышать.        — Слава богу. Бобби готов был орать от переизбытка эмоций, он так сильно испугался, что теперь хотел утопить Ханбина сам! Спуститься, поймать и утопить! Запустив руку в запутанные ветром волосы, Бобби нахмурился. Фигура вдалеке вышла на берег, пошатнулась и обессиленно рухнула на песок рядом с доской.        — Пиздец, — выдавил король волн и уже сделал было шаг вперёд, но остановился из-за голоса, донёсшегося до слуха сквозь гул ветра.        — Бо! — звучало ещё очень отдаленно за его спиной, но не предвещая ничего хорошего. Стиснув зубы, Бобби обернулся. Конечно же, это была Кейт. «Он мог узнать её голос из тысячи» — вспомнил Бобби слова, выкроенные памятью из какой-то попсовой песенки, что звучала утром из динамиков супермаркета. Ещё тогда это выражение показалось ему совсем не романтичным, вот и подтверждение подбежало. Мило так подбежало, вприпрыжку, и тут же полезло обниматься.        — Кейт? Что ты тут делаешь? — отлепив от себя тёплые руки девушки, которые успевшему замерзнуть Бобби показались неприлично горячими, он стал растерянно оглядывался по сторонам, ища спасение хоть в ком-то, с кем Кейт могла прийти, но рядом никого не оказалось. В голове возникла вереница сумбурных мыслей, первая из которых была: «Только бы она не поняла, что я за Ханбином следил. Всем же разболтает».        — Я искала тебя повсюду! — пытаясь отдышаться, сбивчиво затрындела Кейт. — Знаешь, как было тяжело? Пришлось всех обзванивать. Мино сказал, что не знает, где ты, тогда я позвонила Майку. Майк сказал, что вы пересекались, и ты сообщил ему, что собираешься в супермаркет на перекрестке, тогда я прибежала туда. СЛАВА БОГУ, смена у кассирш ещё не кончилась, и та, у которой ты чупики покупал, сказала, что видела тебя, и что ты пошёл в сторону океана. А дальше я расспрашивала прохожих, и вот я здесь. Здорово?        — Тупоголовая конопушка… — злобно выдавил Бобби себе под нос, насылая на Майка самые изощрённые проклятия.        — Что? — не поняла Кейт из-за шума воды, что разбилась о скалы. Мелкие брызги долетели до Бобби.        — Выглядишь, говорю, классно, — безразлично произнес он, глядя на то, как щёки Кейт заливает румянец смущения. Довольная, она заулыбалась и принялась ловить длинные волосы за головой и скорее собирать их в хвост, чтобы прическа не превратилась в веник из-за бешенного ветра. Выражение её лица внезапно поменялось, когда она наткнулась взглядом на береговую линию, что так старательно пытался закрыть спиной Бобби.        — Погоди-ка… Это тот гад, что толкнул тебя в бассейн, да? — Кейт сощурилась, не замечая, как Бобби сокрушительно провёл рукой по лицу в ответ на её слова. — Точно он, точно. Пойдём, разберёмся с ним!        — Что ты де… Стой! Нет, Кейт… — Бобби схватил девушку за руку, когда та уже начала спускаться по камням вниз, и вернул её на место.        — Почему это? — удивилась она. — Он разбил тебе губу. Пойдём, разберемся! Она снова бодро шагнула вперёд, но Бобби поймал её тонкие плечи и подтолкнул назад.        — Кейт, не надо. Я не злюсь на него, — устало выдавил он.        — Не злишься? Что, совсем? Девушка подняла на него огромные голубые глаза, полные удивления. Бобби угукнул в ответ.        — Я его простил. Нам даже придётся подружиться, — вспомнив слова Мино, процедил Бобби. Он ожидал взрыва вопросов или возмущений, но Кейт была настолько простой и ничуть не испорченной, что восприняла новость как что-то ожидаемое и ничуть не удивительное. Гневное выражение её миловидного личика сменилось на воодушевлённую улыбку.        — Тогда можно я его позову? — офигевая с её абсурдной реакции, Бобби даже не успел возразить. Девушка во всю мощь заверещала:        — Ханбин, эй! Ханби-и-и-ин! Бобби встрепенулся и, словно очнувшись, рукой торопливо заткнул её рот.        — С ума сошла?! — возмутился он, понижая голос. Кейт зажмурилась и что-то промычала в его ладонь, впиваясь тонкими пальцами в загорелую кожу Бобби. Только когда она немного успокоилась, он позволил опустить свою руку. Кейт вытерла губы и захлопала глазами в недоумении.        — А что, его же так зовут? Бобби чертыхнулся, надеясь, что Ханбин не услышал звонкого голоса Кейт, но когда он обернулся, то понял, нельзя было рассчитывать на такую глупость. За время болтовни Бобби с Кейт Ханбин успел прийти в себя, даже переоделся, и теперь, внизу, у самой линии воды, он старательно запихивал гидрокостюм в спортивный рюкзак, что всё это время одиноко валялся на песке у кучи огромных камней. Услышав своё имя, он поднялся с корточек, огляделся по сторонам и, вскинув голову вверх, наконец, увидел их. Пока Бобби сканировал непутёвого сёрфера взглядом, за его спиной Кейт беззвучно и очень активно жестикулировала Ханбину, подзывая к себе. Только когда расстояние между Ханбином и Бобби стало стремительно сокращаться, последний заподозрил неладное и обернулся.        — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — взвыл он, хватая Кейт за плечи. В ту самую секунду он готов был её придушить.        — А что такого? — она серьёзно не понимала, в чём проблема.        — Ты хоть понимаешь, что он не должен был знать!        — Чего не должен был знать?        — Вообще ничего! Ни-че-го!        — Привет! — перебивая восклицания Бобби, улыбнулась Кейт и помахала рукой, смотря за его широкое плечо. Бобби понял, что всё. Дело дрянь. Обернувшись, он увидел лицо Ханбина, всё такое же, особо ничего не выражающее, всё с тем же фонарем под глазом. За спиной у него болтался рюкзак. В руках он держал доску, вцепившись в неё пальцами, побелевшими и сморщенными от долгого нахождения в воде. У него даже губы посинели. Тихий океан самый теплый среди всех океанов, но действительно тёплым его сложно назвать.        — Здорова, — хмуро поприветствовал Бобби. — Что тут делаешь? Мы вот с Кейти гуляли. Чего мокрый такой? И с доской… А рюкзак зачем? Катался, что ли? Задавая тупейшие вопросы и тем самым пытаясь не спалиться, Бобби вёл себя как дебил, это даже Кейт заметила.        — Но мы же с тобой не гул…        — Кейти, — улыбнулся Бобби, не позволяя девушке завершить мысль, — иди домой.        — Но...        — У нас же вечером свидание, забыла? Тебе надо подготовиться. Надень что-нибудь крутое. Если будешь некрасивой, я уйду! У Кейт губы задрожали от внезапно нахлынувшего счастья. Ханбин удивлённо приподнял брови. Эта девочка и правда влюблена в Бобби по самые помидоры. Она и секунды не думала, что ответить, пообещала, что будет самой красивой, и умчалась прочь, повизгивая от предвкушения вечера. Ханбин проводил её пустым взглядом, а когда тоненькая фигура совсем исчезла из виду, он покачал головой.        — Ну и зачем ты её спровадил?        — Спровадил? — попытался закосить под дурочка Бобби, но Ханбин посмотрел на него разоблачительным взглядом.        — Это же очевидно, — лаконично ответил он, трогая пальцем свою нижнюю губу в том месте, где была разбита губа Бобби, будто примеряя болячку на себя.        — Ну а что, она только под ногами мешается, — Бобби демонстрировал чудеса тактичности. Его слова очевидно раздражали Ханбина всё сильнее. Брови его сдвинулись к переносице.        — Разве это нормально, так обращаться с девушкой?        — Чё ты заладил? — спокойно буркнул Бобби. — Какое тебе дело вообще? Ханбин пожал плечами.        — Ну вот то-то же, — поморщился Бобби. Рядом с Ханбином ему было как-то не по себе. Бобби не понимал своих ощущений и не хотел понимать. Чего он хотел, так это сладкого. Но чупа-чупсы, прихваченные с кухни Мино, он прикончил ещё утром, а купленные в супермаркете сгрыз днем, когда шатался по городу, и теперь в карманах широких джинс покоились только фантики, ключи от багги Бу, которую он частенько одалживал погонять, пара мятых зелёных купюр и пачка презервативов. Последние Бобби всегда носил с собой, насмотревшись фильмов про крутых парней, которые берут девушек в любых позах, там, где только им приспичит их взять, а раз он сам «вэри бэд бой», значит, и ему так положено.        — Поедим мороженного?        — Что? Ханбин шокировано округлил глаза, явно не ожидал такого предложения.        — Я хочу угостить тебя мороженным, — Бобби пожал плечами. — Просто я тут вспомнил… В двух шагах тут есть кафешка, там оно завались вкусное.        — С чего вдруг? — Ханбин во всем искал подвох. — Ты договорился с официантом? Он подсыплет крысиного яда?        — Из-за синяка у тебя будут проблемы с устройством на работу. Я просто извиниться хочу, загладить свою вину.        — Мороженным? — ещё раз уточнил Ханбин, с подозрением прищуриваясь.        — А чего такого-то?!        — Ничего. Бобби замолчал, не спуская с него взгляда, так, чтобы Ханбин понял, что «ничевом» здесь не отделаешься. Немного подумав, тот по-старчески тяжело вздохнул с таким видом, будто ему на плечи скинули минимум половину вселенной и ответил:        — Ладно, пойдём.        Кафешка действительно находилась совсем близко. Внутри оказалось уютно и почему-то совсем не по-пляжному. Вся отделанная тёмным деревом, она делилась на зал и летнюю веранду, хотя от веранды там было только название. Просто огороженный участок земли на сантиметровой платформе, под навесом, заставленный квадратными столиками и лавочками тёмно-коричневого цвета. По периметру ограды стояли горшки с красными, довольно странными цветами, названия которых Ханбин не знал, но подумал, что если это не сорняки, то наверняка назывались они как-нибудь экзотически-специфично. Соцветия напомнили ему распухшие губы, сложенные в «чмок».        — Безвкусица, — задержавшись у входа, Ханбин тронул одно из соцветий, рассматривая ближе. Обстановка кафешки была какой-то слишком... романтичной. Ханбин не мог не напрячься. Ему казалось, Бобби привёл его сюда поиздеваться и вот-вот выкинет какую-нибудь гадость, но тот даже и не думал ни о чём таком. Остановившись возле Ханбина, он взглянул на растение, и его конкретно так дёрнуло, а лицо просияло озарением.        — Вот почему я об этом месте подумал! С тобой ассоциация! — тыкнув пальцем в цветок, заорал Бобби почти на всю летнюю веранду. Ханбин скептически покосился на него.        — Лечись, блять, — кинул он и, не дожидаясь ответа, зашёл внутрь. Бобби, всё ещё посмеиваясь, последовал за ним. Внутри оказалось множество людей, преимущественно парочки. Практически все столики были заняты. Молодая девушка-продавщица суетливо бегала туда-сюда за прилавком. Она не успевала дух перевести, обслуживая выстроившихся в длинный ряд посетителей. Видимо, в этом кафе заведено самообслуживание. Ханбин тоскливо окинул длиннющую очередь взглядом и, долго не думая, сообщил Бобби, что стоять в ней не будет, а лучше пойдёт и займёт им столик на веранде. Вскоре мороженное было куплено. Ханбин сидел и расчесывал ещё влажные волосы пальцами, когда Бобби, широко улыбаясь, направился к нему со стороны прилавка. В руках он держал два рожка.        — На! — Протянул он один Ханбину.        — Ууу… Клубничное! А приват танец прилагается? Бобби заценил шутку и хохотнул, но потом заметил, что Ханбин смотрел на мороженное, как на рагу из нерождённых младенцев и озадаченно покрутив лакомство в руках, вновь заглянул в его кислое лицо.        — Ну давай, говори. Что не так?        — Оно клубничное! — повторил Ханбин и вновь поморщился, поднимая глаза.        — Ну, да, — протянул Бобби, соглашаясь, внимательно рассматривая нежно-розового цвета шарик в рожке, — клубничное.        — Я хотел шоколадное.        — Что? — машинально отозвался Бобби, размышляя о только что услышанных, вроде бы совершенно простых словах, которые, однако, своей прямой наглостью поставили его в тупик.        — Шо-ко-лад-но-е.        — Издеваешься? Раньше не мог сказать? — возмутился Бобби. — Ешь теперь такое.        — Не буду такое. Ханбин демонстративно мотнул головой.        — Хрена! Ты чё такой привередливый?!        — Я не буду такое, — повторил он твёрдо.        — Да какая разница? Ешь, заебал!        — Нет. Бобби рыкнул и, всучив оба клубничных рожка Ханбину, процедил:        — Жди тут! Пришлось вернуться в зал и вновь встать в конец очереди. Нет, Ханбин не издевался (по крайней мере не намеренно), но ярость Бобби, его кончающееся терпение и его громкий хриплый голос, испугавший замученную продавщицу сладостей, слышимый даже оттуда, несомненно доставили ему огромное удовольствие.        — Дайте мне мороженное, самое шоколадное из всех шоколадных, которые у вас есть! И сверху посыпьте шоколадом. Побольше! Дважды! Чтобы что-нибудь у кого-нибудь слиплось намертво! Вытянув ноги под столом, Ханбин расхохотался, оставшись довольным взбешённой физиономией Бобби, который возвращался к нему, сжимая рожок с темно-коричневым шариком мороженного, щедро посыпанного шоколадной стружкой. Он сжимал его так сильно, что тот чуть ли не трещал, рассыпаясь на плитку под ногами вафельной крошкой.        — Доволен? Бобби всучил мороженное Ханбину, и тот с улыбкой на всё лицо кивнул, меняя клубничный рожок в своей руке на шоколадный.        — А с этим что делать? — чуть позже спросил он, видя, что второе клубничное мороженное уже начинало подтаивать в другой руке.        — Съешь его, — огрызнулся Бобби. Ханбин окинул его задумчивым взглядом. У Бобби, что сидел от него в каких-то сантиметрах, были удивительно острые черты лица, широкие плечи и сильные, уже не пацанские, а вполне себе мужские руки, с отчётливо проступающими венами и объемными переплетами мышц под загорелой кожей. В сочетании с клубничным рожком эти руки выглядели как-то по-пошлятски. Ханбин даже смог отчетливо представить их на фотке в журнале «Cosmopolitan» под какой-нибудь дебильной статейкой для тупых пантовых девочек с кричащим вульгарностью названием: «Секс и мороженное — время экспериментов» или «Мой бойфренд любит сладкое в постели».        — Я же говорил, не люблю клубничное, — терпеливо выдавил он, мысленно отмахиваясь от ярких образов, возникших невесть откуда. — Съешь ты.        — Не хочу, — отрезал Бобби, насупившись.        — И чего теперь, выкидывать? Ханбина душила жаба. Ну кто виноват, что он терпеть не мог клубничное мороженное. Вообще все вещи розового цвета немного бесили.        — У меня есть идея получше, — Бобби выхватил мороженное и заместо него вновь всучил Ханбину свой, уже откусанный рожок.        — Ты куда? — не понял Ханбин, провожая Бобби взглядом. Бобби вразвалочку удалился за пределы открытой веранды, усмотрев кого-то в дали. Только когда он перешёл дорогу, остановился и присел на корточки, Ханбин понял — Бобби решил отдать мороженное маленькой девочке.        Малышка безотрывно наблюдала за шеренгой муравьев на асфальте. Выстроившись друг за другом, маленькие насекомые тащили внушающих размеров соломину на обочину, к муравейнику. Общими усилиями они продвигались совсем не плохо. Почувствовав, что к её наблюдениям присоединился незваный гость, она подняла вопросительный взгляд на Бобби. Огромные глаза, устремленные снизу вверх, оказались потрясающего цвета — синие-синие.        — Привет, — стараясь сделать свой хрипловатый голос как можно мягче, поздоровался с ребенком Бобби. — Как тебя зовут? Он был очарован необычной красотой рыжеволосой малышки. Девочка в ответ надула губы, внимательно рассмотрела его всего, от макушки до пяток, от взъерошенных волос до старых, потрёпанных, плохо зашнурованных кед, и только потом важно представилась:        — Эбигейл. Она необычайно серьезный ребенок, чувствовалось даже по голосу.        — А ты Бобби!        — Знаешь меня? Бобби удивленно приподнял брови и растерянно улыбнулся, только тогда она улыбнулась ему в ответ. Контакт наконец был налажен, теперь стоило поскорее отдать мороженное, пока оно не закапало на бедных муравьишек под их ногами. Вот была бы сладкая смерть.        — Держи, — Бобби протянул ей клубничный рожок.        — Почему ты даёшь его мне? — с подозрением спросила она. Мама учила не брать сладости у незнакомцев… Но Бобби вроде как знакомым был. Можно ли считать за чужого того, о ком говорят все девочки в детском саду?        — Потому что ты милая, — не задумываясь, прохрипел Дживон, решив не вдаваться в подробности истории с привередой Ханбином. Он присел на корточки и заглянул в её пухленькое детское личико. Девочка протянула «а-а-а» и согласно кивнула — всё верно, она ведь миленькая.        — Ему ты дал мороженное тоже поэтому? Маленький палец указал на кого-то за спиной. Бобби приподнял брови, сначала не сообразив, о чём она, а потом обернулся. Малышка показывала на Ханбина. Он сидел на том же месте, на веранде через дорогу, и с подозрительным прищуром посматривал то на него, то на рыжую девочку рядом с ним.        — Да, — согласился Бобби, подумав о том, что Ханбин вряд ли мог слышать разговор оттуда и, широко улыбнувшись, вновь повернулся к Эбигейл. — Этот дурачок тоже милый.        — А почему у него синяк? Его кто-то обидел? «Его жизнь обидела» — чуть не ляпнул Бобби, но сдержался.        — Так вышло… — сипло выдавил он и неловко почесал затылок.        — Он твой братишка? Вот же любопытная.        — Ну… Э-э... Нет. Не совсем, — промямлил Бобби, раздумывая, как ему можно обозвать Ханбина. Бобби ведь и сам не знал, кем он ему считался.        — Друг? — не унималась серьезная Эбигейл.        — Да… Друг, — Бобби подумал, что согласиться будет проще всего. Девочка кивнула.        — У меня тоже есть друг, — поделилась она, — его зовут Алекс. Мы ходим в одну подготовительную группу. Он тоже миленький, но вредный. Он дёргает меня за волосы.        — Да? — Бобби изобразил удивление. — Надо его наказать.        — Не надо! — всполошилась малышка и тут же замялась, волнительно теребя подол своей полосатой юбки с большим красным бантом на поясе. Видно было, что ей хотелось поделиться с Бобби чем-то очень важным.        — Ладно, я расскажу тебе, но обещай, что никому не проболтаешься. Бобби закрыл рот на воображаемый замок и выкинул воображаемый ключ за плечо, тем самым обещая, что не проболтается.        — Когда мы станем взрослыми, Алекс станет моим мужем, — прошептала она на ухо и покраснела от смущения.        — Как так?!! — Бобби округлил глаза, прикладывая ладонь к губам. Если бы сейчас рядом с ним находился Джину, он бы непременно закатил глаза и сказал, что тот никудышный актёришка. — Он же твой друг, да к тому же задира!        — Да, но это пока что, — малышка звонко рассмеялась, лизнула мороженное, что дал ей Бобби, причмокнула губами и шёпотом добавила: — Мы просто притворяемся, на самом деле мы любим друг друга. Бобби вытянул губы, выражение его лица говорило: «Во-о-от оно как».        — Но это секрет. Ты обещал никому не рассказывать, — забеспокоилась рыжеволосая девочка, с волнением глядя в лисьи глаза напротив. Бобби солнечно заулыбался и погладил её по голове.        — Я буду молчать. Ханбин не сводил с Бобби взгляда всё это время, даже к шоколадному мороженному не притронулся.        — О чём вы там говорили?        — О тебе, — честно ответил король волн. Обойдя Ханбина со спины, он уселся рядом, забрал наконец свой клубничный рожок и разом откусил от него дохренища. Ханбин вздрогнул, чувствуя, как от одного только зрелища у него самого свело зубы.        — Онфа шплофшила хто тфы, — утрированно добавил он, не до конца закрывая рот. Не стоило ему жадничать и кусать так много, мороженное обожгло холодом.        — И что ты ответил? Ханбин не без любопытства вглядывался в глупое выражение его лица. Бобби наконец проглотил всё, что было во рту, и выдохнул с облегчением.        — Уффф… — онемевший язык медленно возвращается в норму. — Сказал, что ты мой муженек, — осипшим голосом добавил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. Ханбин на шутку не отреагировал, аккуратно слизывая с подтаявшего мороженного шоколадную крошку.        — Она же не поверила в эту ужасную глупость?        — Чё это «глупость»? Думаешь, я был бы плохим мужем?        — Отвратительным, — спокойно подтвердил Ханбин и стал облизывать пальцы, испачканные в мороженном. — Несчастная та, кому ты достанешься. Такая головная боль. Между словами Ханбин по очереди обхватывал пальцы пухлыми, чуть блестящими от влаги губами, а когда дело было сделано, он повернул голову к от чего-то притихшему Бобби и удивлённо прошептал:        — Ты чего? Бобби сидел уставившись на него.        — Я? Да ничего, вроде… — он замялся, прокашлялся, а потом вновь замолчал.        — Эй! Да в чём дело? — возмутился Ханбин повторно, когда понял, что пялиться на него не перестали.        — Тебе говорили, что у тебя охуенные губы? — не спуская с них глаз, задумчиво протянул король волн. Ханбин от неожиданности подавился мороженным.        — Чё? — ошарашенно глядя на Бобби, выдавил он, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. Бобби невозмутимо пожал плечами.        — Не, ну правда, — в легкую заявил он, и, наконец отвлекаясь, принялся стряхивать крошки со штанов. — Когда я найду себе постоянную девушку, у неё будут такие же. Только представь, какие минеты с такими губами получаются. Фак, у меня сейчас встанет от одной только мысли. Ханбин покосился на него, не находя подходящих слов даже среди запасов трехэтажного мата.        — Да ладно тебе, — лыбясь во все тридцать два, произнес Бобби. — Считай это комплиментом.        — Сомнительный комплимент. Ханбин кивнул своим словам и поспешно принялся уплетать мороженное, наивно полагая, что так он быстрее остынет. Когда Бобби успел прикончить свое мороженное, он не заметил. У него же самого осталась еще половина.        — Когда ты успел?        — Просто ты черепаха, — гордо пропел Бобби и, облизнув губы, положил руки на стол, устраивая на них подбородок. — Ты во всём такой медленный? В постели тоже? Ханбин подавился ещё раз. Это уже ни в какие ворота. Бобби, оставшись довольным реакцией, заржал, распластавшись по столику и глядя на него снизу вверх.        — Не переживай, тёлочкам такое нравится. Когда медленно и всё такое. Бесят даже. Я такое говно не люблю, а вот ты им угодишь. Ханбину захотелось спихнуть его с лавочки.        — Пошляк. Дебил и скорострел.        — Я говорил не о том, вообще-то, — огрызнулся Бобби и махнул рукой. — Жуй. Пока Ханбин доедал, смачно хрустя вафельным рожком на всю кафешку, Бобби наблюдал за происходящим в зале сквозь незастеклённые окна летней веранды. У прилавка со сладостями стояла молодая женщина в пляжном прикиде. За руку она держала сынишку лет восьми. Они вместе смеялись, выбирая мороженное. Бобби тоскливо вздохнул и поторопился перевести взгляд куда-нибудь ещё. За столиком напротив сидела компания девушек. С одной Бобби столкнулся взглядом и тут же услышал восторженные визги всех остальных её подружек. Короля волн Санта-Круз нисколько не удивила такая реакция на себя, это было явлением обычным. Бобби привык. Стоило только улыбнуться, как любая девушка готова была отдаться ему целиком и полностью, без презерватива. Супермен вниманием к своей персоне не гордился, но именно в тот момент ему захотелось поговорить об этом с Ханбином. Вообще он только и делал, что искал острую тему для разговора с ним.        — Как тебе те девчонки? — Бобби бесцеремонно ткнул пальцем в столик, напротив. Ханбину показалось, что у одной из девушек, которая подумала, что Боббм указал на неё, случился мини-сердечный приступ. — Я б вон ту смугленькую трахнул. А ты бы какую?        — Грубый неотёсанный мудак, — хмуро буркнул Ханбин, на что Бобби широко оскалился.        — Да ладно тебе! Колись, какой бы засадил?        — Ты отвратительный.        — Да что ты ломаешься?        — О чём-нибудь другом думать можешь вообще? Озабоченное днище.        — Ответь хотя бы, какая нравится больше? — не сдавался Бобби. Ханбин понял, что он не отвяжется, пока не получит ответ. Их всего сидело пятеро. Пять красивых горячих девушек абсолютно разного типажа.        — Блондинка ничего так, — безразлично кинул Ханбин, рассматривая салфетницу, стоящую на столе. Если бы в ту же секунду Бобби закрыл ему глаза и попросил ту девушку описать, Ханбин бы не смог.        — О-о-о…. Неплоха, — довольный Бобби одобрительно похлопал Ханбина по плечу, всё-таки заставив его поднять глаза и мельком взглянуть на ту, кого он «выбрал». — Но, к сожалению, ты не я, и тебе с ней ничего не светит. Бобби заржал, откидываясь на спинку лавочки и искоса глядя на Ханбина. Было видно что всё делалось только для того, чтобы его задеть.        — Почему это?        — Потому что я круче. Ханбин подумал о том, что Бобби самовлюблённый идиот, а диалог у них становится каким-то странным, пошлым и тупым, однако было даже весело, а ещё он подумал, что Бобби, хоть большой и озабоченный, но всё же ребёнок, ведь только у детей собственное Я стоит во главе всего и возвышается до небес. Эдакий эгоистичный мальчишка с манией величия.        — Сомневаюсь что-то.        — А ты не сомневайся. В одном моём мизинце крутизны больше, чем во всём тебе целиком. Ханбин безэмоционально пожал плечами.        — Не веришь? Взбудораженный Бобби схватил Ханбина за ногу. Тот поднял глаза, чувствуя кожей большую и горячую ладонь на своём колене.        — Верю… — вздохнул он, пытаясь очень незаметно убрать ногу из-под боббановской клешни, от тяжести которой потянуло внизу живота.        — Дай мне время, и я покажу, кто из нас круче. Все равно не унимался Бобби. Ханбин мотнул головой. Он уже не представлял, что ему нужно сказать или сделать, чтобы наконец убедить Бобби — он не собирается с ним соперничать. Ему неинтересны такие игры. Как же ещё объяснить этому дураку?        — Я понял. Тебе десять лет, — обречённо выдохнул Ханбин, задумчиво разрывая салфетку, что всё это время крутил в руках. — Ахерительно шифруешься. Они могли бы спорить ещё долго, если бы идиллию не разрушила девушка, подошедшая к их столику. Увлечённые взаимными подколами, сперва они её не заметили. Только когда девушка заговорила, оба сёрфера подняли глаза.        — Простите, — извинилась она на блестящем английском, но смотря именно на Бобби. Она была симпатичной, с правильными чертами лица — куколка, одним словом. В короткой юбке и в таком просвечивающем топике, что Ханбин мог в деталях рассмотреть верх её купальника. Стало неловко и как-то противно от одной только приторной интонации загорелой шатенки. Она явно флиртовала с Бобби, кокетливо хлопая ресницами, а тот был только рад. Расплылся в донжуанской улыбке, сузив глаза до маленьких щелочек, и стал похож на щенка, у которого перед носом покрутили любимое лакомство. Для полного образа не хватало только хвоста, что судорожно вилял бы за его спиной из стороны в сторону с ультразвуковой скоростью. Стиснув зубы, Ханбин стал кромсать уже разодранную салфетку на ещё более маленькие кусочки. И что все эти бабы в нем находят? Почему же все наперебой? Каждая вторая, если не первая. Мерзкое чувство разлилось под ребрами и создало трудности в дыхании.        — Ты не мог бы отойти со мной на пару слов? Девушка мило склонила голову набок, дожидаясь ответа. Бобби шмыгнул носом и взглянул на Ханбина. Заметив это, Ханбин одними губами спросил: «Что?». Так и не поняв друг друга, они отвернулись в разные стороны. Ханбин влево, Бобби вправо, а потом король волн растрепал волосы на голове и, вновь подняв глаза на незнакомку, вскочил из-за стола.        — Ну давай, отойдём. Он снисходительно улыбнулся, одергивая на себе футболку. Когда Бобби вместе с девушкой вышли за пределы летней веранды, Ханбин фыркнул и, достав телефон из кармана, уткнулся в него. Они говорили минут пять, не больше. За это время Ханбин успел скинуть три звонка с незнакомых номеров. Ещё тринадцать пропущенных высветилось на дисплее. Ханбин ни секунды не сомневался, что это вчерашние проделки Мино.        — Он что, всей женской половине Санта-Круз номер мой дал? — пробурчал Ханбин себе под нос, блокируя очередного абонента. Когда он поднял глаза, Бобби уже возвращался к столику. Видок у него был крайне недовольный.        — В чём дело? Когда ты согласился на свиданку, она призналась, что у неё пятеро детей и ревнивый муж-боксёр? — съехидничал Ханбин, не скрыв довольной улыбки. Ситуация начинала интриговать. Бобби глянул на него исподлобья и уселся рядом, сметая со стола на пол разорванные Ханбином куски салфетки.        — Не важно, — буркнул он, — пошли отсюда.        — Нет, ну скажи! В одночасье Ханбин стал синонимом к слову любопытство. Бобби насупился, отмалчиваясь. Ханбин смекнул, что там явно что-то интересное. Что-то, что задело гордость короля волн Санта-Круз похлеще Тони, который чуть не обошёл его на соревнованиях.        — А она где? Где девушка? Намериваясь выведать нужную информацию у неё, Ханбин бегло оглядел всё кафе, но той самой незнакомки не увидел.        — Ушла, — хмуро процедил Бобби в ответ. — Пойдём уже. Надоело сидеть. У меня уже зад квадратный от этой лавочки! Он вскочил с места, потирая пятую точку.        — Она тебя послала? Она нашла на тебя компромат и угрожала? Она от тебя залетела? Бобби под градом вопросов раздражался всё сильнее, пока у него не бомбануло.        — Я тебе не проиграю! — заявил он ни с того ни с сего, тыкая Ханбину пальцем в грудь, после чего решительным шагом направился к выходу.        — Я ошибся, тебе не десять, тебе пять с натягом, — кинул Ханбин ему в спину. — Вот же самовлюблённый... Погодь меня! Аккуратно подняв с пола свой алый сёрфборд, он надел рюкзак, выбежал за Бобби и догнал его уже на улице.        Ханбин увязался следом и отставал от него всего на шаг. Хотелось вывести Бобби на чистую воду, но он сдвинув брови, молчал, важно двигаясь вперёд разболтанной, пружинистой походкой, к которой Ханбин начал понемногу привыкать.        — Можешь спокойно объяснить, что там произошло?        — Она хотела познакомиться с тобой… через меня. Понятно? Брови Ханбина взлетели вверх от удивления. Парня с фингалом предпочли Королю волн Санта-Круз — вот это новость! Оказывается, даже с фонарем под глазом, Ханбин был в состоянии цеплять девушек. Переварив слова Бобби, он улыбнулся от всей нелепости ситуации.        — Угарать будешь, когда я пошучу, — огрызнулся тот, косо поглядывая на его заразительную улыбку с чудесными ямочками, Ханбин не обратил на это внимания.        — Ну и что ты ей ответил? Бобби глубоко задумался, как будто это было не пять минут назад.        — Сказал, что ты занят.        — Зачем? — не понял Ханбин.        — Не знаю. Ханбин ощутил всю честность фразы по растерянной интонации, но допытываться не стал. Он бы не обрадовался, если бы Бобби стал сводничать его с той девчонкой, а значит, не было веской причины возмущаться.        — Чуть не забыл! Я узнал у неё, как называются цветы на веранде, — мастерски меняя тему, вспомнил Бобби.        — Ну и как?        — Психотрия,** — растянулся Бобби в чеширской улыбке и пакостливо добавил: — Его ещё «губами шлюхи» называют. Я ж говорил, что прям в точку попал! На твои ж похожи.        — Чё? — у Ханбина от возмущения волосы дыбом встали, как перья у воробья, готового ввязаться в драку. — Зубов мало? Пересчитать? Бобби хрипло заржал и махнул рукой, известив Ханбина о том, что у него губы крутые, конечно, но вот чувства юмора нет абсолютно.        Через пару кварталов Ханбин огляделся по сторонам, жмурясь от последних лучей солнца. Вскоре оно должно было перевести небо в режим заката. Сёрферы ушли из кафе спонтанно, забывшись в разговоре, от этого оба не выбрали дороги. Шли, куда глаза глядят, и только сейчас Ханбин понял, что глаза глядели в сторону их дорогущего жилого района. Неспешно перебирая гудящими от усталости ногами, Ханбин гипнотизировал взглядом их с Бобби тени, которые на асфальте соединились и стали одним непонятным образом. Бобби шёл вровень с ним, шмыгал носом и то и дело подтягивал сползающие штаны, широкие и мешковатые.        — Ты не пробовал носить одежду по размеру? — не выдержав, поинтересовался Ханбин, когда трусов на заднице Бобби стало больше, чем самих штанов. — Тебе вообще удобно?        — Канешн, — заверил тот, — ненавижу всякое говно в облипку. Бобби черканул подошвой по асфальту, пиная подвернувшийся под ногу камушек. Он, отскочив от потрёпанного кеда, поскакал далеко вперёд и завернул в ещё зелёные кусты.        — И куда мы теперь?        — Мы? — переспросил Ханбин без доли сарказма. Он подумал, что стоит разграничить. — Не знаю, куда ты, а я домой. Надо поискать в журнале адреса подработок. Завтра пойду устраиваться.        — Уже завтра? Но эта поебень ещё не прошла. Кончик пальца Бобби упёрся в щёку Ханбина немного ниже бледновато-фиолетового синяка под его глазом. Отмахнувшись от его руки, Ханбин поморщился.        — Знаю. Нет времени ждать.        — Твой отец настолько строгий? Вопрос остался без ответа. Бобби, конечно, был дураком иногда (почти всегда), но не настолько тупым, чтобы не понять — у Ханбина это больная тема, и соль на рану лучше не сыпать. Ханбин несколько раз замедлял шаг, покрепче перехватывая шортборд, который прижимал к своему боку. Он так устал за свою бесполезную, по мнению Бобби, тренировку, что в руках сил не осталось. Доска то и дело выскальзывала, и парень торопливо поправлял её. Бобби вдруг захотелось сказать: «Дай я понесу!». Он еле удержался, со стороны это смотрелось бы очень глупо. Ханбин же не девчонка какая-нибудь.        — А ты куда?        — Что, куда? — переспросил Бобби. Он будто тупел с каждой секундой пребывания рядом с Ханбином.        — Идёшь куда, спрашиваю.        — Я просто иду. Очередной камушек полетел в кусты, из которых на середину дороги тут же выпрыгнула испуганная полосатая кошка и зависла, занося лапку над землёй, но так и не ступая на неё. Усатая мордашка уставилась на Бобби. «Ты прихуел?» — мысленно озвучил Ханбин её ошалевший взгляд и усмехнулся, жалея о том, что у него не было с собой ничего съестного. Хотелось покормить пострадавшую. Через несколько минут они подошли к вилле Мино и остановились. «Это выглядит, как будто он проводил меня до дома» — запоздалая мысль пришла в голову Ханбина. Округлив глаза, он вылупился на Бобби. Тот стоял рядом, чесал за ухом и задумчиво рассматривал свой правый кед, на котором развязался шнурок. Наклоняться и завязывать было лениво, а ходить с развязанным неудобно. Озадаченный дилеммой, Бобби перевёл глаза на Ханбина, из-за молчания видимо решил, что времени у них вагон, цокнул, присел и всё-таки перешнуровал обувь.        — Не забудь, что сегодня у тебя с Кейт свидание, — напомнил Ханбин, когда дело было сделано, и Бобби поднялся. Просто чтобы заполнить затяжное молчание.        — Да, точно, свидание, — кивнув, Бобби вздохнул и убрал руки в карманы штанов, глядя вперёд, за облака над линией горизонта. Ханбину было обидно за Кейт, которая, несмотря на все свои старания, так и не вышла из френдзоны, поэтому он надеялся, что на этот раз Бобби сделает её счастливой хотя бы на вечер. Но почему-то одновременно с этим глубоко-глубоко в душе Ханбину хотелось, чтобы эта спонтанная свиданка перенеслась хотя бы на пару часов.        — Спасибо за мороженное, — поблагодарил Ханбин, отвлекая Бобби, по-прежнему пялящегося в облака, от его мыслей.        — А? Ааа... Обращайся, — усмехнулся он, а потом, поразмыслив, поправил: — Хотя нет, не обращайся. К этому лучше не привыкать.        — Да пошёл ты. И Бобби действительно пошёл. Почти неощутимо хлопнул по плечу и попрощался:        — Покеда! Его заразительная улыбка от слова зараза.        — Ну, пока. — Произнёс Ханбин в ответ. Оставшись недовольным своей растерянной интонацией, он развернулся и направился к своему дому, думая о том, что день выдался странным, и пересиливая желание оглянуться, посмотреть, как Бобби, неуклюже шаркая ногами, уходит в противоположную сторону своей дебильной пружинистой походкой. До участка как раз оставалось пару метров, как вдруг его схватили за рюкзак и резко дёрнули назад.        — Погодь!.. — прокричали сзади. Ханбин чуть было не потерял равновесие. От падения на задницу спасло только то, что его наконец отпустили.        — Да в тебе вообще силы-то есть? Размазня. На ногах не стоишь. Ханбин обернулся, вновь увидев перед собой Бобби, который, вроде как, уже должен был уйти.        — Ты ахерел? — хмуро уставившись на него, Ханбин принялся поправлять лямки рюкзака. — Чего тебе ещё надо? Бобби сказал Ханбину, чтобы тот подождал три секунды, а сам принялся рыться в карманах. Наконец, среди горы фантиков, нашарив то, что искал, он натянул на лицо довольную лыбу.        — Во! Король волн крутанул на указательном пальце брелок с ключами. Ханбин смекнул, чьи они, сразу же.        — Мино будет плеваться от ярости, — процедил он холодно, начиная догадываться, к чему клонит Бобби.        — Да брось! Я немного покатаюсь вдоль берега и верну тачилу как ни в чём не бывало. Не впервой, — отмахнулся он и запыхтел, беззвучно посмеиваясь.        — Окей, гугл, — Ханбин качнул головой, внутренне не одобряя идею, — а от меня что нужно?        — Компания! — заявил Бобби воодушевлённо.        — У тебя и без меня есть, с кем покататься по побережью.        — Ну и с кем?        — Хочешь сказать, не с кем? — Ханбин многозначительно приподнял брови.        — Да достали эти тёлки! — сокрушительно опустил руки Бобби и принялся разыгрывать драму. — Им бы только переспать! А поговорить? Может, я жажду разговоров! Почему никому не интересен мой внутренний мир?!        — Переигрываешь, — отрезал Ханбин, смерив Бобби презрительным взглядом. Он даже не улыбнулся, но, вообще-то, уже согласился с ним покататься, просто ещё не решился озвучить.        Прежде чем вырулить на побережье, они навернули пару кругов по городу, заехали в обитель фастфуда «Макдональдс», и там накупили себе всякой дешёвой дряни. Бобби оказался хреновым водителем. Ханбин думал, что хуже Мино не бывает, оказалось, нет, бывает, ещё как. Просто дерьмо. Ханбин вжимался в сидение так, как будто от этого зависела его жизнь. Три раза он орал в голос — думал, что они разобьются к хуям. Три раза стукался башкой об обивку машины (и это при том, что крыша Багги Бу была высокой, а салон достаточно вместительным). Бобби только ржал и кричал на Ханбина, требуя, чтобы тот кормил его картошкой фри, потому что у него самого «руки заняты». На ворчание Ханбина о том, что он мог бы всё сделать сам, Бобби отвечал: «Еда за рулем — нарушение правил дорожного движения!» Ханбин чуть не задохнулся от возмущения, услышав такое. Сбитый дорожный знак и скорость выше 120 км/ч по населённому пункту — это не нарушение, а пожрать самостоятельно, как взрослый, это, видите ли, вне закона. Ханбин злился и кипел, но Бобби всё-таки кормил, впихивая в его рот картофельную соломку в те редкие моменты, когда машина более-менее ехала ровно. Остаток дня они провели вместе. Общаться оказалось легко. Темы для разговора возникали сами, без труда. Не было неловких пауз и мыслей «о чём бы ещё спросить, чтобы не молчать». Удивительно просто. Странно хорошо. Но несмотря на всё это, оба не упускали шанса подколоть друг друга при первой же возможности. В конце концов, они же не друзья. Это временное перемирие, только и всего... Так? Когда они распрощались, Бобби загнал машину на участок Мино, паркуя её на том же месте, где взял. Только вылезая из салона, он понял, что на улице уже порядком стемнело. Взглянув на наручные часы, Бобби чертыхнулся, время за двенадцать. Он совсем забыл про свидание с Кейт.        Заспанные глаза Сон Мино в одно мгновение распахнулись от ужаса, когда он взглянул на дисплей своего смартфона, что разрывался трелью на прикроватной тумбочке.        — Бобби, ты, что ли? Ты чё так поздно звонишь? Ты где? У тебя нормально всё? — обеспокоенно зашептал Мино в трубку. Плевать, что друг его разбудил среди ночи, это же Бобби! Он в принципе своём звонил редко, только когда случалось что-то действительно серьезное. Катастрофа, наводнение, цунами — вот когда следовало ожидать звонка от такого как он, но вместо вышеперечисленных причин Мино услышал только непривычное уху «хён», а потом долгое молчание.        — Бобби, ты там?        — Да. Мино начал волноваться.        — Что-то произошло?        — Вроде нет, — поразмыслив, честно ответил Бобби, — просто не могу уснуть.        — И поэтому звонишь?! Мино выдохнул с облегчением, готовый закидать приятеля отборным матом, но ответное «угу» прозвучало так не по-боббановски грустно и совсем не круто, что он просто не смог повысить голос. Вновь напрягаясь, Мино уселся на кровати, нехотя отпуская Джину. Сегодня они решили спать вместе.        — Почему не можешь уснуть?        — Ёбаные мысли.        — О чём думаешь? Мино ощутил себя настоящим психологом, готовым выслушать любые проблемы своего пациента, но Бобби не торопился выложить всё.        — Много о чём… О хероте всякой.        — Не хочешь рассказывать? — догадался Мино. Трубка в ответ молчала. Мино чувствовал, что Бобби прямо сейчас выстраивает между ними высокую стену, за которую вход категорически запрещён.        — Давай тогда просто поболтаем, — предложил Мино и, не дожидаясь ответа, спросил: — Как день провел? Опять хуи пинал? В трубке усмехнулись и громко выдохнули, принимая правила игры «зайдём издалека».        — Похоже, что пинал. От вас ушёл, пошатался по городу, встретил Кейт, договорились с ней увидится вечером, поели мороженного с Ханбином, потом с ним же по пляжу прошлись. Потом я совсем забыл про свиданку, пришлось Кейт звонить. Это пиздец, Мино, она меня сразу же простила, а потом так много болтала, что я чуть не умер от переизбытка информации, честное слово! Думал, мозг распухнет!        — Да, Кейти — она может. Ты так сильно ей… П-постой…. С КЕМ ТЫ МОРОЖЕННОЕ ЕЛ? — наконец вычленив из речи Бобби самую необычную часть, удивленно вскрикнул Мино, тут же накрыв свой рот ладонью. Поздно спохватился. Джину, что до этого мирно сопел под боком, открыл глаза и зыркнул на него с ненавистью. Мино глупо заулыбался и тихонечко накрыл его лицо одеялом.        — С Ханбином, — повторил Бобби. — Ты сам приказал нам помириться. Джину разозлённо откинул одеяло и, дважды убив Мино одним только выражением своего лица, перевернулся на другой бок.        — Ну да, — глазами путешествуя по спине своего хёна, произнёс Мино. — И как вы так быстро договорились о встрече? Я думал, у вас контры. Бобби сбивчиво объяснил, что встретил Ханбина днём на побережье, и ему просто пришлось с ним мириться. Он заверил, всё это ради Мино и только ради него.        — А вообще, я так и не понял, почему этот сухарь тренировался до полуобморока без тренера. Да ещё и на Костоломе. Там убиться можно на раз два, даже если ты профи. А он ещё и делал всё совершенно неправильно. Техники — ноль. Мозгов — тоже ноль. Мино тяжело, продолжительно вздохнул.        — Узнаю Ханбина… Втемяшит себе в голову, и пиши пропало. Вот взбрендило ему участвовать в соревнованиях этого года, так он себя изведёт, но до первого этапа продвинется. Прифигев от услышанного, Бобби стал втирать Мино, что это бесполезная трата сил. Что Ханбин с его минимальными навыками за такое короткое время не выучит ни одного путёвого трюка, достойного соревнований. Что он скорее убьётся о скалы, чем чему-то самостоятельно научится. Мино слушал, время от времени вздыхал и только повторял «знаю, знаю», кивая как болванчик, будто забыв, что это телефонный разговор, и Бобби его не видит.        — Но это наш Ханбин. Он за этим и вернулся в Калифорнию. Бобби замолчал. Аргумент Мино затмил собой все его речи.        — Расскажи мне что-нибудь про него, — спустя несколько секунд молчания неожиданно попросил Бобби. Мино немного растерялся, вообще не понимая, что творится в этом грёбанном мире.        — Ну… Я даже не знаю, — он засмеялся и тут же ойкнул — за то, что он сделал это слишком громко, Джину лягнул его ногой под одеялом. Бобби на том конце трубки не стал уточнять, что у них там происходит.        — Просто что-нибудь общее. Рандомные факты из жизни. Штуки три мне хватит для утоления любопытства. Мино улыбнулся, заверив Бобби, что с таким человеком, как Ким Ханбин, тремя фактами не отделаешься.        — Он своеобразный человек, весь в себе всегда, — хорошенько поразмыслив, начал Мино, одновременно с этим поднимая подушку за своей спиной чуть выше в изголовье кровати, чтобы было удобно сидеть. — Сначала кажется, что холодный, но потом понимаешь, что нет, нихрена он не такой. Мне кажется даже, что его улыбкой можно батарейки заряжать. Бобби на том конце трубки усмехнулся, видимо, соглашаясь, а может, просто находя слова друга забавными.        — Его отец ведёт бизнес в Лос-Анджелесе, Ханбин как-то сказал мне, что уже не помнит, как он выглядит. Ещё у него есть сестра Ханбёль, она его копия. Ханбин её охуеть как любит, — Мино говорил и не мог перестать улыбаться.        — Почему он два года не появлялся здесь?        — Долгая история. — Мино отмахнулся.        — Хотя бы пару слов скажи, — не унимался Бобби.        — Ну, если вкратце, — сдался Мино, — то он поссорился со своим лучшим другом. Мино прикрыл глаза. Если Ханбин узнает, что он рассказал обо всём Бобби, то тот наверняка переедет его пару раз, на его же, Миновой, тачке.        — Из-за чего можно так поссориться, что по разным берегам океана разбежаться? — выдохнул Бобби озадаченно. В темноте комнаты его друг пожал плечами.        — Вот и я не знаю. Никто не знает. Знают только эти двое. На том конце трубки затихли. Можно было бы предположить, что их разговор разъединили, если бы Мино не слышал сопение Бобби через динамики.        — Чего притих? — наконец нарушая тишину, усмехнулся он.        — А этот друг, случаем, не Джинхван? — вспоминая недавний разговор на кухне, осторожно поинтересовался Бобби. Мино просто обалдел.        — Ну ты и… догадливый. Бобби фыркнул, мол, много ума не надо, просто чуточку сообразительности.        — Они поссорились, Ханбин умотал в Корею, а Джинхван остался тут и сделал сёрф-карьеру, — вспоминая выпуск недавних новостей по местному каналу, Бобби стал выстраивать целую хронологию событий. — И чё, они прям дружили?        — Прям дружили, — подтвердил Мино, — таскались повсюду вдвоём. Джинхван был на сёрфинге помешан, так Ханбин каждый день с ним в воде бултыхался, хотя сам так и не научился на доске стоять. Думаю, ему просто нравилось проводить с ним время. Джинхван часто оставался у Ханбина на ночь, играл с Ханбёль. Ещё они слушали одну и ту же музыку — как по мне, так унылое старое говнище, но этой парочке нравилось. У них группа любимая была одна и та же, бля, как их там…        — Joy Division, — прохрипел Бобби к удивлению старшего.        — Д-да-а, — отозвался Мино, запинаясь. — А ты откуда?.. А-а-а, точно. Он вспомнил, что Бобби присутствовал при бурном обсуждении надписи на майке Ханбина, которая как раз была цитатой одной из их песен, как выяснилось. «Любовь равна боли. Любовь порвёт нас на части».        — Это была идиллия, — Мино продолжил, намеренно не анализируя, что Ханбин мог чувствовать, когда слушал ту песню после разлуки с Джинхваном. — Мне иногда казалось, что они комплект. Ну, знаешь, как дополнение друг к другу, само собой разумеющееся. Типа… не знаю… как два неразлучника***, как Рождество и наряженная ёлка, как рыба и вода — как все эти вещи, невозможные друг без друга, — Мино вдруг стало ужасно грустно от, вроде бы, совсем не грустных воспоминаний. — Мосты между ними горели так ярко, что страшно было смотреть, но никто из нас ничего не мог сделать. И теперь они совершенно чужие люди.        Бобби на конце провода затаил дыхание, так показалось Мино, или же их разговор всё-таки оборвался. Ни звука.        — Чувак? — проверяя свою догадку, позвал Мино. Вопреки ожиданиям, Бобби отозвался мычанием.        — Не, ничего… Надо же, всё-таки не разъединили.        — Чёт мы о грустном? Я же о Ханбине должен был рассказать! Короче, слушай, три самых ярких экспресс-факта прямо на дом, и я валю спать. Бобби глухо засмеялся, очевидно почувствовав, что Мино хочет разрядить обстановку.        — Только по-быстрому, — согласился он.        — Итак, первое — Ханбин совершенно не умеет пить! От двух стаканов спиртного просто в слюни, в дрова, в сраную стельку и прочее весёлое дерьмо. Второе — он ненавидит фильмы ужасов. Я на полном серьёзе, таким трусом становится. Так, третье... Бля, что же ещё? У него никогда не было девушки. Впрочем, как и у тебя. Последний факт заставил трубку крепко матюгнуться.        — С этим неудачником меня не сравнивай! У меня были девушки.        — Я говорю о настоящих отношениях, Бобби, не о твоих интрижках на одну ночь. Король волн Санта-Круз хотел поспорить, но Мино так широко и громко зевнул, что Бобби, заражённый вирусом зевоты, так же раскрыл пасть, сладко выдыхая в трубку, вместо планируемых возмущений.        — Сука, — рассмеялся Мино, потирая сонные глаза, — не копируй меня.        — Как думаешь, — почти перебивая, не реагируя на ругательства, отстраненно заговорил Бобби, будто весь телефонный разговор только и ждал момента, — если что-то идёт не так, как должно идти, ну… неправильно, ты должен с этим бороться или оставить всё как есть? Мино был заинтригован и озадачен. Бобби — наглый, пошлый, вредный засранец, сейчас казался ему запутавшимся в своих ощущениях, потерявшимся мальчишкой, который всю ночь ворочался, одолеваемый мыслями и, не в силах справиться в одиночку, всё-таки набрал своему другу. Он даже пересилил гордость, а ведь её у Бобби хоть отбавляй.        — Говоришь как селебрити перед каминг-аутом* , — попытался пошутить Мино совсем не к месту. Бобби послал его в неведомые ебеня, а в последующих матах Мино отчетливо слышал корейские интонации.        — Хочешь знать, чтобы я сделал? — стараясь быть тише, рассмеялся Мино, а потом сокрушительно вздохнул, задумавшись. — Не знаю. Я бы сопротивлялся. В трубке повисло недолгое молчание.        — Да. Наверное, ты прав, — с той стороны Бобби зашуршал одеялом. — Ладно. Спасибо за этот трёп. Он помог мне устать. Мино начал ворчать, но Бобби зашипел и захрипел в телефон, изображая помехи на линии, а потом сбросил звонок.        — Мудак, — выругался он почти беззлобно. Отложив смартфон на прикроватную тумбочку, Мино улёгся и обнял рядом лежащего Джину, крепко прижимаясь к его спине своей широкой грудью.        — Чему бы ты там сопротивлялся на месте Бани-Боббани? Сонное мычание в подушку Мино услышал, когда уже закрыл глаза. Джину слышал весь разговор. Теперь любопытство в нём боролось со сном и, похоже, побеждало.        — Хрен знает.        — Что?! — старшего словно ошпарили. Он развернулся и вылупился на Мино. — Сдурел? Как ты можешь давать советы, не зная ситуации!        — Да не вибрируй! — поморщился Мино, словно от головной боли. — Ты же знаешь Бобби. Наверняка в подтексте была какая-нибудь глупость.        — Например?        — Да что угодно! Не удивлюсь, если он имел ввиду изжогу. «Мне оставить все как есть, или стоит бороться с изжогой?» — имитируя голос Бобби внезапно охрип Мино. — Подходит вроде. Джину закатил глаза.        — Чувство юмора у вас с Бобби на одном уровне, я смотрю. Болван. Джину потянул одеяло на себя, отхватив большую часть, и отвернулся, а спустя некоторое время добавил:        — И не похоже нихрена было. Мино так не считал. Он был уверен, что голос Бобби умеет имитировать очень похоже, однако спорить не стал, вновь пристроился рядом и закрыл глаза. «А что если?..» — в голове возникла мысль, что Бобби и правда мог говорить о чем-то серьезном. «Хотя... Бобби? Говорить о серьёзном? Да не. Бред какой-то». Мино кивнул в темноту, уверенный в абсурдности своей мысли и ещё крепче прижал к себе Джину, но не так чтобы прям слишком крепко, не по-пидорски, потому что педики ему глубоко отвратительны. _______________________________________ Второй приход Мессии* — Мессия — пророк. Первым пришествием был Иисус Христос. Библия гласит, что второе пришествие Мессии будет сопровождаться катаклизмами и катастрофами, поскольку пророк ступает на землю лишь однажды, под ликом Мессии явится дьявол. Психотрия** — растение-кустарник. Особый интерес вызывают прицветники необычной формы, которые бывают красного, белого, жёлтого окраса. За форму прицветников психотрию прозвали «губы шлюхи». Неразлучники*** — порода попугаев, которых нельзя разлучать. Если один погибает, вскоре другой умирает от тоски. Ка́минг-а́ут* — процесс открытого и добровольного признания человеком своей принадлежности к сексуальному меньшинству