Пятеро

Внутренний толчок подкинул её на кровати, тотчас ставя на ноги. Она несколько секунд озиралась, тотчас вспомнив об утреннем происшествии. Алиса даже не заметила и не поняла, как заснула. А за стенкой надрывно заскрипел диван, на котором лежал или сидел никто иной, как ее страшный утренний гость. Слишком опасный, чтобы вообще можно было позволять себе сомкнуть глаза. «Дура. Идиотка», — начала она себя ругать. Так быстро она не просыпалась уже давно. Прислушалась. Тишина. Только звуки на улице ожили. Привычно пели птицы, шелестели листья на деревьях, внизу, во дворе, переговаривались люди. Алиса пригладила свои короткие серые волосы и только сейчас заметила, что была в одной майке и домашних штанах. Недовольно покусала щеку и переоделась в джинсы и футболку, и сразу же почувствовала себя немного безопаснее от того, что голыми остаются только руки и голова. От этого внезапно возникшего в её доме существа хотелось максимально все спрятать и спрятаться самой. Находиться в этой непонятной ситуации совершенно не хотелось, но выбора у нее не было. На телефоне не было денег, а пройти за пределы номера она не могла, не встретив на воем пути препятствия в виде Рада. Живот заурчал от голода. «Я же вчера даже не ужинала...» Она недовольный вздохнула и прижалась ухом к двери. Тишина - это ободряло. Но под кожей шевелилось чувство, что это еще не конец. Это еще далеко-о не конец. Тонкие пальцы медленно отодвинули тугие защелки, стараясь сделать это бесшумно. Тихонечко приоткрылась дверь. Девушка сглотнула, бесшумно босиком вышла из комнаты и остановилась напротив дивана. Любопытный взгляд облизал его лицо, плечи, грудь. Он спал на диване, видимо, удовлетворившись и таким «ночлегом», а за его спиной были плотно задернуты шторы, что создавало полумрак в комнате. Его лицо было такое же напряженное, как и когда он бодрствовал. Четко очерченные губы с опущенными вниз уголками были плотно сжаты, дыхание - глубоким и тяжелым. Мышцы на лице подрагивали так же, как и пальцы, и плечи, и веки. На внешней стороне плеч и предплечий поблескивала крупная тонкая чешуя. Алиса рассматривала её особенно жадно и удивленно. Чешуйки были тусклого темно-фиолетового цвета, почти черные, и имели форму широкого ромба, лежали так неплотно, что еле закрывали одна другую. Девушка подумала, что ее точно можно согнуть в пальцах. Взгляд поднялся снова на лицо. Алиса заметила, какие длинные у него ресницы. И тот час вспомнила этот угрожающий взгляд, от которого ужасом сдавливало грудь. Даже сейчас он смотрел на нее этим прямым тяжелым взглядом. Девушка замерла, чувствуя, как мозги с обреченным, таким ясным щелчком, отключаются. Потому что он смотрел на нее снизу вверх, вновь сжимая губы. Желваки тот час заходили под щеками. Взгляд мазнул по её телу. Алиса сжалась под этим презрительным взглядом и услышала, как мужчина сдавленно выдохнул. Проследила в болезненной неподвижности, как он тяжело поднимается, идет к холодильнику и неторопливо пьет воду из бутылки большими глотками. Девушка чувствовала, как отчаянно краснеет, ощущая, что она увидела что-то, что для её глаз не предназначалось. Как он дергается во сне. Как он спит, незащищенный. — Э... Можно мне поесть? Он в ответ лишь коротко угукнул. Алиса второпях приготовила себе омлет, неуклюже двигаясь от присутствия этого существа. Там же, у плиты, съела свой завтрак, помыла посуду, громыхая от зудящего внимания Рада. Девушка изо всех сил сдерживала себя, чтобы не оборачиваться, сохраняя некое подобие достоинства. И потому не знала, что он там делает. Все, последняя тарелка поставлена в сушилку, и... Что теперь? Горячие пальцы цепляются за локоть и тащат к двери. - Пошли, - коротко бросает он.