shadows.

«Недаром, видно, кто-то сказал, что разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней». — Александр Куприн, «Олеся».

Проходили дни, но мое расследование даже не спешило сдвигаться с мертвой точки. На самом деле у нас не было ничего, что могло бы помочь или хоть как-то указать на то, где сейчас Калум. У нас был только личный дневник Худа, в котором говорится только о том, что нам меньше всего нужно знать. Еще у нас был удаленный аккаунт какого-то чувака, который что-то знал о городе теней, но от него тоже не было никакой пользы. Аккаунт-то удаленный, поэтому найти его было почти невозможно. Честно говоря, я и Люк уже совсем сдались, ведь Калум, очевидно, был совсем не из нашего мира, да и может, все произошедшее ничего не значило для него. В общем, моя жизнь снова начинала возвращаться к своему обычному образу. Я потерял слишком много времени, пытаясь выяснить, куда делся Калум, что с ним стало, но ни разу не задумывался над тем, кем он вообще является для меня? Мы уж точно не были друзьями или кем-то ближе, мы были просто пациентом и социальным работником, поэтому я решил, что на этом надо остановиться. Я не хотел становиться одержимым идеей найти его, не хотел остаться разочарованным в конце, а именно это меня бы и ожидало. Так что однажды придя домой, я снова подумал о Калуме и поставил точку.

***

— Так ты готов к Рождеству? — взволнованно спросил меня Люк. — Нет, — покачал головой я. — Я и мой сосед Майкл не отмечаем Рождество. — Что? — глаза Люка расширились. — Почему? — Майклу плевать на многие праздники, а я просто хочу хорошенько отдохнуть. Я пожал плечами, а Люк вздохнул, кивая. Мы сидели на подоконнике в холле и смотрели на сад, который находился на заднем дворе больницы. Мы очень часто проводили тут время раньше, а потом все само забылось. Теперь же я решил, что это снова будет традицией с Люком или без. Мне больше всего нравилось смотреть на этот сад весной, когда все расцветает и появляются различные насекомые. Зимой же в нем не было ничего особенного, но Калум всегда смотрел именно на него и говорил, что это напоминает ему о старых временах. Каких именно он не сказал, а я и не спрашивал. Тогда мне совсем не казалось это важным, ведь я думал, что у нас есть время для этого. Он обещал мне открыть себя, а потом исчез. Как самый огромный трус на свете. — Ты все еще хочешь его найти? — тихо спросил Люк, обхватив колени и смотря на меня. — Я не знаю, — пожав плечами, ответил я. — Мне кажется, ему это совсем не нужно. — Почему? — Он бы оставил более точные подсказки, не так ли? — Марго Шпигельман из «Бумажных городов» оставляла подсказки, которые почти невозможно было разгадать. — Она и не хотела, чтобы её нашли. Люк, кивнув и тяжело вздохнув, замолчал и снова перевел взгляд на окно. А я вдруг задумался над тем, что последний месяц моей жизни был больше похож на книгу, написанную писателем-фантастом. Я и сам с трудом верил в то, что это происходит со мной. Мне постоянно казалось, что я вот-вот проснусь и все будет именно таким, каким было до Калума, но, честно говоря, я уже и не помнил своей жизни до Калума. Вся эта суета с исчезновением выбила меня из колеи, вытрясла из меня все последние силы и просто нереально утомила. Поэтому последние несколько дней я только спал, ходил на работу, кушал и снова спал. — Эштон! — воскликнул кто-то на другом конце холла. Я повернулся, чтобы посмотреть, кто этот человек, и вы не представляете, каково было мое удивление, когда я увидел там Майкла. Он быстро подбежал ко мне и Люку, часто дыша и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Что же, бегающего Майкла можно было с легкостью назвать восьмым чудом света. — Что-то случилось? — спросил я, спрыгивая с подоконника. — Я нашел адрес того мужика, который был в этом самом городе. Блин, я даже с ним связался, и он готов с нами встретиться, — протараторил Клиффорд, улыбаясь. Он был единственным, кто все никак не сдавался, потому что эта история действительно привлекла все его внимание. — Мы же решили покончить с расследованием, — осторожно начал я, но Майкл меня перебил. — Ну, пожалуйста, Эш. Нам надо с ним встретиться, пожалуйста. Неужели тебе не жалко всех моих сил, потраченных на то, чтобы найти этого чертового пользователя? — мой друг смотрел на меня так, как смотрят собаки на своих хозяев, выпрашивая еду. Я замялся, а потом посмотрел на Люка, который просто пожал плечами. Клиффорд, все еще улыбаясь, перевел взгляд с меня на рядом стоящего Хеммингса. — Оу, извини, я не представился, — усмехнулся он, протягивая руку. — Меня зовут Майкл. — Люк, — тихо ответил мальчик, протягивая руку в ответ и слабо пожимая руку Майкла. — Да, я знаю, — Клиффорд улыбнулся шире. И клянусь, в этот момент между ними точно пробежала искра. Та самая искра, о которой говорится во всех книгах о любви. — Ну, каков твой ответ, Эш? — снова повернулся ко мне Майкл. На этот раз Люк смотрел на меня таким же умоляющим взглядом. — Когда вы успели сговориться? — У нас типа ментальная связь и все такое, — усмехнулся Клиффорд, закидывая руку на плечо Люка. Я закатил глаза и кивнул в знак согласия. Майкл радостно похлопал в ладоши, подскочив на месте. Его глаза сверкали, а губы все еще были растянуты в широкую улыбку. Честно говоря, таким Майкла я еще ни разу не видел, но этот его образ был определенно милым. — Когда заканчивается твой рабочий день? — спросил Майкл. Я посмотрел на часы, которые висели на стене. — Через 20 минут, — кивнул я. — Отлично, тогда я пока посижу здесь, а ты делай там всякие дела, которые ты тут делаешь. Он залез на подоконник, приглашая Люка сесть с ним. Последний кивнул и запрыгнул, все еще улыбаясь и смотря на моего друга. Они начали о чем-то беззаботно болтать, а я решил навестить некоторых пациентов перед уходом домой. Я быстро зашел к Алексу, а потом к Лили с Кейт. Они все сказали, что чувствуют себя хорошо и что я могу пойти домой со спокойной душой, зная, что снова увижу их завтра. Так что я улыбнулся и распрощался с ними. Я пошел в ординаторскую, чтобы забрать свои вещи, но, проходя мимо палаты Калума, я невольно туда заглянул. Все оставалось таким же, каким было несколько дней назад, когда он в последний раз туда заглядывал. В эту палату пока никто не решался «заселить» каких-то новых пациентов, поэтому она просто пустовала, словно ждала своего нового хозяина. Но несмотря на то, кем будет этот человек, все всегда будут называть эту комнату «палатой Калума Худа». Худ уже превратился в местную легенду, которую все все ещё обсуждали и которой никак не могли насытиться местные сплетники, придумывая все новые и новые слухи по этому поводу. Когда я вернулся в холл, Майкл и Люк уже достаточно хорошо общались и даже шуточно спорили. Майкл что-то рассказывал, бурно жестикулируя при этом, а Люк внимательно его слушал, смеясь время от времени. Я несколько секунд смотрел на них и понял, что отношения у них уже были очень «уютными», от них просто несло теплом и радостью. Что же, стоило познакомить их раньше. Я подошел к ним, по пути натягивая на себя пальто. — Ты уже готов! — улыбнувшись, воскликнул Майкл. Пожалуй, единственным и по-настоящему раздражающим минусом Майкла было то, что он чертовски громкий. Он почти не умел говорить тихо, да и передвигаться тоже. — Да, можем идти, — кивнул я. Они с Люком спрыгнули с подоконника. Хеммингс грустно вздохнул, потому что, видимо, хотел бы тоже в этом поучаствовать. А может, он просто не хотел, чтобы Майкл уходил. — Извини, малой, но тебе придется остаться, — улыбнулся Майкл, взъерошивая волосы Хеммо. — Не называй меня так, — пробурчал Люк. — Нет проблем, Люки, — рассмеялся мой красноволосый друг, обнимая на прощание мальчика. — Эштон тебе завтра все расскажет. — А ты не придешь? — У меня есть еще дела, но я постараюсь к тебе забежать, чтобы отдать диск с фильмом. Они еще несколько минут прощались, прежде чем я и Майкл смогли выйти из больницы. Честно говоря, я был рад, что они нашли общий язык, ведь я всегда считал, что Люк и Майкл не поладят, а только будут ругаться и спорить. Но Клиффорд превзошел все мои ожидания на этот счет. Никогда в жизни он не был таким заботливым и общительным, но Люк, будто волшебная пыльца, превращал Майкла не в Майкла.

***

Как оказалось, этот самый мужчина живет вообще за городом, но узнал я об этом только тогда, когда Майкл сказал, что мы едем на такси, а не на автобусе. Этот парень всегда знал, как обхитрить меня, ведь если бы он сказал мне эту «совсем не важную деталь» до того, как мы сели в такси, то я бы наотрез отказался, но теперь мне было некуда деваться. Не буду же я выпрыгивать из машины на полном ходу, так? Поэтому я остался сидеть на месте и, надувшись, смотреть в окно на пролетающие мимо здания. Примерно через час здания сменились на ветвистые деревья. Когда мы резко остановились, я, потерев глаза, осмотрел округу через окно автомобиля. Ничего кроме деревьев все еще не было, а еще было безумно темно и страшно. — Куда мы приехали? Тут ничего нет, — возмутился я. — Отсюда пешком, — скомандовал Майкл, расплачиваясь с водителем и вылезая из машины. — Ты что, отпускаешь такси? — Да. — А вернемся мы как? Уже очень темно и поздно, — проныл я. — Эштон, только 8 часов вечера, не будь девочкой, — Майкл закатил глаза. Нет, я не мог его видеть, но я слишком хорошо его знал. Когда он говорит таким тоном, он всегда закатывает глаза. — Я просто не хочу неприятностей, — пробубнил я, вылезая из машины следом и отходя подальше от дороги. — Ты с Майклом Клиффордом, о каких неприятностях вообще может идти речь? — Что же, от милого Майкла не осталось ни следа. — Вот именно. Когда я с тобой куда-то выбираюсь, мы постоянно оказываемся либо в полиции, либо в больнице, — отчаянно простонал я, — и я даже не знаю, что из этого хуже. — Ты грубый, — воскликнул Майкл, пихая меня в бок. Мы шли по уже давно покрытой снегом дорожке, пробиваясь сквозь густую чащу. Такой поворот событий не радовал меня вообще, и я готов был убить Майкла прямо здесь, но перспектива оставаться одному в темном лесу с трупом единственного лучшего друга также не приносила никакой радости. Именно поэтому Майкл все еще жив, а я все еще плетусь за ним. Мы шли уже минут 20, но вокруг все еще ничего не было, поэтому где-то внутри меня уже начала зарождаться паника, что мы потерялись. — Нам еще долго? — как можно спокойнее спросил я у шедшего впереди друга. — Не знаю, — просто ответил Клиффорд. Может, все-таки надо его убить? — Что это значит? — почти шепотом спросил я. На самом деле шептаться было незачем, но иногда бывает такая обстановка, при которой говорить громко вообще не хочется, знаете? — То и значит, — громко ответил Майкл. Но у Майкла никогда такого не бывает. Во мне все начинало закипать то ли от злости на Майкла, то ли от страха быть потерянным и съеденным. Но каким-то чудесным образом мой друг резко решил успокоить меня. — Я знаю, куда мы идем, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — И волки тут не водятся, Эш. — Тебе повезло, если это правда, — процедил я. — А теперь не ной и иди дальше. Друг ободрительно похлопал меня по плечу и пошел быстрее. Мне же пришлось пойти за ним.

***

Через минут 50 мы уже стояли на пороге чьего-то старенького дома. На самом деле этот дом не был просто стареньким, он был наистарейшим. Он был настолько старым, что казалось, будто он вот-вот рухнет, если тыкнуть в него пальцем. Даже крыльцо ужасно скрипело, когда кто-то из нас переминался с ноги на ногу. И я на самом деле не был уверен в том, что тут кто-то живет, но Майкл был уверен на все сто процентов, что это именно тот дом, который мы искали. Будет лучше, если это будет правдой. Вздохнув, Майкл не очень громко постучался в дверь, но никаких признаков жизни все еще не было. Он повторил действие еще раз — ничего. Только через минут пять свет в доме загорелся и послышались шаги. Через минуту дверь открылась, а на пороге стоял маленький мужчина пожилого возраста. — Здравствуйте, меня зовут Майкл. Я вам звонил, — проговорил мой друг, улыбнувшись. — Я вас ждал, — ответил мужчина, кивая и немного отходя в сторону, чтобы пропустить нас в дом. Честно говоря, заходить туда было нереально страшно по нескольким причинам: во-первых, этот мужчина мог бы запросто оказаться маньяком или людоедом; во-вторых, этот дом мог вот-вот развалиться и прибить всех нас к херам;, а в-третьих, все было настолько загадочно, что казалось, будто этот мужчина вообще не настоящий человек. Но, сжав руки в кулаки, я все же зашел в дом. Внутри он выглядел намного уютнее, чем снаружи, а еще тут было очень тепло. Мы с Майклом действительно замерзли за все это время, поэтому сейчас мы быстрее сели около камина, пока хозяин дома заваривал нам горячий чай. — Я же говорил, что мы доберемся, — радостно прошептал Майкл, обхватывая руками собственные колени. — Нам еще назад возвращаться, -раздраженно ответил я. — Умеешь ты все портить, — цокнул друг. К этому времени хозяин уже вернулся в комнату с подносом на руках, на котором были три чашки, полные горячего ароматного чая. Он присел на старое кресло и поставил поднос на столик, стоявший с правой стороны. — Пейте, — проговорил мужчина, нежно нам улыбаясь. — Вам надо согреться, а после этого можете задавать интересующие вас вопросы. Мы с Майклом кивнули и взяли по чашке, быстрее поднося их к губам. Почему Калум не мог исчезнуть летом? — У нас не так много времени, — проговорил Майкл и начал рассказывать всю историю в очередной раз. Меня же уже от этого тошнило, поэтому я отвернулся к камину, решив просто отдохнуть. Я смотрел на то, как языки пламени переплетались в нечто единое. Недаром говорят, что на то, как горит огонь, можно смотреть вечно. Огонь, он не просто горит, он играет и извивается. Есть в нем что-то хитрое, загадочное и грациозное. Что-то, что не дает нам от него оторваться. Что-то, что притягивает к себе со смертельной силой. Отчего нельзя оторваться только потому, что просто захочешь. Нет, одного желания мало, надо иметь огромную силу воли. Но также огонь умеет причинять много боли. Он может просто обжечь, а может вообще сжечь вплоть до самого пепла. И если обычный ожог приносит достаточно страданий, то сжигание заживо не дает передохнуть ни на минуту. Это не страдание, а пытка. И наверное, Калума легко можно было сравнить с огнем, который постепенно сжигал меня своим резким исчезновением. Но почему? Почему это так сильно меня ранило? Я никогда прежде не задумывался о том, что же я чувствую по отношению к нему. Я всегда думал, что мы сможем быть друзьями. Всегда думал, что хочу быть для него кем-то, кому бы он мог довериться. Но сейчас же я понимаю, что мне действительно нужен был он. Словно воздух и вода, он помогал мне жить, а не просто существовать. Его загадочность открыла во мне все новые черты. Он словно помогал мне найти себя, снял с меня ту маску, которую я носил на протяжении всей своей жизни. Маску мальчика, у которого всегда все под контролем. Это невозможно, ведь так? Ни у одного великого правителя или воеводы не получалось держать все под строгим контролем, так почему я думал, что смогу? Почему мне казалось, что моя жизнь полна любви и заботы, когда на самом деле в ней столько же всякого хлама и дерьма? Калум помогал мне найти себя, понять, кто я на самом деле есть. А потом он вдруг исчез, и я растерялся. Я не знал, куда мне податься и что делать дальше. Было чувство, словно меня покинула часть меня. Одна из самых важных частей. Я полюбил Калума, но полюбил не так, как намеревался с самого начала. Я полюбил его так, как волк любит Луну, а цветы любят Солнце. Полюбил его невероятно и так сильно, что теперь сгорал. Я горел внутри и снаружи, изнывая от боли и чувств.

***

— Я слышал, что портал в город теней находится в семи километрах от Бирмингема. Кажется, они сказали, что надо ехать на запад, — проговорил мужчина. На часах уже было 23:10, но Майкл не спешил возвращаться. — Я где-то уже это видел, — задумчиво произнес Майкл, доставая телефон. — Эштон! — Да? — я перевел взгляд от мужчины на Майкла. Клиффорд показал меня экран, где был скрин. «Авария случилась в шести километрах от Бирмингема. Двигаться на запад», — гласила подчеркнутая строчка. — То есть Калум разбился в километре от портала? — спросил я. — Возможно, — пробубнил Майкл, вставая с пола. — Нам пора уже ехать обратно. Спасибо, что приняли нас. Я встал вслед за ним, а после мы направились к входной двери. Дойдя до прихожей, мы обулись и, надев куртки и как следует попрощавшись с мужчиной, вышли на улицу. Я тяжело вздохнул и поднял взгляд на небо. Оно было усыпано звездами, а красивейшая Луна стояла высоко над лесом. Я был рад увидеть заезды, ведь уже не помнил, когда в последний раз их видел. — Думаешь, это правда? Ну, насчет портала в город теней, — спросил Майкл, снова начиная пробираться сквозь чащу. — Не знаю, — я автоматически пожал плечами. — Но рассказ про город, где тени имеют огромное значение, был очень убедительным. — Это точно, — согласился Клиффорд. Дальше мы шли молча, изредка говоря о чем-то совершенно ненужном или мечтая вслух о том, как доберемся домой и ляжем в теплые постели. На улице сильно похолодало за то время, что мы находились дома у старика Бенджамина, поэтому теперь идти к дороге было вдвойне сложнее. Хорошо, что у нас все еще не сели телефоны, иначе мы бы еще и шли в кромешной темноте. И только свет луны помогал бы нам, а это было бы неудобно, ведь сквозь ветвистые кроны деревьев свет еле пробивался. Когда мы наконец добрались до дороги, там уже стояло такси. Я посмотрел на Майкла, а он улыбнулся и спросил: — Я не такой тупой, да? — Однозначно, — согласился я и быстрее побежал к машине. Через минуты две мы двинулись в сторону города. Я смотрел в окно, разглядывая темные деревья и кустарники. Я вдруг снова подумал о Калуме, а потом обо всем рассказе Бенджамина про город теней. Меня посетила мысль, что это все может быть реальным, и я понял, что не готов распрощаться с Калумом Худом навсегда. Поэтому, еще немного подумав, я повернулся к Майклу и сказал: — Мы на этой же неделе вылетаем в Бермингем. Ошарашенный Майкл несколько минут смотрел на меня, а потом его глаза засветились. Но вскоре он нахмурился. — Ты же сказал, что не хочешь больше искать Калума? — Я просто хочу найти этот самый город теней. «И найти Калума», — уже про себя добавил я.