Дневник одной странной мамаши

Дети - цветы жизни. Вот только взрастить эти цветочки очень даже непросто. Пока я писал эту книгу, казалось, что это не автобиография, а пособие для беременного мужика. В основном именно потому, что мужское тело абсолютно не приспособлено к вынашиванию, и от того первой и главной проблемой стала трансформация моего тела. Как только Эрик узнал о зарождающейся во мне жизни, он тут же исправил мой рацион: исключил кофеин, который, как оказалось, содержится далеко не только в кофе; алкоголь и сигареты отпали сразу, как очевидно; меньше жирного - больше свежей зелени, от чего после беременности мне стали сниться кошмары об Эрике-брокколи, что заставляет меня сражаться с армиями овощей. Переутомление, что уж тут сказать. Несмотря на пресловутое здоровое питание, аппетит мой рос в геометрической прогрессии и справиться с ним было никак нельзя пока я не опустошу миску салата, миску кашки и не уничтожу сочную куриную грудку. Буквально через пару недель я осознал, что не только ребенок потребляет эти калории, а и мои бочка, руки, округлившееся лицо и поправившийся животик, ибо для ребенка еще рановато. - Боже, Эрик. Посмотри какой кошмар, - я ныл возлюбленному почти каждое утро. - Эти сильные бока, округлые плечи... Я как сельская баба! А Эрик привычным жестом притянул меня к себе, снова вздыхая, целовал макушку и утешал. Да знаю я, что ты любишь меня любого, но как ты не понимаешь, Э-э-эрик... Через месяц я мог подытожить, что моя фигура стала походить на женскую: расширился таз, стали более обтекаемыми формы и самое главное, что я чувствовал, - как в моем мозгу подстегивается выработка женских гормонов. И тут мы с Эриком осознали всю "прелесть" второй проблемы: изменения настроения. Шутки в сторону. По началу я думал, что сойду с ума! Я мог разбить чашку, разрыдаться, через минуту уже веселиться с Леншерром, а еще через пять снова громко рыдать потому, что: "Эрик, я не хочу играть за белых!" В тот день он впервые предоставил мне черные фигуры. Иногда мелочи доводили меня до белого каления. Новые шутки Алекса о "касатке беременной от акулы" привели меня к несвойственному уважаемому профессору генетики состоянию разбрасывания посуды в людей. Перепало и Леншерру, который невовремя подбежал со спины и пытался перехватить мои руки. На этом, слава всему святому, клеймо "типичная беременная" заканчивалось. Но не заканчивались проблемы. Не могу сказать, что моя беременность протекала с какими-то осложнениями, но некоторые физические неудобства возникали. К примеру, головные боли. Естественно, как только мы узнали о беременности, Церебро был задвинут в дальний ящик и я даже и не думал не только идти Эрику наперекор, но и у самого малейшего желания не возникало. Дело было в скачущем давлении. Мигрени не давали спать и в очередной раз злили. С таким раскладом я воистину удивлен, как в особняке уцелело столько зеркал и сервизов. Также не самой приятной вещью стали боли в пояснице и изжоги. При этом уже после месяца меня почти перестало тошнить - разве что от резких запахов и, на удивление, плохих мыслей. Потому что рядом со мной должны быть люди с мыслями о пони, радуге и кроликах! Аппетит был отличным. Возможно, потому, что готовил сам Эрик с не просто щепоткой, а с целым половником любви, которую хотелось получать постоянно в разных вариациях, или потому, что ребенок не был привередой. Странных комбинаций в продуктах за собой я не заметил, кроме одного: селедка с творогом. Это было удивительно вкусно, особенно если приправить это добро сметаной и луком. Все косились на меня как на проглотившего гранату, но ничего странного с организмом не происходило, так что даже шеф-повар Эрик баловал меня рыбным творогом. Ну и конечно, самой что ни на есть проблемой номер один стала сексуальная жизнь. А вернее ее отсутствие. А если еще вернее: постоянное жгучее желание. Оно сводило с ума во всех смыслах, и что самое обидное - Эрика было никак не склонить к близости. Он был настолько одержим желанием не навредить ребенку, что забыл и думать о сексе. А его "беременная касатка" (это прозвище стало уже родным, как акула для Эрика) все изнывал. Продолжался бы этот цирк еще долго, если бы смущенный Хэнк в начале моего второго месяца не перехватил нас прямо в коридоре, не заволок в злополучную лабораторию и не объяснил Эрику, что воздержание только для святых и извращениев. В итоге он получил полный инструктаж от Зверя о позах и времени, до которого секс не опасен для малыша, который сам Хэнк заучил по доброй тонне литературы для беременных, осевшей в его лаборатории. Вечером того же дня Эрик на руках под аккомпанемент хихиканья отнес меня на кровать. Это не было похоже на наш резкий и жаркий секс с властным и жестким Леншерром по одной простой причине: он постоянно интересовался моим самочувствием и то и дело целовал пока еще плоский животик. Заниматься любовью до трех месяцев желательно было на спине или боку без какого-либо давления на обитель маленького, после трех - и подавно. С каждым "сеансом любви" - как я стал их называть - Эрик становился все более чутким и, к счастью, спокойным. Он быстро приспособился и смирился с невидимыми границами "можно/нельзя", дольше подготавливал, позволял держать с ним мысленный контакт и обязательно доводил меня первым. Это было его особое негласное правило. По итогам всего можно сказать, что проблемы были сущими мелочами и беременность протекала отлично. И в этом, конечно, огромная заслуга Леншерра. Так что вывод: никакой беременности без любви. Иначе это просто не имеет смысла.