Тайны города N

Чуть позже Джек и Наполеон сидели в уютной каюте капитана и бессовестно допрашивали всех, кто явился на совет. Бальзак, как при каждой встрече, попытался закурить свою трубку, но бдительный Нап тут же изъял у него из рук табак, а после и сам курительный инструмент, спрятав его за пазуху. Потянувшийся за своим, Оноре был уронен на колени медноволосого и там оставлен до лучших времён. Баль не сопротивлялся, рассматривая собравшихся из под полуопущенных ресниц. В комнате царил все тот же беспорядок, однако сейчас, когда гости развалили кровать: кто на подушки, кто на одеяла, каюта приняла вполне обжитый «живой» вид. Все сидели на полу, там было больше места и достаточно удобно. - Я же говорил, чтобы меня не приглашали в этот оплот греха и порока! – послышался громкий мужской голос, а после ритмичный стук каблуков по палубе. Четкий, как из кошмара на яву Джека Лондона, подскочившего на месте и поспешившего усесться ближе к Наполеону, блаженно прищурившему глаза. Драйзер вошёл незамедлительно, резко открыв входную дверь так, что та с негромким стуком ударилась о косяк. - Вот неожиданность, – обвел ясным взглядом опоздавший компанию, а после присел рядом с Сержем. - На повестке дня... – начал Джек, слегка заикаясь и зачем-то пряча руку в волосы. Наполеону в такие моменты казалось, что перед ним нашкодивший ребёнок. – Временная петля. Прошу выговариваться по кругу. Первым начнёт Серж. - Ну, могу сказать только одно – мы уже здесь во второй раз. И видим одно и тоже. В первый мы чуть было не попали в вашу петлю вместе с вами – вовремя спохватились… - То есть окончание вам известно? – перебил его Наполеон, за что получил суровый взгляд Драйзера. Вообще священник, из робкого неуверенного юноши, неведомым образом превратился во властную натуру, уверенную и надёжную, как скала. Наполеону ни к месту вспомнилась аллегория Джека про пьесу. - Верно. – Продолжил Серж, - Но мы так и не поняли - почему окончание именно на этом моменте. Нет никаких исторических документов, которые хоть как-то просветили бы нам этот факт. Мы уповаем на психологический аспект. - А перевести можно? – полюбопытствовал Джек, отходя от ступора, вызванного приходом пастора. - Он говорит про эмоции. – Вклинился Бальзак. Его речь была нетороплива – он растягивал гласные, при этом закрыв полностью глаза, казалось, что он под действием очередного наркотика, однако, через мгновение он посмотрел на Джека чистым, не замутнённым взглядом. – Метание души, на которой завязка этой истории. - Так, чтобы понять всю суть, может быть нам её полностью осветить, а не гадать? – предложил единственный аристократ, поглаживая пепельно-черные волосы предсказателя. - Я сделаю это. – Бальзак выпрямился, пересев с коленей Наполеона. В его пальцах оказался коробок длинных, каминных спичек. Чиркнув одной, он достал сигарету и затянулся, медленно выдыхая пряный дым в центр круга, образованного компанией. - Временная петля длинная, самая длинная, о которой мне приходилось узнавать. Её срок насчитывает двадцать лет. Но мы начнём с событий более ранних, чтобы освятить все, что может нам пригодиться. Ночью, в канун дня всех святых в одной семье, испокон веков живших в небольшой деревне, затерянной в лесах, родилась девочка. Это событие не могло бы быть из ряда вон выходящим – рождение ребёнка событие достаточно частое, но семья этой девочки слыла на всю округу местными знахарями, шепчущимися с духами. Именно поэтому, считали жители деревни, они не погибали от тех болезней и моров, что еле переживали крупные города. Чума не коснулась этого места, когда совсем рядом сотнями гибли люди. Драйзер, молча сидящий до этого момента, достал из резного сундука, который неприметно стоял возле кровати, свёрнутые листы бумаги. Один из них он положил в круг. - Это карта. Как видите, деревушка находится совсем рядом с вашим городом. – Ткнул пальцем Серж на небольшое селение, обозначенное парой домов. - Все верно, но после массовой гибели от чумы те, кто успел сбежать в другие места, стали возвращаться в родные города, и, как понимаете – вирус, а точнее болезнь, никуда не девалась: выжившие уже были неподвластны болезни, а вот избежавшие её почти сразу заболели. – Бальзак прервался, и тогда заговорил Серж, давай время прорицателю передохнуть. - И тогда жители городов, боявшиеся смерти, витавшей в округе, побежали в леса. И нашли ту самую деревеньку, в которой и родился этот ребёнок. Точнее на тот момент девочке было уже пять лет. Поняв, что деревенька живёт не зная бед, разъярённые жители, сломленные своими бедами и несчастьем, сожгли деревню до тла. Конечно, не только по этому – испуганные жители не стали уповать на магию знахарей, они просто не пустили к себе больных чумой, за что и поплатились. Девочке удалось сбежать. - Каким же чудом? – скептично приподнял бровь Джек. – Не иначе магия помогла, что же она не спасла остальных? – в голосе Лондона была большая доля недоверия - он привык полагаться на факты. Наполеон же предположил иначе: - Тайный ход? - Ты почти угадал, – усмехнулся Бальзак. – У девочки был старший брат, с которым они гуляли в то время. Повезло, в общем. Он не пустил её к дому, услышав крики и увидев дым. - Ну и к чему этот рассказ? – Наполеон не мог собрать все воедино, нахмурившись, он разглядывал точку на старой, потрёпанной карте. Пожелтевшая бумага кое-где протёрлась до махристости, но линии, выведенные чернилами, все ещё хорошо проступали, разрисовывая владения округов. - К тому, что этой девочкой была Цезария. А её брат, твой дядюшка Георгий, мотался с ней в лесах ещё почти год, после выйдя в город, восстанавливающийся от последствий чумы. Многие дома были заброшены, и, как вы успели узнать, дом, который заняли Цезария и Георгий, оказался тем самым, где побывали все мы. - Тогда почему же я не знал Георгия? И почему он не смог спасти мою мать? – Наполеон, откровенно говоря, не верил в такое стечение обстоятельств и вообще вся история была мутная. Но, опять же, помог сундук. Только сейчас Наполеон рассмотрел хранилище полезных документов. И понял, что, как и сам корабль, это изделие из дерева было состарено искусственно. Красивые резные стенки, толщиной не больше ширины большого пальца, сцепленные между собой без единого намёка на гвозди или клей. Узоры не могли напомнить ни единый стиль, который он изучал, острые линии, обожженные в выемках, ложились своеобразной надписью, только присмотревшись получше, можно было увидеть, что это именно слова на незнакомом ему языке. Крышка сундука была лёгкой и прекрасно удерживалась на весу без помощи рук Теодора, который сосредоточенно перебирал бумаги. - Газетная вырезка. Фотограф некто Лондон. - Так это же отцовский! – вспыхнули глаза Джека, потянувшегося за бумагой. На вырезке была фотография площади, где стояли солдаты с семьями. Наметанный взгляд журналиста нашёл Цезарию, а с ней и молодого человека в форме. – Нап, взгляни. Похоже, что твой дядюшка отправился служить. Поэтому его и не было во время этих событий. И вернуться он как видно не успел до начала временной петли, верно? - Верно. – Кивнул Драйзер, продолжив рассказ, пока его несомненные герои рассматривали статью. – Так мы узнали примерное начало временной петли, потому что по документам Георгий умер в почтенном возрасте, а в его дневнике значилось, что он пытался вернуться домой, но так и не нашёл дороги. Это было через пять лет, после начала служения. Мы предполагаем, что началом было сожжение Цезарии. - Ясно, а что было концом? – Наполеон казался нервным, он вертел газетную вырезку в руке, пытаясь найти подвох. - Все по порядку, – серьёзно одёрнул его Серж. – В первый раз мы прибыли в той точке, где ты только-только вернулся с учебы. Тогда у нас закрался вопрос – как Георгий не нашёл город, а ты спокойно выехал и вернулся? И остальные, что ездили в столицу и возвращались обратно. Для этого мы стали жить в городе, представившись бродячими торговцами, пережившими нападение разбойников. На дорогах такое не ново, поэтому, мы поселились в бывшем доме Цезарии и попытались влиться в городскую жизнь. Бальзак завел с дружбу с тобой, а Теодор с Джеком, чтобы быть в курсе всех событий, происходящих в городе. Все, кому не лень, могли сказать наперёд, кто был в центре любого события. Но ничего не могло указать, что в городе было что-то не так. До дня твоей свадьбы. - Я и там женился? – буркнул недовольно Наполеон, вспомнив, что помимо расследования у него намечалось одно небольшое мероприятие… - Да, причем я пытался тебя отговорить. – Бальзак закурил вторую по счету сигарету. – Узнав об этом, священник нас изгнал из города. Точнее все не так. Ты сдал меня ему на исповеди. У тебя не было сомнений в том, что ты хочешь жениться, а сейчас, нашими усилиями, есть. - Ничего не понимаю. - Нап, кажется, понимаю я. – Джек, судорожно записывал в блокнот все данные и мигом расставил все по цепочке. – Ты с детства был прикован к этому городу и всегда знал, что ты женишься и станешь следующим мэром. Пуританские взгляды, которые нам навязывает не только твой род, но и церковь, не давали простор свободомыслию. И ты, как прилежный жених должен был перед свадьбой отправится на исповедь, в которой ты рассказал о своих сомнениях. Итог прост – я помню старого священника, он был помешан на морали, поэтому и изгнал наших гостей, чтобы ничто не сорвало свадьбу. - Да, но как только мы прошли за пределы… мы больше вас не нашли. В день твоей свадьбы город как корова языком слизала. – Серж печально улыбнулся. - И это все? – Наполеон был ошарашен. Мало того, на его лице светилось искреннее недоумение. По сути, жить ему оставалось всего сутки, а то и меньше. – И вы не нашли никакого выхода? – он дёргал позолоченную пуговицу на своём пиджаке. То расстёгивая её, то снова продевая в петлю. – Нам-то что теперь делать? - Прошу прощения, но я не закончил. – Мягко улыбнулся Серж. Несомненно, его рассказ был более занятен, чем голое выкладывание фактов Бальзака или Теодора. – Вернувшись домой, мы предположили, что виноват священник, и он центральная фигура всего проклятия. - Потому что именно он был основным виновным в сожжении Цезарии? – полюбопытствовал Джек. - Верно. Поэтому Теодор, являющийся обученным солдатом, отправился в город, чтобы убрать священника без лишнего шума. – Серж кивнул головой Теодору и тот продолжил. - Я вывернул факты так, чтобы ваш пастырь уехал на покой в монастырь. Подменил бумаги, подделал записку, собрал его вещи и забрал с собой труп, похоронив ночью в лесу. – Тед ухмыльнулся. – Но это не помогло. - Да, поэтому мы вернулись снова. Обстоятельно подготовив легенду, а так же выслав вперёд Теодора, чтобы он встал на место священника - ведь никто, кроме проклятых, не мог к вам приехать. Так мы смогли изменить ваши взгляды на жизнь. - Так это как? – недопонял аристократ. - Если бы ты со своим дружком хоть раз слушали, что я говорю на проповедях, в ваших головах не возникал бы этот глупый вопрос! – вспылил Теодор, громом обрушившись на успевших прижать головы друзей. - Э-э, понятно, просим прощения... – промямлил Джек, уже с минут пять восхищённо осматривая проповедника, или лучше сказать лже-проповедника. - Но у нас есть информация, что никаких сведений, кроме подготовки к сожжению о городе больше нет. А это значит, что петля все ещё действует, – отметил потянувшийся Бальзак, спрятав колени под всю ту же безразмерную кофту, в которой приходил к Наполеону ночью. – И мы совершенно не знаем, что делать дальше. - У меня есть идея, – очнулся Джек. – Нап, помнишь, что я сказал про пьесу и главных героев? Так вот, смотри - если рассматривать это, как спектакль, то главный герой, получается, ты. Объясню. Цезария могла невероятно любить Макса и отомстить за предательство. Нет ничего страшнее отвергнутой женщины. Тем более таким образом. Но! Так же – нет ничего дороже для матери её дитя. Допустим, она прокляла этот город, но и она же могла дать лазейку – прощение. Чтобы ты смог жить дальше, будучи не в плену этого пуританского города. Проще говоря – герой этой пьесы, чтобы закончить её, должен выйти из роли! - Моя роль в этом городе… быть следующим мэром. А значит… нужно не просто им не быть. Нужно начисто испортить свою репутацию, а точнее – отречься от рода! – глаза Наполеона восторженно заблестели. - Но это будет концом только для меня. А значит за одни сутки нам предстоит переделать город до неузнаваемости. *** Наполеон думал так – если пьеса идёт по одному и тому же сценарию, значит нужно поменять сценарий так, чтобы не было возможности вернуться к началу. Если все идеи были верны – значит, что жизнь города после его свадьбы ничем бы не отличалась от прошлой. Одно и тоже – повторение и без помощи петли было бы исходом этого места. Но никто бы даже не задумывался об этом, если бы Цезария не захотела убрать такое место с лица земли, а точнее, скорее всего, не зная того сама, она дала своему потомку шанс на лучшее будущее. Пусть даже через сотни прохождений одного и того же настоящего. Бальзак же умом понимал, что их теория верна может быть только на пятьдесят процентов, проще говоря – либо верна, либо нет. И он всей душой надеялся на лучшее. В прошлый раз все обернулось не в их пользу, сейчас, вешая на изготовленные каркасы палаток разноцветное полотно, он надеялся, что план, который разработал Наполеон, обернётся для всех выигрышем, для всех, кроме Оноре. В случае верного исхода он навсегда потеряет аристократа, потому что даже увидеть его будет невозможным действием. То, что они используют, не сможет перенести их ни в прошлое, ни в будущее. Только туда, где использовалась хоть толика той силы, которой обладал сам Бальзак. К ночи площадь сверкала разноцветными огнями и полотном ярких палаток. Она была по-праздничному прекрасной и веселой. Смотрящие были приятно удивлены – испокон веков такого праздника ещё не намечалось. В самом центре была сколочена добротная сцена, покрытая алым тентом, на случай выпадения осадков, пространство у сцены было свободным. После был палаточный городок всех цветов радуги, с надписями на входе, а так же несколькими лавочками местных торговцев. На столбы близ площади, были развешаны расписания мероприятий. А в конце палаточного городка был сооружен огромный костер. По задумке Наполеона, которую даже Джек не совсем мог понять. Все было готово к завтрашнему празднеству.