Макова слеза

      Максу казалось, что он счастливое облако космической пыли, рычащим ураганом несущейся в произвольных направлениях. При этом лёгкой и безвольной в своей беспричинной радости, разносимой воздушным потоком всюду одномоментно. Порой спускающейся ближе к поверхности земли и уже под воздействием силы притяжения, проходя её стратосферу, разлетающейся миллионами осколков, брызгами звёзд. Но всё резко останавливается, отбрасывая Макса назад, и вдруг совсем близко появляется лицо Глории. Усталой и пьяной, но тоже счастливой. В рыжем встрёпанном парике, с потёкшим макияжем и ресницами только на правом веке. Лицо склоняется ближе к Максу, шевелит улыбающимся малиновым ртом и крепко целует в губы, даря выдох густого алкоголя и сигарет с ментолом. Максим недолго провожает взглядом удаляющееся лицо и несущую его Глорию, которая, вспорхнув, быстро исчезает, приплясывая в такт неслышной музыке. У неё и впрямь прорезались крылья. А ветер, вновь возомнив себя вольным стилистом, с новым усердием опять треплет чуть отросшие волосы. Подхватывает Макса и мчит дальше в счастливую неизвестность. И эти сумасшедшие звёзды. Они резко рвутся из Макса высоко вверх, почти долетая обратно в космическую даль, мгновение замирают там, в вышине, и рушатся хвостатыми огнями обратно. Они будто взбесились и все разом решили засыпать Максима. И откуда столько звёзд в автомобиле?       — Давай, чувак, приехали. — Ноги затекли и стали неродными. Макс удивился, пытаясь рассмотреть окружение. Прозрачный тёмный потолок, и так мало места. Как можно было ему поместиться со всем его космосом в таком ограниченном пространстве, где он даже ног удобно разместить не может? — Выходи уже. — Перед Максом откинутое переднее пассажирское сидение и раздражённый Демьян у распахнутой двери. Он тоже встрёпан, с малиновыми следами на щеках и шее. Обхватил себя правой рукой, слегка подрагивая, потирает левое плечо, забитое цветным рисунком, будто согревая. Тупой придурок, не мог теплей одеться. Но Максу жарко и нужно вытянуть ноги. Он не с первого раза хватается рукой за дверной проём, пытаясь сдвинуть себя в направлении выхода. Демьян в нетерпении погружается в салон и рвёт на себя ворот Максима, перемещая его центр тяжести на колени, упирая ими в сложенное сидение. Слишком быстро. Но Макс всё же успевает вытянуть руки, спасая нос от столкновения по инерции с весёленькой торпедой, затянутой яркой зелёной кожей. Удивительное место с кучей кругляшей. — Вали уже. Пора. — Демьян выдёргивает его окончательно из салона, захлопывает дверь. Баюкая своё плечо, спешит неровным шагом вновь занять место водителя.       — Куда приехали? — Небо светлело — значит, утро уже почти наступило. Так быстро прошла ночь? Центр города. Огромная высотка. Макс на стоянке у въезда на подземную парковку. Прохожих ещё нет, очень рано. Сбоку от поднятых ворот недовольный заспанный охранник в светящейся будке. — Куда ты уезжаешь? — пытается кричать высохшим горлом. Заняв вертикальное положение, Макс сместил весь устаканившийся внутренний поток жидкостей в организме и сейчас чувствовал, как алкоголь во внутренностях полностью сменил маршрут течения, укладываясь на новый извилистый курс. Голова стала тяжёлой, а веки — неподъёмными. В глазах задвоилось и часто затрясло желе конечностей. Максим хочет обогнуть капот, чтобы подойти к Демьяну, но получается лишь в бессилии упереться в него обеими руками. То ли мозгов хватило, чтобы не уехал, придержать, то ли и впрямь ходить невмоготу. — Ты меня тут бросаешь? Спать на улице? — Нетрезвый мозг так часто задаётся очевидными вопросами.       — А ты решил, что я тебя до завтрака оставлю? — Он раздражённо отводит Макса в сторону широкого каменного крыльца. — Можешь хоть здесь спать, лично я не против. Усталый не боится сна. Но лучше б ты работы не боялся. — Из заднего кармана узких джинсов переложил в карман Максима мятую визитку. — Вот. Позвони всё же, я скажу за тебя.       — Что это? — Совсем ничего не получается, только дрожать. Нет смысла пробовать достать или рассматривать.       — Что-что? Работа твоя будущая. Бери и проваливай. — Демьян, не глядя больше на него, уходит. Садится внутрь машины, хлопнув дверью, и, резко тронувшись, летит в нутро парковки, на прощанье раздражённо ослепляя дальним светом. Ворота, шурша, опускаются.       — А почему ты сам меня не взял?.. — Максим бессильно плюхнулся на зад, больно ушибив копчик. В ровных серых сумерках ничего больше не происходит, и внутренние ощущения в отсутствии внешних раздражителей обостряются. Голова раздутым чугунным шаром не прекращает попыток разлететься вдребезги и одновременно тянет вниз. Собственно, вниз тянет всё тело, всего Макса. И только таинственное содержимое должного быть совершенно пустым желудка тянет вверх. Тело бросается на четвереньки. Недолго, но шумно рвёт слизью у ступеней. Спазмы же не проходят, кажется, ещё десятилетие, толкая изнутри беззвучный воздух. Сил нет, чтобы отереть со лба выступивший пот или попытаться лечь. И будто стоит лишь чуть-чуть нарушить хрупкое равновесие, как руки сложатся, ускорив приближение гранита. Как подыхающий берсерк в своём последнем прыжке пытается забрать с собой ещё хоть одного противника, так и Максим, собрав все силы, отчаянно дёрнулся встать. Не вышло. Холодные ступени протяжным гулом в голове всё-таки приняли Макса на себя. В кармане джинсов вибрирует мобильник. Какие глупости! Его труп никому не нужен, ему никто звонить не будет. Вот…       — Эй ты, вставай давай! — Рослый не выспавшийся охранник из будки пнул толстым ботом Макса под пятки, поднимая в теле новую волну мути. — Вот, блядь, мажоры херовы! Как понажрутся, а мне теперь его тащи давай… — Дёрнул за руку, поднимая полуживое тело, полузакидывая на себя. — Поехали…       К высокой стойке напольной лампы бинтом прилажен пластиковый мешок. От него к руке Максима тянется катетер. Он не в палате, точно. Губы слиплись, но голова уже не гудит, как раньше, лишь где-то отголоском в глубине слегка побаливает. Чувство лёгкого опьянения не даёт расстроиться этим поводом, как и тем, что во рту будто насрал табун курящих хомяков, а после хором лопнул и тихо разлагается. На окне пластиковые шторы, к счастью, почти полностью раскатаны. Рассеиваясь из-под узкой полосы от штор до подоконника — оранжевый закатный свет получается не критично ярким для глаз. Внутри Макса дыра. Тем больше ощутимая и сосущая, чем концентрированней становился аромат еды в пределах комнаты. Нащупав зажим, Максим провернул колесо, останавливая жидкость — что бы там ни было, почти всё в него уже влилось, — дёрнул пластырь. Часть довольно толстой иглы объёмно выпирает под кожей, концом теряясь где-то дальше в теле Макса. Живо представилось, будто она и вправду бесконечная и все сосуды теперь пропахивает медицинский сплав. Дрожащей свободной рукой вырвал трубку с иглой из предплечья. На мятые простыни брызнули алые капли, отпечатываясь неровными кляксами и желтея на внутренней стороне век, не давая возможности не смотреть на них, даже закрыв глаза. Грохот падения и звенящий хлопок.       — Ты чё орёшь, припадочный? — В дверях встревоженный голый Демьян в длинных серых носках. На щеках, прикрывая угловатые скулы, тёмные влажные сосульки неубранных волос. Татуировки только на руках, но густо, до самых плеч. Макс оглядывал себя, спиной вжимаясь в низкое изголовье, — одет. Полностью, как был. Даже мокасины на ногах. Комната довольно большая, почти пустая и неприбранная. Не грязная, но захламлена журналами и дисками. Основа дизайнерского решения — батареи бутылок из-под спиртного. На журнальном столе, подоконнике, на небольшом рабочем столе и системнике, за монитором и вдоль огромного шкафа-купе, во всю стену. На стенах фотографии в рамах. — Вот это ты буйный с похмелья. Лампу мог и не бить, знаешь, как пиздато мне под ней читалось? — Уже невозмутимо прошагал через комнату к окну, поднял торшер, рваными взмахами концом ступни замёл осколки стёкол под кровать. Пригнувшись, обхватил эту ступню руками, приподнял её ближе к глазам, удовлетворённо заценил отсутствие осколков на носке. — На, выпей. — Быстрыми движениями подхватил с прикроватной тумбочки блистер, выдавил из него на тумбочку пару таблеток, бросив его тут же. Придвинул ближе к Максу стакан с водой.       — «Метадаксил», — прочитал Макс. — Это что за зверь такой? — Схватил стакан и выпил одним махом. Вода будто упала в никуда. Демьян присел на край кровати, нагнулся и вынул из-под неё микроскопическую полуторалитровую бутылку воды, налив ещё в стакан.       — Это поможет. От алкогольного отравления. Выпей таблетки, потом хоть залей себя всего водой. — Разгрёб на тумбочке пакетики и целлофаны, достал из тонкой пачки разовую салфетку в индивидуальной упаковке, надорвал край и вынул маленький белый квадрат. Запахло спиртом. Макса передёрнуло. — Никогда не дёргай так из себя иглы, сосуды травмируешь, — поучал Демьян менторским тоном, пока протирал царапину на месте прокола после инъекции.       — Что ты мне вкалывал? — Макс почти успокоился. Чего дёргаться? Он всё равно ещё ничего не понимает, ни как тут оказался, ни где это «тут». Но с виду всё происходящее в пределах нормы, и вряд ли где-то в другом месте сейчас может быть лучше.       — В основном «Гептрал» и физраствор. Их назначение то же — помочь тебе очухаться быстрее, а твоей печени — не сдохнуть. Если голова не кружится, иди прими душ, я дам одежду. И тебе надо поесть. Ты однозначно голоден. — Он встал с кровати и так же невозмутимо засветил своим тощим задом с весёленькими ямками на пояснице прочь из комнаты.              В общем, состояние было очень даже сносным. Максим, приложившись ртом и запрокинув голову, вилкой догребал остатки салата, приставшие к стенкам пластикового контейнера. После контрастного дýша душá почти что полностью вернулась в тело. Живот был точно полон, но ощущение прокуренной пустоты ещё не уходило.       — Обязательно пожри этих масляных пирожных. — Демьян, уже даже одетый, придвинул ближе лоток со сладкой гадостью. Макс скривился.       — С детства не люблю. Конфеты — ну ещё куда ни шло…       — Гля ты, брат, охуевший. Да ладно, мне посрать, не жри, если не хочешь. Просто быстрей пришло бы ощущение сытости. Мне помогает.       — Слушай… Демьян Аркадьевич… Нет, ну чего ты ржёшь-то? — Макс отставил в сторону контейнер и обиженно уставился в окно. На кухне, как и в комнате, окно было закрыто пластиковыми рулонами. Конечно, ничего не было видно, только понятно, что на улице давно стемнело. — Чего возишься-то со мной весь день? Вчера спроваживал…       — А ты вчера меня Димончиком и Янкой называл, — поддразнил он Макса. — Нет, Янкой, конечно, называл не ты. То Лора исхищрялась. А вообще, всё просто. Мне позвонил охранник, сообщил, что мой друг непотребно лежит у парадного, задорно разлагаясь. Вот я и решил тебя к себе доставить, — чуть ли не в лицах описал Демьян, лениво дурачась. — Совсем-совсем, что ли, пойти некуда? — последнее уже спокойно, тоже глядя в закрытое окно.       Говорить о себе не хотелось. Обычно волей-неволей, но такие беседы всегда доходили до неприятных вопросов. Макс вытащил мобильник из кармана лёгких свободных брюк, что одолжил хозяин, странно, что не узких. Пропущенные вызовы он видел. Номер был незнаком, поэтому сперва Макс не хотел перезванивать. Но звонили необычно поздно, и казалось, что смутно он помнил ночной звонок. Стало интересно, кто его искал так поздно или рано, вдруг всё-таки хоть кто-то заботящийся им да где-то есть. У мойки на столе ожил дисплей мобильника Демьяна. Нет, таких людей всё-таки нет.       — Да, это я звонил, твой номер был в анкете. Хотел, чтоб ты поднялся в дом… — Демьян спокойно встал из-за стола и равнодушно занялся уборкой пластиковой тары в урну. — Удобная штука — заказ жрачки на дом — рекомендую, как раскрутишься.       Конечно, удобная. Макс тяжело вздохнул — отвратительное чувство — он ненавидел быть кому-то должным и себя жалеть.        — ...Мне можно у тебя побыть до понедельника? Идти и правда некуда. Санкнижка ещё годная по срокам, в макдак вернусь. Но это только в понедельник.       — Ничеси, и санкнижка есть? И где, если ты даже без паспорта? — оживился Демьян.       — Ты лазил по моим карманам? — встрепенулся Макс.       — Идиот! Какие, к ебеням, карманы? Куда бы ты это убрал? Лёгонькие штанцы и нано-прозрачная майка, разве не видно сразу, что ты на блядки совсем налегке собирался… — Демьян разочарованно метнул в ведро лоток с нетронутыми пирожными. — Вот придурок… Значит, не станешь звонить?       — Куда? — Макс тихо офигевал от такой резкой смены настроения, уже склоняясь к планам завязать с зелёным змеем. О чём он мог забыть? Хотя большинство забытого в пьяном угаре всегда, однозначно, к лучшему.       — Бля, как же ты утомляешь! Я молодец, что не принял тебя на работу. — Ян раздражённо пнул ведро и пошёл в комнату. Квартира была просторной однушкой. Макс уже успел побывать во всех её нехитрых уголках и заблудиться не боялся. Как и в кабинет-гостинной-спальне, по всей её площади стояли бутылки.       — Ты бы хоть тару убирал. — Максиму надо было закрепиться, пусть и временно. — Могу помочь с уборкой, чтоб место зря совсем не занимать.       — Умник, — хмыкнул Ян, сдирая старое бельё с кровати. — Помоги перестелить. У меня раз в неделю уборкой заведует Тамара Филипповна. Тут дел немного, не считая форс-мажоров типа сегодня, она справляется. Я только скоропортящийся мусор выношу. — Макс от неожиданности резче необходимого дёрнул ткань с подушки, раздался треск.       — Это всё за неделю? И как ты можешь столько пить? Ты сдохнуть уже должен был! — В голове и правда не укладывалось количество тары и теоретические возможности одного человека по поглощению спиртного.       — Так нужно. Я не сам всё выпил, успокойся. — Демьян, посмеиваясь, гладил простынь на кровати. Голова Макса почти шла кругом при воспоминании о доступных его памяти недавних вспышках гнева, злости, заботы, веселья Яна и частоте их смены. Он механически втрамбовывал в серый гладкий мешок подушку.       — И кто там вместо меня принят на работу? Кто-то из этих двоих мистеров аккуратистов? — спросил только, чтобы спросить.       — Что за бред? Куда приняты? — Демьян поправил одеяло и завалился сверху, плюхнув себе на пузо первый попавшийся журнал из-под ног. — Ты им и клички раздал, пока строчил анкету? — Понимание смысла вопроса озарило его лицо, вдруг сделав его почти юным, ровесником Максима — максимум. Демьян ржал. — Нет, — икая, — взял я милую Любушку, беженку из Украины.       — Ту, жирную? — Обидно было слышать о своём проигрыше такой никчёмной конкурентке, Макс совершенно на неё не ставил.       — Ну ты мудак. Девчонка молодая, исполнительная. Ей устройство нужно в чужой стране. Робковата чуток, но Ксюха её перевоспитует. Натаскается ещё. А ты — «жирная», — Ян усмехнулся. — А чего это ты мне уборку предлагаешь взамен проживания? Куда девалась твоя обычная такса? Думаешь, я недостаточно хорош для твоего каравая? А может, ты перетянулся, дав всем голубятням города? — Расслабленный козёл ржал, запрокинув голову. Макс и не заметил, как телепортировался через кровать на сторону Демьяна. Схватил за ногу и с силой дёрнул на пол. В пятке неожиданно проснулась колющая боль.       — Долбаный свин, и чего ты сразу стёкла не убрал? — Ян, пользуясь случаем, повалил Максима к себе, на пол. Подмял собой, сел сверху, зажав бёдрами руки борца за гигиену, и придавил ладонью возмущённый кадык, обхватив рукой почти всю шею Макса, насильно поворачивая подбородок вбок, будто железным, большим пальцем.       — Что, белкою уже не скачется? В горничного поиграть решил? Давай. Я придумаю тебе спецовку с белым фартучком. — Цапнул мочку уха и сразу же лизнул широким языком, слегка приподнимаясь на коленях. — Корректней надо к людям быть, Максим, гуманнее. Ох, бля… — Корректный Макс достал коленом в спину и, поднимая таз, а с ним и Яна, скатился набок, приложив того об край кровати. Быстро забрался сверху, только уже между его ног. Дважды поймал в лицо — влупил под дых, ещё раз.       — Да как ты, сука... — схватил в кулак растрёпанные волосы, дёрнул, заставив вытянуться вбок, — ...умудряешься так замахнуться лёжа?.. — глянул в глаза. Безумные в своём азарте, широко открытые. Дыханье сбито, рот застыл в насмешливом оскале. — Твою же!.. — Макс обмяк сверху в очередном замахе, вновь по инерции проехав животом по стояку Демьяна. — Бэлин… Ну ты и провокатор.       — Главное, Максимка, чтоб не зря, — смеялся запыхавшийся и покрасневший Ян. — Не зря чтоб... — Быстро схватил Макса за затылок и притянул к себе. Сначала коротко, на пробу, целуя его губы, а после, захлёбываясь радостью ответного напора, вдыхая полной грудью встречное желание. — Ты понял…              — И что это, блядь, было? — Макс кончил одновременно с сигналом домофона, лишь сотой долей мига раньше Яна, залив ему дорожку спермы в волосах и задев часть спины. Демьян же, часто припадая к Максимову бедру щекой, пытался продышаться ещё в течение всего звонка, пока тот не прекратился. И не повторился вновь. Словно не замечая попыток Макса ещё разок ткнуться уже чуть опадающим членом в его распахнутые губы, в кулак отжал в последнем лёгком спазме остатки своей спермы с бордовой головки и стряхнул собранные капли на уже только что помеченный край кровати. Опёрся на колено Макса влажною ладонью, аккуратно встал. Прошаркал до двери, натягивая на ходу штаны на оголенный зад, одновременно вытирая о них руку. И щёлкнул кнопкой домофона, отключая звук.       — Это мог быть кто угодно. Но лучше нам свалить уже отсюда. — Под кроватью затарахтел невнятно мобильник. Яна. — Да, кажется, придётся по-другому. — С недовольной ленцой, нагнувшись, быстро сцапал средство связи, заодно схватив Максима за лодыжку, поднял его ногу и, чуть прищурившись, дёрнул хваткими ногтями за вонзившуюся стекляшку, тот даже пикнуть не успел. — Да, Саныч, здравствуй. Спал. Ты уже уехал? Да, я отключил звук. Нет, не звонили. Мне не до того. Ребят жду. Ну давай, до понедельника. — И сбросил. Следом быстро набрал пару сообщений. — Максим, дуй в ванну, пока время есть. Потом будет совсем не до того. Да, здравствуйте! — это уже снова с телефоном. — Да, мой стандарт, пожалуйста. Да. Ожидаю. — Максим под впечатлением и впрямь пустил в ванну воды, рассматривая в зеркале перспективную панду с двумя довольно симметричными гематомами вокруг глаз. — Это будет красиво завтра, — хмыкнул сзади сильно помятый Ян, — раз ты всерьёз нырять собрался, то помоги прибрать, пока вода бежит.       — Чё за фигня? — Макс с большим мусорным пакетом прошёлся по периметру, помогая собирать бутылки. — Ты срочно на ночь решил сдать стеклотару?       — Ну что ты, — не отвлекаясь от уборки, буркнул Демьян. — Сейчас подкатит пара-тройка человек, ещё доставят поесть-выпить, мы слегка зажжём вместе со всеми, а потом слиняем туда, где будет тихо. Не отвлекайся. — Он запихнул огромные мешки в просторный шкаф-купе, дёрнув заодно, почти не выбирая, пару плечиков. Мобильник снова тренькнул. — Фа-ак, как оперативно. — По-армейски быстро скинул шмотки и так же, как и мусор, сунул в шкаф, натягивая вынутый комплект. — Скорей оденься. — Швырнул и Максу вещи, при этом ловко поправляя себя, глядя в зеркальную стену. — И быстренько вруби какой-нибудь музон. — Провёл рукой по волосам, приглаживая кипиш, и, плюнув раздражённо, опять залез в шкаф, вынырнув уже в шляпе. — Хоть бы сказал, что полная башка сметаны… — По пути к выходу настроил приглушённо свет и щёлкнул стробоскоп над дверью в комнату.                     Полтора часа назад курьеры привезли спиртное и закуски в уже знакомом Максу пластике. Народ уже забился под завязку. Даже десяток человек в резко ставшей крошечной квартирке — было бы много. Но гости как начали час назад потихоньку прибывать, так всё ещё не становилось похоже, будто поток когда-нибудь иссякнет. Очередной звонок в дверь еле различим за гулом музыки. Демьян где-то в самой толпе, смеющийся.       — Эй, живые есть? — На пороге нестройный весельчак в огромных очках. — Я маленькая лошадка. Дети мои, я привезла…       — …амфетамин! — заверещала какая-то тощая коза, вылетая к двери. Народ стайкой или по двое всё время смещался, собирался вокруг вновь прибывшего и растекался вновь по углам. Демьян куда-то делся. Подхватив бутылку вина и сигареты, Макс рванул из квартиры на общий широкий балкон покурить в тишине. Бесили все эти люди. На балконе народ тоже иногда появлялся, тоже покурить, но тише было уже значительно.       — Тише. Свалим, где тише. А меня забрать? — Макс в сердцах запустил уже пустую бутылку с семнадцатого этажа. Он никогда не был поклонником винчестера, а после недавнего пить вообще не хотелось, особенно крепкие напитки, но, кроме вина, никакого другого компота Демьян не заказал. А оказалось, что надраться им можно почти мгновенно. — Где ты есть вообще, засранец? — Бесило своё бессилие повлиять на ситуацию, то, что уйди Макс сейчас, и он попросту вновь окажется один на улице. Возбуждённый, он влетел в квартиру и сразу дёрнул дверь в ванную — единственное место, где Макс не видел совсем большой толпы. Музыка будто стала тише, пробираясь сквозь вату в ушах. Народ всё так же кричал и веселился, Максим всё так же глубоко дышал. А на белом кафеле лежал Демьян. Голова запрокинута, под приоткрытыми веками белые белки глаз. Правая брючина закатана почти до колена, серый длинный носок приспущен, и в продолжении дорожки тёмных точек и синяков разных мастей, в районе самой ступни, под кожу вогнан шприц.              — А орал-то, будто и вправду чего-то происходит, — хмыкнул Конь. Весь народ стёкся к маленькой для всего его количества комнатке. — Да не ссы так, жив Демон, не отъехал он. Ты жмуриков, что ли, боишься? Ща, погоди. — И натурально заржал, видно задумав что-то. — Чуваки, помогите кто-нибудь. — Какой-то невысокий парень, Макс был неспособен сейчас рассмотреть, кто именно, протиснулся мимо него, застывшего, и подхватил Демьяна со стороны головы, под мышками. Безвольная голова свесилась, потеряв шляпу, рот открыт, руки — плетями мели пол. Конь поднимал за ноги. — Давай мочи его. — И дождавшись верной реакции напарника, практически одновременно с ним бросил тело Демьяна в ванну с водой, окатив себя и близ стоящих брызгами воды. Воздух мелко запузырился из ноздрей, веки под водой дрогнули, забились к поверхности руки и ноги, и огромным бульком с дна посудины вскочил живой Ян.       — Вы что, сука, творите? Недотырки! — Взмах разгневанной руки — цунами каждому. И новый взрыв смеха. Кто-то, как Конь, закатывался хохотом, глядя на реакцию бешеного мокрого Демьяна, большинство, сразу потеряв интерес к происходящему, свалили. Максима же ноги не слушались — он не мог уйти. Нащупав край толчка и хлопнув крышкой, едва собрался с силами, чтоб приземлиться сверху, а не свалиться на пол, где стоял. Демьян что-то кричал ещё, пытаясь вылезти, пока народ рассасывался, Макс не слышал.              Высокая, как жердь, деваха со спутанными жидкими лохмами откинулась на кровать, едва вспахав ноздрёй дорожку слегка сизой хрени с журнального столика. Вокруг царил хаос из пляшущих, ругающихся, пожирающих друг друга ртами, а кое-где, Макс точно знал, ебущихся и даже спящих тел. Хлебнув с горла ещё вискарь — для храбрости, отставил глубже под ноги бутылку. Он был уже достаточно нетрезв, чтобы вполне решительно отважиться попробовать. На запылённом порошками столике плотно скатанные шарики из фольги. Один из них уже развёрнут — тот, с которого балдела тёлка рядом, но до конца ещё не распотрошён, внутренний слой из тонкого целлофана слегка надорван. Макс доковырял плёнку, вытряс содержимое, что оставалось, на столешницу и нетрезвой рукой взял прописанную тут же, на столе, пластиковую карту, сунул углом в горку. Попытался, как видел, вывести дорожку, да только спьяну неловко дёрнул пластиком, и часть горы неаккуратно разлетелась в стороны.       — Не трожь, это синтетика. Да ещё и бадяженная. — Рядом присел всё ещё мокрый Ян, схватил и отвёл быстро руку Макса от стола, случайно задевая своим пальцем горку, макаясь им в нее. Сбоку кто-то заспорил о музыкальных предпочтениях, из еле различимых обрывков спора ясно, вроде как, о громкости. — Да и вообще, чего продукт зря переводить без навыков? Тебе вчерашней марки натощак и под тонну водяры за глаза хватило, откачивался весь день. До сих пор истеришь, взглянув на кровь и иглы. А туда же, на герыч руки тянешь... — Глаза глубокие, без дна, с подвижными дрожащими веками. Взгляд расфокусированный и усталый, а тело расслабленное и вялое. Тем не менее живое, хоть в вспышках света и выглядящее вполне остывшим трупом. — Макс дёрнул свою руку из захвата Яна. А Ян так и застыл, рассматривая опустевшую ладонь со светлой пудрой на кончиках пальцев.       — Эй, Демон, ты живо-ой... — почти очухалась деваха с другого бока Макса. Помада смазана, притрушенная лыба во весь рот.       — Да, киса, всё ништяк, — лениво протянул Демьян, ответно растягивая и свой рот в улыбке.       — Де-мон жив! Де-мон жив! — попыталась та проскандировать, взмахивая кулаком всё ещё из положения лёжа.       — И будет жив!.. — донеслось совсем уж дикое откуда-то со стороны кухни, а следом кто-то ещё больше наболтал музыки. Определились, видимо.       — Дим, она его нюхала. Я думал, это кокс… — Пришлось наклоняться ближе друг к другу, чтоб расслышать. Но Максиму очень не хотелось смотреть в его сторону. Казалось, что сам он всё же недостаточно пьян, потому что сидящий рядом мокрый, впоротый придурок очень возбуждал новое желание съездить ему по морде. Вновь достал бутылку — скорей бы отключиться, как вот тот везунчик на полу у шкафа. Хороший виски, главное — не пить мало. — Я вчера был под наркотой? Зачем ты это сделал?       — Думаешь, кокс чем-то будет нежнее гречки? - хмыкнул. - Ты удивишься, но герыч можно даже жрать и тебя будет штырить, как попкорину на сковородке. Кайф тот же словишь, просто без прихода, например, чтобы по-быстрому догнаться. — Демьяну надоело рассматривать свою ладонь с белым порошком на пальце. Он повернулся к Максу и, показательно сложив её в подобие ствола «на расслабоне», приоткрыл рот. Губами обхватил получившееся дуло, подушечками пальцев слегка провёл по дёснам и будто выронил расслабленно его, с лёгким шлепком цепляя пальцем нижнюю губу. — А ты совсем не помнишь? Это была Глория. Она большая поклонница кислоты. Ты слизывал её с её резиновой сиськи.