Глава № 10. Неслучайные встречи
19 февраля 2025 г., 13:21
«Не дождались дети своего героя, так и стало Древних трое.
Мёртвую плоть четвёртый жрёт, на дне колодца слёзы льёт.
Пятый тенью бродит по земле, чужим обличьем путает людей.
О шестом лишь слухи ходят, криками мёртвых живых он изводит.
Не тяни со своей борьбой: седьмой зубы скалит за твоей спиной».
Придуманная давным-давно считалочка с годами дополнялась всё новыми строками. О скольких Древних ещё неизвестно — и представить страшно. Но как много из них Айра успеет упокоить на своём коротком веку? Да и что там мёртвые. С одним живым чудовищем не получается справиться… Айра всегда считал свои возможности безграничными, но, кажется, он всё-таки достиг предела.
Бесценные минуты утекали одна за другой, но тело приросло к полу, а веки налились свинцом. Айра сжал в пальцах пустую ампулу, чувствуя, как стекло холодит кожу, а все тревоги растворяются в травяном дурмане. То была последняя доза микстуры Паферума. Берег для спуска в Горнило, но без неё Айра сейчас натворил бы глупостей. Жаль, что новую ампулу так легко достать не получится, раз аптекарша заметила пропажу.
Скрип двери разрушил хрупкую иллюзию покоя. Айра тут же открыл глаза и потянулся к ножу на поясе, но движения казались невыносимо медленными, словно вязли в густом киселе. Ещё секунда, ещё немного, и он сожмёт рукоять, пока враг не ударил первым… Как вдруг послышался знакомый вскрик чеглока, а над Айрой склонился Йялан, судя по родимому пятну под глазом. От его фигуры, закутанной в утеплённый дэгэл, веяло морозной свежестью, а на меховой оторочке воротника ещё не растаяли снежинки. Волосы он заплёл в короткую косу, чтобы не мешались, и теперь та забавно торчала из-под шапки, напоминая хвост встревоженного хорька.
— Все ушли, один ты здесь остался. Я уж думал, что старичьё прирезало тебя втихую.
— Тебя бы это порадовало? — Айра вновь прикрыл глаза и устроил ноги обратно на подушку, не торопясь вставать с пригретого места на ковре. Не хотелось никого видеть, никакого слушать. Думать тоже не хотелось.
— Нет. Столько дерьма сейчас творится, лучше пусть его разгребает кто-нибудь другой. А я так, в сторонке постою. Пару вёдер потаскаю.
Быстро же этот человек поумерил свои амбиции, если они правда у него были.
— И долго ты собираешься здесь валяться? — спросил Йялан, и чеглок поддержал его возмущение криком, больше похожим на писк.
Вечность. Будь его воля, Айра стал бы самым ленивым человеком на свете. Осел бы в какой-нибудь деревушке, где тепло круглый год, вырезал из дерева всякую ерунду на продажу, жил неспешно, не заботясь ни о чём. За долгие месяцы в Муравейнике людское общество ему окончательно опротивело, а птицы уже в печёнке сидели, так что для компании он лучше завёл бы себе собачонку ласковую и не особо брехливую. Самой большой его заботой стал бы зуд от укусов комаров. Вот она — идеальная жизнь.
Но вместо луговой травы Айра валялся на пыльном ковре, раздавленный собственной беспомощностью — и ненавистью к убийце брата. Одноглазый урод застрелил Хейда без тени сожаления и хоть капли сочувствия, да ещё смел раскидываться обвинениями. Такого уровня лицемерия даже Айра себе не позволял! И что злило больше всего: Хейд ведь до последнего верил в своего горе-дружка. Оправдывал. Слушал его, а не родного брата.
— Хочется кого-нибудь убить, — пробормотал Айра себе под нос. Осознал, что сказал это вслух, только когда Йялан расхохотался от всей души.
— Знал бы ты, как часто подобную фразу выдавал Стах после разговоров в этом самом зале! Шкура, случаем, не заколдованная? — он ткнул сапогом в бок Айры, намекая на белоснежную волчью шкуру, лежащую под спиной. — А то слышал я поверья, что если часто при себе вещь носить, то на ней след хозяина останется. Отпечаток души, или что-то в этом роде.
Забавно ему. А вот Айру от таких сравнений передёрнуло. Да и какая из него замена Стаху? Тот не стал бы отлёживаться, пока беда топталась на пороге Муравейника.
— Как там Киан? — спросил Айра, когда переполз обратно на подушку. Опять закружилась голова. Хотелось сжать её ладонями, чтобы тарелка перед глазами больше не качалась, как на волнах, но лучше не показывать свою слабость. Только за силу его здесь и терпят.
Йялан без лишних церемоний уселся по правую руку от Айры — никто из старейшин не занимал эту подушку, и наконец та дождалась своего хозяина. Отложил в сторонку шапку, пригладил взъерошенные пряди на макушке. Бардак на столе его ничуть не смутил: подхватив забытый кем-то ломтик вяленой рыбы, он тут же отправил добычу в рот, с наслаждением прожёвывая. Мало кто в городе мог себя побаловать хоть каким-то мясом, и Йялан не собирался упускать такую возможность.
— Я затащил его в Муравейник отогреваться. А то у мальчишки зубы перестали друг на друга попадать, когда он на нолошей покрикивал, — Йялан весело усмехнулся и стянул с блюда ещё немного рыбы. — Все заняты работой в лагере, так что конфликтов мало. Обычной охраны хватит за нолошами проследить, пока нас нет.
— Не хватит. Стоит гостям немного освоиться, и они сразу же постараются избавиться от хозяев.
— Точно как Стах заговорил.
Йялан наполнил пиалу остатками архи из кувшина, но вместо того, чтобы выпить, вдруг придвинул ближе к Айре. Тот не спешил воспользоваться предложением.
— Что тебе от меня надо, Йялан? Если опять со Стахом путаешь, то протри глаза. Я всё ещё ужасный и всеми ненавидимый амойлах.
— Да? И где же он? Под столом затаился? — Йялан наклонился и заглянул под стол, хотя там не смог бы спрятаться даже ребёнок. — А то я вижу перед собой только скользкую, как мыло в бане, миногу, которая вцепилась в Муравейник зубастым ртом и высасывает из него все соки, лишь бы не сдохнуть.
— И всё же ты угощаешь гадкую миногу.
— От паразитов тоже бывает польза. Знаешь, как пиявками высасывают старую, застойную кровь? Вот и ты хорошенько так встряхнул местное старичьё — загляденье! — Йялан хохотнул коротко, подхватил стоявшую без дела пиалу и осушил её одним глотком. — А наших баайенов я недолюбливаю куда сильнее, чем тебя. Если снова заставишь их потешно трястись от злости и возмущения, то я тебя ещё чем-нибудь угощу.
Айра внимательно наблюдал за тем, как Йялан опустошал блюдо, и надеялся на продолжение, но, кажется, тот исчерпал лимит искренности на сегодня. Жаль. Куда удобнее, когда люди раскрывают тайны по своей воле — так не придётся следить за тем, чтобы самому не сболтнуть лишнего.
Муравейник хранил множество секретов, и Айра давно раскопал самые важные из них. Например, он знал, каким презрением окружали Стаха в детстве, когда тот ещё не умел за себя постоять. Никто в то время и представить не мог, что тихий, нескладный полукровка станет преемником Старичка, и потому местные без зазрения совести срывали на нём свою ненависть к энлодам. Знал Айра и о том, что эта ненависть погубила мать Киана. Как именно она умерла, осталось загадкой: слишком глубоко Стах загнал эти воспоминания, чтобы их можно было незаметно подсмотреть, да и Айра не особо интересовался.
Стах не забыл старые обиды, но мстил по-своему. Скинул Старичка с его трона из подушек в далёкий пыльный угол, да с нарочитой небрежностью топтался по мнению всех баайенов. Решил сломать об колено закостеневшие порядки. Презрение сменилось страхом. Но молодое поколение обожало Стаха, так что пришлось старикам его терпеть. А вот Йялану до сих пор хотелось справедливого возмездия за всё зло, что причинили его лучшему другу.
«Возможно, у меня и правда со Стахом больше общего, чем я мог подумать».
— Мне от тебя ничего не надо, — Айра осторожно встал на ноги, но всё равно с трудом удержал равновесие, когда вся комната качнулась перед глазами. Разум одноглазого урода оказался настолько же кошмарным, как и его хозяин. До сих пор не получалось в себя прийти. — Лучше делом займись. Не оставляй Киана без присмотра, а не то потеряешь единственного наследника рода Нуа, и придётся тебе ещё долго меня терпеть.
Оба прекрасно знали, что это враньё, и всё же Йялан поднял руки, скорчив лицо в нарочитом ужасе. Снежинки, ещё недавно поблескивающие на его дэгэле, успели растаять, как и благодушное настроение. Волчью шкуру Айра оставил валяться на полу — роль главы Муравейника ему не понравилась. Как только они с Йяланом шагнули в мрачные, тесные коридоры, их отношения вновь стали прежними, и они без слов разошлись у первого же поворота.
Айра шагал сквозь безликую толпу, не обращая на неё внимания, но люди сами настойчиво лезли к нему — кто с вопросами, кто с возмущениями насчёт энлодов. Их голоса сливались в единый гул, пустой и отдалённый, напоминая крики чаек над морем. Боль в висках становилась всё навязчивей. Айра старался отвлечься от раздражителей и сконцентрироваться на перьях Глашатай, что носила при себе Айлин. Они, как маячок, вели его через весь Муравейник, и не пришлось спрашивать у галдящих чаек дорогу.
— ОНИ. НЕНАВИДЯТ. ТЕБЯ, — прогудел Глубинный Ужас, подглядывая из теней.
«Мне и не нужна их любовь», — привычно отмахнулся Айра, но растеряв былую уверенность. Если серьёзно задаться вопросом: «А зачем тогда я жертвую собой ради них?» — то ничем хорошим такие размышления не кончатся.
«Этот голос не желает тебе добра. Он только и делает, что старается пошатнуть твою уверенность. Начнёшь к нему прислушиваться — и всё пропало», — напомнил Айра сам себе и хлопком ладоней уничтожил опасные мысли, напугав проходящую мимо девушку.
Призрачный след привёл к двери, украшенной рисунком дуба: корни тянулись к полу узорчатой вязью, а густая листва выбежала за границы дверного косяка и раскинулась на стене. Айра занёс кулак, чтобы постучать, но створка открылась сама, и он едва не столкнулся нос к носу с женщиной. В руках она держала таз с водой, в котором бултыхались окровавленные бинты и полотенце, испачканное странными чёрными разводами. На секунду их взгляды встретились, но женщина не замешкалась — согнула спину в поклоне, несмотря на тяжесть ноши, и прошмыгнула мимо Айры в коридор, оставив за собой лёгкий запах трав и лекарств.
Квартира Старичка отличалась от тесной клетушки, выделенной Айре на последнем этаже. Здесь простора было хоть отбавляй: высокие потолки, возведённые ещё при Хоррусах под рослых энлодов, и большие комнаты, в которых без труда могло жить несколько семей айрхе. Айра мог встать на подоконник, вытянуть руку — и лишь тогда кончики пальцев коснулись бы верхней части оконного проёма. Но простор имел свою цену. Древние стены едва сдерживали натиск зимнего холода, а по щелям в рассохшихся оконных рамах гуляли сквозняки. Айра привык к подобным условиям, когда жил на центральном холме, но сейчас-то он стоял не посреди руин. Вряд ли Старичок сам выбрал это место. Морозить старые кости в таком жилище — выглядело как наказание, а не привилегия. Наверняка то Стах подсуетился.
Приглушённые голоса доносились из-за ближайшей двери. Задержавшись у порога, Айра медленно выдохнул, вдохнул и слегка похлопал себя по щекам — нельзя выглядеть перед Старичком побитой собакой. Голова всё ещё трещала так, словно в неё забивали клинья. Он мог помочь себе ведовством, но остатки сил лучше приберечь для чего-то более важного. Например, для Айлин.
Скрип дверных петель прозвучал неожиданно громко, и разговоры стихли. На гостя уставилось сразу несколько пар глаз. Лийса уже была тут как тут — сидела на подлокотнике дивана, стоящего в центре комнаты. Киан, закутанный в пальто и наброшенную на плечи белую шкуру, лениво опирался локтями на его спинку. Над их головами мерцало голубое оперенье Василька — сойка беспокойно кружила под потолком, и, стоило ей заметить Айру, немедленно опустилась на его плечо. Чуть в стороне, ближе к печке, в кресле устроился Старичок. Он поглаживал длинный мундштук курительной трубки, но так и не поднёс её ко рту.
— Где тебя носило? До тебя что, не донесли мой приказ немедленно явиться? — Старичок ткнул в сторону гостя трубкой.
Айра уставился в потолок, силясь выудить из памяти что-то похожее. Среди галдежа чаек мог затесаться нужный голос, но какая теперь разница? Он и так пришёл, как только смог.
— Дейхе в себя не приходит, хотя живая, — Киан с интересом уставился на того, кто лежал на диване. — Она больна? Или проклята?
— Я пыталась её пробудить, но ничего не вышло, — Лийса стыдливо потеребила кончик очелья, как раньше делала с косичкой.
Неудивительно. Вряд ли кто-то, кроме Айры, сможет достучаться до Айлин — по крайней мере, хотелось верить, что её доверие ещё не иссякло. Ворсистый ковёр заглушил его шаги. Почему-то вместо радости от долгожданной, уже казавшейся невероятной встречи Айру одолевало тягостное волнение. Раз дейхе нашлась, то больше не осталось отговорок перед Глашатай не спускаться в Горнило. Его время кончилось.
Айлин устроили с заботой: под голову подложили несколько подушек, а сверху укрыли одеялом. Она выглядела всё такой же слабой, беззащитной — но уже не маленькой. С лица сошла подростковая округлость, тело вытянулось, руки и ноги стали длиннее и тоньше. Всего за пару месяцев она догнала несколько упущенных лет. С такими темпами ещё полгода — и Айлин наконец-то станет взрослой. Но что подтолкнуло её проклюнуть скорлупу яйца?
— Ей руки пробили насквозь, представляешь? Ужасно! Кому только пришло в голову её пытать? Она же не лазутчик какой-нибудь, — сказала Лийса, заметив, как внимательно Айры изучал перебинтованные ладони Айлин.
— Да кровь её собрать хотели, — уверенно заявил Киан. — Я читал в книжке, как во время войны Белых ворон нолоши сливали у дейхе кровь и делали из неё настойки чудодейственные. Так и победили.
— Звучит как страшилка, которая напугает только своей глупостью, — Лийса фыркнула, а сама покосилась на Айру и уточнила уже не так уверенно: — Правда ведь?
Айра равнодушно пожал плечами. Если уж Бурветт в своей пропагандистской книжонке додумался написать, будто дейхе в ритуалах пили кровь младенцев, то какому-нибудь безумному энлоду вполне могло прийти в голову испить кровь врага и позаимствовать его силу. В те времена квадрианство ещё не зародилось, чтобы адепты развеяли самые дикие заблуждения.
— …У неё даже ресницы белые, — бубнил Киан себе под нос, рассматривая Айлин с неподдельным изумлением, словно редкую диковинку. Пустельга, сидевшая у него на плече, тоже вертела головой, поглядывая то на Айлин, то на хозяина, оценивая их сходство. Из-за светлых волос они были немного похожи.
— Такая красивая! — Лийса с явным трудом сдерживалась от того, чтобы потыкать в щёку дейхе пальчиком. — А её глаза правда сияют красным огнём, как в легендах говорят?
— Она же тебе не чёрт, — одёрнул её Киан, а сам выгнул шею, пытаясь заглянуть Айлин под ресницы.
Айра вздрогнул от неожиданности, когда Василёк на его плече вдруг спародировала чей-то басовитый смех. Обычно сойка не проявляла интерес к окружающим, но за столько времени успела привыкнуть к частым, хоть и несерьёзным перепалкам Лийсы с Кианом, и теперь находила в них странное удовольствие. Возможно, они напоминали ей кого-то из жизни.
— Род Нуа произошёл от дейхе, — с важным видом добавил Старичок. — Если Белая ворона станет частью нашей семьи, то это вернёт нам былую силу.
— Вы примете её в свой род, как моего учителя? — Лийса вскинула брови. — Но вдруг её родители ещё живы?
Киан молча побагровел, вместо него ругалась пустельга. Он лучше подруги понял, к чему клонил дед.
— Готов поспорить, её родители сгинули в потопе, — отмахнулся Старичок и прикусил кончик мундштука, забыв на мгновение, что не раскуривал табак. — Пернатый, хорош стоять без дела. Ты можешь помочь маленькой вороне или нет?
— Могу. Но все должны уйти, — и Айра добавил с заминкой: — кроме Лийсы.
Киан по-детски надулся, поворчал: «Опять ей достаётся всё самое интересное», но спорить не стал. В конце концов, скоро ему предстоит возглавить Муравейник, а значит, придётся оставить юношеские капризы и заняться куда более скучными, но важными делами. Например, следить за лагерем энлодов.
— Дейхе никуда не денется, ещё успеешь с ней подружиться, — Лийса похлопала парня по плечу. — А я тебе всё в подробностях перескажу. Обещаю!
— Всегда так говоришь, а потом отмахиваешься, что я ничего не пойму.
— Это я частенько прошу её держать язык за зубами, — Айра едва успел пресечь новый спор, уже серьёзнее. Пусть лучше его одного недолюбливают, ему не привыкать.
Вздохнув, Киан с неохотой развернулся и поплёлся к выходу, словно его на виселицу послали. А вот избавиться от Старичка оказалось сложнее — всем видом он давал понять, не собирался вставать с кресла. Для человека, который якобы придерживался ашвайлийских традиций, он собрал у себя в квартире подозрительно много энлодской мебели.
— За тобой глаз да глаз нужен, пернатый. Эта девочка необходима роду Нуа. Но ты хочешь присвоить её себе.
От скрипучего ворчания голова Айры разболелась ещё сильнее. Маленькие чёрные глазки — что у самого старика, что у пустельги — впились в него с пугающей проницательностью, не моргая и не отводя взгляда.
— Раз всё поняли, то не мешайтесь, — и Айра улыбнулся. Нельзя ведь забывать о вежливости перед лицом старейшего айрхе Дарнелла, а то и всего Тормандалла.
— Мы собираемся провести ритуал, — в этот раз на помощь пришла Лийса. Спрыгнув с подлокотника, она встала так, чтобы прикрыть учителя собой. — В таких делах лишние свидетели не нужны. Ещё и зацепить вас может! Поберегите себя, дедушка. Обещаю, что с Белой вороной всё будет в порядке.
Взгляд Старичка переметнулся к девочке. Сам он не изменился в лице, но пустельга начала издавать своеобразные звуки, словно кто-то мокрым пальцем резко водил по стеклу. Обычно так сокола с птенцами воркуют.
— Ну смотри, малютка. Оставляю дейхе под твою ответственность, — Старичок встал с явным усилием, словно кресло обвило его паутиной и не хотело отпускать. Едва слышно шаркая по ковру, он прошёл мимо Айры и бросил на него суровый взгляд, как упрёк, а пустельга крикнула что-то обидное. Дверь закрылась за ними с противным скрипом, отдавшимся болью в висках Айры.
«Не повезло тебе, Стах, родиться сыном — будь ты дочерью, глядишь, и отцовской любви досталось бы больше».
— Вовремя ты вмешалась. У местных, видимо, такое развлечение — цепляться и спорить с каждым моим словом, — сказал Айра уже вслух.
От похвалы Лийса заулыбалась до ямочек на щеках, но радость угасла, едва её взгляд скользнул к дейхе. Та не двигалась, и словно не дышала. Василёк, взмахнув крыльями, слетела с плеча Айры и приземлилась на спинку дивана. Её хохолок то и дело топорщился, выдавая беспокойство. Состояние Айлин всех поставило в тупик.
— Я рада, что ты разрешил мне остаться, но какая от меня польза? О! Или ты нарочно так сказал, чтобы меня не выдать?
Вопрос пролетел мимо ушей. Всеми мыслями Айра уже сосредоточился на хрупкой фигуре, укутанной в одеяло. Его пальцы осторожно коснулись лба, сначала убрав в сторону белые пряди, а затем накрыв ладонью холодную кожу. Ничего. Никакой связи, никакого отклика. Та же пустота, которая отделяла его от души Ворона.
«Перестаралась ты со своими прятками. Что же тебя так напугало?» — мысленно спросил Айра, но, конечно, не услышал ответа. Когда их разделял целый остров и беснующиеся Древние, и то было проще докричаться друг до друга.
Вдруг Айру тряхнули за рукав, сбив концентрацию. Он резко оглянулся, готовый ругаться, но Лийса быстро сунула ему под нос пиалу с чаем.
— Не злись! Лучше передохни немного. Я тебя настолько вымотанным ни разу не видела. Милица часто говорила: «Если хочешь помочь кому-то, сначала помоги себе», иначе легко ошибиться и навредить ещё больше.
Айра ненадолго замер, колеблясь, но всё же опустился на пол и прислонился спиной к основанию дивана. Взял в руки пиалу и пригубил чай, пряное послевкусие тут же согрело его изнутри уютным теплом. Айра старался сосредоточиться только на этом — на вкусе напитка, на полупрозрачном паре, поднимающимся над пиалой. Время от времени Лийса подливала ему ещё горячей воды из пузатого чайника. Но, несмотря на все старания, гнетущие мысли продолжали скрести когтями где-то в глубине сознания.
— Я встретился с убийцей Хейда, — признание вырвалось само собой.
Чайничек дрогнул в руках ученицы, и та случайно облила Айру. К счастью, вода успела немного остыть.
— Ох. Ох… Ох!
Лийса торопливо поставила чайник на стол. Начала ходить туда-сюда по комнате, а в её широко раскрытых глаза отражался ужас осознания. Выглядела так, будто ещё секунда — и она выскочит из Муравейника через окно и убежит куда подальше. Так она и мельтешила, как пойманная в силки птица: то шагнёт к окну, то вернётся к дивану. Пальцы теребили край пухового платка, наброшенного на плечи.
— Тогда понятно, почему на тебе лица нет, — наконец заговорила она, когда немного успокоилась. — Каждый раз, как я встречала того страшного дядечку, он кому-нибудь вредил. Мы с сестричкой знали, что дальше будет только хуже — слишком быстро тени поглощали его душу. Но ты жив… Я рада.
— К сожалению, он тоже жив и здоров. Скотина.
Лийса пожевала нижнюю губу и присела рядом на пол. Её ладонь осторожно коснулась плеча Айры, а голос звучал почти умоляюще:
— Пожалуйста, не ищи встречи с ним. Я и без предсказаний тебе скажу, что ничем хорошим это не кончится. — она сжала плечо чуть крепче, словно надеялась одной рукой удержать Айру от глупостей.
— Знаешь, как я дожил до своих лет? Старался первым добраться до тех, кто желал мне зла. Я не Милица, но тоже могу поделиться с тобой мудростью.
— Какой же ты... Арх! — Лийса ткнула Айру в бок локтем, и остатки чая плеснули из пиалы, снова облив ему руку. — Никто меня не слушает, но каждый раз происходит именно то, что я сказала! Дураки вы все!
Айра честно старался сдержаться, но в своём негодовании Лийса выглядела так потешно, что он рассмеялся. За это справедливо получил ещё один тычок.
— Хотя я, может, и зря переживаю о вашей встрече, — Лийса вмиг поникла и прижала коленки к груди. — Мы ведь скоро спустимся в Горнило — вот уж чего бояться надо. Но я не могу предсказать, что нас ждёт под землёй.
— Я спущусь. А ты останешься здесь и продолжишь моё дело, если я не вернусь.
— Но… Но разве я смогу? — Лийса вновь начала теребить в руках кончик ленты.
— У тебя есть всё, что нужно, — Айра улыбнулся и легонько ткнул пальцем в шрам на лбу девочки. — Больше десяти лет я потратил на то, чтобы собрать по крупицам те знания, которые ты усвоила всего за пару месяцев. А дальше пусть весь мир узнает про Древних: о том, на что они способны, и как их остановить. Только в твоих силах сделать так, чтобы моя жертва оказалась ненапрасной.
— Как ты можешь спокойно говорить о своём возможном провале, — пробормотала Лийса, ткнувшись носом в коленки. — Тебе правда не страшно, что можешь умереть и навеки застрять в Горниле?
— Кто сказал, что не страшно? Наоборот. Но, если честно, я уже давно не чувствую себя живым. Иногда мне кажется, что я умер ещё тогда, когда в детстве утонул в реке. С тех пор ведь только и делаю, что выполняю чужие указы: сначала Молчащего, теперь Глашатай. — Айра задумался над сказанным и опустил взгляд. В тёмной глади чая отражалось его лицо — смутное, искажённое, безликое. — Выходит, я мало чем отличаюсь от Ворона?
— Хотела бы я помочь не только словом, но не знаю как. И спросить не у кого, — Лийса вздохнула. — Одно пообещай. Когда надумаешь спуститься, обязательно со всеми попрощайся. Не исчезай бесследно, словно тебя и не существовал никогда. Я же тебя знаю. Наверняка так и надумал поступить.
— «Со всеми»? — Айра уставился на неё с полным недоумением. — Кроме тебя не с кем мне прощаться. Ни семьи, ни друзей, — и это был его сознательный выбор. Он понимал с самого начала, что ему не суждено прожить столько, сколько Старичку.
— Семья-то у тебя как раз осталась. В твоих воспоминаниях про Паразита сын мелькал. Ты хоть думаешь о нём?
— Иногда. Хотелось бы ещё реже. Всё равно нас не ждёт счастливое воссоединение.
— Но увидеться-то с ним хочешь? Хотя бы разочек?
И чего Лийса пыталась добиться, выворачивая Айру наизнанку своими вопросами? Будто от его ответов или желаний хоть что-то изменится! Он так разозлился, что неожиданно для себя выпалил:
— Хочу! Конечно, хочу, чёрт подери! — но его пыл тут же угас, оставив тлеющий уголёк тоски. Айра шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и пробормотал уже тише: — Интересно, какие у него глаза…
Только бы не жёлтые. Пусть лучше мальчик вырастет точной копией Сияны. С волосами цвета выгоревшего на солнце ковыля. С глазами серыми, почти серебристыми, с зеленоватым ореолом вокруг зрачка, напоминающим переливы перламутра. Со светлой кожей, золотистой от лучей степного солнца. Пусть в мальчике не останется и следа от проклятой крови рода Мортов. Без клейма полукровки он сможет выбрать тот путь в жизни, который пожелает, не опасаясь чужого призрения. Разве не этого хочет любой отец?
— Раз интересно, то почему его не навещал?
— Сама знаешь, сколько у меня врагов. Я принёс бы своему сыну одни несчастья. С Хейдом уже так ошибся… Знал ведь, что утащу его на дно, но всё равно не смог оттолкнуть. И ты ко мне не привыкай, не привязывайся. После Горнила наши пути в любом случае разойдутся.
— Можешь думать что угодно, но я ни капли не жалею, что мы стали друзьями, — упрямо заявила Лийса. — Все встречи в нашей жизни — они неслучайны.
— Это Милица так говорила? — Айра слабо улыбнулся.
— Сама приметила. Вот, казалось бы, пришёл к нам с Кианом на мельницу один воришка… Виделись-то всего ничего, но благодаря ему я познакомилась с тобой. А сам воришка не сунулся бы к мельнице, если череда событий не свела бы его с тем жутким дяденькой. Так одно за другое и цепляется.
Была у Лийсы какая-то особенная чуйка на слабости людей. Умела находить занозы в сердце — даже те, что за долгие годы вросли в плоть, — и вытаскивала их осторожно, терпеливо, пусть и становилось больно. С таким даром она могла разрушать людей одним только словом. Но Лийса поступала иначе: вовремя ставила на огонь чайник, варила горячую кашу, укрывала тёплым пледом, и между делом напоминала, что Айра — всё ещё человек, а не кадавр.
— Спасибо. Правда… спасибо. На протяжении всей жизни, по крайней мере, той части, что помню, я постоянно жалею о принятых решениях. Но взять тебя в ученицы — единственное, в чём я точно не ошибся.
— Смотри-ка, умные мысли начал говорить! — хихикнула Лийса, и на её щеках вновь появились ямочки. — Сразу видно, что тебе стало лучше. А теперь давай вместе поможем нашей бедненькой Белой вороне.
