Менять канон?

— Ну, Графчик сказал, что Вайзли помог вытащить из Апокрифа информацию, — Роад сидела на краю моей кровати и привычно качала ногами в воздухе, свесив их с краю. Она пришла ко мне через пару минут после моего прихода в комнату. — Сердце еще не обзавелось хозяином и не ходит где-то с маршалом или не занимает место в кубе. Сердце еще не нашли экзорцисты. Это наш шанс, Неа. Мы почти у цели. — Улыбка хищника и лицо Мечты стало слишком взрослым для ее внешнего облика. — Еще Вайзли сказал, что Сердце для своей защиты может подчинять экзорцистов. Особенно страдают с паразитическим типом. Так что хорошо, что тебя лишили руки и избавили от Чистой Силы. Значит вот на что способно не активированное Сердце? Оно так могущественно. Так жестоко к своим детям. — Не думаю, что мне стоит подходить к нему, — я приложил руку к своему сердцу. — Когда я еще был Алленом Уолкером, Тики проделал дыру в моем сердце и Чистая Сила заполнила недостаток ткани. Но, когда Сердца не станет, эта часть Чистой Силы исчезнет и за дело возьмется Темная Материя. — Тогда мне стоит напомнить Графу о таком неудобном моменте, — Роад начала активно рыться в карманах своей юбки и вытаскивать на покрывало кучу различных конфет в цветастых фантиках. — Выбирай, — предложила Мечта, а сама же взяла сразу три круглых шоколадных шарика и засунула в рот, пытаясь их пережевать. — Когда Граф пойдет за Сердцем? — я выбрал самую близкую ко мне конфету и просто держал ее за обертку, вертя в пальцах. Ной без усилий проглотила сладость и ответила: — Он сам не знает, — девочка пожала плечами. — Вайзли не смог узнать больше из-за головной боли. Он сказал, что должен отлежаться, а потом повторит. Ещё он пообещал, что в следующий раз отыщет в голове Апокрифа место расположения Сердца. — Значит, Сердцу не так много осталось жить. — Да, — Мечта схватила еще горсть конфет, оставляя мне три, спрыгнула с кровати и направилась к выходу. — До встречи, Неа. Она ушла, закрыв за собой дверь. Мне на колени приземлился достаточно большой Тимкампи. — Скоро всё закончится, — прошептал я, наблюдая, как голем съедает конфеты вместе с обертками. — Конец близок. *** Вчера ко мне кроме Роад никто не приходил в комнату, да и Ноев я больше не встречал. Наверно, их Граф отправил куда-то или за чем-то. Походы в обеденный зал и непривычно маленькие порции на столе были проведены в приятном одиночестве. Сейчас же, войдя в зал, я не надеялся никого увидеть — раннее утро и все вытекающие из этого. Но я застал двух завтракающих Ноев. Узы сидели за столом и что-то громко обсуждали, но мой приход заставил их прерваться. — О, Неа! — беззаботно приветствовал меня Джасдеро, помахивая рукой, но в его глазах, как и в глазах Дебитто, был интерес и скрытые искры веселья. — Привет, — я подошел к столу и сел напротив парней, мысленно приказывая акумам на кухне приготовить мне завтрак. — Вы рано встали? — Мы не ложились, — это было произнесено синхронно и так, как будто я должен был знать об этом или близнецы сами только что мне всё рассказали, а я по своей глупости забыл. Воцарилось молчание, в течение которого Дебитто и Джасдеро возобновили прерванный завтрак и начали переглядываться. Левое плечо начало зудеть, но тут же прекратило. — Скажи, — прервал затянувшуюся тишину брюнет, — как тебе жилось в Черном Ордене? Глаза блондина на секунду заглянули в мои, но он тут же опустил их к своей тарелке и с неким садистским удовольствием проткнул вилкой помидор. — Как экзорцисту Аллен Уолкеру, — сказал я, не надеясь, что мой ответ оценят. — Как скучно, — подтвердил мои слова Джасдеро. Брюнет согласно кивнул и хотел что-то добавить, но даже не открыл рот, а лишь уставился в мой левый глаз. Как и блондин. И тут я обратил внимание, что мир потускнел и стал бесцветным. Нои смотрят на линзу? Она им так нравится? Или само ее наличие? А, может, им интересно как выглядят души акум? Кажется, Аллен случайно показал Алистеру душу его возлюбленной. Интересно, если я постараюсь, то смогу показать их кому-либо? Слоит попробовать, но, для начала, уточню у Уз причину их интереса к моему проклятому глазу. — Вам это нравится? — я постучал указательным пальцем по ободку-шестеренке. — Или вам интересно как выглядят души акум? — Интересно, — вновь хором сказали Нои и чуть подались вперед, предчувствуя веселье. В комнату вошла служанка-акума с подносом и дошла до меня, выставляя на стол тарелку, чашку чая и столовые приборы. Почтительно поклонившись, она собиралась удалиться, но я остановил ее: — Погоди. Я подошел к Дебитто и положил ему на лоб, прямо на узор стигмат, пальцы. Прикрываю глаза и стараюсь найти проклятье во мне. Да, вот оно. Пропускаю через руку в глаза брюнета и слышу пораженный выдох. Получилось. Убираю руку и подхожу к Джасдеро и повторяю мои действия, слыша всё тот же звук. — Ого, это было странно и круто, — парни всё еще смотрели на то место, где пылала душа акумы и не думали отвести от него взгляд даже тогда, когда служанка ушла. Они слишком впечатлительные. Я вернулся на свое место и приступил к короткому завтраку. Джасдеби в это время начали тихо переговариваться между собой, иногда переходя на повышенные тона. В основном они обсуждали моё проклятье, и смогу ли я передать его кому-либо и на какое время. Я вышел из зала и направился в свою комнату, оставив их размышлять на эту тему. — Неа, — кто-то позвал меня тогда, когда я уже стоял у двери в мою комнату. Не громко, но и не тихо. В самый раз. Так говорит только Тринадцатый. — Да? — я повернул голову и увидел высокого мужчину в странной одежде-балахоне и откинутым капюшоном. Взрослый, под сорок лет, красивое лицо, едва заметные морщины, легкая небритость, короткие волосы, прямой нос, тонкие губы, чуть большеватые глаза. — Ты что-то хотел? — Я хотел поговорить с тобой, но только в твоей комнате, — он указал пальцем на дверь в мою комнату. Я нажал на ручку и открыл створку, вошел в помещение. За мной зашел Майтра. Этот Ной. Что он удумал? Он ведет себя странно. Что творится в его голове? Тринадцатый сел на стул рядом с письменным столом и оглядел пустую комнату. Он был неуместен в ней. Он был слишком чужим для столь близкого нахождения рядом со мной. Я же занял излюбленное место на кровати, уперевшись спиной в стену. С подушки мне на колени перелетел Тимкампи. — Как жаль, что здесь нет твоего фортепиано, — ему нужны ответы явно не на этот вопрос. Он нервничает? Пытается отсрочить тот момент. Он не хочет его? Этот мужчина в прошлом никогда не был таким. — Его больше нет, — я погладил Тима между крыльев. — Как и всех остальных инструментов. — Я показал тебе только фортепиано, а за другие ты взялся сам, — в его голосе слышалась грустная радость, ностальгия, а губы растянулись в мечтательной улыбке. Тринадцатый не был таким. Тринадцатый… Нои не должны помнить свое прошлое воплощение. Их Память была повреждена мной. Но я и Мана родились в том поколении. Майтра не должен помнить нас. Даже если Граф и рассказал ему про его детей, то как он может знать про такие детали как игра на инструментах? Да, я играл, и все это знали, но думали, что я сам научился играть на них, включая фортепиано. — Ты вспомнил? — Да, — его голос был обреченным. Как будто он сделал что-то ужасное и теперь должен понести за содеянное наказание. Улыбка давно угасла и на ее место пришло грустное выражение лица. — Я могу по желанию воспроизводить воспоминания из моих прошлых перерождений такими, словно они произошли только что. Моя Память более защищенная, чем у других Ноев. Так я и вспомнил про тебя и Ману. — Зачем ты мне это говоришь? Разве ты не считаешь меня предателем? — Я доверяю тебе, — он смотрел на меня с некой надеждой. Обычно так ребенок смотрит на родителя, пытаясь выпросить что-то у взрослого, приводя глупые для мамы или отца доводы. Он вспомнил всё, но по-прежнему доверяет мне, не смотря на то, что я убил его однажды. Хотя, если Ноям взбредает в голову что-то сверх безумное, то ими занимается Трайд. Но к нему все привыкли за столько тысяч лет. Здесь же что-то другое. — Я не понимаю, — я смотрел на него, смотрел на то, как его голова опускается всё ниже вместе с плечами, а спина ссутуливается. На лице отчетливо видно отчаяние вперемешку с надеждой. — Кажется, это называется забота о детях, — Майтра выпрямился. Его голова была направлена в мою сторону и я мог видеть, как его глаза смотрят в мои на удивленье решительным взглядом. — Для меня это впервые. Я не думал, что способен на зарождение жизни в паре с обычным человеком. При осознании, что ты есть, что твои гены Ноя пробудились, я был счастлив. Шансы, что ты вновь пробудишься, были малы и я не ожидал твоего возвращения, хоть и понимал, что хотел бы вновь увидеть тебя. Это было ново для меня. И сейчас, когда я вижу тебя вновь, я хочу помочь тебе, но не знаю как. Знай, что я не был доволен действиями Графа по отношению к тебе и Мане. — Но почему ты говоришь об этом только сейчас? — почему он молчал всё это время? Почему не мог сказать раньше, тогда, когда Мана был ещё жив? — Потому что я был слаб и гены Ноя во мне не давали пойти против Графа, — он опустил лицо на ладони, уперев локти в свои колени. — У тебя же нет такой привязанности к нему. К Графу. — Ты будешь на моей стороне? Ты пойдешь против Графа? — нет смысла скрывать. Майтра сообразительный и давно должен был понять, что я не желаю оставлять Тысячелетнего в покое. — Да. — Ты понимаешь, что все Нои пойдут против нас? — Я всё прекрасно осознаю и готов к такому. И да, при помощи магии Мудрость не сможет прочитать мои мысли также как и твои, — он замолчал и никто из нас не нарушал тишины, пока Тринадцатый не посмотрел на мою оторванную руку и просиял лицом: — Твоя рука. Думаю, что регенерация Ноя восстановит ее с нуля. Всё начнется с зуда. Я накрыл правой рукой то, что осталось от левой. Я и не думал, что она восстановится. Одаренность встал со стула, накинул капюшон и подошел к двери, а закрывая, приостановился на секунду: — Знаешь, я бы дал тебе имя Свобода, — дверь беззвучно закрылась. — Свобода значит. *** После ухода Майтры прошло около часа. Всё это время плечо зудело не переставая. С каждой секундой набирая обороты. И я, прикладывая к этому слишком много силы, расчесывал кожу до крови. В этот раз я всё также тяну руку под рубашку с красными пятнами на рукаве и уже готовлюсь к новой порции крови, как под подушечками пальцев я нащупываю какую-то неровность. Я бы списал это на образовавшийся шрам от частых чесаний, но регенерация не допускает их образование. Встаю с кровати, подхожу к шкафу, попутно расстегивая мелкие пуговицы и скидывая на пол рубашку, и смотрюсь в зеркало на внутренней стороне дверцы: под тонкой розоватой кожей белел сустав и небольшая острая кость длинной от силы в сантиметр. Секунда — и кожа лопается, торчащая кость окрашивается красным, стремительно нарастает в длине и покрывается мышцами — тонкими и слабыми. Сквозь них виднеются хрупкие сосуды и голубые вены. Рука, что странно, растет. Возвращаюсь на кровать и начинаю ждать. Окровавленная рубашка осталась лежать бесформенным комом под открытой дверцей шкафа. *** С двумя руками стало легче и труднее одновременно. Сейчас, находясь в Белом Ковчеге, в комнате Исполнителя, я впервые в этом теле взял широкий меч двумя руками. Да, Чистая Сила была очень схожа с моим мечом по всем параметрам, но держал я её одной рукой. Пробные замахи, выпады и блоки — всё это было странно проводить и выполнять. Вторая, не привыкшая рука, всё время мешала другой и путала меня. Не готовая, не натренированная, мешающая, лишняя — сейчас левая рука была именно такой. Но я понимал, что время должно исправить эти промашки. А времени у меня и не было. Вайзли вот-вот соберется с силами и пойдет во второй раз к Апокрифу. После этого Граф тут же отправится за Сердцем и настанет моё время выступать. — Надеюсь, мне не придется менять планы, — я ни к кому не обращался, но Тим, сидящий на фортепиано, принял это на свой счет, пару раз хлопнул крыльями и как-то странно закрутил тельцем. — В любом случае у меня есть моя истинная форма. Да, моё тело достаточно окрепло и восстановило силы. Его хватит на долгое поддержание формы и сражение в ней. Смешок вырывается изо рта, когда я вспоминаю внешность Гнева или Удовольствия: покрытый золотом великан и стриптизер с тентаклями за спиной. Узам повезло больше — гибрид из близнецов мужского пола с длинными волосами. *** Граф сидел во главе стола и довольно улыбался своей безумной улыбкой. В человеческой форме это выглядело немного непривычно. Как-то раз я спросил Мари кто безумнее я или Тысячелетний. Кросс ответил, что я ведь «твоё безумие распространяется на людей, а тот толстяк только свою семью и доводит». — Я отправлюсь за Сердцем, — скрипуче заявил Граф и обвел всех своим помешанным на завоевании взглядом. — Кто еще хочет? Тысячелетний добился от Апокрифа место расположения Сердца — какой-то невзрачный камень на краю высокого обрыва с вечными сильными и холодными ветрами. Вайзли лежал с компрессом на голове и страдал от болей в своей комнате. — Я, — тихо отозвался Трайд, не открывая глаз и даже не меняя своего положения: скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. За спиной Первого беззвучный шаг вперед сделала Страсть и Граф заметил ее, кивком одобряя выбор женщины. — Замечательно, — он явно не желал тащить за Сердцем огромное количество Ноев. — Роад, ты пойдешь с нами, нам нужны твои врата. Девочка согласно кивнула и вскочила со стула, подбегая к Графу. — Отправляемся, — Первый встал, взял висящий на витой ручке его стула Леро и в компании из трех Ноев покинул зал. Остальные Нои встали со своих мест с плотоядными улыбками в ожидании конца. Они разбрелись по своим делам, всё ещё находясь в Ковчеге. Теперь настало время для моего плана. Я растянул губы в безумном оскале. Тим слетел с моей головы и парил рядом на уровне глаз. — Вот и ты, дитя, забываешься глубоким сном, — тихое пение и я прохожу сквозь белые врата и прохожу в комнату Исполнителя. Сажусь за фортепиано и продолжаю свою колыбельную, открывая врата для моих союзников: — Внутри тебя пламя пепельным дыханием скроет мир серой тенью. Воскреси во мне облик тех, кого я так любил, мои мечты просочатся на землю тысячью сновидений. Последний аккорд и я встаю. Прохожу в небольшую оружейную, вытаскиваю из пола меч и, напевая, иду к своей цели через белые врата. — Поцелуем моих рук коснись…