Ночью

РОV Рейчел Белое молоко меняет цвет, когда смешивается с шоколадными шариками. Провожу кончиком языка по верхней губе, предвкушая вкус этого своеобразного блюда. Шарики с молоком — мой любимый завтрак. Никаких хлопьев, тостов и прочего. Только шоколадные шарики и только холодное молоко. Ням. — Рейчел, ты долго будешь стоять? — мать холодно всматривается в мое лицо. — Сядь, пожалуйста, — ставит на стол кофе для отца. Окидываю взглядом помещение и всех присутствующих. Да, кажется, я снова задумалась. Медленно опускаюсь на стул, посматривая на "родителей". Отец читает свежий выпуск газеты, параллельно слушая мать и обмениваясь с ней короткими фразами. Даже не пытаюсь вникнуть в эту беседу "одного человека с самим собой". Очередная порция завтрака отправляется в рот, когда на кухне появляется Тео. Невольно чувствую, что шарики застряли в ротовой полости и никак не хотят провалиться дальше. Я просто не могу проглотить эту пищу у меня во рту. Прикрываю рот ладонью, повторяя попытку чуть медленнее, и, к счастью, с шумом проглатываю содержимое. Чувствую жгучее раздражение в горле, отчего начинаю кашлять. — Рейчел? — отец отрывается от газеты, обеспокоенно всматриваясь в мое лицо. — Все хорошо? Киваю в ответ, отставляя тарелку с завтраком, и тянусь за стаканом сока. Поднимаю взгляд, снова осматриваясь. Напротив сидит Тео, медленно попивая кофе. Поднимает глаза на меня и ухмыляется, когда я резко опускаю голову, делая вид, что с интересом рассматриваю плавающие в стакане кусочки цитрусовой мякоти. Перед глазами появляются картинки из сегодняшнего кошмара, что заставляют меня вздрогнуть, а аппетит — исчезнуть. Отставляю стакан и ощущаю, что организм собирается напомнить о бессонной ночи. Не успеваю закрыть рот рукой и сладко зеваю, издавая характерный звук. Все за столом поднимают на меня глаза, а я испуганно посматриваю то на одного, то на другого. Отец смотрит несколько озабоченно, мать укоризненно, а Тео безразлично. — Мешают спать ночные кошмары? — мужчина, не торопясь, складывает газету. — Уже не такие яркие… — пытаюсь добавить каплю уверенности в голос, но получается плохо. — Витамины, кажется, помогают. — А может просто спится лучше на новом месте? — голос Рэкена-младшего. Как обычно, с нотками издевки. Мешкаю с ответом, потому что не хочу продолжать разговор с ним. Но ответить что-то нужно, иначе снова придется лицезреть его довольное выражение лица. — Да, кровать очень мягкая, — коротко киваю для убедительности и едва заметно приподнимаю уголки губ, осознавая, что только что съязвила. Тео, явно не ожидавший подобного, вскидывает бровь и изучающе щурится на меня. А я победно задираю голову к верху. Так и хочется показать ему язык. Но это не по-взрослому. Нет, даже не так. Это ужасно по-детски. Мне срочно нужно взрослеть, иначе такие мысли не перестанут меня посещать. Парень между тем медленно склоняет голову набок и откидывается на спинку стула. Только сейчас замечаю, что щебетание матери уже давно не надоедает. Потому что она никогда не разговаривает в его присутствии. Снова мысленно удивляюсь их "семейным" отношениям. — Спасибо за завтрак, — встаю из-за стола, не забывая захватить тарелку и стакан с моим завтраком, даже половину которого я так и не съела. — Мне пора в школу, — ставлю посуду в раковину. — До школы далековато. Боюсь, ты не успеешь… Быть может Тео тебя довезет? — отец спрашивает скорее у сына, нежели у меня. Замираю на секунду. Оборачиваюсь со скоростью света, собираясь отказаться от этой затеи, но меня перебивают, не дав и начать диалог. — Надеюсь, меня не оштрафуют за отсутствие детского кресла, — поднимается со стула и направляется в прихожую. Тяжело вздыхаю, хватая рюкзак, висящий на спинке моего стула, и окидываю недобрым взглядом родителей перед тем, как выйти вслед за парнем. Поспешно натягиваю кеды, боясь вызвать этот недовольный взгляд с его стороны. Это я должна быть недовольна! Кто их всех вообще за язык тянул? Прекрасно бы добралась сама. — Комарик, если я из-за тебя опоздаю в первый учебный день… — затылком чувствую этот прищуренный взгляд. — Не опоздаешь, — нагло перебиваю, сбегая с крыльца, и закидываю на плечо рюкзак, быстро подходя к машине. Почему эта дверца не открывается именно у меня?! Слышу раздраженный стон и последовавший за ним автоматический щелчок. Ещё раз смотрю на дорогу, уходящую вдаль, надеясь на малюсенький шанс дойти пешком, но голос Тео развеивает все мои надежды на сохранение хорошего настроения. — Нет, ты специально что ли, а? — закатывает глаза, откидывая голову на сиденье, когда я залазаю на соседнее. — Извини… — роняю в ответ, зная, что злость в нём закипает с новой силой. Потому что он ненавидит, когда я пропускаю мимо ушей его колкости или сворачиваю их на "извини", "прости", "мне жаль" и милую улыбочку. Салон наполняется тихим урчанием заведенного двигателя, и автомобиль плавно трогается с места. А я меж тем всё ерзаю на сиденье, ища удобное положение. — Пристегнись, — замираю на секунду от неожиданности, но пристегиваюсь. И, наконец устроившись удобно, отворачиваюсь к окну, пытаясь отвлечься от этого дискомфорта в его обществе. Бейкон Хиллс. Маленький и ничем неприметный городок. Почему именно сюда? Почему не в Оклахому, Кливленд или хотя бы в Арканзас? Почему мы вообще не остались в Сент-Луисе? Потому что на этом настоял Тео. Всё из-за него! Я ведь теперь даже родителей навещать не смогу. Ну за что мне все это?! — Не забывай, что ты теперь Рэкен, — краем глаза замечаю, как он на секунду поворачивается ко мне, после чего снова смотрит на дорогу. — И подружись с кем-нибудь… Не хочу, чтобы меня знали, как брата социопатки. — Ты мне не брат, — бубню под нос, заранее зная, что он услышит. — А это и неважно, Комарик. Для всех мы брат и сестра, — снова окидывает меня своим прищуренным взглядом и продолжает более низким тоном: — И не смей рушить эту иллюзию. Молча смотрю на него, снова ловя себя на мысли, что всем своим существом не хочу находиться с ним в замкнутом пространстве. В пространстве вообще. Вижу через лобовое стекло приближающееся большое здание школы и учеников, похожих на суетливых муравьев. Глубоко вздыхаю, когда автомобиль останавливается на стоянке, и собираюсь выходить, когда слышу голос рядом. — И, Комарик, — поворачиваю голову в его сторону, ожидая окончания фразы, — постарайся подтянуть свои отметки. Заниматься с тобой просто невыносимо, — смотрит на меня и, кажется, говорит на полном серьезе. Но мне всё равно как на него, так и на его фальшивую опеку. Выхожу из машины, захлопывая дверцу, закидываю рюкзак на плечи и, не дожидаясь Тео, направляюсь в школу. Лестница плавно поднимается вверх, и не кажется мне особой преградой, но через ступенек 10-15 мышцы на ногах начинают предательски болеть. Теряешь в форму, Рейчел. Поднимаю взгляд на конец лестницы, зацепляя площадку перед школой. Пробегаю глазами по кишащим подросткам, надеясь найти хоть кого-то знакомого, что, в принципе, невозможно. Все мило разговаривают, обнимаются после трехмесячной разлуки, строят планы на предстоящий год. Все. Все, кроме меня. Хотя нет. Парочка старшеклассников в стороне, кажется, куда-то пристально смотрит. Не задумываясь, оборачиваюсь на ходу. Мне ведь всё всегда интересно. Тео машет кому-то рукой и улыбается. По всей видимости, именно этой парочке. Вторая его улыбка, которую мне удалось лицезреть. Ловлю себя на мысли, что она ненастоящая, как и вся его приторная доброжелательность. Но ему удается убедить всех вокруг себя в чистоте своих намерений. Они верят его фальшивой улыбке во все 32 зуба, верят его заученным словам и продуманным поступкам. Верят ему. Ведь Тео Рэкен — прекрасный актер.

***

РОV Рейчел Солнечный диск светит в спину, согревая теплыми осенними лучами. Первый день осени, а по совместительству, первый день нового учебного года прошёл, на моё удивление, очень быстро. Класс принял меня довольно-таки хорошо. Никаких конфликтов за весь день, и даже прибавочка в список друзей. Тина — соседка по парте на двух предметах, и Джош — одноклассник, с которым я могла бы никогда и не познакомиться, если бы по чистой случайности мы оба сегодня не опоздали на автобус. — Рэйчел, — голос Джоша звучит непринужденно и звонко, а песочные глаза лукаво поблескивают, — а ты умеешь кататься на скейте? — Нет, — роняю, не отрывая взгляда от округлого камешка, который перекатывается, касаясь то моих кед, то кроссовок Джоша. — Хочешь, научу? — зажимает кончик языка между белоснежными зубами, пытаясь не упустить мой "пас". — Чтобы учить, нужно уметь, — запинываю наш своеобразный "мяч" подальше, когда замечаю, что мы идем как раз у моего дома, и останавливаюсь, разворачиваясь лицом к парню. — Думаешь, я не умею? — приподнимает бровь и проводит рукой по тёмным волосам. — А ты умеешь? — улыбаюсь одними уголками губ, поправляя лямку рюкзака на плече. — И довольно-таки неплохо, — расплывается в улыбке, чуть склоняя голову. — Ну-у-у… — опускаю лицо, когда наши взгляды встречаются, потому что чувствую себя неловко. — Тогда да, я с удовольствием бы покаталась на скейтборде. — Вот и славно, встречаемся на школьной площадке после уроков, — на свою фразу получает одобрительный кивок от меня и улыбается шире, слегка обнажая зубы. — Ну, мне пора, — слегка разворачиваю корпус, кивая на свой дом. — Ты живешь здесь? — делает ударение на последнем слове, снова вскидывая бровь. — Да, а что? — поднимаю на него глаза, но смотрю куда-то сквозь собеседника. — Просто по невольному совпадению я живу, — кивает в сторону дома напротив, — здесь. — Да ладно?! — не скрывая улыбки, задаю риторический вопрос. — Совпадение? — лукаво улыбается, зная мою предстоящую реакцию. — Не думаю! — понимаем мысли друг друга и отвечаем хором, весело рассмеявшись. — Ну, до завтра, — и снова его улыбка на прощание с милыми ямочками на щеках. Синхронно разворачиваемся — каждый в сторону своего дома. Чувствую, что до сих пор мои скулы растянуты в глупой улыбке. В голове проносится мысль, что день прошел совсем не плохо, несмотря на "доброе" утро. Кажется, в Бейкон Хиллс не так уж и плохо. А быть может всё так хорошо только за порогом дома Рэкенов?

***

РОV Тео В который раз проводит кистью по холсту, причем в одном и том же месте. И снова макает в ту же баночку гуаши. Розовая футболка свободно свисает, слегка очерчивая ровную спину. И откуда на спине этого дитя пятна от краски? Иногда удивляюсь её способности делать то, что в принципе невозможно. Чем-то напоминает Стилински. Я ведь даже не удивился, когда узнал, что он продолжает оставаться человеком, имея друга-оборотня, подругу-банши и девушку, являющуюся оборотнем-койотом. Ему даже удается выводить меня из себя на расстоянии. Только из-за этих двух кретинов, "незаметно" наблюдающих за мной, мне пришлось три часа залипать в эти детские стрелялки. Но пора выходить на сцену. Сегодня моим ассистентом будет этот ребенок, так мило занимающийся творчеством, даже не подозревая, что я тут стою уже минут как пять. А реквизитом послужат прекрасные цветы для моей погибшей сестренки. И только попробуй не поверить, Стайлз. — Чёрную дыру так скоро протрёшь, — вздрагивает от моего голоса и нерешительно поворачивает корпус. — Причём в прямом смысле слова. — Ты что-то хотел? — на секунду поднимает взгляд и снова уставляется в пол, когда наши глаза оказываются на одной невидимой линии. Боится? Прислушиваюсь к её сердцебиению. Детское сердце отбивает равномерный, слегка учащенный ритм. Нет, она не боится меня. Она просто не переносит моё общество. Понимаю. — Ну, — опускаю уголки губ в наигранной задумчивости, — быть может я просто решил проведать свою младшую сестренку… Она видит мою непревзойденную ухмылку, а я мысленно передергиваюсь от последнего словосочетания. Передо мной стоит совершенно чужой человек. Меня окружают совершенно чужие люди. Эти псевдородители и псевдосестра. Всё, чтобы члены всемогущей стаи МакКола поверили мне. — Смешно, — кидает перед тем, как снова повернуться к мольберту. Еще и этого ребенка уговаривать придется. Бесит. Но зайдем издалека. Моя любимая стратегия. — Комарик, а как тебе наш сосед напротив? — снова вздрагивает и поднимает голову, словно её поймали с поличным. — Откуда ты… — её предсказуемость меня убивает. Как будто, когда они мило щебетали на дороге, все вокруг были под общим наркозом. — Видел в окно вашу премилую беседу, — нагло перебиваю, снова вызывая едва заметное вздрагивание её острых плеч. — Это, — мешкает, будто боясь закончить фразу, но всё же продолжает: — тебя не касается… Мои скулы на автомате расползаются в ухмылке. Ну вот как можно быть такой наивной? Меня вообще ничего, связанное с тобой, Комарик, не касается. Когда ты это уже поймешь? — Да, ты права, это меня не касается… — оборачивается и удивленно смотрит на меня, наверняка думая, что ослушалась, а мой добрый спокойный тон и согласие с ней - это просто игра её воображения. Да, это игра, только не твоего детского воображения, Комарик, а игра моего изощренного ума. Очередная уловка для крохи. И почему ты всегда ищешь в людях хоть каплю хорошего? — Я вообще-то пришел не просто так, — серьезное, но доброжелательное выражение моего лица, и она несколько раз моргает, не понимая, в чем дело. — Ты не могла бы составить мне компанию? Хочу отдать дань памяти сестре… О, этот момент, когда её подозрительный взгляд сменяется на понимающий, а потом и на сожалеющий. Причём всего за пару секунд. Иногда её ангельская сущность играет мне на руку, и сейчас именно эта ситуация. — Да… — секунду нерешительно бегает глазами по полу, а потом часто кивает в знак согласия. — Конечно… — Ну, тогда собирайся, — с трудом сдерживаю себя, чтобы сохранить серьезность в лице, — жду тебя в машине. Спектакль близок к кульминации, и пока все идет по сценарию. Написанному лично мной сценарию. Спускаюсь по лестнице, забегаю на кухню за цветами, попутно замечая родителей, мирно наблюдающих что-то по телевизору, и выхожу на порог дома. Глубокий вдох уже остывшего, вечернего воздуха и едва заметная улыбка своему Гению. Достигаю машины, открываю багажник, кладя сверток внутрь, и приземляюсь на водительское сиденье. И, разумеется, замечаю краем глаза джип Стилински, так "искусно" спрятанный в кустах. Я просто не могу не удивиться наивности людей, окружающих меня. И этого Стайлза, который всё же пытается вставить мне палки в колёса, и этого дитя, которое, наконец-то, соизволило сесть в машину. Пристегивается, когда я поворачиваю ключ в зажигании. И снова ёрзает на месте. Она вообще может сидеть спокойно? Кажется, этим вопросом я задаюсь уже полгода. Отворачивается к окну, делая вид, что с интересом рассматривает сменяющиеся локации за стеклом. Ухмыляюсь, понимая, что уже давно стемнело, и на улицах Бейкон Хиллс, кое-где освященных фонарями, совершенно ничего не видно. Она явно настроена на продолжение нашего вечернего мероприятия без каких-либо разговоров. Но раз уж на мне так удачно сидит маска ангела, не будем пока её снимать и потренируемся перед встречей со Стайлзом. — Как твой первый день в школе? — умело изображаю заинтересованность в ответе, краем глаза замечая её неуверенные движения. — Х-хорошо… — удивлена? Нет. Шокирована. — А что? — Завела друзей? — игнорирую встречный вопрос, мельком переводя взгляд с дороги на эту луковицу. На улице не так уж и холодно, чтобы так одеваться. Теплый жилет и шерстяной свитер под ним. И всё это сидит на ней более-менее… Мило… Сомневаюсь, что у этого ребенка есть вкус. Наверняка просто совпадение оттенков… И какого хрена я вообще заморачиваю этим голову? Комарик — мерзлячка. И этим все сказано. — Можно и так сказать… — она серьезно сейчас всматривается в мое лицо? Даже не пытайся, Комарик, моего истинного лица тебе не увидеть. Никогда. — Как дела с биологией? — поворачиваю голову на секунду, замечая, как она начинает нервно бегать глазками. — Лучше… — уверенность в ее голосе стремительно уходит за минус. Не могу не удостоверится в её лжи и напрягаю свой сверхъестественный слух. Учащенное. Кто бы сомневался. Да, она совершенно не умеет врать. — Не ври мне, Комарик, — снова окидываю её взглядом, поворачивая на дорогу, ведущую в лес. — Я… — удивлена моему заявлению, мешкает с ответом, наверняка ужасно сейчас себя чувствует. — Прекрати меня так называть. — Это ты прекрати увиливать от ответа, — смятение на её лице, кажется, перерастает во что-то виноватое… Угрызение совести? Да ладно? Ты серьезно, Комарик? Наверное, если бы не остановка автомобиля, этот разговор точно ничем хорошим для неё бы не закончился. Хех. Ребенок. — Пойдем, — бросаю, собираясь вылезти из салона. — А может я лучше здесь подожду? — этот тихий и невнятный писк просто вынуждает меня закатить глаза. — Нет, Комарик, ты пойдешь со мной, — покорно слушается, хоть и медлит, выходя из машины. — Не отставай,— останавливаю взгляд на этой мелкой фигуре, закрывая багажник и направляясь по знакомому маршруту со свёртком в руках. Ну, и конечно слышу сердцебиение этих кретинов. А Стайлз всё-таки умеет ездить так, чтобы не спалили. Но несмотря на это остается тем же безмозглым идиотом. Как и этот мамолетка-оборотень, бета Скотта. О Боже, как же они меня все бесят. Лесная тишина прерывается лишь редким карканьем ворон и треском сучьев под лапами какого-нибудь лесного зверя, предпочитающего вести ночной образ жизни. А нет, еще это мертвая тишина прервалась глухим звуком падения чего-то на что-то. Оборачиваюсь и снова поднимаю глаза к небу, мысленно вопрошая высшие силы: ну вот как можно быть такой неуклюжей? Эта тайна, как и вся это особа, покрыта мраком. Сидит на земле, потирая ушибленное колено, и виновато поднимает глаза, видя моё недовольное качание головой. Разворачиваюсь и продолжаю путь, слыша её пыхтение и треск сучьев от движений, направленных на то, чтобы догнать меня. Ну, конечно, никого не устроит перспектива переночевать в лесу. Наконец, моему взору открывается это место. Мост, где погибла моя сестра… Не совсем погибла, конечно, но пока эта версия меня устраивает. А вот теперь я даю волю своим театральным способностям, зная, что это обязательно оценит Стилински… Ну, и Комарик, что точно. Подхожу к краю моста, останавливаясь у перил. Медленно разворачиваю сверток плотной бумаги, между делом усердно стараясь создать печальную ауру вокруг себя. Грим актера. Белоснежная лилия вызывает приятные ощущения от прикосновения к бархатистой поверхности. Еще пара секунд, и цветок быстро падает в воду, преодолевая расстояние в несколько метров. Сверхъестественный слух улавливает удаляющиеся шаги. Эти идиоты даже не удосужились досмотреть спектакль. Бесит. Самое время для смены локации. Избавляюсь от свертка, сбрасывая его в воду, быстро разворачиваюсь, собираясь догнать этих кретинов, но так же резко останавливаюсь, видя перед собой прозябшего ребенка, про которого я совсем забыл. — Возвращайся в машину, я сейчас подойду, — говорю перед тем, как скрыться за деревьями. Уверен, что Комарик что-то хотела ответить, и рад, что не услышал очередного наивновного бреда из её уст.

***

РОV Тео Я уже говорил, что ненавижу Стилински? Этой вечно любопытной занозе в заднице снова удалось меня обыграть. И где он смог откопать эту чёртову подпись моего отца? Ну, конечно, сын шерифа со всеми передавшимися генами сыщика. Бесит. Но бесит уже не так, как 20 минут назад. Я готов был закопать этих двух идиотов прямо там, но в голову пришла идея поинтереснее. Мне понравилось срывать злость на бете МакКола и его приятеле. Или просто полное обращение успокаивает… Быть может тесная связь с природой так на меня влияет?.. Достаю одежду из багажника и за этими мыслями не сразу улавливаю чьё-то тихое дыхание поблизости. Поспешно натягиваю боксеры и медленно обхожу автомобиль. И я снова забыл об этой ходячей наивности, тихо посапывающей на своём сидении. Ну да, детское время давно уже вышло. Может это даже и к лучшему, что она спит. Не будет лишних проблем при разговоре с родителями. Снова невольно останавливаю взгляд на этом съежившемся комочке. Тихо посапывает и забавно морщит носик во сне. Свой вздернутый носик. Комариный носик. А она намного милее, когда не несет всякие наивные глупости и не делает необдуманные поступки, после которых краснеет, как помидор. Иногда просто выводит из себя её ангельская доброта. Иногда просто хочется разорвать в клочья её странные рисунки. Иногда просто хочется сделать ей больно, чтобы эта приторная улыбка, наконец, убралась с её лица. Улыбка всем, кроме меня. Ну, в принципе, у нас это взаимно. Иногда просто хочется довести её до слез, чтобы от её вечного оптимизма не осталось и следа. Иногда просто хочется, чтобы она, наконец, повзрослела. Шестнадцатилетний ребенок, который, как мне кажется, никогда не станет взрослым.

***

РОV Рейчел Сквозь сон до меня доходит крик. Душераздирающий вопль, которой становится всё громче. Вскакиваю на кровати, когда чувствую, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от этого звука. Кажется, я была уверена, что это закончится с моим пробуждением. Но кто-то кричал, не звал на помощь, не произносил каких-либо членораздельных звуков. Просто кричал. Не знаю, каким повинуюсь инстинктам, но встаю с кровати, направляясь к двери. Очередной шаг, и всеми рецепторами обнаженной подошвы я чувствую тёплую жидкость, медленно просачивающуюся сквозь пальцы. Опускаю голову и ещё секунду фокусирую мутный взгляд. И, когда мне это наконец удается, обескураженно открываю рот. Моя нога стоит в луже багровой, густой жидкости. Первая мысль, что приходит на ум, пестрит одним словом. Кровь. Медленно поднимаю голову и осматриваюсь в собственной комнате, словно нахожусь здесь в первые. На полу повсеместно виднеются капли крови, а кое-где и целые лужи. Светлые стены контрастируют с алыми отпечатками ладоней на них. Всё, как в самых профессиональных фильмах ужасов. Внизу живота появляется противное, ноющее ощущение, а разум, который словно был выключен все эти несколько секунд, снова начинает функционировать. Только в этот момент до меня доходит, что крик так и не прекращается, а наоборот становится громче и эмоциональнее. Паника внутри меня растет в геометрической прогрессии. Мне кажется, что если я сейчас не выберусь отсюда, то останусь здесь навсегда. Поэтому срываюсь с места, за секунду настигаю двери и мысленно ликую, когда та открывается без всяких преград. Крик в раз усиливается, и теперь я с точностью могу сказать, что он доносится с первого этажа. Первое, что вижу, выйдя в коридор, очередная лужа крови у двери, ведущей в комнату родителей. Но я пробегаю мимо, будучи уверенной, что кричащему человеку нужна помощь. Стремительно сбегаю с лестницы, переступая через одну, а иногда и через две ступеньки. С той же скоростью вбегаю в гостиную и резко останавливаюсь, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а ноги просто не хотят мне повиноваться. В полумраке, царившем в помещении, я вижу лишь глаза. Серый цвет глаз радужной оболочки играет неподдельной заинтересованностью, сливаясь с зеленым океаном спокойствия. Выразительные глаза поблескивают, изучая меня, смотрят прямо, но, кажется, охватывают всю мою фигуру. Я уже не слышу ничего: никаких криков и посторонних шумов. Я, кажется, перестаю ощущать своё тело и уже не чувствую собственное сердцебиение. Просто тону. Утопаю в этом серо-зеленом море и даже не стараюсь вынырнуть. Но обладатель этих глаз моргает, а я словно выхожу из транса. Судорожно оглядываюсь, не находя никаких глаз, будто ничего и не было. Вместо того, что так хочу обнаружить, вглядываюсь и нервно сглатываю, видя две фигуры на полу. Рука рефлекторно тянется к выключателю, ведь разум подсказывает, что я нахожусь рядом с ним. Яркий свет ослепляет глаза, заставляя меня зажмурится, но ненадолго. Невольно пячусь назад, когда вижу происходящее. Над окровавленным телом Джонатана Рэкена нависает девушка. Голубая пижама с мультяшными героями перепачкана кровью, каштановые волосы свисают сосульками, закрывая лицо. Она замирает, когда комнату озаряет яркий свет от люстры. Девушка медленно поднимается и выпрямляется, не поворачивая корпус, но явно собираясь это сделать. А я нервно сглатываю ком в горле, пропитанный ужасом, и не могу оторвать от неё взгляд. Она медленно разворачивается ко мне лицом, опущенная голова уверенно поднимается, а темные локоны ниспадают на плечи, открывая бледное лицо. Тонкие брови, большие глаза с радужной оболочкой цвета гречишного меда, маленький вздернутый носик, тонкие окровавленные губы. Рейчел Торрес, а с некоторых пор, Рэкен. Моргаю. Моргаю еще раз, встряхивая головой. Моргаю снова, надеясь, что это глюки. Но всё это выглядит слишком реально. Передо мной стоит… Я… Кажется, что вжаться в стену еще сильнее невозможно, но я стараюсь сделать именно это, а мысли о побеге даже не появляются в моей голове, потому что мои ноги словно залили в цемент. Она приближается ко мне. Губы, подбородок, шея, руки, пижама — всё в алых пятнах. Она вся в крови. В глазах пусто, а весь её вид говорит о том, что я следующая. Останавливается за пару шагов до меня, опускает голову, позволяя локонам снова закрыть лицо. Секунда, длящаяся, кажется, целую вечность. Резко выпрямляется и издает ужасающий рык, обнажая острые клыки. В глазах разливается кровавый океан жажды. Жажды убийства. Звук, что она издает, кажется, заполняет всё вокруг, вызывая ужас и дрожь по всему телу. Это не крик, не рёв. Это рык, но ничем не похожий на животный. Это рык, несущий с собой смерть. Крик. Душераздирающий крик. Резко распахиваю глаза, с трудом сдерживая вопль ужаса, застрявший в горле. Дышу отрывисто и шумно. Боюсь снова закрыть глаза, потому что не хочу вспоминать этот кошмар. Очередной кошмар. Только не такой, как обычно. Касаюсь ладонью лба, покрытого выступившими капельками пота, мысленно сравнивая этот сон с прошлыми. Но в этот момент вспоминаю, что меня разбудил крик. Реальный кратковременный крик. Поднимаюсь с кровати, оглядываясь: всё в том же сосостоянии, как несколько часов назад. Нерешительно подхожу к двери, но с каждым шагом убыстряю темп. Выхожу в коридор, всматриваясь в пол, надеясь увидеть алую лужу крови, и облегченно выдыхаю, когда не нахожу ничего такого. Так же быстро спускаюсь с лестницы и врываюсь в гостиную. Резко останавливаюсь, но только от того, что не вижу абсолютно никого в помещении. До ушей доносится шум чего-то падающего из кухни. Не раздумывая, иду на звук, быстро перебирая ногами. Открывшаяся картина заставляет меня замереть на секунду. Отец корчится от боли, еле удерживаясь на стуле, его вытянутая рука трясется мелкой дрожью и медленно, но на глазах меняет цвет с красного на синий. Мать суетливо бегает рядом, поднося то воду, то лед. Мужчина замечает меня, стоящую в дверях, и пытается спрятать руку под стол, но задевает больным местом деревянную поверхность и издает тихий болевой стон. В его глазах ужас. Ужас вперемешку со страхом. Я быстро подбегаю к отцу, задавая один вопрос за другим, хотя мысленно понимаю, что это неуместно. Мать что-то лопочет про несчастный случай, похоже даже не думая вызывать врачей. Чувствую, как в глазах незамедлительно начинает щипать. Через секунду пелена соленых слёз перекрывает всю видимость. А еще через миг по щеке скользит слеза, оставляя после себя мокрую дорожку. Я плачу? Нет. Но слёзы всё равно текут из моих глаз. Почему? Ведь это совершенно чужой для меня человек. Почему я так переживаю за тех, с кем толком даже и не общаюсь? Опять эти чувства. Их слишком много в последнее время. Они слишком сильные. Я их не контролирую. Они накатывают, каждый раз сильнее накрывая смертельно-огромной волной. А я тону. Тону в собственных чувствах.