Т.A.O.

— Привет, — сипит Тао в трубку. — Как ты? — О, почему не пришел в университет? А ведь обещал встретиться, — грустно смеется Чанёль. — Я в порядке. Спать хочу. Ты чего звонишь? — Я заболел, — Тао слышит разочарованный вздох. — Хочешь составить мне компанию сегодня вечером за просмотром фильма? Обещаю своих микробов держать при себе. Упрашивать долго не требуется. — Окей! — Чанёль явно становится счастливее от такого предложения. — Забегу только в магазин. Что купить?.. Спустя некоторое время Тао выключает телефон и опускает руку с ним, разжимая пальцы. Сотовый падает, стукаясь экраном о твердую плитку и, как ни странно, не разбивается. Тао смотрит на него с безразличием в пустых глазах и вскоре чувствует на лице соленую влагу. Как так получилось, что Тао перестал контролировать слёзы? С двенадцати лет ему пришлось играть в дружбу, а не жить ею. С тех пор, как Чен обрел счастье, Тао не помнил, кто такие друзья и как правильно держать их подле себя. Потому что с каждым новым знакомым ему приходилось отпускать его, чтобы жить дальше. Ведь отпуская, он продолжал идти вперед, а не стоять на месте. Тао блевать тянет от того, как он поступает с людьми. И то, что он чувствует, его бесит, раздражает, нервирует. Ведь если бы он был куклой без чувств, его миссия была бы проще. Но осознание того, кем он является, когда предает и убегает прочь, рушит в нем не только самооценку, но и представления о том, что он убивает кого-то, нежели помогает. К вечеру мысли Тао выстраиваются в привычном им строе и начинают течь равномерно, не перебивая друг дружку и не спеша. Тао отстраненно вспоминает, что еще днем не находил себе места, но сейчас это кажется уже неважным и глупым: незачем волноваться по тому, что уже не чувствуешь, особенно если учесть, что Тао мученик. Когда в доме раздается настойчивый звонок, он даже слышит, как что-то теплое разливается у него внутри. Но так нельзя. Нельзя привязываться к людям. Тао открывает дверь и видит до жути счастливого Чанёля с растрепанными, мокрыми от дождя волосами и ушами, торчащими в разные стороны. Его лицо красное от румянца, а в воздухе все еще витает пар. Тао щурится, рассматривая его, и вскоре улыбается, пропуская. — Хэй, ты выглядишь здоровым, — ставит тот пакеты на стол и снимает верхнюю одежду. — Я соврал. Чанёль поднимает на него удивленный взгляд, но потом пожимает плечами и начинает что-то рассказывать. Тао не слушает, что именно, потому что думает о причинах вчерашней явно удвоенной дозы, которую тот ввел в свои вены. Сейчас ему бы очень хотелось взглянуть на его руки, но он понимает, что это вызовет подозрения, и тогда доверие Чанёля вряд ли можно будет завоевать снова. Да и к тому же... он жив и стоит перед ним. Обычный, веселый и добрый Чанёль. Совсем не тот, каким его видят люди. И Тао думает, что они с ним похожи. — ... и тогда я такой: "Что с того, что у меня кто-то есть? Вам не все ли равно, с кем я вижусь до пар или после?" А Джунхи молчит и глаза отводит. Я хотел что-то еще добавить, но она смылась, — грустно завершает Пак свою наверняка длинную историю, раскладывая на столе Тао всякие разновидные закуски и выпивку. Действует он по-хозяйски, как будто находится у себя дома. — Я никогда не пойму девушек. Почему они так верят чему-то, что даже не подтверждено? — Скорее, это они тебя не поймут. Тао помогает ему приготовить некоторые несложные блюда, и вот уже через полчаса они сидят в гостиной и громко смеются, разговаривая о всякой чуши и подкалывая друг друга. Чанёль краснеет с каждой минутой все больше и больше, а вот Тао не привыкать - ничто не отражается на нем сильнее, чем болезнь его человека. И эта мысль немного расстраивает: из-за прошлого он не может радоваться настоящему, даже если это простая попытка выпить, чтобы немного отдохнуть и расслабиться. Это как сильный иммунитет, состоящий преимущественно из всех болячек индивида. — Так кто такая Джунхи? — без особого интереса спрашивает Тао. — А? — Чанёль чуть ли не давится сладким попкорном. — Ты шутишь? Она же с тобой в одной группе учится. — О. Тао немного стыдно. Он совсем не хотел превращаться в хикки, но так уж вышло, что его стали считать отбросом, не способным правильно контактировать с окружающими. Наверняка многие еще и думали, что он, задрот, сидит вечерами в своей вонючей комнате и часами ноет над какой-нибудь мангой или вовсе дрочит на дешевое порно. Тао при таких мыслях слегка улыбается: если бы эти глупые люди только знали, чем он в действительности занимается, то, может быть, судили бы о нем немного иначе... — А что, она тебе нравится? — Тао не спрашивает, а надеется. Ведь, если припомнить, эта девчонка ничего. — Что?! — возмущается Пак. — Да я скорее с парнем поцелуюсь, чем с ней! Спустя секунды он заливается смехом. Тао не знает, как реагировать, и поэтому тоже делает вид, будто ему смешно. Хотя на деле это совсем не так: ситуация с этим парнем усложняется с каждой секундой все больше, и как заставить его пересмотреть свои взгляды и начать новую счастливую жизнь - он не знает. Чанёль не из тех, кто убивается каждую ночь в припадках, но из тех, кто всегда будет помнить. — Я сейчас вернусь, — подмигивает ему Чанёль и сползает с кресла, кривой, неуклюжей походкой идя в направлении ванной. — Притащи пока выпить. Тао кивает и спешит на кухню. В холодильнике не оказывается ничего интересного, поэтому он подбирает на две свободные ладони по тарелке с разновидными нарезками и вдруг останавливается. Его внимание привлекает сотовый Пака, мигающий в темноте входящим сообщением. Он колеблется некоторое время, раздумывая, посмотреть или нет, и сдается под напором огромного любопытства. К тому же, Чанёль, видимо, надолго застрял в уборной, поэтому Тао ничем не рискует. Он откладывает закуски и подхватывает мобильник. К счастью, дурной Пак пароля не ставит, поэтому он с легкостью снимает блокировку и нажимает на сообщение. Его взгляду предстает это: “От: Джунсу Хай, Чанёль-а. Поступил новый товар, жду от тебя ответа в течение этого вечера. И поспеши, у меня завтра дела” Тао понимает сразу, о каком товаре говорит этот человек. Поэтому он тут же набирает ответное сообщение, совсем не волнуясь о том, что Чанёль может увидеть. Джунсу, или кто там, получает текст, в котором черным по белому ясно написано: “Мне больше ничего не нужно. Пожалуйста, не пиши больше” На что получает через минуту: “Э, Чанёль?” Тао не успевает опомниться, как его отталкивают в сторону и он стукается спиной о стену, роняя телефон, который тут же ловит вышеназванный человек, почему-то слишком быстро вернувшийся из уборной и слишком трезвый по поведению. Однако о втором Тао забывает уже чуть позже, когда Чанёль заплетающимся языком пытается вылить на того всю свою злость и непонимание: — Зачем тебе мой телефон? — он трясет им у его лица и усмехается. А потом просматривает сообщения и уже застывает от шока. — Ты что наделал? Мать твою! — Ничего, — отступает тот. — Тао, я не просил тебя об этом! Какого черта ты полез в мои сообщения? О, Господи… Он видит, как несчастный пытается набрать этому Джунсу извинение или что-то вроде того, и поэтому не дает этого сделать. Тао вырывает у него телефон из рук и бежит в гостиную, спотыкаясь по пути об обувь и разбросанные бутылки - да уж, завтра придется оставить некоторое время уборке. А пока он зашвыривает сотовый за сиденье дивана и глядит на усмехающегося Чана с поддельным удивлением в своих глазах. Тао удачно скрывает волнение и беспокойство, да и Чанёль слишком пьян, чтобы это увидеть. — Верни мне телефон, — как робот отчеканивает тот. — Пожалуйста. Тебе же не нужны проблемы? И мне не нужны. Тао! Ну пожалуйста! Хочешь, я поделюсь с тобой? Я вижу, что тебе тоже нужно. — Ничего мне не нужно, — почти рычит в ответ тот. — Чанёль! Тебе нужно перестать это делать. Ни к чему… — ...хорошему это не приведет. Не представляешь, сколько раз я уже это слышал. — Так почему никого не слушаешь?! — Потому что в свое время никто не слушал меня! — взрывается тот и, чувствуя дрожь в ногах, оседает на пол, беспомощно глядя на него заплаканными и злыми глазами. Тао не понимает, что с ним происходит. И совсем не знает, что ему нужно сделать. Поэтому он просто проходит через комнату и опускается рядом с ним на пол. Чанель смотрит на него опустошенным взглядом, таким, от которого по всему телу бегут мурашки, но Тао знает, что это значит. Этот взгляд принадлежит лишь мертвому человеку. И если ему ничем сейчас не помочь, все в итоге приведет к этому. Он осторожно касается ледяными ладонями его лица и вскоре обнимает за плечи. — Чанёль, пожалуйста… Послушай меня. Послушай меня сейчас. Ты еще столького можешь добиться, правда. Я же вижу это. Да и… никто бы не принял тебя в Донггук, будь ты тупицей, — Тао сдавленно улыбается, отстраняясь, и смотрит в его лицо, утирая большими пальцами своих ладоней крупные слезы, стекающие у него по щекам. — Ты и сам это знаешь. Ты… слишком рано сдался. Мы все сдаемся слишком рано. Я сдался, когда мне было шестнадцать, когда мои родители умерли, а лучший друг ушел следом за ними. Я знаю, каково тебе, блять! — трясет тот его за лицо, и Чанёль цепляется своими ручищами в его хрупкие запястья, пытаясь выдавить из себя хоть слово. — Подумай, черт возьми о тех, кто у тебя еще есть. И о тех, кто был. Твоя… твоя девушка, думаешь, она бы обрадовалась такому Чанёлю? Чанёль, черт возьми, у тебя есть будущее! Тот находит силы лишь на то, чтобы столкнуть его с себя и навалиться сверху. Тао широко открывает рот и выдыхает, когда Чанёль всем своим весом прижимает его к полу. Чанёль смотрит на него затуманенным, полным обиды и горечи взглядом, и слезы, падающие с ресниц, скатываются по губам Тао, отдавая соленой горечью. — Я… я очень хочу, — это все, что говорит тот перед тем, как впиться в губы напротив. Тао задыхается и, кажется, начинает плакать навзрыд, когда Чанёль нещадно ласкает его горячие губы, протискиваясь внутрь языком, от чего тот чувствует вкус табака и недавно выпитого алкоголя. Он пытается его оттолкнуть или отвернуться, но ни хрена не получается, потому что он мало того, что сидит на нем, так еще и держит руками голову, и все, что ему остается, это лишь расслабиться и поддаться этому странному порыву чувств. Тао позволяет делать с собой все, что тому вздумается, и это очень некстати в его ситуации, потому что о таком он совсем не мечтал и вовсе не думал. — Прекрати! — почти визжит Тао, когда он все же отрывается от его губ и спускается ниже, ловко засовывая под водолазку свои руки и начиная проводить пальцами по часто вздымающейся от нехватки воздуха горячей груди. Тао хочет заныть в голос еще больше от сущей несправедливости, что сомкнула над ним свои грозовые тучи, но не может, потому что таким образом доверие Чанёля будет утеряно навсегда. Чанёль замечает это и поднимает на того удивленный взгляд, видя как парень, прижав руку ко рту, старается изо всех сил не подавать виду, что ему это противно и совсем не нравится. В это мгновение ему становится от себя очень мерзко. — Прости. Он отскакивает в сторону и упирается спиной в стену, придвигая к себе колени и обнимая их. Он глядит напуганным и обреченным взглядом на то, что пытался сделать, и не может поверить в то, что это он. В то, что Чанёль слишком обезумел от этой зависимости, что чуть не убил морально ни в чем невиновного человека. Того человека, кто попытался ему помочь. Одного единственного. — Прости, Тао, — слезы в который раз за этот вечер сказываются у него из глаз, и Чанёль просто опускает голову на свои руки, начиная дрожать всем телом. Тао просто лежит на полу, успокаиваясь, и все понимает. Его тело так же реагирует на эту ломку. Очень и очень больно. Они лежат еще некоторое время в тишине, а затем усаживаются на диван, двигаясь друг к другу как можно ближе, чтобы в случае чего спасти, помочь или обнять. Что угодно, но не дать снова желанию принять этот гадкий наркотик.

➴➴➴

— Я до сих пор не знаю, какие они эти чувства, какими вы описываете любовь. Я никогда не любил и вряд ли полюблю, потому что сделав это, я наверняка облажаюсь. И, прости, мне противно от всего этого. Не то чтобы я вижу в своем будущем проблески светлого, но и зачернять свою жизнь наркотиками совсем не круто. И больше всего, Чанёль, — Тао делает глубокий вздох, — меня бесит то, что именно ты встал на эту сторону. Я не пытаюсь сказать, что твои проблемы дерьмо, но и губить себя из-за недостатка ума у кого-то другого тоже глупо! Вообще, убивать себя из-за кого-то - тупо и неправильно, особенно, если ты достоин жить… Чанёль, еле держащийся на ногах, думает, что это конец. Конец его старой жизни, от которой он все время хотел избавиться, но никак не мог. И теперь, когда кто-то повидавший гораздо больше напрямую рассказывает ему о его недостатках, требует, чтобы он нашел самого себя, он не может противостоять этому. Особенно, когда говорят правду. Ведь Чанёль знает, что ничего хорошего из этого не получится, так почему он так долго не пытался изменить что-то? — Мне жаль. — Когда тебя будут хоронить в закрытом гробу, будет жаль еще больше. — Эй, не говори так! Чанёль молчит и наливает себе еще кофе. С утра это самый бодрящий напиток, и хотя он проснулся, по внешнему виду такого не скажешь: глаза опухли от слез и впали, мешки под ними удивляют еще больше своим странным цветом, а все тело, в том числе и лицо, выглядит таким, будто с него вот-вот слезет кожа. Тао морщится, разглядывая его в профиль, и понимает, что сам он сейчас далеко не лучше. Ночь была достаточно тяжелой для обоих парней. Часов до пяти они просто тряслись от страха, переживаний и ломки, которая завладела обоими. После пяти они мирно вырубились друг на друге в неестественных и непригодных для сна позах, и уже под самое утро оба проснулись от дикой головной боли. Точнее, от нее проснулся Чанёль, а Тао лишь последовал его примеру. — Кто был твоим наркодилером? — меняет тему Чанёль. — Их было много, не помню. — И все-таки? Моя бывшая была знакома с самыми… — Послушай, мне это неинтересно. Мы не договорили. — Я просто хотел узнать, не обманывали ли тебя, потому что это нередко в наше время. К тому же… — Скорее, я обманываю других, чем кто-то меня. И, Чанёль, пожалуйста, ответь мне на вопрос. — Какой? — Почему ты так рьяно хочешь своей смерти? Чанёль перестает ходить по комнате и застывает на месте. Он переводит испуганный взгляд на Тао, но не находит в том поддержки или обычного сострадания. Тао смотрит на него с осуждением и укором и не дает уйти от ответа, что бы Чанёль ни пытался предпринять для этого. Он вздыхает, ставит на стол свою кружку и отходит к окну, мечтательно вглядываясь в облака около солнца: их много, они белые-белые, они вместе. А вот сам Чанёль совсем не такой: он один, его организм чернеет с каждой секундой, и он разбит. — Я не вижу смысла жить… дальше, — неуверенно начинает тот. — Ты стараешься изо всех сил, но твои руки слишком хрупкие и слишком слабые, чтобы удержать все это. Каждый раз кто-то словно накладывает проблем сверху, а ты роняешь, роняешь, роняешь, пока не падаешь вместе с ними. А подняться и поднять все с собой становится слишком сложно. И тогда кажется, нет ничего лучше, чем упасть навсегда. — Парадокс, — тянет Тао. — Проблемы, которые кидает тебе кто-то сверху, придумываешь ты и только ты. Нет того, кто намеренно пытается опустить тебя ниже к земле, если это не ты сам. Смысл жить дальше есть всегда, но под натиском придуманных проблем кажется, что это не так. Я могу сказать, ради чего тебе стоит жить. — Ради чего же? — Ты никогда не задумывался над тем, чтобы стать для кого-то доктором? Не тем, кто будет проводить операции или назначать простое лечение, а тем, кто будет лечить израненную душу другого в любое время суток. Чего бы тебе это ни стоило, Чанёль. Времени, сил или настроения. Ведь ты сам можешь стать для кого-то спасителем. Ты не смог стать им для своей девушки, но это не конец. В мире столько нуждающихся в помощи людей, ты не представляешь. Подумай только: ты сможешь спасти одного из них просто потому, что будешь рядом. Просто потому, что будешь живым. Чанёль молчит и опускает взгляд на свои руки. Сейчас они единственное, что он в себе ненавидит. Наверное, Тао прав. Он так прав, что Чанёлю становится стыдно за то, что он не понимал этого раньше. Такая простая, но правдивая истина. Сколько можно быть таким эгоистом? Ведь Чанёль не для этого выбрал медицинский институт, чтобы самому стать жертвой. Чтобы самому искать доктора. Он выбрал его для того, чтобы стать им для кого-то. Он мог спасти свою девушку, мог, но он был слишком неопытен в тот момент, когда он бросалась под колеса скорого поезда. Он так неопытен и сейчас, но, на самом деле, это кажется такой сущей мелочью, ведь еще многому можно научиться. — Могу ли я попросить? Покажи мне свои руки. Тао смотрит на него изумленным и удивленным взглядом, но все-таки соглашается. Он очень надеется, что суть и весь смысл его слов дошел до Чанёля и был им как-то воспринят. Он очень хочет, чтобы тот его понял, ведь Чанёль умный парень, которого впереди ждет множество разных событий. Он подходит к нему и опускается на корточки, беря в свои руки его левую. Чанёль с осторожностью и нежностью тянет рукав толстовки вверх и замирает: руки Тао ужасно худые, ужасно бледные, а тысячи нитей вен проглядываются почти через прозрачную кожу и отдают синим и фиолетовым цветами. Чанёль тихо выдыхает, понимая, в какой ситуации они находятся. Они словно стоят на краю утеса, и обоим дан лишь один шаг, чтобы все решить: прыгнуть вперед, чтобы перестать мучиться, или ступить назад, чтобы спастись. — Я… Я хочу помогать таким, как я сам, — признается Чанёль с легкой улыбкой. — Ведь люди, которые принимают наркотики, просто сделали неправильный выбор. Им просто нужно указать правильную дорогу. Тао улыбается тепло и убирает большим пальцем руки слезы, что стекают у того из глаз. Но когда их становится слишком много и он не успевает, Хуан просто садится на колени и еще раз крепко-крепко обнимает Пака, гладя того по голове и говоря, что еще ничего не потеряно. Что еще все можно вернуть.

➴➴➴

Тао спит всю неделю, не выходя из дома. Он встает в районе двух-трех часов ночи, ест, ходит в туалет и потом снова проваливается в сон. Каждый раз, когда он просыпается, то не может понять, что происходит: время течет так быстро, что он не успевает проследить за ним, и поэтому Тао теряется в нем и не знает, как вернуться к прежнему образу жизни. Бывают, конечно, промежутки, когда он сидит около ванной или на кровати, ухватившись руками за колени, и думает. Точнее сказать, боится. Ему кажется, что вот-вот его схватят боль и мучения и он, как и недавно, проведет остаток своего дня около унитаза, корчась от боли и невыносимо громко крича. Но нет. Паника овладевает его сознанием, Тао уже чуть ли не ждет, не просит, чтоб это наконец наступило, но, кажется, Чанёль и вправду задумался над его словами. Тогда Тао выдыхает и снова падает на белые простыни, просыпая чуть ли не полные двадцать четыре часа. "Этот абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, позвоните позднее..." - женский голос оператора в трубке уже достал, и Тао хочется закричать на нее, попросить, чтобы его связали с нужным ему человеком, но он знает, что никто его не услышит и непонятно зачем продолжает звонить, звонить, звонить... Пока Чанёль на восьмые сутки все же не берет трубку. — Ты жив! — кричит Тао. — Твою мать, ты жив! Почему так долго не брал телефон?! — Извини, Тао, мне и вправду жаль. Я думал... что ты не захочешь больше общаться со мной. На твоем месте я бы уже забил на такого придурка, как я, — Чанёль усмехается и продолжает негромко: — Знаешь, я всерьез задумался над тем, что ты сказал. Но один я не смогу этого, конечно, — он делает глубокий вздох, — поэтому… Тао… давай помогать друг другу вместе. Тао, я признался Джунхи. У нее отец работает в реабилитационном центре для наркозависимых… Вот и… Пожалуйста, давай посещать его вместе! Тао молчит и широко улыбается. Не долго думая, он отвечает: — Ты дебил. Ты дебил, который не контактировал со мной восемь дней, за которые я уже начал лечение. Прости, Чан, но нужно было думать или хотя бы отвечать на звонки раньше! — он смеется, и Чанёль подхватывает его смех, да так живо, что им требуется еще несколько минут, чтобы прийти в себя. Они еще долго треплются по телефону, разговаривая о самых незначительных мелочах. Позже Тао спрашивает, как же так получилось, что Чанёль признался Джунхи, а тот отвечает, что узнал о ее симпатии к нему через письмо, удачно найденное у себя в шкафчике. Теперь, когда он сама проявила инициативу, сказав, что будет рада ему помочь, Чанель решил не отказываться. Да и как можно было отказать ей? Тао обещает встретиться с ним на неделе и вернуться в университет на учебу. Чанёль верит и кладет трубку, говоря, что с нетерпением будет ждать этой встречи, чтобы извиниться за то, что произошло между ними тем вечером. Он загадывает новую только для них двоих попойку, от которой точно останутся лишь одни позитивные и светлые воспоминания. Но Тао не нужно его прощать. Он прекрасно знает, что больше никогда не увидит Чанёля и не сядет с ним за одну парту. Не скажет ему ни "Привет", ни "Пока", не выпьет с ним по баночке колы, не посмотрит очередной тупой фильм. Потому что Тао запрещена дружба с теми, кого он однажды спас. Потому что если поддерживать с ними связь, все повторится вновь, и все труды, потраченные на то, чтобы спасти, просто-напросто пропадут зря. А этого допустить нельзя, Тао в этом точно уверен. Через год на электронную почту Хуан Цзытао придет письмо от некого пользователя "Happy Virus". К тому времени Тао сменит почту и заведет другие страницы в социальных сетях, так и не узнав о словах, которые Чанёль надеялся донести до него. "От кого: Happy-V Кому: HZT-ao Привет, дорогой Тао-Тао. Тебе пишет человек, которого могло не стать еще год назад. Этот человек, конечно, до сих пор мало что из себя представляет, но он очень старается. Еще не вспомнил? Меня зовут Пак Чанёль, и теперь я счастлив благодаря тебе. За год многое произошло. Я бы хотел поговорить об этом больше, но отчего-то чувствую, что вряд ли ты прочтешь мое сообщение. Знаешь... я не успел сказать тебе "спасибо" вовремя и именно это меня теперь гложет. Но, Тао, я хочу знать, что у тебя все в порядке. Надеюсь, ты теперь тоже счастлив? Было бы отлично, если бы ты ответил мне, что "да, Чанёль-а, теперь я тоже не одинок". И все же, зная, что я тебя вряд ли когда увижу или найду на улице среди множества разных людей, я буду молиться за тебя и просить Бога, чтобы с тобой все было в порядке. Спасибо тебе, Хуан Цзытао. За то, что показал мир с совершенно другой стороны. За то, что дал понять, что такое, этот смысл жизни, за то, что не оставил меня одного и показал мне мою прячущуюся в тенях цель, к которой теперь я стараюсь идти. Искренне и навсегда твой друг, которого ты уже, вероятно, просто забыл.

Дата отправления: **.**.****г."

Пак Чанёль (Чанёль). Диагноз: наркозависимость.