Т.A.O.

В июле Циндао теплый, солнечный и безветренный. Солнце просыпается рано, незаметно поднимаясь ввысь на "работу". Так же и остальные люди: они смущенно здороваются со светилом и завтракают, каждый занимаясь своими делами. Хуан этот момент всегда пропускает, но все равно с благодарностью смотрит в небо: иногда улыбается ему, иногда смеется. Вот уже месяц, как он благодарит всех и вся за спокойную жизнь. С отъездом Чунмёна в Корею, Тао стал жить припеваючи, словно ничего не случалось. Шрамы на его руках, которые он усердно скрыл от врачей и родителей, сошли всего за несколько дней, и теперь они чистые, ухоженные и опрятные. Иногда, когда Тао забывается на работе, или за завтраком или ужином, он смотрит на них и вспоминает то, через что прошел: в душе ни капли ненависти к Чунмёну, лишь благодарность за то, что все закончилось. Его жизнь потихоньку налаживается, а кошмары перестают сниться. Вместо этого во снах он видит свою семью, или тех людей, с которыми раньше общался. Ему не грустно от того, что ему снятся люди-диагнозы: наоборот, он счастлив, что смог помочь им когда-то. Что с того времени, как у них все наладилось, все наладилось и у него, ведь больше не нужно страдать, не нужно искать выходы. Иногда Тао думает, что то, что сейчас происходит, не может длиться вечно. Потому что, как он говорил ранее, "за темным всегда следует светлое; за светлым всегда следует темное". И почему-то это самое "светлое" продолжается у него так долго, что он забывается и перестает волноваться насчет своей участи. Кажется, в любой момент может что-то случиться, но парень слишком расслаблен, чтобы думать об этом. Это его и пугает. Месяц он возвращается домой по одной и той же выученной наизусть дороге: самой любимой и самой длинной, которую он только нашел. Она ведет вдоль набережной у берега Жёлтого моря, и то, что он ежедневно встречает закаты, не может не радовать. Когда Тао смотрит на ту картину, что расстилается перед ним, ему хочется на секунду представить себя художником, чтобы запечатлеть этот момент на белом холсте, чтобы передать все краски, которые только могут существовать. Но он понимает, что ничем нельзя описать ту красоту, которую он воспринимает своей душой. Пусть немного и покарябанной, и истерзанной. Дорога занимает у него полчаса, но за эти полчаса он так эстетически наслаждается, что приходит домой и обнимает в порыве чувств своих стариков и вообще благодарит свет за то, что живет. Возможно, это в какой-то степени странно и глупо для такого как Тао, но по-другому ему не хочется, а если захочется, то не получится. На часах девятнадцать часов тридцать две минуты; на лице беззаботного и чуть уставшего от работы парня улыбка; на улице гомон детишек и разновидные запахи из закусочных. Небо пестрит розовым, фиолетовым, красным, и все это вливается и выливается в один цвет: желтый, который огромным шаром скрывается на горизонте в воде, словно тонет в ней. Тао представляет солнце тонущим кораблем, и это не пугает, а лишь восхищает, заставляя выдыхать в холодеющий воздух набережной тихие вздохи. Дети, выбегающие вперед, случайно задевают его за брюки и громко смеются, заставляя Тао остановиться. Он смотрит под ноги и улыбается им, но те не обращают на парня внимания: слишком увлечены игрой. Взрослые, их родители, проходящие мимо, извиняются перед Хуаном и уводят детишек, начиная читать тем нотации. Тао смотрит на их удаляющиеся спины и ловит себя на мысли, что желает себе такого же будущего. Он безумно хочет однажды проснуться здоровым, и чтобы двое спиногрызов кричали ему в лицо, что пора гулять. Тогда бы он разозлился, но все-таки встал с кровати, накормил детей вкусным завтраком и отправил с собой гулять до самого вечера. Пока с работы не вернется его жена. Несмотря на ужасные диагнозы и болезни, несмотря на его паршивый характер, несмотря на отчужденность и отстраненность от общества, Тао безумно хочется любви. Он не исключает того факта, что боится влюбиться, но ведь когда-то же он должен попробовать. Должен же понять, что значит это высокое чувство. Ему до одури хочется любить и быть любимым, хочется прикасаться к родному человеку и знать, что он не один. Что, что бы ни случилось, его поддержат, ему помогут, как он все время делает это для кого-то. Иногда Тао думает, что он тоже нуждается в чьей-то помощи. Но пока нет того, кто мог бы ему помочь. Кто мог бы подать руку, вытянуть его из этой канавы, дать ему до конца очиститься. Нет также и того, кто бы остался с ним после этого, а не бросил, как это все время делает сам он. Тао спускается по ступенькам к пляжу. Сегодня особенный день, по крайней мере, ему так кажется. Он не решается пока ступить на песок, поэтому стоит на бетоне голыми ступнями, перебирая пальцами, и покачивается. Руки находятся в карманах и незаметно считают мелочь, а обувь вместе с рабочей сумкой давно лежат на земле, словно забытые или оставленные. Тао смотрит на вечерний пляж, по которому ходят люди. Через несколько минут от общей толпы никого не остается, и только один человек, стоящий по щиколотки в воде, так же как Тао сзади него, молча наблюдает за этой картиной. Издалека не разобрать, кто этот парень, но Тао кажется, что они где-то встречались. Хотя бы потому, что оба не перестают наслаждаться закатом на Жёлтом море. Тао думает постоять здесь еще немного, но раздается звонок, и ему приходится неохотно ответить. Это мать, интересуется, когда он вернется. Просит заглянуть по пути в магазин. Тао отключает сотовый и вздыхает: настроение падает, и он надеется, что у того парня нет таких же проблем. Что он еще чуть-чуть сможет понаблюдать за этой картиной в тишине и спокойствии.

✮✮✮

На следующий день Тао снова возвращается домой через набережную. Посетителей в книжном сегодня было намного больше, чем ранее, поэтому парень морально и физически вымотан и истерзан. Ему хочется упасть на кровать и не вставать с нее как минимум несколько дней, но даже по истечении срока, но уверен, этого оказалось бы мало. Он думает над тем, чтобы взять выходной, хотя бы неделю, и отправиться куда-нибудь в путешествие, но понимает, что у него не только нет денег, но и нет обычной возможности. Такие решения лишь для смелых, сильных людей, а Тао слаб. И всегда будет слаб. Он останавливается у бортика: желания спуститься вниз нет никакого. Тао ловит себя на мысли, что ему хочется закурить, но сигарет, как назло, с собой нет. Эту тупую привычку он унаследовал от человека, с которым однажды вновь столкнулся в супермаркете. Только тот перестал курить, а вот Тао - нет. Хуан достает телефон и включает камеру: давно он не фотографировал. Не было ни возможности, ни желания, а сейчас они есть. Он наводит ту на бушующие внизу волны, освещаемые закатом, и задумывается на секунду, не нажимая на кнопку. Когда Тао купил телефон? Где он его купил, у кого? И, главное, сколько лет назад это было?.. В голове ни одной мысли, ни одного воспоминания. Словно этот момент стерся из его памяти, как ненужный. Он не может вспомнить, когда впервые включил его, когда настроил дату и время. Телефон для него, словно данный при рождении агрегат: с ним был всегда. Тао нажимает на кнопку и фотографирует один вид. Потом второй, и другой, и третий. Пока на снимке не показывается тот же парень, которого он видел вчера, и позавчера, и, наверное, каждый день прошедшей недели. Тао рассматривает фотографию: парень одет все в ту же одежду и стоит в том же месте, что и всегда. Ноги немного раздвинуты, а руки спрятаны в карманах его пляжных шорт. Он стоит к нему спиной, немного запрокинув голову, и смотрит на солнце. Тао думает, что это странно, но вскоре отбрасывает подобные мысли: самый странный на Земле человек - это он, поэтому называть так других людей глупо и даже обидно. Тао пожимает плечами и начинает лазить в телефоне, ища хоть какую-нибудь информацию. Он заходит в галерею и начинает листать фотографии, понимая, что... Ни одной из них ни черта не помнит. Самая первая фотография была сделана год назад, зимой, что написано в информации. Можно предположить, что именно тогда Тао купил этот сотовый. На фотографии изображен радостный Тао, стоящий у огромной ели, украшенной к Новому году, в Сеуле. Ничего странного, но Тао не помнит момента, когда делал это фото. И, главное, кто его делал?.. Другие фотографии он тоже не помнит. Несколько из них сделаны на улицах Сеула, другие у него дома. На остальных изображены люди, и лишь эти фотографии Хуан понимает: он фотографировал подозреваемых в его болезнях. На самой последней, не считая циндаовского заката, изображен спящий Чунмён, а перед ним - пьющий пиво у него в кресле Ёль. Этих людей Тао знает и хорошо помнит, но не помнит момента, чтобы их фотографировал. Пока он раздумывает, человек, наблюдающий красоту моря, продолжает стоять на месте, не оборачиваясь и не двигаясь. Кажется, это место - у моря - для него чем-то дорого.

✮✮✮

Все последующие дни Тао замечает за собой, что он забывает какие-то мелочи. Например, что он ел на завтрак или вчера на ужин; какую книгу прочел последней, а какую только хотел прочесть; где он живет и с кем, или где хотел бы жить с кем-то. Пару раз он забывал даже место работы и просил отца подвезти его: слишком стыдно было признаваться в том, что у него что-то не то с головой. Были моменты, когда даже родители казались ему чужими людьми, но Тао так морально пугался, что заставлял себя помнить. Одного только человека Тао не может выбросить из своей головы. Того парня на набережной, что и по сей день продолжает стоять там. Что же он постоянно высматривает? Что он хочет найти? Тао решил, что сегодня он точно осмелится и подойдет к этому парню. Первый заговорит с ним и пообщается. А, может, поделится мыслями, ведь слишком страшно терять их изо дня в день, словно маленькие монетки. Ветер сегодня свирепей обычного; облака выглядят тяжелыми, черными, словно налитыми доверху: иногда кажется, что они вот-вот рухнут и взорвутся, расплескав по округе всю свою жидкость. Солнце, ранее блиставшее красотой на море, еле виднеется на горизонте, а его лучи, переходящие из желто-красного в фиолетовый, а оттуда - в синий, слишком слабые, чтобы придать красоту морским волнам. Тао идет по набережной один в твердой уверенности, что сегодня он не встретит того человека, потому что какой ненормальный, как Тао, будет гулять в такую погоду? Но его ожиданиям не суждено сбыться - парень-закат стоит там же, лишь дальше зайдя в соленую воду. Тао скидывает сумку с обувью, расстегивает свою рубашку и уже спешит к незнакомцу, некоторое время колеблясь на берегу. Ветер обдувает его горячую кожу, и та покрывается мурашками. Тао обнимает себя и думает, как же не холодно тому человеку, и первое, что он ему говорит, это: — Э-эй! По новостям передавали шторм, как долго вы собираетесь там стоять? Кажется, эти слова просто уносит ветром, потому что парень не обращает на них никакого внимания. Он не дергается и не оборачивается, продолжая стоять на месте и смотреть вдаль. Тао это надоедает. Он осторожно двигается в воде, боясь оступиться и боясь отдать себя волнам, разбивающимся о берег. Тао чувствует пальцами гальку, которая кажется сейчас острой, и болезненно морщится. Парень стоит по пояс в воде, и Хуан делает еще одну попытку до него докричаться, но понимает, что это бесполезно. Когда он оказывается совсем рядом и кладет на его плечо руку, незнакомец спокойно оборачивается и окидывает замерзшего и трясущегося от холода Тао грустным взглядом. Затем он подрывается и снимает с себя рубашку, заставляя того удивленно вскинуть брови. — Чего же вы полезли сюда, раз так не переносите холод? Накиньте! — беспокоится тот и, несмотря на протесты, надевает на Тао свою рубашку. Тот неуверенно хватается за ее края и повторяет свой вопрос дважды: — Сегодня передавали шторм. Как долго вы собираетесь стоять тут? На что получает быстрый ответ: — Пока все не вспомню. Этим парнем оказывается новый человек-диагноз для Тао. Который, как и он, потерял свою память и не может ничего вспомнить.

✮✮✮

Тао спрашивает себя в очередной раз, что ему делать, но ответа, как и воспоминаний, в его голове нет. В ней лишь отрешенная пустота и страх не постоять за себя, не постоять за этого человека, который вторую неделю приходит на море за ответом на свой вопрос: — Куда мне теперь идти? Идти обоим парням уже действительно некуда. Новый знакомый помнит имя благодаря документам, но просит звать себя Лэем. — Когда, ты говоришь, стал все забывать? — спрашивает Тао, кутаясь в свой пиджак, который от холода, увы, не спасает. Они сидят в небольшом кафе неподалеку от набережной и пережидают бурю. Кроме них в заведении никого нет, не считая работников, которые то и дело беспокойно поглядывают на улицу через стеклянные двери и тяжело вздыхают, исчезая по своим комнатам. Ни Тао, ни Лэй не обращают на них внимания, продолжая свой разговор и попивая горячий чай. — Я не знаю... — честно признается Лэй, — кажется, три недели назад. А может, и больше. Лэй не слишком красив, но в его внешности, в его глазах есть нечто, что украшает его, придает его образу некой таинственности. Смотря на него, человек интересуется, так же как Тао. Лэй чуть ниже Хуана, но гораздо крепче по телосложению. Одежда на нем висит, но все равно красит парня. — Единственное, что я хорошо помню и что я точно не забуду, - это место, где я ночую. И, наверное, это море. — Почему ты так долго приходишь туда? Лэй смотрит на Тао и улыбается, опуская глаза, словно боясь произнести свои мысли вслух. — Иногда мне кажется, что море может ответить на мои вопросы. Но пока, к сожалению, этого не случилось. — Ты не думал обратиться к врачу? — беспокоится Тао. Он знает, что с подобными вещами играть нельзя; не нужно тянуть, память человека может пострадать гораздо сильнее, если ничего вовремя не предпринять. — Ты же понимаешь, чем больше ты тянешь с болезнью, тем сложнее она становится. — Не понимаю, я не доктор, — мотает головой тот. — А ты да? — В некотором роде. Ветер завывает, ударяясь о двери кафе. Несколько девушек в платьицах подбегают к ней, крепко-накрепко закрывая. Спустя несколько секунд холодные капли начинают стучать по асфальту, ускоряя друг друга в полете. Еще секунд десять, и становится страшно смотреть туда, где негодует природа. — Что ты собираешься с этим делать? Не приходить же на пляж все оставшееся время? Небо или вода никогда не ответят на твои вопросы, потому что ответить на них должен ты сам, — Тао ставит перед ним чашку. — Если честно, я тоже забыл некоторые моменты. Я, как и ты, не могу вспомнить. Но я понимаю, что закат не сделает этого за меня. — Я не знаю, что делать. Я обыскал свой номер в отеле вверх дном, но так и не нашел ничего, что было бы связано с таким человеком, как я. — Ты сказал номер? Так, значит, ты приезжий? — Возможно... — неуверенно отвечает тот. — Скорее всего. Но я не помню, когда приехал в Циндао. И главное, я не помню, зачем. Ох, знал бы ты, как это тяжело - не помнить ничего из своей жизни, как будто ничего в ней и не было. Как будто нечего помнить. — Я понимаю тебя, — он кладет руку на его плечо и чуть улыбается, — но мы же справимся, да? Доверься мне, как хорошему доктору. Лэй поднимает на него добрый, но грустный взгляд. Его лицо осветляет едва заметная полуулыбка, которой он пытается сказать "да". Тао знает, что они по уши увязли в дерьме, но попытается что-нибудь сделать.

✮✮✮

Расставшись с Лэем, лишь отойдя от него на несколько километров, Тао в панике хватается за свою голову: этот диагноз пострашней всех остальных, даже если на первый взгляд кажется, что это не так. Страшный он потому, что Тао действительно не может ничего вспомнить. Он вторит свое имя на губах и постоянно повторяет про себя свое предназначение: "Спасая других, я спасаю себя. Этот диагноз - какая-то амнезия. Я спасу Лэя". Но как же спасти этого несчастного парня, если Тао не то что не знает, как это сделать, а просто не помнит? Все равно что доктор забудет правила проведения операции в ее время. Пациент, если ему не помочь, в конечном итоге умрет, так что же ждет этого странного человека вместе с забывшим все напрочь Тао? В голове Хуана настолько пусто, что ему страшно, и он забывает, как нужно дышать. Кем он был? Что он делал? Где учился? С кем общался? Что будет дальше? Ответов на эти вопросы нет, и Тао думает, что это конец. Возможно, он вскоре забудет дорогу до дома и умрет где-нибудь, где его никто не найдет. А что если родные его тоже не вспомнят? Что страшнее - забыть или быть забытым? Тао предпочитает первое. Он доходит до дома и, не приветствуя своих родных, поднимается к себе в комнату, запираясь в ней. Теперь и эта комната кажется ему не родной - чужой, словно он тут никогда не был. Весь этот дом будто новый или недавно купленный, но точно не тот, в котором всю жизнь жили его родители. Тао садится на пол, доставая из ящиков тетради и дневники, и начинает плакать, понимая, что не помнит моменты, когда делал в них записи. Абсолютно ничего из этого как будто не принадлежит парню. Как будто все подменили на новое или чужое. Он находит толстую тетрадь, исписанную до конца. Тао открывает ее и начинает читать, к счастью, узнавая свой почерк. Спустя несколько минут Тао понимает, что это учебные медицинские записи. Точно, Тао же учится в медицинском университете в Сеуле. По его лицу текут слезы, которые он не может остановить. Тао не понимает, почему плачет, но в груди его поселяется такое радостное, теплое чувство, будто он обрел что-то важное для себя, что всю жизнь искал. Всего-то вспомнил, кем он являлся до этого случая. Осталось лишь самое малое. Тао перерывает все свои учебники, заглядывает в медицинские энциклопедии, находит разновидные справочники. Он сидит над ними который час, наплевав на сон и еду. В голове только одна мысль: установить точный диагноз и назначить лечение. В третьем часу ночи Тао хочется заорать от мысли, что у него получилось. А после заорать от того, насколько все сложно. «Диссоциативная фуга. Больные внезапно планируют переезд, после чего забывают свою биографию, прошлое и порой даже имя. Диссоциативная фуга длится от нескольких часов до нескольких месяцев. Относится к психогенным амнезиям». Тао изучал амнезию на первом курсе и, честно говоря, ни черта оттуда не помнит. Но то, что эта самая фуга гораздо страшнее, чем некоторые другие виды, и так понятно. Тао прочитывает информацию до конца, выписывая на листок некоторые моменты. Такие, как, например, два амнестических барьера и, наконец, окончание болезни, при которой больной в один момент внезапно вспоминает себя и свое прошлое. Каково же будет удивление Лэя, когда он за несколько секунд все поймет? Но пока рано об этом мечтать. Тао записывает на листок сегодняшнее число, место работы и то, что ему нужно пока не забыть. С этими мыслями Хуан засыпает, видя во снах странных людей, кричащих о помощи.

✮✮✮

На следующее утро Тао просыпается от того, что слышит, как кто-то настойчиво стучится в его закрытую комнату. Он нехотя разлепляет глаза, смотря в потолок, и понимает, что сегодня абсолютно такой же день, как и вчера - Тао находится в незнакомом доме и живет с незнакомыми ему людьми. Потому, что Хуан не может их вспомнить? — Сынок, ты уже проснулся? Ты опаздываешь на работу! Я собрала тебе завтрак и обед, возьми на столе внизу. Тао не узнает этого женского голоса. Он лежит на кровати, сложив руки на животе, и думает о том, куда он попал. Что с ним вообще происходит? Кто эти странные люди, что будят его по утру? И что, черт возьми, за работа? О чем они все говорят? Это не его жизнь, не вмешивайте Тао в это! Но если его мысли правдивы, то кто такой настоящий Тао? Как он живет? Парень встает с кровати, чувствуя головную боль. Он осматривается, видя на полу кавардак, а на стенах различные фотографии. Тао подходит к ним, рассматривая себя и двух взрослых, что держат малыша на руках. Точно, должно быть, это его родители. Но почему Тао совсем не помнит своего детства? Он замечает стикер, лежащий на полу, и поднимает его, читая: "Меня зовут Тао, сегодня девятнадцатое июля. Лэй (и я) болен диссоциативной фугой. Завтра после работы в книжном не забыть поговорить с ним об этом". Тао чувствует подступающие к горлу слезы, но быстро справляется сам с собой. Зачем без причины плакать? Для чего это? Только из-за того, что какое-то щемящее чувство скребется в груди, разъедая слабый орган страхом, что что-то не так? - но это же глупо. — Отец ждет тебя около ворот, поторопись. Тао проходит мимо незнакомой женщины и вымученно ей улыбается. Улыбка на ее губах тут же сходит на нет, и она подрывается, желая спросить что-то, но дверь тут же закрывается у нее перед лицом. Тао совсем не чувствует себя глупо или паршиво. Он вообще ничего не чувствует. Хуан садится в машину и осматривает мужчину, сидящего за рулем: он невысокого роста, чуть полный, с щетиной и такой же не выспавшийся, как и сам Тао. Он подмечает и то, что они между собой похожи, и успокаивается. Похоже, и вправду его отец. — Ты какой-то взволнованный. Что-то случилось? — Ничего, — уверенно отвечает тот. — Я все хотел спросить: те коробки, что ты привез из общежития, что с ними делать? Ты собираешься их распаковывать? А, и кстати, Чунмён же перед отъездом передал тебе кое-что. Зайди ко мне в кабинет, я отдам. Тао не понимает, что за общежитие и кто такой этот Чунмён. О чем вообще говорит его папа? — Хорошо. — Ты вчера долго не ложился. Что-то искал? Я слышал, как ты разгребал книги. Тао задумывается над тем, что вчера было, и, к счастью, вспоминает один момент. — Да... кажется. Мой друг болен, я устанавливал точный диагноз. Я дома пока, наверное, не буду появляться: ты не волнуйся, звони если что. Мне надо ему помочь. — Что за болезнь такая? — неуверенно спрашивает мужчина, хмуря брови и смотря перед собой. — Диссоциативная фуга, если тебе это говорит о чем-то. Психогенный вид амнезии. Все не так просто, — Тао договаривает последнее, выходя из машины, потому что они подъезжают к какому-то магазину. Тао смотрит на листок, который держит в руках, и отдаленно понимает, что это место его работы. Затем он оборачивается к отцу и машет ему рукой, провожая уезжающую вдаль машину. Тао не знает, правильно ли он поступает, уходя из своего дома, но у него нет выбора. Лучше уж скитаться где-нибудь в незнакомом месте, чем просыпаться без грамма воспоминаний в неродном ему доме. Тао открывает ключами дверь и заходит в книжный. В нос ударяет знакомый запах пыли, книг и цветов, расположенных на подоконниках у окна. Тао внезапно вспоминает, как покупал эти цветы для украшения этого места, и улыбается, проходя дальше. Посетителей пока нет, значит можно заварить чай и позавтракать, а между тем поискать информацию о той болезни, чем болен Лэй. Почему-то Лэя Тао отчетливо и хорошо помнит, словно знакомого или друга, или человека, который много для него значит. Не успевает Тао подумать об этом, как слышит звук колокольчика у двери: в магазин вошел покупатель. Тао оборачивается на незнакомца и второпях мельтешит, становясь за свое рабочее место. В каком-то роде ему даже страшно, будто он впервые пришел на работу. — Здравствуйте, — улыбается во все тридцать два парень примерно его возраста. — Я слышал, у вас есть переводы французских медицинских справочников. Могли бы продемонстрировать? Тао кивает, выходя из-за стойки, и проводит парня вглубь книжных стеллажей. Он слышит за собой неровное дыхание посетителя и ловит себя на мысли, что ему страшно находиться с ним рядом. Почему тот продолжает так настойчиво улыбаться, почему дырявит его спину взглядом? Тао чувствует, будто они виделись где-то, когда рассматривает его с ног до головы: посетитель невысокого роста, одет по последней моде и достаточно элегантно для здешних мест. Глаза его, когда он улыбается, превращаются в два сверкающих полумесяца, а улыбка хитрая, будто умная, будто все знающая. Тао сглатывает. — Вы кореец? — Да, — радостно дергается парень. — А вы меня не узнаете? Тао рассматривает его еще раз и отрицательно мотает головой. Тот перестает улыбаться, опуская глаза и задумываясь, а затем выдает: — Похоже, я обознался. Где-то неподалеку работает мой друг, я все пытаюсь его найти. Тао уходит к своему рабочему месту, оставляя этого странного человека наедине с французскими переводами. Зачем он вообще пришел в это место? Неужели действительно ради них? Что бы могло это значить? Мысли об этом корейце стираются, как только новый покупатель заходит в книжный. Тао узнает в нем Лэя, который улыбается ему, приветливо махая рукой. Узнал. — Нихао, — здоровается он, подходя ближе, — а я и не знал, что ты работаешь тут неподалеку. Хорошее, уютное место. Посоветуешь что-нибудь почитать? Тао усаживает его рядом с собой, игнорируя удивленный смех. — Я разгребал вчера свои университетские записи и нашел кое-что, — Тао кладет перед ним книгу и раскрывает ее на какой-то странице. — Если честно, я не знаю, правильно ли делаю, что посвящаю тебя в твою же болезнь. Но, мне кажется, ты должен прочесть об этом. Лэй беспокойно осматривает такого же Тао и читает учебник. Спустя пять минут времени он поднимает на парня удивленный взгляд, в котором можно прочитать страх вперемешку с бултыхающимся любопытством. Может, теперь он что-нибудь вспомнил? Теперь ему будет легче? — Слишком сложно для моего мозга, — честно отвечает тот, обнажая зубы в улыбке. — Объясни по-разговорному. — Диссоциативная фуга - вид психогенной амнезии. Значит, ты потерял память по причине эмоционального стресса, депрессии или психического срыва. Что-нибудь помнишь? Ты до конца дочитал? — тот кивает. — Согласно этой информации больной вспоминает все свое прошлое в очень короткий промежуток времени. Буквально секунда - и раз! - ты знаешь, в какой ситуации оказался. Однако часто человек забывает, что делал во время фуги, так что не исключаем вероятность того, что ты удивишься своему приезду в Циндао и не сможешь вспомнить, что делал все это время. Лэй смотрит на Тао, как на розовощекую надутую рыбу. Тот вздыхает. — Проще говоря, у тебя один из тяжелых видов амнезии. Лечение как таковое не требуется. Самые страшные симптомы уже происходят - ты просто ни черта не помнишь и в связи с этим недалек от того, что можешь начать новую жизнь. Или вообще сойти с ума! — Тао взмахивает руками. — В общем, нам придется подождать какое-то количество времени. — Ну вот! — радуется Лэй. — А ты говорил, что мои походы к морю ничего не приносят. Хуан ворчит, отворачиваясь, и замечает стоящего у стойки улыбающегося корейца. Страх внезапно закрадывается в самое сердце, и он перестает дышать, удивленно поднимая на него глаза. — Мне вот эту, пожалуйста, — протягивает Тао книгу. — Теперь я пойду искать своего друга в другом месте. Тао берет деньги за книгу и провожает напевающего какую-то мелодию посетителя взглядом. Вскоре за ним закрывается дверь и звенит колокольчик, а от самого человека не остается ни запаха, ни следа. — Вы знакомы? — интересуется Лэй. — Нет, — уверенно отвечает Тао.