Свинка

– Черт! – толстая книга по уходу за морскими свинками пролетела через всю комнату и шмякнулась на пол возле слегка потерявшей свой вид металлопластиковой конструкции. Грызун лежал в углу помятой клетки и тихо попискивал от боли. Вывихнутый тазовый сустав и сломанная лапа стали результатом падения с полутораметровой высоты. Полет, в который его вместе с клеткой отправил большой мрачный человек, и удар о стену могли вполне закончиться и смертью. Но зверек оказался на редкость живучим. А добивать покалеченное животное Бартон не решился. Вместо этого он принес в комнату метлу и совок, сгреб рассыпанные опилки и отбитую штукатурку, выправил, как мог, прутья. И каждый раз, когда Бартон проходил мимо, черные глаза-бусины неотрывно сверлили его, будто опасаясь выпустить из виду. – Я не знаю, что с тобой делать, крыса, – Клинт вздохнул. – Оказывается, я не могу свернуть тебе шею. И к ветеринару мне тебя не отвезти – тут же повяжут. И тебе не помогу, и сам спалюсь. А в этой чертовой книжке только про наполнитель для лотка, траву и блох с глистами. Он вздохнул и подошел к клетке с несчастным животным, которое при виде надвигающегося великана начало отчаянно прерывисто пищать на такой высокой ноте, что Бартону стало просто физически больно. Он попытался извлечь малыша из клетки, но тот только громче заорал и вцепился зубами в палец, прокусывая его почти до кости. – Ах, ты ж! – Бартон отдернул руку, и грызун снова вжался в пол, не прекращая орать. – Ну, прости меня, парень, – из ранки на пальце закапала кровь, но он не обратил на это внимания. – Потерпи чуток. Может скоро заявится тут один шизоид, так спросим у него, что делать. Но не уверен, правда, что он сможет или захочет помочь. – Как ты, однако, элегантно меня описал, Клинт. На этот раз Бартон даже не дернулся, будто ждал появления Локи в любой момент. Да, собственно, так оно и было. Это в самом начале путешествия он орал и матерился, обнаружив Локи рядом с собой в запертой кабинке клозета или выходящим из стенного шкафа в мотеле. Но теперь он уже почти свыкся с тем, что его приватность постоянно нарушают в самое неожиданное время и в самых неожиданных местах. – Ты не убил его? – Нет, – буркнул Клинт, – только покалечил. Но я не хотел. – Конечно, не хотел, – ехидно улыбнулся Локи. – Ты просто пытался научить его летать, да? Но, как я понял, ничего не вышло. И судя по твоему искусанному пальцу, животное тебе не очень благодарно. – Не смешно, – Бартон крепко зажал ранку, передавливая капилляры. – Ты можешь что-то сделать? – А что ты хочешь, чтобы я сделал, Клинт? – Локи присел рядом с ним возле клетки. – Добил его? Он повернулся и заглянул в глаза нахохлившемуся агенту Бартону. Снова слишком близко, слишком прямо, слишком тесно… Клинт задохнулся. – Вылечи его, – пробормотал он себе под нос, отшатываясь назад и плюхаясь задом на пол. – Пожалуйста. – Но меня здесь даже нет, Клинт. Что я могу? – Да, все ты можешь, – Бартон протянул руку, пытаясь ухватить асгардца за плечо, но лишь взметнул сноп разноцветных искр. – Приди, я ничего тебе не сделаю. – Сделаешь, Клинт. Еще как сделаешь, – улыбнулся Локи. – Но раз ты просишь, я не могу тебе отказать. ~ Темнота принесла некоторое успокоение – под ее покровом можно было улизнуть в самый дальний угол клетки, спрятаться в сене и переждать опасность, прежде чем она настигнет его и снова приведет с собой боль. Он не знал, почему теперь не ныли его лапы, однако чувствовал облегчение, замешанное на страхе, что в любой момент боль может вернуться. Слух грызуна был обострен до предела, но улавливал лишь тихое сопение со стороны огромного помоста, где с грозным ворчанием долго устраивался большой мрачный человек, прежде чем погрузить мир в темноту… – Так просто? Локи отряхнул руки, как мастер, завершивший тяжелую серьезную работу, и ухмыльнулся. – А ты ожидал шаманских плясок с бубном? – Ну, может, чего-то вроде света из пальцев, заклинаний на камне или какой-то другой вашей белиберды. – Прости, если разочаровал, птичка моя. Тут обычный вывих и перелом без смещения. Даже полный остолоп справился бы. – Ха-ха-ха, очень смешно, – Клинт скривился, глядя через плечо, затянутое в плотную глянцевую зеленую ткань, как свинка с остервенением вылизывает руку етуна. Маленький узкий язычок быстро мелькал, стирая капли какой-то полупрозрачной жидкости с длинных белых пальцев Локи. – Будешь давать ему это лекарство раз в день, и через неделю–другую он сможет бегать от тебя быстрее прежнего. – Это какая-то ваша асгардская хрень? – Это лекарство из вашей ветеринарной аптеки, которая располагается за пять миль отсюда. Но ты, если хочешь, можешь воображать, что это хрень из Асгарда. – Тебе нравится надо мной насмехаться, да? – Мне в принципе нравится насмехаться, но над тобой – особенно приятно. Пойми, наша асгардская хрень может превратить твоего свина в монструозное чудовище, или разорвать его на клочки. Зависит от хрени. Но нам ведь нужно не это, правда, Клинт? – Я, вообще-то, так и не знаю, что тебе нужно, Локи. – О, ты произнес мое имя, Клинт, – Локи развернулся, уставившись в серые глаза, не мигая, – Сделай это еще раз. – Локи, – мгновенно произнесли губы. Мозг Бартона снова отказался повиноваться командам сознания, и на сей раз опасность сорваться была куда как больше, чем когда он общался только с проекцией чертового насмешника. Руки его задрожали, и он не мог понять чего в его состоянии больше – страха опять утратить свою независимость, обиды, злости или растерянности. Он пошатнулся и ухватился за край стола. Грызун перепугано запищал, заковылял прочь и точно бы грохнулся на пол, если бы Локи не подхватил его под пузо, возвращая в клетку. – Насыпь ему побольше травы, – посоветовал он агенту, все еще стоявшему, вцепившимся в стол, как в спасательный круг. – Будь здоров, Клинт. И, прежде чем Бартон успел придумать колкое замечание в ответ, зеленый вихрь унесся прочь, всколотив по пути коротко стриженые волосы сбитого с толку лучника… Темнота принесла небольшое облегчение. Он завернулся в одеяло с головой, чтобы отрезать себя от всего, переждать опасность, которую чуял с тех самых пор, как столь глупо доверился Локи. Он не был уверен, что ГИДРА оказалась бы более предпочтительным вариантом, но сейчас, находясь на относительно безопасном расстоянии от этой организации, ощущал себя загнанным в клетку умелой рукой. Противное чувство беспомощности не отпускало его ни на мгновенье. А потом пришел сон. Кровать просела под чудовищным весом крепкого стройного тела. Белая кожа мерцала в полумраке комнаты, отражая отблеск зари под неизвестным Бартону небом. – Я ненавижу тебя, Локи, – руки тянулись вверх, отметая слова. – Еще бы. Я ведь сломал твое чувство собственной важности. – Кто бы говорил. В этом состязании тебе нет равных. Твое эго безбрежно, как космос. – И столь же ранимо. Желаешь меня укусить в отместку? – Я кусаю только защищаясь, – слабый вдох, легкий шепот. – А сейчас? – Ты же сам видишь. – Вижу, но хочу еще и услышать. – Сейчас я весь твой. Но это ненадолго. Когда я проснусь, то буду тебя ненавидеть еще сильнее. – Вот как? И за что же? – Ты сам знаешь. – Скажи. – За то, что я снова весь твой. – Заметь, это ты меня позвал. А мог бы и наплевать на свою свинку. – Не мог. Я искалечил его. Я несу ответственность. – Сломал его, да? – Ты... Ах, ты сволочь!