Город миражей

В этот раз Вера быстро нашла вход в Марево, но вот Стас её не встретил. «Может, он меня не ждал? Или занят… Анастасия говорила, что он работает…», – подумала Кошка, растерянно осматривая улицу. Прошла мучительно одна минута. Вторая, третья. Но никто не появлялся. В итоге девочка решила пройтись до дома Насти и заодно заглянуть к Хосту, ведь при ней сейчас была карта. Дом тёти Стаса отмечен, а дом его деда располагался в аллее особняков, которая так и подписана на карте. Осталось выбрать путь. Кошка решила идти по окраине, посчитав, что в центре города будет не очень безопасно, да и там легко запутаться в хитросплетении дорог. Марево от прилежащих к нему земель не отделяла ни стена, ни какое-либо иное ограждение. Город просто обрывался у равнины, и можно подумать, смотря на него издали, что это мираж, навеянный жарой и длительной дорогой. Из-за невысоких домов выглядывало несколько башенных сооружений, находившихся, верно, в центре Марева, ведь отсюда видно было только верхушки алых шатёрных куполов и тонкие тёмные ленты флагов. Кошка, глянув на часы, обнаружила, что уже прошёл час. «Надо бы прибавить ходу», — решила она, но ноги тут же заныли, пришлось передохнуть. Дойдя до ближайшей скамьи, Верка обрушилась на неё и начала разглядывать карту, читая названия улиц, районов, памятников и церквей, рек, прудов, каналов. Девочке тут же захотелось побывать на озере Чёрных звёзд, что располагалось немного восточнее города Миражей, и узнать, почему оно так странно названо, но это откладывалось на потом, а сейчас… Девочка лениво встала со скамьи, потянулась и пошла дальше, вцепившись пальцами в карту. Ветер набрал силы, задул со степи, вырывая из рук и теребя, что есть мочи, несчастный лист бумаги с отмеченным путём до дома тётушки Анастасии. Примерно через час девочка оказалась на аллее особняков, облегченно вздохнула и уверенно направилась к дому Хоста. У Веры было много вопросов, на которые нужно было срочно найти ответы; особенно её волновал один, касавшийся чтения душ. Верку всё не покидало чувство, что от неё скрыли нечто очень важное и значимое. Не Хост, не Стас и не тетушка Настя — нет, по мнению девочки, они говорили то, что должны были сказать. Нажала на звонок и поскорее отошла от входа на безопасное расстояние. Вопреки опасениям Кошки старец подошёл к двери далеко не сразу и сначала спросил: — Кто там? — Вера. Я вчера с Фэном к Вам приходила. — А… помню, помню. Подожди немного… я ключи найду. Послышались отдаляющиеся шаги, Вера присела на самую нижнюю ступеньку. Внимание девочки тут же привлекли дома аллеи. На какие только дорогие причуды их хозяева не растачивались, лишь бы украсить свои хоромы: позолота, дорогие камни, невероятные рельефы, колонны с капителями, сложные арочные конструкции, витражи… — Вер, ты чего это присела? — услышала Кошка голос Хоста. Девчонка настолько внимательно вглядывалась в витражное окно одного из домов, что не заметила, как старик открыл дверь. — Да… устала с дороги немножко, — сказала Верка, неловко улыбаясь. — Мда… досюда от входа в мир далеко идти. Зачем пришла? — Да так, накопились вопросы. — Ясно, — сказал старец со вздохом. — Ну, входи. Вера вошла в дом и последовала за дедушкой Стаса. Они подошли к белой винтовой лестнице с металлическими ажурными перилами, миновали второй этаж и поднялись на третий. Пошли вдоль длинного коридора. Белые обои с простым голубым орнаментом, множество дверей, окрашенных в тёмно-синий, пол, устланный синим ковром с бело-серебристой вышивкой. Хост резко остановился и открыл дверь слева от себя, жестом пригласил Верку. Комната, куда они вошли, явно была рабочим кабинетом. Стоя у входа, сразу же видишь стол, уложенный стопками бумаг и книг. Справа шкаф во всю стену, наполненный книгами, слева — карта. Вера тут же заметила крупную точку с надписью «Марево»: а город-то был далеко не в центре страны ночи Нокс, а наоборот — у самой её границы, находясь при этом вдали от другого крупного государства — царства дня Диез. Тем временем старец принес из соседней комнаты стул, на который Верка без промедления уселась. И Кошка, и Хост пока молчали, не находя более-менее подходящих слов для начала разговора: Кошка не знала, какой вопрос лучше задать первым, старик же не хотел поторапливать девочку, но всё же заговорил первым именно он: — Ты вроде имела ко мне несколько вопросов. — Да… но только с чего начать? Их как-то много накопилось… — Начинай с того, что первое на ум придет, — старец переложил стопку бумаг на пол, а книги уложил на свободные места в шкафу. Вера всё ещё молчала. Единственный вопрос, который сейчас заполнял её голову — это откуда у нее способность читать души, но задать его хотелось искоса, чтобы Хост не узнал, что она может это делать. Почему — Верка не знала. — Если души передаются по наследству, то ведь родители остаются без душ. Так? — Да, поэтому многие политики у нас детей заводят только годам к тридцати, чтобы как можно выше подняться по должности, — сказал, как отрезал. Кошка почувствовала, что стоит поменять тему. — Тень у меня становится сильной только в какой-то промежуток времени… разве нельзя по нему определить, какая она? — Не с Фэном. Да и промежуток времени, скорее всего, будет либо огромным, либо слишком маленьким. — Почему мы не можем воспользоваться чужой помощью? — Потому что ты не из этой страны, и не из этого мира. — И что? — В нашей стране есть такой закон. Если нет здесь твоих родственников, то этот закон никак не обойти, если только сама Императрица не подпишет указ, о том, что ты становишься гражданином Нокса, но этого не будет. Сейчас очень сильно накалились отношения с Диезом, ей не до тебя будет. Какие ещё есть вопросы? — М… многие ли могут души читать? — Да, но редко кто делает это хорошо... Фэн часто ошибается, а его уровень уже считается редкостью. Зачем спрашиваешь? — Да так, я просто подумала, что если мало кто умеет читать души, то я могу и без плаща ходить... — Без плаща лучше тебе не ходить. И всё же, зачем спрашиваешь? — Так я же ответила, — Вера немного напряглась, мудрый старик этого не мог не заметить. — А если честно? Вот чего она боялась. Откуда брался страх, девочка не знала, но всё же пошла поперёк него и ответила на вопрос Хоста: — Я, кажется, прочитала душу одного человека. — Одного — это какого? Можешь имя назвать? — Сейчас... Лиза... Елизавета... Ласто... нет... как же ее... птичья фамилия… она еще напротив Насти живет. — Елизаветы Сойко?! Она же повелитель душ второго разряда! Столь сильная душа, чтобы так запросто и незаметно обойти блок третьего советника мэра, — старик вскочил с кресла и начал шагами мерить комнату. — Это уже не шутки, надо обрыть все архивы города как можно быстрее. Чем раньше узнаем имя твоей тени, тем лучше. — В чём дело? — Большинство древних теней могут запросто поглотить дух и разум. В лучшем случае на тебя при рождении наложили защитное заклинание, применили руны или создали печать... — А в худшем?.. — Тебя защищает лишь твой собственный дух. Защиту наложить, не зная имени души, невозможно, как и управлять тенью. Выбить же имя из самой тени, у которой первый хозяин уже умер, и тем более такой древней, почти невозможно. Рисковать тут точно не стоит. — Хост остановился, какое-то время молча смотрел в окно и что-то тихо бормотал, теребя рукой кончик козлиной бородки. Вдруг старец резко развернулся и сказал: — Так запомни три вещи: никогда не снимай в Мареве очков, в этом мире плащ снимай как можно реже и ни при ком не упоминай про свою душу, кроме меня и Фэна, — перечисляя все это, он демонстративно загибал пальцы на своей руке. — Даже Стасу с Анастасией ничего не говори. — Почему? — Просто не говори. И ещё одна вещь: было бы хорошо, если бы ты сейчас записывала свои сны и… возможные необычные происшествия. Если была защита, и она сейчас ослабевает, то, скорее всего, будут проявляться силы тени. — Сны были… много, раньше вообще почти ничего не снилось… — Ну, раньше тоже могло сниться много, просто основная часть снов мгновенно забывается. Что за сны? — Холод… — Холод… значит, это может быть осколок Ночи, что не удивительно. В Ноксе почти все тени — это её осколки в той или иной мере. Что-нибудь ещё помнишь? — Озеро… белые нарциссы. — Постарайся ещё вспомнить. Чем больше деталей, тем лучше. — Ну, мое отражение в озере. Я на него смотрела. Ночь была, луна светила. — Какая луна? Полная? — Не помню, — Кошка старательно попыталась вспомнить ещё что-либо, но весь сон уже был крайне смутным воспоминанием, девочка даже не была уверена, что то, что она помнит — правда. — Ладно, поиски немного сузились, это уже хорошо. Больше ничего? — Вера замотала головой. — Тогда иди… можешь взять себе одни ключи на тумбе… Я закончу тут некоторые документы оформлять, а потом обойду самые крупные архивы города. Если что-нибудь найду, то передам через Фэна. Нарциссы… может, эти цветы любил первый хозяин тени?.. Хост уже строчил что-то на листах бумаги, не обращая никакого внимания на Верку. Девочка спустилась на первый этаж, нашла на тумбе ключ с брелком из Санкт-Петербурга — там было написано название города и изображение Спаса на Крови. Повертев брелок в руках, Кошка открыла дверь и вышла на улицу, вдохнув приятный прохладный воздух…

***

До тётушки Анастасии долго идти не пришлось, вскоре с ней девочка оживленно беседовала. Добрых вестей не было. — Стаса так и не было. Скорее всего, он после работы сразу же к себе домой пошёл — он живет в восточной части города, я сама к нему редко захожу, — тетушка выглядела немного растерянно, её жесты рук стали резкими и неуверенными. — Наверняка что-то случилось. Вот же надо Элен сунуть нос, куда не надо, и его туда потянуть. — Кто такая Элен? — спросила Вера. Сама того не замечая, незнакомую девочку Кошка занесла в свой список соперниц, который до этого был пуст. — Элен? — Анастасия удивленно посмотрела на Верку. — Это внучка нынешнего мэра… ой. Наверно, я этого не должна была говорить… — Внучка… МЭРА ГОРОДА?! — девчонка не верила своим ушам. — М… ну… Стас не любит распространяться насчет своей профессии. Он, можно сказать, её паж, хотя официально звучит это как «страж». Имя Фэна на самом деле Ветер. Эта тень является одной из самых сильных среди стихийных, — Настя нахмурилась, замолкла. В её взгляде Кошка сейчас смогла уловить не что иное, как зависть. Анастасия заметила заостренный на себе взгляд девочки, поняла, о чём сейчас думала Кошка. — Вер, как бы сказать… в нашем мире другие ценности. Жизнь человека тут зависит от двух вещей: от тени и духа. Если что-то из двух слабо, ты можешь забыть про мечты стать кем-то более значимым, чем кухарка или продавец какого-нибудь захудалого магазина. У нас люди лгут, обманывают, проклинают и сглаживают друг друга, перетягивая к себе удачу и деньги. Это не сказка, это не менее суровый мир, чем тот, в котором ты родилась и выросла. Прости… — Но мне нравится этот город. Я никогда раньше не видела крупных городов… этот красивый. Интересно, а Москва такая же? А Петербург, Самара, Омск?.. — Большая часть Москвы серая и одинаковая, но ближе к центру есть на что посмотреть. И в Подмосковье есть красивые леса и парки. Санкт-Петербург очень красивый, но там холодновато малость. В Самаре и Омске не была. Зато видела Ялту... это на Украине. Она тоже прекрасна. Большие города у моря обычно красивые. — Правда? — Угу, — тётушка улыбнулась краем рта. — Могу свои фотографии показать из Одессы и Ялты. Хочешь? — Да! Настя встала со стула и поднялась на второй этаж. Вернулась она с увесистым альбомом в руках, уже листая его страницы. «Вот, нашла!», — с этими словами она положила фотоальбом на стол и начала рассказывать про всё, что было на фотографиях. Разные виды на Азовское и Черное моря — одно фото прекраснее другого. Маяки, горы, парки. Тут Настя остановилась и показала Верке на фото скалы, которая была очень похожа на медведя, и спросила: — Как, думаешь, она называется? — Медвежья? — неуверенно предположила Кошка. Тетушка широко улыбнулась и кивнула. Потом было огромное количество фотографий животных Ялтинского зоопарка: белые львы, розовые пеликаны, павлины, страусы, белая тигрица… как было много всего — не запомнить стразу! А дальше ещё и музей «Поляна сказок»… Резные деревянные фигурки персонажей самых разных сказок: от Хозяйки медной горы до семи гномов из «Белоснежки». Настя вновь перелистнула страницу, которая оказалась последней. Там были две фотографии с её отражением в кривых зеркалах всё того же музея. — Вот и все, — сказала тётушка, желая как-то подытожить просмотр альбома. — Ладно, я пойду, — сказала Вера, вставая из-за стола. — Может, заглянешь к Стасу? Тебе как раз будет по пути до выхода. И заодно ему блинов моих принесешь, я ему хотела их вчера отдать, но, как понимаешь, не получилось, — девочка засветилась от радости. Тётушка даже не стала ждать ответа, лишь сказала: «Дай карту, я отмечу его дом». Верка набросила плащ на плечи, взяла у тётушки пластиковую коробку с блинами и карту. По пути — это не то слово, Кошка пройдет до выхода по той же дороге, что и раньше! Девочка вприпрыжку шла по тротуару, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Мощённая камнем дорога извивалась, убегая, прячась за дома. Темнеет, загорелись уличные фонари. «А вот и он» — подумала Вера, подходя к порогу дома Станислава. Девочка поправила свой плащ, заправила за уши выпавшие из хвоста волосы. Нажала на звонок. Вскоре послышался тяжёлый скрип пола, Стас открыл дверь. Мальчик выглядел заспанным и очень вымотанным. Его светлые волосы были взъерошены, рубашка помятая, на руке, которой он опирался о стену, Кошка увидела несколько плетённых фенечек. — Тётушка Анастасия попросила передать, — Верка протянула Стасу коробку с блинами, на которую мальчик довольно долго смотрел пустым и растерянным взглядом. Станислав резко мотнул головой, отбрасывая сон, взял коробку. — Ясно, — голос Станислава прозвучал сухо и устало. — Думаю, тебе лучше домой идти. Я устал. Мальчик попытался натянуть улыбку, но получилось это очень вяло. «Угу», — ответила Верка и пошла домой, помахав рукой Стасу.

***

Кошка сидела на скамье, наблюдая, как дети резвятся на площадке. Трое мальчишек носились друг за другом, играя в салки, две девчонки качались на соседних качелях. Какой-то совсем маленький ребенок копошился в песочнице, находясь тем временем под наблюдением своей матери. Дитё захотело засунуть грязную руку в рот, но его мама тут же соскочила со скамьи и остановила его, стараясь спокойным тоном пояснить ему, что так делать нельзя. «Здесь совсем по-другому», — подумала Вера, сравнивая эту возню с жизнью в деревне. Ноги неприятно ныли, вставать с места не хотелось. Из дома напротив вышла бабушка, одетая в простенькую спортивную форму, и начала бегать трусцой вокруг площадки. — Совсем по-другому, — прошептала Кошка, провожая взглядом старушку. — А? Ты что-то сказала? — спросила девчушка лет пяти, с любопытством поглядывая на Веру. Кошка тут же вздрогнула от неожиданности, с удивлением посмотрела на девочку. Совсем низкая: Кошка, сидя на скамье, сейчас смотрела ей прямо в глаза. Узкие серо-голубые глаза с синими прожилками, которые, перекрещиваясь меж собой, образовывали сетку из ромбиков, уплотняющуюся ближе к зрачку. Рыжие волнистые волосы были аккуратно закреплены тремя заколками: одной слева и двумя — справа. Белая рубашка-безрукавка, джинсовая юбка ниже колен. Вспомнив вопрос девочки, Кошка замотала головой. — А почему ты одна? Обычно большие дети ходят группками. — Я недавно приехала, ещё ни с кем тут не познакомилась. — Вот как, — девочка наклонила голову на бок. — Меня зовут Любой. А тебя? — Вера. — Теперь ты с кем-то знакома, — сказала девочка и широко улыбнулась, протянув руку в знак дружбы. Кошка пожала маленькую полную ладошку Любы, удивляясь тому, что юная Любовь просто так решила подойти к ней, Вере, взрослой (как она тогда думала), чтобы просто поговорить. Но не только это Верку вводило в растерянность: взгляд у малютки был немного странным для ребенка — не наивным, а… проницательным? — Любовь… красивое имя, — зачем-то сказала Кошка. — Сейчас очень редкое. — Твоё имя тоже редкое, — ответила девочка. — Я пойду… у меня скоро обед. Люба побежала к своему дому. Она обернулась, не сбавляя ходу, и помахала рукой, крикнув «пока», а потом скрылась в подъезде. Вера подумала, что здесь ей делать больше нечего, и тоже пошла домой.

***

Тихо тикали часы, сквозняк еле слышно шуршал шторой. Из соседней комнаты доносился запах блинов и сливочного масла. Мать уже звала Веру на полдник, но девочка отказалась, да и отец был против. — Пусть худеет, — пробормотал он. — Сеня, ей худеть надо, а мне — нет? — спросила Ольга Викторовна, с укором смотря на своего мужа. — Можешь тоже похудеть, я против не буду, — ответил Семен Анатольевич. — Ты имеешь что-то против моей фигуры?! — Нет, но городские дети сильно отличаются от деревенских. Я не хочу, чтобы из-за этого у Верки были проблемы. Наступило молчание. Вера, находясь в своей комнате, хорошо слышала разговор родителей. Она сидела на кровати, лениво перелистывая старую толстую с потрепанными краями тетрадь по русскому языку, но только водила взглядом по строкам, не читая их. Мысли девочки были далеко не об учёбе: её всё больше беспокоили слова Хоста. Неужто всё так опасно и бесповоротно? Кошка заткнула уши наушниками-бусинками и включила плеер, сделав немного тише звук. На экране высветилось: «Группа Любэ: Ты неси меня, река». Только-только проигрыш закончился, и Вера начала дремать, склонив на грудь голову. Ты неси меня, река, За крутые берега, Где поля мои, поля, Где леса мои, леса... Ночь, прохлада. Широкое поле, которое рассекала широкая полоса реки без начала и края. Туманно — вдали ничего не видно. Кошка шагала вперёд, босые ноги ласкала мягкая влажная трава. Ты неси меня река Да в родные мне места, Где живет моя краса, Голубы у неё глаза... Еле слышны были всплески воды о берег. Вдали начали проявляться очертания леса: показались верхушки елей и сосен. Как ночка тёмная, Как речка быстрая. Как одинокая луна, На небе ждет меня она... Полная луна выглянула из-за облаков и разорвала своими лучами густой туман. Лес обрывался прямо у реки, немного поодаль от него стояла одинокая плакучая берёза, касавшаяся своими ветвями-косичками высокой травы. За туманом огонёк, Как же он ещё далёк. Ты мне, ветер, помоги, Милой весточку шепни… Задул, засвистел ветер, музыка утонула, растворилась в воздухе, отдавшись эхом. А Кошка всё плелась дальше, дрожа от холода. Луну вновь поглотили тучи, наступила темнота. Теперь идти пришлось совсем вслепую, стараясь не запутаться в высокой траве. Мелькнул у горизонта мутный яркий огонек, потом второй раз. Верка шла и шла, огонек становился ярче и крупнее. Вскоре девочка поняла, что это костёр, рядом с которым кто-то сидел. Вера подошла ближе — теперь ни туман, ни темнота ей не мешали видеть. Река уткнулась в озеро, от которого отходило в противоположные стороны ещё две реки. У самого берега озерка — костёр, рядом с ним сидела на пне точная копия Веры, палкой водя по земле. «Отражение?..», — мелькнуло в голове Веры. — О, ты пришла меня навестить? — спросило отражение, улыбнувшись. Отчего-то это улыбка произвела на Кошку пренеприятное впечатление: будто не девочка ей, а змея улыбнулась. — Кто ты? — А почему это я должна тебе говорить свое имя? Хочу — говорю, хочу — не говорю. — Тень? — А кто же ещё? Сон будто ветром сдуло. Вера открыла глаза: шторы так сильно вздувались, что вот-вот коснутся потолка. Девочка лениво слезла с мягкого удобного и дивана и закрыла окно. Руки немного дрожали. «А если Хост ничего не найдет в архивах?» — подумала Верка и села на край кровати. Тут-то она и вспомнила про сказку отца. Вера вскочила, как ошпаренная, но потом поняла, что даже не представляет, как можно хоть что-то узнать про бабушку: напрямую в любом случае не стоит спрашивать. Поинтересоваться насчет родословной? Но как это объяснить? «Просто стало вдруг интересно» тут не прокатит. Верка обратно плюхнулась на кровать, устремив свой взгляд на кресло. «Подожду до послезавтра. Может, того, что я знаю, будет достаточно», — решила девочка.

***

Тридцатое августа, девять утра. Кошка не могла уснуть всю ночь: всё вертелась, покоя не давала найденная зацепка, да и желания вновь увидеть свою тень не было. Желудок уже начал напоминать о своем существовании, напевая заунывные песни. Зазвонил домашний телефон, правда, пиликнуть успел только один раз: кто-то из родителей поднял трубку. «Кто это?», — подумала Вера и сползла с кровати. Стараясь не шуметь, девочка вынула по одному из стеклянного стакана карандаши, тихонько кладя каждый на стол. Подкралась к стене, задержала дыхание, приставила стакан к стене, медленно прислонилась ухом к его дну, и вся обратилась в слух. — Да, хорошо, — послышался голос отца. Спросонья он проглатывал почти все звуки, оттого фраза прозвучала «дхоршо». И больше ничего. Тишина. Кошка надула щеки, поняв, что пропустила весь разговор, но что поделать. Живот вновь заурчал, Вера терпеть голод была больше не намерена. Накинула халат, пошла на кухню. Выходя из комнаты, Кошка чуть ли не ушибла дверью мать. «Прости…» — прошептала Верка, приложив ладонь ко рту. «Ты меня даже не задела… ну сколько раз я говорила Сене класть на место свои тапки!», — Ольга Викторовна недовольно надула щеки и ногой подвинула ближе к стене лежащие посреди коридора большие синие тапки. Женщина явно была не в настроении. Высунулся из комнаты и отец — несмотря на сонливость, он о чем-то усердно думал, сильно нахмурившись. — Вы чего? — удивленно спросила Вера. — Мама приедет сегодня… она уже наш новый домашний разузнать успела. И настроение девчонки с грохотом упало ниже плинтуса, до этого имея хоть какой-то позитивный оттенок. Бабушку Свету они все втроём не особо любили… Светлана Петровна была худой миниатюрной старушкой с до сих пор не полностью поседевшими волосами — вперемешку у неё были белые и русые короткие кудри, которые старушка вечно забывала подкрасить. Характер у бабушки Светы тот ещё: стоит завести какой-нибудь разговор, как она начнёт в него вставлять свои реплики и спорить. А если с ней спорит мужчина, юноша или мальчик, то она за всю «беседу» не забудет пару раз упомянуть: «Запомни раз и на всегда три правила. Первое: женщина всегда права. Второе: женщина права, даже если не права. Третье: сэмэ первое и второе».

***

После обеда приехала бабушка Светлана Петровна, все её встречали у порога квартиры, с трудом натянув улыбки. У Веры, ввиду более богатого опыта общения с бабушкой, делать радостный вид получалось лучше всего. Но всё равно неправдоподобно. Попили чаю, отец ушел на работу, мать — за продуктами. Вера хотела пойти с ней, спасаясь от «стихийного бедствия», но Ольга Викторовна сказала шепотом: «Кто-то же должен за бабушкой следить». Так Верка оказалась один на один с бабой Светой. Девчонка вертела карандаш в руках, смотря на пустой лист бумаги. Рисовать хотелось, но что конкретно — Кошка не знала. Даже музыка не помогала найти вдохновение, а любопытствующий взгляд бабушки, устроившейся на диване Веры, не давал собраться с мыслями. «Спокойно, надо просто начать с одного слова… любого… озеро. Вот. Какое озеро? Где оно? Какое время дня, года?», — тут уже фантазия начала цепляться за воспоминания о последних событиях. Вдумчиво Кошка водила карандашом по листу бумаги, намечая положения главных объектов прямоугольниками и овалами. Озеро, берег, полная луна, волшебное плакучее дерево из сказки отца, костёр… Стерев лишние линии, Верка достала акварель, взяла банку, пошла набирать воду в ванной. Вернувшись в комнату, Кошка увидела то, чего никак не ожидала увидеть. Бабушка Света стояла у стола, опершись об него рукой, и растерянно смотрела на набросок будущей картины. Такой бабушку Кошка ни разу не видела. И вдруг девочка заметила ещё одну вещь, которой ранее не могла увидеть: души у Светланы Петровны не было. Вера нахмурилась и поняла, что у отца тоже взгляд был более пустой, нежели у матери. — Правильно сказала мне Зоря: прошлое не меняется, — хриплым голосом сказала бабушка Света. — Что? — спросила Верка, не до конца поняв смысла слов бабушки. — Ты ведь была в Мареве. Да? — голос старушки дрожал, Кошка молчала. — Да? Хотя, что же я спрашиваю. Печать могла поломаться только в одном случае: если бы та прошла через вход. Никакая магия не выдерживает перехода из одного мира в другой. Верка всё ещё молчала, но уже от отсутствия подходящих слов. Девочка была немного шокирована, а бабушка… она не могла найти себе места и мерила шагами комнату. «Плохо, очень плохо», — повторяла она, сложив пальцы замочком у живота. Вдруг бабушка Света остановилась сказала, прямо смотря в глаза Вере: — Ну, раз уж у нас только два варианта, то пойдем по единственному правильному. Я тебя научу управлять тенью, но только в этом мире — там я не смогу... и тут безопаснее. Мне надо тебе объяснить несколько вещей. Во-первых, эффект выхода из мира. Теорию пояснять не стану, просто пример. Представь, что ты вошла в Марево. — Вера кивнула, дав понять, что представила. — Ты вышла через два часа, и оказываешься в том же времени, когда вошла. — Я об этом знаю. — А я ещё не дошла до главного, — Бабушка недовольно вздохнула, села на диван и продолжила. — Войти сможешь только через два часа и полторы минуты. Никто не знает почему, но проходы между мирами так устроены. Из этого следует то, что путем переходов через миры нельзя изменить прошлое. Никак. – Ну а если я кому-то скажу… – Если я начну рассказывать доклад ученого, объяснившего работу временных линий миров, то ты быстро устанешь, и мы ничего не успеем. Дальше… есть одно очень важное отличие душ ведьм от душ простых людей: они могут использовать способности души в других мирах. Я это веду к тому, что Зеркало — твоя душа — один раз попала в руки бездушной ведьмы. Кошка только сейчас начала понимать, что вляпалась в историю по уши. Девочка поставила стакан с водой на стол, села на кровать, схватилась за голову. Светлана Петровна понимала, как тяжело Верке, но время никого не ждет. – И последнее: никогда вслух не говори имени своей тени. Никому и никогда. Вслух зови её Мирро — она на это имя откликается, но думай «Зеркало». Все понятно? Вера кивнула головой, не выдавив из себя ни единого звука. «Совсем убитая. Лучше подольше здесь останусь. Два месяца — это не так уж и мало для заучивания основ, — подумала бабушка, хотела встать с кресла, чтобы погладить по головке Кошку, но спина предательски заболела. — Старость не радость». — Деточка, не стоит так сильно волноваться… у нас много времени. Мой сын почти весь день на работе, а Ольгу я всегда могу принудить выйти прогуляться, — бабушка закусила губу, немного подумала и решила, что остальные слова уже будут лишними. Верке ничего больше не хотелось слышать, нужно было отдохнуть от чувства опасности. Села за стол, по своей привычке включила плеер и погрузилась в рисование, забыв про то, что бабушка всё ещё в комнате. Но Светлана Петровна не мешала — более от неё и не требовалось, поэтому Кошка просто уверенно водила кистью по бумаге, оживляя карандашный набросок, хотя рисовать особо не умела: делала так, как получалось.

***

Вечером бабушка вынудила мать Веры еще раз сходить за продуктами, воспользовавшись тем, что в доме не было мёда. — А мёд где? Я не могу пить чай без мёда! — Не пей, — ответила Ольга Викторовна, но бабушка Света тут же запротестовала, что пить чай хочет и только с мёдом. Не выдержав давления со стороны хитрой старушки, женщина ушла в магазин, но Светлана Петровна знала, что та сначала погуляет часа два, а потом только пойдет за мёдом. Бабушка вошла в комнату к Верке, та уже немного отошла от шока. Да куда там немного: глаза её горели желанием жить и жить припеваючи. Взгляд, видящий цель — сильный взгляд, но его порой легко затушить. — Ну, попробуем? — спросила бабушка Света, доставая из кармана пакет с белым мелом. Девочка несколько неуверенно посмотрела на старушку, но потом коротко кивнула. «Главное — её настрой не испортить», — подумала Светлана Петровна, доставая из пакета один из мелков. Она ловко начертила почти идеальный круг вокруг себя, радиусом около шага, и начала быстро записывать что-то по окружности на неизвестном Кошке языке. Не прошло и минуты, как все приготовления были закончены. — Круг на всякий случай, если Мирро выйдет из-под контроля, — сказала старушка, жестом приглашая Веру. Девочка поставила табурет посреди круга, села на него, расслабилась, закрыла глаза. «Надо попытаться достучаться до души, не находясь во сне. Это будет похоже на медитацию — разница лишь в том, что можно не отторгаться от окружающего мира, просто лишние мысли будут отвлекать». Тиканье часов, сопящее дыхание бабушки Светы, тепло комнаты, яркий свет солнца из-за окна. Всё не давало сосредоточиться, собраться с мыслями. Девочка, сжав кулаки так, что костяшки побелели, старалась уловить хоть что-нибудь, что могло бы отнестись к тому мирку, где жила тень Зеркало. Но ничего не было. Сколько уже времени прошло? Сколько ещё ждать? Сколько осталось до того момента, как вернется мать? Из форточки дунуло прохладой. Холод. Вера открыла глаза, но своей комнаты не увидела. Вот и озеро, и поле, а вдали лес. Перед девочкой едко улыбаясь, стояла Мирро. Она вновь выглядела точно так же, как и Кошка. — Покажи свой настоящий облик, Зеркало, — приказала Вера, голос её еле заметно дрожал. Улыбка с лица Зеркала спала, взгляд охладел. Вдруг, пространство вокруг будто сломалось и вывернулось наизнанку: Верка видела несчитанное множество отражений самой себя. Зеркала… нет. Это была гладкая, с острыми гранями чешуя. Перед девчонкой стоял дракон. Резкие и в то же время изящные черты, как у беговых лошадей. Действительно, Мирро была смесью лошади и варана: телосложение конское, но лапы и хвост были как у ящера, только мощные крылья как у летучей мыши. Морда вытянутая с острыми треугольными ушами, как у кошки, поворачивающимися в сторону малейшего шума; глаза же — ярко-синие с узкими чёрными зрачками без блеска.

***

— Вера! Вера, давай, очухивайся. Ольга скоро может прийти! — Кошка слышала слова достаточно чётко, но не понимала их смысла. Тут кровь прилила к голове, девочка открыла глаза. Она лежала на полу в своей комнате, её ноги, высоко подняв, держала бабушка, сидя на стуле. Увидев, что Верка, открыла глаза, Светлана Петровна опустила на кровать ноги девочки и залепетала: — Слава Ночи! Я уж боялась, что не скоро очнешься, — бабушка Света обняла Кошку, продолжая радостно что-то невнятно говорить. — Баб, ты меня задушишь, — просипела Кошка. — Ой, прости, — Светлана Петровна отцепилась от девочки, поправила ей задравшийся рукав футболки.