Город миражей

Вера смотрела на вход в Марево, сидя на лавке. Тихо, все обедают, но Кошка — нет, ведь она нарочно встала пораньше, чтобы сместить обед на пару часов. И кроме того: завтра в школу. Будто лета и не было. Лишь загар и тёплые ласкающие лучи солнца напоминают о тех трёх месяцах. «Пора», — решила Верка и направилась в город миражей. Вчера до прихода матери, Вера и бабушка Света разработали простенький план, от успеха которого зависит то, сколько у Кошки будет времени на обучение управлять тенью. Стаса опять не было, но это как раз было Верке на руку. Девчонка, строго следуя пути, который ей на карте начертила бабушка, направлялась к дому Хоста. «Через центр будет короче, а если пойдешь ещё так, то не наткнешься ни на один патруль… и ни на одного сильного повелителя тени», — так сказала Светлана Петровна. Вот Кошка и на месте. Девочка заправила волосы за уши, поправила плащ, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Зажала сильно запястье, почувствовалось покалывание: значит, сработала печать, которую чёрной ручкой там нарисовала бабушка Света. Натянула рукава блузы пониже. Нажала на звонок, теперь главное не напортачить. У девочки есть ровно час, на протяжении которого она может бессовестно врать, не боясь, что дедушка Стаса что-нибудь заподозрит. — Снова пришла. Почему вчера не было? Стас тебя, судя по всему, ждал. — Приехали родственники, не удалось даже из дому высунуться, — сказала девочка одну из отрепетированных фраз. — Понятно, проходи. Чай будешь? — Нет, я недавно пообедала. Они прошли на последний этаж, Кошке это малость не понравилось, но она делала все, чтобы сохранить спокойный и радостный вид. Последний этаж оказался огромным залом-библиотекой. Из узких окон врывался в залу солнечный свет, освещая всё помещение. Паркет из красного дерева. Тёмные шкафы до потолка до отказа набиты книгами: казалось, что некоторые полки вот-вот треснут посередине и все книги с них упадут на пол. Да ещё и из-за того, что тёмные металлические кружевные арочные конструкции, поддерживающие потолок, очень хитро извивались, скручиваясь к центру, было неприятное ощущение, будто высоченные шкафы склонились над тобой. Вера села в кресло; тем временем Хост принес тарелку печенья да пару чашек чая и сел на стул около круглого стеклянного столика, где лежало несколько книг и пара листов с какими-то записями. — Я ничего не нашел. Обыскал все архивы — и ничего. Те, у кого тени более-менее подходят под твоё описание, из Марева не делали и шагу. — Может, Фэн ошибся? — Нет, — протянул старик. — Этот волчара настолько ошибиться не мог. А сны? — Совпадение. Почему бы и нет? На фоне впечатлений от этого мира чего только не может присниться. — Действительно… «Пора рулить отсюда», — решила Вера, беря в руки чашку. Она сделала один глоток, чай оказался холодным, она заглянула в чашку — там уже был вовсе лёд. Печать, сдерживавшая Мирро, была куда больше повреждена, чем бабушка Света думала! «Что делать?», — подумала девочка, но было поздно. — Лёд?.. — Хост несколько удивленно посмотрел на чашку Кошки. — Наверно, опять соседка шалит. Верка едва не вздохнула с облегчением. Чуть ли не попалась! Девочка поставила чашку на стол и сказала: — Ну, раз тревога была ложной, то я пойду домой. У меня учебный год начинается. Передайте Стасу, пожалуйста, что буду заходить редко. И насчёт вчерашнего дня тоже. — Хорошо, — ответил старец и улыбнулся. — И вот ваши ключи: они мне не понадобятся, — девочка положила ключ с брелком на стол и стремглав спустилась по лестнице. Выйдя из дома, Вера направилась к выходу из мира. Она неслась по улицам, скрестив пальцы наудачу. Мелькали дома, церкви, деревья. Лица людей казались одинаковыми: скорее не из-за того, что Вера бежала что есть мочи, а из-за очков. Как различать людей, не видя их взгляда, если их внешность и без того схожа? Но нет, одного человека она узнать смогла без промедления даже со спины. «Стас?», — Кошка остановилась и скрылась за широким дубом, чуть выглянула из-за него. Да, это был действительно он. Станислав разговаривал с какой-то высокой миловидной девочкой. Аккуратный, немного вздернутый нос, лёгкий насмешливый взгляд тёмно-карих глаз, тёмные длинные прямые волосы были собраны в два хвоста ядовито-красными резинками. «И как мне это понимать?» — Вера спряталась обратно за дуб. Слов в шуме толпы было не разобрать, но голос Стаса был на редкость узнаваем и порой пробивался сквозь гул. Вскоре мальчика стало не слышно. Выглянула из-за дерева — ушёл. Верка рванулась с места и метнулась в следующий переулок. Прошла через мост, потом прямо по бульвару Рысина. А дальше пошли почти одинаковые серо-жёлтые улицы, которые можно было различать только по табличкам на домах и указателям.

***

Бабушка с довольным видом клала в чашку с чаем ложку мёда, сияя от торжества. Мать же Веры с недовольным видом нарезала соленые огурцы для салата, периодически сверля взглядом Светлану Петровну. Кошка, войдя на кухню, подошла к холодильнику, только открыла его, как бабушка сказала медовым голосом: — Перекусывать между трапезами вредно. Вера какое-то время простояла без единого движения, но потом достала бутылку молока и взяла со стола пачку печенья, у раковины — чистую кружку. Вернулась в свою комнату. И снова плеер, музыка, привычные барабанные ритмы. Хруст печенья не было слышно сквозь струящуюся мелодию. Молоко девочка в кружку налила, но пить не стала. Случайно задела рукой провод, выдернув наушник тут из уха, и услышала спор матери и бабушки. — Сделай блины, — говорит Светлана Петровна. — Нет, — отвечает мама Веры. — Тогда я сделаю. — Нет. Я их вчера наелась. Кошка выключила плеер, и высунулась из своей комнаты, чтобы было лучше слышно разговор. — А я буду их есть одна. — Нет кефира. — Купи. «Похоже, что без моего вмешательства не обойдется», — подумала девочка и, тихонько подойдя сзади к маме, сказала: — Сходи купи кефир, а блины я сама пожарю. Ольга Викторовна хотела сказать что-то в ответ, но Вера тактично подхватила её под руку и повела в коридор, тем временем шепча: «Сегодня последний день лета: хочется досыта насладиться тишиной и покоем, чтобы до осенних каникул хватило». Мать понимающе кивнула, Кошка прикусила язык, чтобы удержать грустную мину. Стоило маме Веры закрыть за собой дверь, как бабушка Света начала девочку шёпотом расспрашивать о пройденной операции. Верка рассказала все как можно короче, не забыв упомянуть случай с замёрзшим чаем. — Так вот почему ты от чая отказалась. Давай сейчас проверим: может быть это действительно была шалость соседки старика. Светлана Петровна налила немного воды в стакан и дала его Вере. Ничего не произошло. Девочка и старушка наблюдали за немного колеблющейся водой, но та так и осталась комнатной температуры. Кошка выпила воду, после сказав, что она теплая, и предложила еще раз попытаться подчинить Зеркало, но бабушка возразила: — От этого не будет толку, ты её слишком сильно боишься. Если бы ты могла контролировать свой страх... — старушка села на диван, сложив руки замочком. Она некоторое время хмуро смотрела на свои тапки и вдруг расплылась в улыбке, сказав: «Есть идея». И ничего более. На вопросы же Верки отвечала, что всему свое время.

***

Первый день сентября оказался воистину осенним — с самого утра моросил противный дождь. Темновато, холодно, ветрено. Кошка стояла под зонтом, приняв под него ещё пару одноклассников и какого-то учителя. Сама классная руководительница Грибова Елена Игоревна стояла вне какого-либо зонта и изо всех сил вытягивалась вверх, чтобы было лучше видно табличку с потекшей от дождя надписью «8Г», тем временем выкрикивая своим подопечным: — Восьмой «Г»! Давайте, поторапливайтесь! Уже все собрались, только вы копошитесь. Куратор была на редкость низкого роста, даже Вера смотрела на неё сверху вниз. На вид молодая, но морщины у уголков глаз подсказывали, что ей уже за сорок... Директор школы быстро выпалил свою речь, потом что-то протараторил завуч, прозвучал колокольчик из рук маленькой девочки, удобно устроившейся на плечах старшеклассника, и все поспешили в здание укрыться от дождя, переходившего в ливень. Вошли в класс. Ничего интересного. Парты, доска, учительский стол, на котором уже громоздились какие-то бумаги. Классный час прошел скучно, да ещё длился целых два часа. Все заполняли дневники, потом Елена Игоревна представила двух новых учеников: Веру и еще какого-то мальчика, чьё имя Кошка пропустила мимо ушей. Ближе к середине второго урока подошёл школьный психолог с тестами на темперамент. А дальше был урок физики. На нем Верка на автомате записывала лекцию, даже не вникая в услышанное, только отметая: нужно иль не нужно. Только прозвенел звонок, как все рванулись на первый этаж в раздевалку, и лишь Вера никуда не торопилась.

***

Вернувшись домой, Кошка никак не могла отвязать от себя чувство, будто всё, что с ней происходит, нереально. Всё, начиная от переезда, заканчивая сегодняшним днём. Окно от сильного порыва ветра распахнулось, форточка с грохотом ударилась об стену. Дождь захлестал по шторе, вздувшейся до потолка. Вера смотрела в сторону окна; в её взгляде нельзя было увидеть ни единого намека на какую-либо мысль. — Вера, быстрей закрой окно! Шторы намокнут! — закричала мать. Верка, словно робот, послушно встала с кресла, закрыла окно, надежно повернув до конца ручку вниз, села обратно. И вновь смотрела в никуда. Ольга Викторовна ушла на кухню, опять начала шёпотом перебрасываться фразами с мужем. «Что есть правда, а что — ложь?», — подумала Кошка. — А тебе почём? Что видишь, то и бери за правду, — услышала Вера свой же голос. Всё то же озеро, всё тот же лес. — Тебя никто не спрашивал, — сухо ответила девчонка. Отчего-то ей сейчас было всё равно, кто перед ней — мать, бабушка, Хост или же тень. — Но кто-то же должен был на него ответить? — и вновь эта ядовитая ухмылка, тот холодный взгляд, который никак не повлиял на душевное состояние Веры. Будто сама душа опустела. — Тебе это место не наскучило? Может, сменим обстановку? — Это уж по-твоему. Я-то тут ничего не могу поменять, — копия Веры сорвала колосок пшеницы, повертела его в руках и бросила в озеро. Кошка удивленно посмотрела на Зеркало: тень не в силах изменить место, где находится, а она — может? Как? Верка попробовала представить то место, где хотела бы оказаться. Что-нибудь поуютнее. Открыла глаза. Изба, а внутри неё: две лавки, стол со скатертью да побелённая печь. Ничего оригинальнее девочка сейчас придумать не могла, хотя, наверно, скорее не хотела. Немного подумав, Кошка добавила ещё к печи ухват и несколько глиняных горшков. Вера мёртвым взглядом осмотрела Мирро, подумав, что не хотела бы её видеть своей точной копией. Неприятно. — Можешь принять облик человека, которого никогда не существовало? — Это выходит за рамки моих способностей, я же зеркало: все, что могу — отражать, не более, не менее. — Тогда просто не выгляди как кто-нибудь, кого я знаю… Прими облик того, о ком я никогда не узнаю, — приказала девочка тени, небрежно махнув рукой. На лице зеркала изобразилось недовольство, но тут же исчезло. — Как пожелаете, — сказала Мирро. В один миг, до того, как пространство вокруг исказилось, в глазах тени сверкнул огонь ярости. Не прошло и секунды, как перед Веркой была совсем иная девочка. Низенькая, худенькая, плечи узкие, выглядела немного младше Кошки. Светло-рыжие волнистые локоны чуть доставали до плеч, лицо всё в веснушках. Невинная улыбка и не менее простодушные узкие синие глаза. Но Вера знала: за этой милой маской было существо гордое и непредсказуемое. Надо быть хотя бы малость начеку, а лучше и вовсе не сводить глаз с Зеркала. Что бы сделать? Чего бы спросить? Или просто поговорить? Но о чем можно говорить с тенью, которая знает каждую секунду твоей жизни? Это же будет выглядеть, как общение с альтер-эго — будто сумасшествие. Вдруг всё перед глазами размылось, Вера вновь была в своей комнате. В голове промелькнули картины безмятежного прошлого: друзья, бывший дом, до боли знакомые дороги и тропы, запах полей и лесов. На душе возникла неописуемая тяжесть. Глядя в пустоту, Кошка всё ещё возвращала способность мыслить. Не прошло и нескольких секунд, как на глаза навернулись слёзы, которые девочка молча вытирала рукавом, убеждая себя в том, что ей не грустно. — Вер… — послышался голос бабушки, только что открывшей дверь в комнату девочки. Когда она успела прийти? Ведь совсем недавно ушла на улицу зачем-то. — В-всё хорошо. Д-да. Всё н-норм-мально, — спотыкаясь на каждом слове, сказала Кошка и попыталась натянуть улыбку. Девочка ещё раз утерла слёзы рукавом рубашки, невольно всхлипнула. — Принести воды? — спросила Светлана Петровна, немного обеспокоенно смотря на девочку, которая тут же замотала головой. — А я вот тебе сюрприз хотела сделать… ну раз настроение плохое, то не надо… — Надо, — сказала Вера, подскочив с дивана, печали на её лице как не бывало. — Какой сюрприз? — Одевайся, — ответила бабушка, покачав головой и направившись в коридор обратно надевать сандалии. Через минут пять Кошка и Светлана Петровна вышли из дому. Бабушка повела свою внучку куда-то, отказываясь отвечать на какие-либо вопросы. Ещё четверть часа дороги пешком и они оказались напротив магазина спорттоваров. Вера разочарованно посмотрела на бабушку Свету, но та сказала, что рано огорчаться. Вошли в магазин. Запах картонных коробок, машинного масла и резины. Двое продавцов расставляли по полкам товары: от кроссовок до тех вещей, о которых Кошка даже не слышала. Бабушка головой кивнула в сторону полок с роликами. Сердце неуверенно, но всё же затрепетало. Покупка много времени не заняла, и вот Вера с бабушкой уже сидели на лавке. Девчонка старательно затягивала шнурки, надела нарукавники. — Давай помогу, — сказала бабушка, встав напротив Кошки и протянув руки внучке. Верка, опёршись о ладони Светланы Петровны, попыталась подняться со скамьи. Страшно. Земли под ногами не чувствуешь, того и гляди упадёшь. Холодок пробежался по спине: девочка стоит, боится пошевельнуться. — Ноги в коленях согни, — бабушка уже начала сама побаиваться, что под тяжестью Веры упадёт. — А!!! Спину не распрямляй! Земля ушла из-под ног; не прошло и секунды, как девочка оказалась на скамье, зажмурив глаза от боли. Вторая попытка. Стоит, пока не падает: а поехать не может. Как же это — на одной ноге стоять? Бабушка Света крутилась вокруг Веры, не зная, как Кошку заставить поехать. В итоге она девчонку просто мягко толкнула в спину. — Ёлочкой, ёлочкой ноги двигай, — говорила бабушка, поддерживая внучку. — Ну же! Вера пыталась: шажки получались маленькими, с места особо не сдвигалась, но она всё же ехала. И тут вдруг девочка начала меньше опираться о бабушку Свету, стала дольше скользить то на одной, то на другой ноге. Быстрее и быстрее. — Постой, внученька, я за тобой не поспеваю! Бабушка уже бежала позади Кошки, потом шла, и в итоге остановилась. Верка поборола страх: может и не до конца, но всё же поборола. Один маленький страх. — Я же сказала, спину не распрямляй! — Светлана Петровна поспешила помочь встать только что грохнувшейся внучке, которая, невзирая на боль, улыбалась во всю ширь лица.

***

Бежать. Но куда? Везде вокруг одни зеркала. Дорога без начала и конца. Лабиринт. Куда не пойди: увидишь отражение искривленное. Куда не глянь — увидишь себя. Страшно и холодно. Дорога из шахматной плитки покрыта инеем, на зеркало дунь — станет мутным. Кто-то смеется: то сзади, то прямо у уха, то сверху, где лишь глубокая тьма. Что за голос? Чей этот холодный низкий свистящий женский голос? Бежать. Но куда? Везде вокруг кривые зеркала. Тупик. Вернуться обратно? Кошка смотрела на свое отражение: это искажено не было. Глаза прищурились, рот искривился в едкой усмешке. Зеркало треснуло.

***

Прошло несколько дней. Сны, являющиеся, как сказала девочке бабушка Света, отголосками сил Зеркала, участились. Контролировать тень Кошка так и не научилась, а печать медленно, но верно ослабевала. Переделать её без владельца тени с такой способностью было невозможно. Из-за этого в последнее время Мирро иногда начала влезать в мысли девочки и, как правило, не в самые удачные моменты. Зато Верка постепенно начала запоминать своих одноклассников и учителей. Класс оказался очень разношерстным и вполне дружелюбным, хотя к новеньким проявлял некоторое равнодушие. Звонок на первый урок. Ученики лениво разбрелись по своим кабинетам, ещё сонные и туго мыслящие. Кошка себя особо сонной не чувствовала: бабушка Света дала ей «особо важное задание», которое девочка должна выполнить в городе миражей. Какое — Вера ещё не знала: оно было в конверте, пока находящемся где-то на дне сумки. Класс геометрии. Куратор, как оказалось, была учителем именно этого предмета. По виду Елены Игоревны можно было подумать только одно: она собирается объявить нечто важное и очень её тревожащее. Все встали около своих мест. Мурашкин Егор, как это обычно бывает, только сейчас начал доставать из рюкзака учебники. Учительница терпеливо ждала, когда весь класс будет готов обратить на неё своё внимание (большинство друг с другом перешёптывалось отнюдь не по делу). Гул будто по команде исчез, хотя учительница даже не пошевелилась, наступила полная тишина. Все ожидали момента, когда заговорит классная. — Доброе утро, садитесь, — ребята, шумно двигая стулья и перешептываясь между собой, сели. Елена Игоревна подождала пару секунд и объявила: — Мы отвечаем за проведение дня учителя, который будет в начале октября, — класс зашушукал; Грибова постучала тихонько ручкой о стол, весь класс разом замолк. — Пока ничего нет, даже сценария. Поэтому сейчас мы должны придумать черновой. Есть идеи? Все молчали. Идей не было. Грибова Елена Игоревна устало вздохнула, поняв, что всё как всегда. — У меня есть одна, — неуверенно сказала Верка. Почти тридцать пар удивленных глаз уставились на нее, учительница медленно кивнула головой, мол, говори. — За основу взять прибытие какого-то персонажа с другой планеты или мира в нашу школу и то, как мы о ней и о нас рассказываем. Попытаться сделать это наигранно и с юмором… 8ому «Г» мысль понравилась, тут же поднялся ропот, каждый пытался предложить свою идею, но невозможно было разобрать ни единого слова. С лица Елены Игоревна пропало волнение: сценарий точно будет придуман за этот урок.

***

В конце последнего урока староста Олька Чуванова отдала черновой вариант сценария представления учителю русского и литературы Петрову Николаю Ильичу. Просмотрел он его быстро, сделал пару исправлений, вычеркнул несколько лишних реплик и изменил полностью одну. Когда староста забирала исправленный сценарий, Николай Ильич (в параллелях 6-8 классов его между собой называли просто Ильичом) спросил, чья была идея. «Новенькой», — Оля небрежно махнула рукой в сторону Верки. Прозвенел звонок. Ильич назвал два упражнения на дом и пошёл относить журнал в учительскую. Чуванова понесла сценарий на третий этаж к куратору, а все остальные направились в раздевалку. Вера спешила менее всех, так как не хотела обращать на себя никакого внимания. Но тут её окликнули близнецы Алексины. — Вер! — говорит Егор. — Мы тут собирались сходить в… — начал Влад, но его в бок толкнул брат. Вера различала близнецов по сумкам: у одного была синяя, а у другого ядовито-желтая. — Прогуляться. Не хочешь с нами? — Нет, — не задумываясь, сказала Кошка. — У нас дома строгий распорядок дня, я не должна опаздывать к обеду. — Ну тогда давай мы тебя проводим? — Не надо, — Верка старалась говорить спокойно и равнодушно, что у нее, кстати, сейчас хорошо получалось. — А что так? — в унисон спросили братья. Вера не ответила. Она быстро переобулась и выбежала из школы. Дом был не очень далеко, вскоре девочка пообедала и вышла обратно на улицу, прежде выглянув в окно, есть ли кто из знакомых. Переулками добралась до входа в Марево, по пути прочитав задание, которое дала девочке бабушка Света: «В конверте есть ещё один, с письмом. Его ты должна доставить строго по адресу, который написан ниже. Адресату передай из рук в руки — это очень важно. Конверт с письмом не открывай, в Мареве долго не задерживайся. Если до трёх часов будешь на полпути к выходу, то зайди в лавку «Северянин» (она отмечена на карте) и купи там две печати Гонцовского на деньги, которые я тебе дала». Вера посмотрела на ладонь, где лежали восемь серебряных монет с незнакомой чеканкой. «Адрес, по которому надо отнести письмо: Улица ген. Серого, д. 18. Адресат: Жюли Тихомирина». Кошка положила монеты в карман кофты, который тут же закрыла на «молнию», а потом достала из сумки плащик, очки и карту. Путь был недолгим: всего-то полчаса. Верка подошла к дому адресата, нажала на звонок и отошла назад на один шаг. Дверь открыли быстро. Перед девочкой была женщина преклонного возраста с томным взглядом. Одета просто. Движения медлительны и плавны. — Вы Жюли Тихомирина? — спросила Кошка. Женщина спокойно кивнула головой. — Вам письмо, — Вера протянула конверт, который женщина плавным и неторопливым движением взяла из рук девочки. Кошка вежливо попрощалась и направилась по короткому пути к выходу из Марева. Посмотрела на наручные часы: полвторого. Времени много, но посмешить стоит. Улицы уже не выглядели столь одинаковыми и начали казаться такими же разнообразными, как улицы в Калуге. Девочка стала узнавать места по ларькам, некоторым украшениям домов и даже припоминала названия улиц. Солнце вдруг пропало, задул ветер: скоро начнется дождь. Кошка перешла на бег, сверяя свое местоположение с картой: до лавки ещё далеко. Что делать? — Вера? — услышала Кошка удивленный знакомый голос. Стас! Но… насколько вовремя и к месту она его встретила? — О, привет, — тут взгляд Верки перескользнул на темноволосую девочку, которая стояла за Станиславом. Кошка её помнила очень хорошо: это же та самая, которая была с мальчиком, когда Вера в предыдущий раз была в городе миражей! — Это кто? — как-то повелительно спросила Стаса темноволосая, кивая в сторону Верки. Станислав, судя по его виду, очень старательно придумывал ответ, но не был в состоянии найти подходящие слова. Кошка недовольно посмотрела на Стаса, потом с некоторой злостью на темноволосую девочку. — Предлагаю поговорить об этом где-нибудь в менее шумном месте и под крышей, — выдавил из себя мальчик. Ни Вера, ни другая девочка даже не шелохнулись. Пояснения нужны были им обоим прямо сейчас. Длинная пауза. Все молчат и внимательно следят друг за другом: Стас настороженно, темноволосая со скукой, а Верка — со злостью. — Это Элен Задорина, внучка мэра, — начал Стас, ладонью указывая на темноволосую. — А это Вера, моя знакомая. Элен, или же Елена, смерила взглядом Кошку и, похоже, посчитала её недостойной приветствия. Вера тоже ничего не сказала. Станислав понимал, что девочки могут сцепиться, если что-то пойдет не так, а достанется только Вере, и ещё раз намекнул, что скоро будет дождь: — Может, все-таки уясним всё не на улице? Задорина кивнула, мальчик тут же сказал, что неподалеку есть лавка одного его знакомого, где можно переждать дождь. Итак, все они втроём пошли в лавку музыкальных инструментов «Звук». Стас поговорил какое-то время с продавцом, в это же время Вера и Элен сверлили друг друга взглядом, стоя в разных углах ларька. — Можем на втором этаже на кухне посидеть, — сказал Станислав. — Этот дождь надолго. «Плохо, бабушка сказала не задерживаться», — подумала Вера. Сверкнула молния, одно мгновение ничего не было видно, а потом взгляд Кошки упал на силуэт её тени, который почему-то показался ей похожим на силуэт дракона. Прозвучал оглушительный гром, и тут же захлестал ливень.

***

Полумрак. В люстре горела лишь одна лампа, а солнце полностью спряталось за тучами. Струи дождя звучно ударялись об закрытые окна. Стас удобно расселся в кресле, но по его взгляду было нетрудно догадаться, что это напряженное молчание ему не нравилось и даже пугало. Вера стояла у окна и наблюдала, как вода скатывается по стеклу. Елена же была в противоположном конце комнаты, у двери. — Ну, из какой же ты благородной семьи? Я только одну тень встречала, которую не смогла разглядеть. Кошка удивленно потупилась на темноволосую. «Скажи, что не понимаешь, о чём она говорит. Мальчик подхватит: его тень мудра, не смотря на свою относительную молодость», — услышала Верка голос Мирро. — В смысле? — спросила Вера. — Лен, она не из нашего мира. Тут и речи не может идти о знатности, — сказал Стас. Задорина закрыла глаза, видимо, размышляя или общаясь со своей тенью. Длилось это довольно долго. — Слабая тень не может так хорошо закрывать свой облик от чужих глаз. «Осторожно со своими словами. У нее тень — Ложь, девчонка владеет ею очень хорошо для своего стажа», — подсказало Зеркало. «Почему ты мне помогаешь?» — мысленно спросила Кошка, не понимая действий своей тени. «Я не хочу жить в клетке». — У меня с историей не очень хорошо, но всё же… полвека назад много из этого мира ушло людей. Да и во время смут тоже. Мало ли, у неё далекий предок был обладателем сильной тени, — Стас говорил, не смотря в сторону Елены. — Да-а?.. Дубин, а откуда такая печать хорошая? — напирала темноволосая. — Правда, у неё уже истекает срок действия. Мальчик ничего не ответил: ни у него, ни у Фэна не было ни единой мысли, которая могла безо лжи опровергнуть слова внучки мэра города миражей. — Мне-то и Стасу откуда знать? — спросила Верка, услышав очередную подсказку Мирро, мол, вопросы на ложь нельзя проверить. И вновь тишина. Трещит лампа, шумит дождь, воет ветер. Елена покусывала нижнюю губу, чувствуя, что тут далеко не всё просто. — Ладно, делайте, как хотите — это не мои проблемы, — буркнула Элен и решила для себя, что ей действительно незачем вмешиваться в чужие дела. — Тебе надо обновить печать или научиться управлять тенью до того, как магия разойдется. Иначе худо будет не только тебе… Уже прошел час, потом второй. Вера начала не на шутку волноваться, гадая, почему бабушка попросила в записке долго в Мареве не задерживаться. Но «долго» — это сколько? А дождь всё лил как из ведра, не было и намека на его конец. Везде, где дорога шла ниже, скопились огромные лужи. Свистел, надрываясь, ветер, ломая ветки деревьев и безжалостно пригибая к земле березы. Сверкнула ещё одна молния, через несколько секунд прозвучал и гром, испугавший детей. Продавец уже давно перевернул табличку к улице надписью «Закрыто» и поднялся на второй этаж. Он заварил чаю и даже предложил пообедать, но все трое с небольшим запозданием одновременно замотали головой. Продавец был высоким тощим стариком, выражение лица которого всё время одновременно таило и грусть, и умиление к происходящему, будь то разговор детей или затопленные улицы. Он не произносил ни одного лишнего слова, говорил коротко и спокойно, лишь малость изменяя взгляд. Вера к чаю даже не притронулась, она всё беспокойно смотрела в окно. «Дождь не скоро закончится», — сказал продавец, посмотрев в глаза Кошке. Взгляд старика подействовал успокаивающе на девочку, и она через пару минут начала внимательно слушать жарко идущий спор между Стасом и Элен. — Да нет же, резонанса между тенями разных стихий, даже близких и осколков, не может быть. Это ученые доказали еще в прошлом веке! — горячо выпалила Елена. — Но ведь Александр Войтко нашел немало фактов, опровергающих эту теорию, — возражал Стас. «Что-то мне подсказывает, что эти двое — не просто отличники, а два ботаника», — подумала Верка, тем временем слушая объяснения Мирро. Если верить словам тени, то резонанс между душами возникает в том случае, если пересекаются радиусы действий их сил, но это характерно только для стихийников. С помощью резонанса можно определить стихию новой тени, но это всегда затруднительно в первую очередь из-за того, что самих стихий много. Разные стихии, даже близкие по природе, как лёд и вода, не резонируют, если верить одной теории, но некоторые случаи её опровергают. В то же время существуют души, содержащие несколько стихий, и не стоит забывать о тенях ведьм и ведьмаков. А ещё бывают такие, которые не резонируют вовсе, даже являясь стихийными, и те, что могут не резонировать по желанию. Чтение душ именно и состоит в том, чтобы улавливать резонанс. Поэтому чем больше стихий содержит тень, тем выше её способность к чтению душ, блоки же от него бывают настолько разными, что Мирро незаметно прошла мимо этой темы. Зеркало всё это рассказывало только потому, что Вера ей приказывала. Пока печать подавляла силы и волю тени, Кошка могла ею частично повелевать, но это ей давалось с немалым трудом. Из-за этого девочка вопросов Мирро задавала как можно меньше, боясь израсходовать слишком много энергии, да и любой контакт с тенью вызывал неприятные последствия, в особенности — ощущение холода. Наступил вечер, дождь ослаб. Стас проводил Веру до выхода из мира — им хозяин лавки «Звук» одолжил зонт. Дома никого, кроме бабушки, не было. «Жаль, что не получилось печати купить», — сказала Светлана Петровна внучке. На вопрос, для чего же нужны были те печати, Вера не получила ответа, а у Зеркала выяснять этого не хотелось.