Город миражей

Учительница поправила стопку тетрадей на столе, класс стал ещё тише обычного. Трещали лампы, сквозняк гудел в коридоре. – Что ж, всё как обычно. Вагина, раздай тетради. Девочка с первой парты в среднем ряду взяла стопку и начала раздавать тетради по рядам, давая их только кому-нибудь из тех, кто сидел за первой партой, а там уже тетрадка, переходя из рук в руки, доходила до своего владельца. Кабинет не был из тех, которые мы привыкли видеть. Идеально ровные бежевые стены, нижняя половина которых была с выступом из тёмного дерева с затейливым резным орнаментом. Окна с белыми рамами и тёмными жалюзи. Подоконников нет. Перед партами располагалась кафедра учителя, там же и огромная чёрная доска, и шкаф с учебниками и тетрадями. На длинном столе учителя ничего не было, кроме классного журнала. Просторно, светло. Потолки высокие, пол выложен тёмными паркетными досками. Шесть рядов одноместных парт с легко регулирующейся высотой. Слева у каждой парты по два крючка, а снизу небольшая полочка, которую учитель видел не хуже, чем ноги своих учеников. На полупустой парте Стаса появилась тетрадь. Мальчик сразу же увидел в левом верхнем уголке титульного листа «пятёрку» за контрольную работу, тетрадь открывать не стал, в отличие от остальных ребят. – Дубин, что ты написал в «девять а»? – спросила Оля Огурченко с задней парты. Станислав лениво протянул Оле тетрадь, девочка поспешно открыла её и сравнила все ответы. – А почему перекрёстное влияние? – Так ведь по порядку: вода, лёд, ветер и время, лёд, земля. – Время в начале? – Время всегда в начале, от него энергетический запас зависит. – А лёд тогда что делает посередине? – Спроси учебник. Там по три примера на каждое положение. – Опять ты жадный на ответы, – Оля вернула Стасу тетрадь. «Нет. Я просто хочу отдохнуть перед практикой», – подумал мальчик, поправляя стопку книг и тетрадей, и съехал со стула пониже, радуясь, что перед ним сегодня никто не сидит, ведь в этом случае можно протянуть ноги вперёд и расслабиться. Учительница недовольно покосилась на Станислава, но ничего ему говорить не стала. Оля открыла учебник и стала заново вникать в параграф. Стас закрыл глаза и начал вспоминать всё, что произошло в уходящем месяце. Верка... хорошая, добрая. Такие люди редко встречаются. Прошлое заскребло по сердцу, мелькнули в мыслях неоднократные подножки и насмешки одноклассников. Учиться в столь престижной школе, не имея древних благородных корней – великая честь, уходить отсюда нельзя, какой бы тяжкой учеба здесь не была. Покупка осколка Ночи... чего это могло стоить его прадеду? Ветер – это слишком сильная и обширная тень, чтобы быстро научиться ею управлять, не имея на то благословения Луны. А боги редко обращают на кого-либо свой взор. Вспоминался недоверчивый взгляд Элен, которая была нетерпелива и резка, но одарённая даром понимать свою тень, которой было более десяти поколений. Если Лене верить, то у Веры была очень хорошая печать... таких в Мареве не делают. В Лунае, столице области, есть хорошие печати, но очень дорогие. Такую можно заполучить только в том случае, если есть связи либо в высших кругах, либо с чёрным рынком. Ещё одна мысль о практике. Нет, не надо о ней думать заранее, иначе ещё страшнее будет. – Волнуешься, да? – услышал Стас рычащий бас Фэна. – Да, немного. Ты в предыдущий раз меня сильно задел. – Я не хотел, честно. – Знаю. Это я виноват. – Зря ты так. У всех бывает. – Не так часто. – Хэх, – волк потянулся. – Накопится немного опыта, и практики будешь пересдавать реже. «Повторяешься, старик, повторяешься», – подумал Станислав и продолжил вспоминать заканчивающийся сентябрь. Дом тётушки опять сглазил её сосед. Пришлось просить деда поставить временный барьер, пока мать не получит отпуск. «Вот бы печатником стать. С теорией справляюсь, память хорошая, – размышлял Дубин. – И в школе есть такой профиль, и с Фэном тогда не было бы проблем». Но родители хотят от него другого, ведь Ветер в первую очередь – боевая тень. Звонок оборвал какую-то мысль, которая была важной, но уже её не вспомнить. Стас аккуратно переложил все вещи со стола в портфель, спешно отдал тетрадь для контрольных работ учителю и вышел из класса. Переменна перед последним уроком была самая короткая – всего три минуты. Ровно столько, сколько надо, чтобы дойти до следующего кабинета, приготовиться к уроку и немного отдохнуть. Каждый учебный день заканчивался практикой, таких предметов было всего четыре: базовые навыки использования тени, чтение душ, печати и работа с магическими предметами. Также был факультатив по работе со сглазами и проклятиями, на который шёл тот, кто хотел, а таких было очень мало. Начался урок. Вся группа уже была в классе практических занятий по боевой магии. Каждый сидел на своём месте и ждал краткого описания предстоящего урока. Довольно обширный зал, с одной стороны стулья, с другой – ничего, кроме необходимого для занятия. Иногда там были набитые сеном тканевые куклы на тяжёлой чугунной подставке, которых дети обычно называли пугалами. Иногда в зале ничего не было, иногда только стулья, а иногда ещё пара старшеклассников, а в начале каждого месяца – учительский стол. Каждое первое занятие месяца начиналось с длительного инструктажа. Учебная программа была устроена так, что каждую группу тем можно было без спешки пройти за месяц и ещё останется время на дополнительную практику. – Сегодня мы будем пробовать применять силы тени без её призыва, – прохрипел учитель, Антон Сергеевич, и кивнул головой в сторону двух пугал, набитых сеном так сильно, что казалось, что неряшливые швы вот-вот лопнут. – Кто помнит плюсы и минусы такого применения сил тени? Огурченко, только попробуй сказать, что ничего не выучила до сих пор. Оля нервно сглотнула и жалобно посмотрела на всезнающего Стаса. Стас отвернулся. – Ну... из плюсов помню то, что время и силы не тратятся на призыв. А всё остальное вроде как зависит от свойств самой тени, – неуверенно пробубнила Ольга. Антон Сергеевич молчал: это было знаком того, что сказанное верно, но надо говорить дальше. – Как правило, тень, связанная со временем, без призыва почти бесполезна. И статичный стихийник без призыва менее полезен, чем динамичный. Это все, – последние слова девочка совсем замяла, их было почти не слышно. – И если тень не привязана ни ко времени, ни к стихии, то она без призыва работает лучше, чем с ним, – громко уточнила соседка Оли. – Да, верно. Итак, начнём работать. Сначала те, кто с временными рамками и свободные, им будет дано двадцать пять минут. Оставшаяся часть урока у стихийиков. Все стихийники синхронно впились глазами в владельцев свободных теней. Шестеро из одиннадцати встали со своих мест и разделились на две группы: слева было двое учеников со свободными тенями, а справа – с тенями, содержащих в себе элемент времени. Первый в очереди делал одну попытку, выслушивал учителя и шёл в конец. И так по кругу. – Шишко, переборщила с силами. Остальное хорошо. Чуркин, не завершил идею, вот она и рассыпалась. Анна соберись, ты можешь лучше, можешь! Андреева, молодец, всё правильно, иди отдыхать. Стас следил за происходящим с большим вниманием, чем остальные, пытаясь читать потоки энергии, когда выходили самые опытные и удачливые. Двадцать пять минут прошли незаметно. Стихийники встали в два ряда по три человека. У Дубина заметно тряслись руки к тому моменту, как до него дошла очередь. – Первым делом надо про всё забыть, – напомнил Ветер. – Знаю. Потом представить последующее и отпустить накопившиеся силы. – Я скажу, когда достаточно соберёшь. – Хорошо. Как бы мальчик сильно не волновался, опустошение головы на несколько секунд для него уже давно было самым простым пунктом в каждой практике. «Надо только два раза всё сделать правильно. Каких-то два раза», – подумал Станислав и дал себе полностью забыться. Исчезло всё. Потом впереди появилось пугало и колющее ощущение в правой руке. «Достаточно», – пробасил Фэн. Идея сформирована, осталось только направить сгусток энергии в нужном направлении. Лёгкий тугой вихрь сорвался с руки, но что-то пошло не так. Стас уже видел около себя медсестру, заметил, что вся его ладонь в крови. «Я же хотел это чёртово пугало только толкнуть», – подумал он, видя, что кукла продолжала стоять на своём месте. *** Медкабинет возле зала был самым маленьким в школе и использовался редко. Обычно обращались к группе лекарей в соседнем кабинете, так как редко случалось что-нибудь серьёзнее ушибов. – Опять завалил, – сказал Дубин, не желая смотреть на забинтованную ладонь. – У тебя с тенью совместимость плохая пока. Подрастёшь, станете больше друг на друга похожи, и всё будет хорошо, – пожилая медсестра улыбнулась. – Я со своей тоже долго мучилась. Так что не бери это в голову. Молоденькая медсестра вздохнула и покачала головой: – Я гляжу, всё Вы на своём веку пережили, Светлана Игоревна. – Не, – засмеялась пожилая. – Далеко не всё. – Медсестра повернулась к мальчику. – Порезы неглубокие, через пару дней и следа не останется. А пока на руку не давай никакой нагрузки, чтобы раны не открылись заново. Завтра после уроков зайди ко мне в большой медкабинет. Старушка улыбнулась, хотя её улыбка ободряющим действием не обладала. Скорее наоборот – уводила дальше в уныние. Урок закончился, учителя никого задерживать не стали, и вся школа выбежала на улицу. Стас пробился сквозь толпу ко второму зданию школы, которое было на соседней улице. Как раз по лестнице с громким цокотом уже спускалась весёлая Лена. – Ой, что с рукой? – спросила наблюдательная Элен, навивая на палец кончик одного из своих длинных чёрных шелковистых хвостов. – Ничего серьёзного: просто снова завалил практику. Через два дня после уроков пересдам. Елена цокнула и сообщила, что сегодня устала, поэтому хочет пойти домой коротким путём. «Как пожелаете», – привычно сказал Станислав, и они пошли через парк к центру города, где жила Задорина. Елена попеременно жила то у бабушки, то у родителей. Сегодня у бабушки, Костацкой Ирины Павловны, являющейся мэром Марева. Листья деревьев уже давно пожелтели, а некоторые клёны окрасились в ядовитый багряный цвет. Ручеёк, образовавшийся после вчерашнего дождя, скользил по камням дорожки, убегая в траву. Холодный воздух едва покачивался, утренний туман до сих пор не развеялся и лениво полз между стволами деревьев. – Не в курсе, кого СГОНВы ищут? – вдруг спросила Элен. – Нет, – нахмурился Дубин. – А откуда мне знать? – Так у тебя отец работает в местном отделении. – Я же один живу. – Ну и что? – У родителей отпуск редко бывает. Уже полгода их не видел. Мать зайдёт на неделе. – Что-нибудь узнаешь? – А зачем тебе? Можешь же у прислуги мэра узнать. – Они не разговорчивые совсем. Ложь это всё, что у прислуги господ можно все тайны города узнать. Ничего они не знают. А гвардия вообще ни единого звука не издаёт. Больше слов не было. Несмотря на туман, было довольно светло. Правда, за рамкой очков таилась беззвёздная полночь по прихоти Миража. Стас немного отстал от Элен и приподнял на несколько секунд очки, но ничего не смог увидеть из-за густой тьмы. – Хмурится Мираж, кто-то задел его самолюбие, – с ухмылкой прорычал Ветер. Чёрная шерсть волка поблёскивала на лунном свете, в глазах отражалась сочная трава и тёмное небо. – Откуда знаешь? – Стас почесал за ухом волка. Фэн медленно прищурил глаза. – Странно, что ты сам не понимаешь этого. Туман постепенно рассеивался, показалась сначала ограда парка, потом за ней появились фонари и дома. Поднялись по лестнице к выходу, далее пошли вдоль рядов магазинов и лавок ремесленников. Два чёрных длинных хвоста бодро мельтешили перед носом Стаса. Элен весело вертела головой, с любопытством заглядывая в витрины, резво подбегая к тем, где блестели ювелирные украшения. У одной из таких лавок девочка особенно долго простояла. Как только Лена направилась к следующей витрине, Стас незаметно скользнул взглядом по тому месту, где лежало нечто, столь сильно привлёкшее внимание Элен. «Ага, – подумал он. –¬ Можно считать, что Ирине Павловне с поисками подарка я помог, одной проблемой меньше». Дорогое изящное колье с мягко сиявшими, словно звёзды, лунными камнями лежало на тёмной бархатной подушке, рядом ещё пара серёжек, напоминавших любимые мамины. Станислав вспомнил про просьбу Елены. Опять хотела всё задаром получить, хитрая. – Значит-с, хотите, чтобы я раздобыл ту информацию? – Ну да... желаешь какую-то плату? Сколько? – деловито спросила девочка, сделав характерный ей жест, когда она собиралась выслушать условия сделки: провела ладонью перед своим лицом, держа пальцы аккуратным веером. – Мне нужны не деньги, а информация. – Хм... равноценный обмен! – с обидой протянула каждое слово девочка. – Скучно. – Сможешь выяснить, сглаживает ли кто-нибудь меня на практике? – Не знаю... не знаю... а ты уверен, что это всё сглазы? Каждую же практику пересдаёшь. – Нет, не уверен. Поэтому и хочу выяснить. – Когда ближайшая практика, говоришь? – Базовая будет через неделю... – В среду, – аристократка погладила один из своих хвостов и хитро улыбнулась. – Хорошо. Сделка принята. Обмен равноценным не был: Дубин был в проигрыше, он об этом знал. Ему будет трудно узнать что-либо от матери о том, что происходит на работе у отца. А без этого ничего взамен не получит. И в то же время Лене будет проще простого выполнить свою часть договора, а одной информации было бы не достаточно, чтобы разобраться с неприятелем в классе, если таковой и был. Серо-желтые дома торговой улицы сменились более высокими, с облицовкой из чёрных плит, белыми колоннами и фризами. Центр города был всё ближе и ближе, уже из-за домов выглянули шпили алых башен Центрального Дворца Марева. А вот и дом мэра города. Лену встретил страж у входа и под руку повёл в шестиэтажное белокаменное здание. Стас прошёлся взглядом по ограде, потом посмотрел вверх, где тёмная крыша граничила с низким серым небом. «Домой», – подумал мальчик, отворачиваясь от чугунной калитки. Скучные, знакомые до самых мелочей улицы. Номера домов, колонны, грубая плитка дороги, названия лавок и магазинов. Станислав достал из кармана сумки блокнот и записал там про подарок на день рождения Элен и про сделку с ней. Все, что записано, не забудется. Миновав те места, где Мираж мог влиять через зрение на слух и осязание, Стас снял очки. Тёмные силуэты людей проскальзывали мимо сквозь серый густой туман, оставляя после себя отпечатки своей силы, своих мыслей и чувств. Впереди лицом к Станиславу стояла рыжеволосая девочка лет шести в красном сарафане с двумя большими карманами. Малютка то махала руками перед своим лицом, словно что-то отрицая, то указывала на переулок справа. Это был мираж, преследовавший Стаса около двух недель. Девочка в ярко-красном сарафане никогда не отходила от него дальше, чем на три своих маленьких шажка. – И тебе это ещё не надоело? – спросил мальчик, обречённо вздыхая. Девочка надула щёки и топнула ножкой, опять махнула рукой на переулок. – Ну и? Мираж вздохнул и ещё раз указал на переулок, потом двумя быстрыми шажками подошёл к Стасу и схватил его за руку... точнее хотел это сделать, но не мог. Это была лишь видимость, что девочка изо всех сил тянула руку Станислава. «Ладно, пойду», – подумал мальчик и пошёл за миражом. Переулок был Дубину знаком. Узкая тропинка между двумя домами, выступы вторых этажей едва не касались друг друга. Потом двор: детская площадка в тени высоких домов, окружённая кольцом тротуара. Мираж здесь почти отсутствовал, поэтому без очков можно было легко отличить реальное от иллюзий. Девочка засеменила вдоль дома, около которого иллюзии не рассыпались: в той части дворика царила ночь, в то время как на площадку падал свет полудённого солнца. Стас сократил через дорожку детской площадки, уже собирался сесть на скамью, как красное пятно сарафана вдруг переместилось к выходу из внутреннего дворика. Вышли к торговой улице, далее свернули направо в ещё один переулок, откуда вышли на проспект, шедший прямо к дому Станислава. – И зачем мы сделали этот крюк? Мираж пробежал немного вперёд и поманил ручкой. Стас подошёл и заглянул за стену дома, куда указывала девочка. Семеро одноклассников уходили, видимо, чего-то не дождавшись. – Ясно... спасибо, – прошептал Дубин. – Больше ничего? Рыжая мотнула головой, её кудрявые волосы плавно и неспешно качнулись из стороны в сторону несколько раз.

***

Звенела тишина. Только и слышно порывистый шум письма и редкое перелистывание страниц. Стас затряс ручкой, попробовал продолжить писать, но оставался только вдавленный в бумагу след. Достал из ручки стержень: гель закончился. Мальчик неспешно пошёл на кухню, выбросил ручку в мусорное ведро, взял табурет, вернулся к себе в комнату. Открыл дверцу шкафа и, встав на табурет, поднявшись на носочки и вытянувшись что было мочи, Стас дотянулся до верхней полки и кончиками пальца поддел ручку пластиковой кружки. Достав оттуда три ручки, Станислав подвинул кружку обратно вглубь полки. Закончив с домашними заданиями, мальчик посмотрел на часы. Только что начался вечер. Стас взял верхнюю книгу из стопки на столе, лёг на диван и начал неспешно и вдумчиво читать. Не прошло и часа, как он уснул.

***

Куда бы он ни шёл, цепь никогда не давала дойти до цели. Вот уже оставалось два шага до калитки вокруг дома Лены, как цепь натягивалась и не давала дотянуться даже до ограды. Голос пропал: Стас не мог ничего ни сказать, ни крикнуть, каждое слово рассеивалось в воздухе ещё до того, как должно было быть услышано. Пошёл к тетушке. И там цепь не дала дойти до порога. Даже дотянуться до звонка при всём желании не удавалось. Идёт к дедушке. И здесь медная цепь натянулась. И у выхода из города. И около собственного дома. И у дома родителей. И у школы. Везде одно и то же. Везде никого. Везде нет ни одного звука, кроме лязга очень длинной и на удивление лёгкой цепи. Когда сил уже осталось мало, Стас решил узнать, где был другой конец цепи. Дорога пошла наверх, потом повернула, и мальчик увидел чёрного волка, спящего у входа в незнакомый дом. Шею волка окружал металлический чёрный ошейник, от которого и начиналась цёпь. – Привет, Фэн. Спишь, значит, – Дубин подошёл к волку, присел на корточки и потрепал черную жёсткую шерсть Ветра, осколка Ночи.

***

Открыв глаза, Стас понял, что опять уснул за чтением. Ночь уже давно опустилась на город, тусклый свет фонарей лениво гулял по шторе, шуршащей из-за сквозняка. Возле окна стояла темноволосая женщина в строгом костюме. – Мама? – Станислав нахмурился, пытаясь вспомнить, отдавал ли он родителям запасной ключ. Женщина плавно обернулась. Уже по этому ленивому жесту мальчик понял, что обознался и вскочил с кровати, собираясь призвать свою тень. – Не надо. Только шуму наделаешь, – сказала женщина, поправляя свои короткие ровные волосы. Дубин замер. – Кто Вы?! – Не шуми, сказала же, – голос был спокоен и небрежен. – Меня попросили тебе помочь. Чем – сказать не могу. Тяжёлое молчание объявилось в тёмной комнате. Станислав не сводил подозрительного взгляда с застывшего высокого силуэта у окна. «Стас, она не опасна. Это блуждающая душа, – пробасил Фэн. – Сделай фантом, я хочу с ней поговорить». Мальчик поддел ногой свою тень, от которой тут же отделилась вторая – тень волка. Силуэт зверя поднялся с земли и стал объёмным и чёрным, словно уголь. Ещё несколько секунд, и стала заметна шерсть, а потом зажглись синие глаза. – А я могу знать, чем ты так жаждешь помочь, что даже не соизволила предупредить о своём приходе? – прорычал волк, недовольно виляя хвостом. – Я не могу ответить на этот вопрос, – всё так же спокойно ответила женщина. – Не можешь? – оскалился Фэн. – Не могу. Вздыбившаяся шерсть волка вдруг опустилась. Вновь повисла тишина, но уже не тяжёлая, а лёгкая, словно воздух после дождя. Стас неуверенно переводил взгляд то на темноволосую, то на фантом тени. – Хорошо, – волк кивнул головой. – А моё мнение никто спрашивать не собирается? – спросил Дубин, в его голосе явно выражалось недовольство, что для Стаса было редкостью. Волк повернул голову: «Всё в порядке». – Мне нужно, чтобы ты меня пустил во внутренний мир, – тем временем сказала блуждающая тень, доставая из кармана пиджака сложенный несколько раз пополам лист бумаги. – Нет, – вдруг твёрдо ответил Стас. Фэн с удивлением посмотрел на него и неуверенно вильнул хвостом. – А иначе я ничего не смогу сделать. Я же тень. Тень без хозяина – ты это видишь, – темноволосая начала медленно разворачивать лист. Станислав молчал, всё меря взглядом женщину. – Поклянись, что это не будет во вред ни мне, ни моей тени, – отрывисто и чётко сказал Дубин. Уши Ветра от удивления приподнялись, волк с любопытством перевёл взгляд на блуждающую тень. Женщина вскинула вверх свою правую руку: – Клянусь луной и звёздами, что я не причиню ни тебе, ни твоей тени никакого вреда, пока я полностью не выполню просьбу того, кто хочет, чтобы я тебе сейчас помогла. На запястье женщины зажглись символы, сияющие в темноте бледным лунным светом, и тут же померкли, оставив после себя ожог. – Долго репетировала? – волк в усмешке оскалил белые клыки. – На репетиции времени мне не дали. Может, сменим наконец-то обстановку? – потом тень сказала ещё что-то, но этого Стас не услышал. «Язык теней», – тут же подумал он. Сильный мерный ветер гнал реку, спускавшуюся со скал и скользящую по ночной летней долине. Тёмная высокая трава расстилалась повсюду волнующимся зелёным морем без единого цветка. У реки старая водяная мельница лениво крутила своё колесо, неохотно поддаваясь бурному синему потоку. На бархатном небе не было ни звёзд, ни луны. Тёплый яркий свет фонарей ложился на узкую дорожку. – Беднова-то для трёх поколений, – протянула тень. Теперь мальчик видел её хорошо и мог разглядеть её худое бледное веснушчатое лицо с ярко выраженными скулами. Нос острый, неровный, глаза узкие, тёмные. – Не тебе судить, пустая блуждающая душонка, – прорычал волк, оскалив клыки. Бледная улыбка появилась на холодном лице женщины. Тень провела рукою по воздуху, который тут же заныл, завыл, завизжал. Она накладывала печать. Чернила сошли с бумаги. Символы стали полуявью, змеёй овившейся вокруг и впившейся шипами в прочную связь, объявившуюся на мгновение, словно ночной силуэт освещённый молнией, и вновь исчезнувшей в темноте. «Что это было?», – Стас прощупал весь мирок, но почти ничего не изменилось. Признаков печати не было. Были лишь следы, оставшиеся от её раскрытия и наложения. Где-то примялась трава, где-то сдвинулся камень, где-то перебежала песчинка на новое место. Но куда ушли чернила? Куда испарился их запах, куда делся их цвет? Ведь чёрные символы должны были лечь и скрепить всё вокруг, заперев в клетке из длинных нитей иероглифов. Станислав посмотрел на руку блуждающей тени, на которой всё ещё мерцало бледным лунным светом клеймо клятвы. – Что должно произойти, чтобы ты освободилась от клятвы? – Выполнить до конца обещание. – Какое? Тень повела глазами и поиграла пальцами, словно пианистка, будто не зная, стоит ли ей отвечать на вопрос. – Действие печати должно завершиться. Ничего точнее сказать не могу.

***

– Фэн, я же просил: не давай мне днём засыпать. Ещё одна ночь без сна... Волк только хвостом вильнул. Стас медленно разматывал бинты. Порезы уже почти зажили. – Они будут болеть ещё долго. Лучше пока руку не напрягай, старушка права, – синие глаза фантома сверкнули. – Угу. Ледяная вода остудила красные следы порезов, шипя, соприкасаясь с отпечатками стихийной магии. Боль мелкими неприятными уколами разошлась по ладони и потухла. А в голове всё крутились по кругу слова блуждающей тени. Гора посуды медленно росла день ото дня, но и сегодня мыть её не было никакого желания. Закрыв кран, Стас опёрся руками о стол и медленно выдохнул. «Пол чистый, на полках и на столе порядок. Завтра посуду помою, мама всё равно придёт только в субботу», – решил Дубин, вышел в коридор, обулся, накинул куртку и отправился гулять по ночному городу. – Я тут останусь! – крикнул вдогонку мальчику Фэн. – Дом посторожу... В Мареве ночью было очень светло благодаря изобилию старых английских фонарей. У многих домов возле входа в кашпо висели лунные камни, почти все окна были закрыты плотными шторами. Внезапно обнаружив себя на краю города, Стас удивлённо оглянулся и увидел арку между двумя двухэтажными домами – вход в мир, некогда окруженный несколькими оградами и охраняемый ещё строже, чем гардероб Императрицы, как шутили старожилы. Сойдя вниз по тропинке, мальчик убрал руки в карманы и закрыл глаза. Ветер. Как его много, он везде и повсюду: от движения огромных пластов воздуха до маленьких слабых вихрей, создаваемых одним движением руки. И все они то сливались в одно единое дуновение, то разбивались на волны, ударяясь о любую преграду, то сметали всё, что встречали, то обходили стороной. Он нёс с собой и запахи недавно закрывшейся булочной, и влагу с реки, проходящей через город, и разговоры людей, не подозревающих, как далеко за пределы видимого могут уйти их слова. А ветер несёт беззаботно колыхания воздуха, будто бы не ему решать, в чьи руки попадёт та или иная фраза. Самолюбивая стихия. Она не подчиняется времени и творит всё, что ей вздумается. Огромная власть и море сил, которые можно было использовать прямо сейчас. Погнать ветер, примять траву и деревья к земле, разорвать мираж в клочья, надавить на остатки стен города, чтобы те затрещали. Но власть неудержимая. Силы ветра желают быть свободными и жить своей собственной непредсказуемой бурной жизнью. Ветер не любит приказов, а мольбы ему так же безразличны, как и богам, отвернувшимся от земель Мира Теней. Порезы на правой ладони жжением напомнили, что ветры человека слушать не желают. Стас мягко повёл рукой по воздуху, ощущая, как легкая струя охлаждает раны. Мальчик закрыл глаза и вслушался в то, что шепчет непокорная стихия. Её слова неразборчивы и еле слышны, её язык отнюдь не каждый знает. Язык Теней – язык всего разумного. «Не понимаю... всё ещё не понимаю», – Дубин опустил руку, сел на сухую траву и снял очки. Девочка в красном сарафане с любопытством поглядывала на Стаса, спрятав свои ручки за спиной. – Зачем ты за мной ходишь? – Станислав подпёр голову здоровой рукой. Рыжеволосая девочка молчала – она не могла ничего сказать здесь. Но мираж улыбнулся, будто не видя скучного взгляда мальчика, и поднял обе руки вверх, показывая на небо. Сперва Стас ничего не заметил: небо как небо. Ночное, тёмное, бархатное, со звёздами. Но потом одна из звёзд пошевельнулась, после оказалось, что все они качались из стороны в сторону, будто бы это были сияющие пылинки в прозрачной воде. Дубин начал замечать и волны, и еле видимую рябь на траве, и пузырьки воздуха. И вдруг всё наклонилось вперёд к земле. Только девочка в красном сарафане стояла, как ни в чём не бывало. Стас обернулся и увидел кита. Огромное белое брюхо словно перламутровое отражало в себе каждый лучик света. Кит плыл над стеной города неспешно, медленно и плавно ударяя мощным тяжёлым хвостом о воду. Его плавники двигались плавно, но тяжко и неохотно. Пройдя границу, кит растворился, словно краска в воде. Одно из исчезавших пятен напомнило Станиславу силуэт блуждающей тени. «Не дали... не могу... это была не просто просьба... Нет. Это была просьба не простого человека», – мальчик медленно выдохнул, ещё раз посмотрел на волнующееся звёздное небо и ухмыльнулся.