Кайл, ну пожалуйста

В вечер воскресенья дом Такеров заметно опустел, родители с сестрой уехали на какой-то фестиваль загород, а Крейг с удовольствием устроился на диване, который на полдня станет его полноценной собственностью. Эти фестивали для детей последнее место в мире, куда ему хотелось попасть. Однажды и единожды он уже побывал на таком с семьей, и потому более повторять тот момент с окружением из одних детишек не собирался. Пришлось конечно показать всем средний палец и нецензурно выразиться, получив ответную одинаковую реакцию, но это того стоило. Подкуривая сигарету, по привычке закрывая свободной рукой огонь от несуществующего в доме ветра, Крейг забрался на диван с ногами, наслаждаясь тишиной. Он еще раз мысленно прошелся по вещам в гараже, ожидающих единственного гостя в этот вечер. Хорошо, что некому увидеть его плотоядную и похотливую улыбку. Сгорающий табак неумолимо подходил к фильтру, когда в дверь постучали. Крейг лениво посмотрел на настенные часы, подумал, что всё идёт отлично, и всё-таки поднялся, чтобы поприветствовать Маккормика. Красные глаза, шмыгающий нос, неловкая улыбка, скрытая под оранжевой паркой худощавая фигура, — «и всё это для меня». Такер глубоко вдохнул, окончательно сжигая остатки сигареты, кинул её наобум в кусты и усмехнулся, увидев, как вздрогнул Кенни от его замаха. — Пойдём, а то вечер затянулся, — он вышел из дома, решил не закрывать его и двинулся в сторону гаража, слыша, как за ним поспешил и Маккормик. Внутри было довольно свежо, около стены стоит разложенный старый диван со спинкой, рядом столик, вокруг всякий хлам вроде инструментов, банок от краски и прочего. Закрытая бутылка текилы, стопки, порезанные лимоны, соль, кальян. Кенни вопросительно посмотрел на довольного его реакцией Крейга. — Не переживай, никакого табака, только чистые вещества, — Маккормик не смог решить, радоваться ему этому факту или нет, но в итоге остановился на том, что табак действительно для девок. — Текила? — Мне показалось, — Такер медленно расстегнул свою синюю толстовку, небрежно кидая её куда-то в угол, — что так будет интереснее. Кенни открыл было рот, чтобы объяснить однокласснику, что алкоголь с наркотиками это очень скорый отлёт в другой мир, но не успел сказать ни слова. Слишком нежный, почти ласковый поцелуй, а обе ладони Крейга на его щеках. Такер сам стаскивает с него парку, швыряет в сторону, разглядывая «добычу». Холодные пальцы касаются ещё не до конца зажившего ожога под ключицей, Кенни отводит глаза в сторону, покусывая нижнюю губу. — Прекрасно, — Крейг улыбается, таща за руку Маккормика и кидая его на диван. Всё пространство заполняет звук скрипящих пружин. Сам он устраивается на бёдрах охреневающего гостя, периодически сжимая их сильнее и заодно прихватывая со стола бутылку. Когда стопки разлиты, Крейг тянется к майке Кенни, обнажая плоский живот. Постепенно в голове Маккормика прорисовывается картина происходящего, заканчивающаяся на дольке лимона в зубах, заботливо устроенной туда виновником их маленького торжества. Кенни заставляет себя дышать спокойнее, чтобы не просыпать соль с живота, хотя взгляд его прикован к устраивающемуся поудобнее Крейгу. Момент — влажная дорожка от языка обжигает — кислый привкус лимона, когда Такер прокусывает мякоть и их губы мимолетно касаются — жадность от вида пустой рюмки, зажатой в длинных пальцах. — Таким образом я текилу ещё не пил, — через силу возбуждения шепчет Кенни, быстрым рывком освобождая себя от майки совсем. Крейг перехватывает его запястья, проводит носом по тыльной стороне его руки, пряча улыбку. Едва ли Маккормик способен дышать после подобных выходок. В шею впиваются зубы, сильнее, ещё сильнее, так, что Кенни неосознанно всхлипывает и летит на спину обратно на диван. Такер усмехается, посыпая солью место под нетронутой ключицей. И снова во рту кислый привкус лимона. Но прежде чем взять рюмку, Крейг тянется к кальяну и глубоко вдыхает, выдыхает несколько раз, раскуривая. Наконец весь объем легких заполнен, он зажимает текилу в правой руке, ногтями левой впивается Кенни в бок, резко проводя ими вниз. Язык проходится по нежной коже, собирая соль, их лица скрывает густой белый дым кальяна из лёгких Крейга. Кенни с наслаждением вдыхает носом глубже, когда из белой пустоты появляется лицо Такера, его зубы сминают лимон, язык проходится по зубам Маккормика, а губы сливаются на несколько секунд дольше, чем в первый раз. Тяжесть исчезает на несколько мгновений, дым рассеивается, но ещё не пришедший в себя полностью Кенни снова прижат к дивану, горло жжёт от текилы, которую Крейг вливает в него через поцелуй. От наслаждения с примесью боли он выгибается, прижимаясь к нависшему над ним Такеру, обнимая его одной рукой за шею и целуя ещё раз, жадно и глубоко, пробуя смесь алкоголя, лимона и соли, неразборчиво шипит, когда чужие руки касаются свежих царапин на боку. Маккормик настойчиво потянулся вперёд, садясь и держа Крейга за бёдра, уже распаляясь от дурманящего дыма. В гараже определённо стало слишком жарко для лишней одежды на них обоих. Такер запрокинул голову, цепляясь пальцами за светлые пряди, едва не мурча от ласк своей шеи, ключиц и плеч. Резким движением Кенни укладывает его, беря на себя роль любителя текилы. Сначала он, правда, глубоко затягивается кальяном, в голове быстро становится мутно, а на душе весело. — Ну что, — хихикая, Маккормик наклоняется и быстро оставляет влажную дорожку на любезно подставленной шее. Соль он щедро просыпает, показывает Такеру язык, когда тот закатывает глаза, устраивает дольку лимона и также щедро наливает алкоголь в рюмку, проливая на грудь и пресс Крейга. — Был бы ты девчонкой, зажал бы рюмку между сисек и проблем бы у меня не было, вышло бы такое эротичное зрелище, — Кенни ухмыляется, специально опрокидывая рюмку с текилой на подставленное тело до конца. — Я с удовольствием подержу следующую, пока ты будешь слизывать с моего члена, — спокойный голос Такера развеселил ещё больше. — Разве можно будет держать в руках хоть что-то, когда я сделаю так, — мучительно медленно горячий и влажный язык идёт от ямки между ключицами до подбородка, правая рука поднимается от внутренней стороны бедра до паха, нащупывая вставший в тесных джинсах член. Кенни буквально вгрызается в лимон, глотает обкусанную дольку, продолжая кислый поцелуй. — Ну и на десерт — ты. Крейг выгибает бровь, наблюдая за затягивающимся кальяном Маккормиком, но тут же тонет в собственном несдержанном стоне, когда с удовольствием смотрящий исподлобья на его реакцию Кенни касается соска языком. Он начинает аккуратно, привыкая к горьковатому привкусу текилы, но быстро ускоряется до жадного слизывания, посасывания и бесстыдного облизывания, слушая стоны сквозь зубы, чувствуя, как выгибается и возбуждается до предела Крейг. Не отрываясь от интереснейшего занятия, Маккормик снова возвращается к ласкам стоящего члена, не спеша расстёгивая ремень, молнию и пуговицы джинс. Спускаясь ниже, Кенни задорно улыбается от новой идеи, высвобождая стояк из-под одежды. Он снова глубоко затягивается, наклоняется и, не разрывая их взглядов, почти полностью берёт член в рот, тут же исчезая в дыме. Обоих уже немного ведёт, стоны смешиваются с неудержимым смехом. Ладонь Крейга на ощупь находит светлые волосы, пальцы сжимаются в прядях так сильно, что Кенни непроизвольно дёргается и шипит, продолжая периодически затягиваться и распускать дым, стоит ему открыть рот на уровне ширинки Такера. Маккормик уже перестаёт понимать, что происходит, когда тело словно подлетает в воздухе и вот он уже распят на диване, обездвиженный и тяжело дышащий. Кто-то склоняется к его лицу, знакомый запах ощущается на уровне инстинктов, чувство грубого и болезненного поцелуя растворяется в наркотическом тумане. В запястьях вспыхивает боль, ладони на них сжимаются с такой силой, словно хотят оторвать. Он слабо пытается вырваться, когда в пах врезается колено, надавливая на возбужденное место слишком сильно. Руки неожиданно снова обретают возможность шевелиться, на ухо слышен успокаивающий шёпот, а где-то рядом лязг пряжки и звук вытаскиваемого из штанов ремня. От одной мысли о ремне Кенни начинает бить мелкая дрожь. Тёплые ладони с обжигающей полоской кожи скользят от его плеч до пальцев, захлёстывают оба запястья вместе и сильно затягивают. Предусмотрительный ублюдок сделал несколько дополнительных дырок, чтобы пользоваться вещью не только по её прямому назначению. Из поля зрения исчезает всё, кроме потолка, Кенни почти не ощущает, как с него стягиваются остатки одежды, он фыркает от смеха и вздрагивает, когда нечто непроницаемое лишает его зрения. Тугой узел на затылке отдаёт болью в висках, но меркнет на фоне очередного жгучего поцелуя, прокусывающего почти зажившую ранку на губе, в щёки впиваются пальцы, которые наверняка оставят памятные синяки. Крейг спускается ниже, к шее, закусывая кожу так сильно, что Кенни каждый раз вскрикивает и дёргается, поскуливая. Смесь укуса, поцелуя и нежного зализывания взрывает в голове одурманенного Маккормика фейерверки. Он хочет закинуть руки на чужую шею, но сил даже просто их приподнять нет. Почему его так унесло, когда Крейг очень даже трезв, не считая желания сделать больнее. Такер оттягивает ремень назад, едва не выламывая ему суставы и тяжело дыша в губы Кенни, который извивается под ним одновременно от возбуждения и пронзающих неприятных ощущений. Расцарапанный бок жжёт от намеренных, словно случайных, касаний. Резким движением его переворачивают на живот, заставив охнуть, когда костяшки проезжаются по жёсткой обивке дивана. Руки наконец-то снова чувствуют вкус свободы, но что-то не даёт ему поднять голову, которую вжимает в поверхность лицом в сторону, наверняка Крейг указывает на желаемое положение. Отлично, что ещё можно подумать в такой ситуации. Стоять на коленях и едва дышать, уткнувшись в диван, — предел мечтаний любого человека. Кенни не слышит звука замаха, только чувствует нестерпимый ожог на спине, он непроизвольно выгибается, пытаясь нащупать пальцами хоть что-то, чтобы сжать и не свалиться. Первые три раза Маккормик только жалобно скулит, не понимая, как такие удары не вспарывают его кожу, но уже следующие смешиваются с непонятным наслаждением, а дальше всё превращается в пульсирующее удовольствие, расходящееся по всему телу, отдающее в висках, накрывающее так сильно, что из скрытых повязкой глаз полетели бы искры. Крейг нетерпеливо устраивает своё орудие пыток на посиневшей шее, затягивает сильнее, намотав часть на ладонь. Влажные от слюны пальцы намеренно растягивают медленно, хотя Кенни прекрасно понимает, каких усилий хватает Такеру, чтобы не порвать его вместо необходимой подготовки. Маккормик резко выдыхает, почувствовав внутри инородное тело. Крейг не дожидается, пока он привыкнет, и вставляет резче и глубже, натягивая на себя ремень и заодно запрокидывая блондинистую голову, ловящую ртом воздух. Когда он входит полностью, то ложится на Кенни, свободной рукой поворачивая его лицо к себе насколько это возможно, с широкой ухмылкой наблюдая за его слезами и каплями пота, стекающими из-под насквозь промокшей повязки. Крейг не замечает оставшихся кровавых следов на своей груди после возвращения в относительно вертикальное положение. Немного подумав, он всё-таки находит свой ритм: резко вставляя, Такер перекрывает Маккормику кислород и радушно даёт глоток воздуха, выходя. В голове у Кенни окончательно всё смешалось, мир сузился до болезненных и быстрых толчков, судороги где-то в ногах, жжения боли во всём теле и периодической нехватки воздуха. Длинные пальцы сжимаются на его члене, проводят по нему в такт, указательный проходится по головке, чувствуя на себе теплоту спермы. Асфиксия вкупе с жёстким сексом не даёт ни единого шанса долго держаться. Крейг вдыхает сквозь зубы и кончает на выдохе, выскальзывая из трясущегося Кенни и заваливаясь рядом на спину. Оба с трудом пытаются вернуться к реальности, слабым движением Маккормик ослабляет затяжку ремня, глубоко дыша, он лежит спиной к Такеру, чтобы не касаться дивана ни измученной спиной, ни расцарапанным боком. Доносится нечленораздельное шипение, когда пальцы проходятся по свежим ранам. Крейг подтягивается к нему, касается перепачканными спермой пальцами губ Кенни, который не раздумывая берёт их в рот почти полностью и тщательно вылизывает. Рука треплет его волосы, поощряя, и это одновременно грубое и ласковое движение лучше всякой похвалы. Спустя несколько минут Крейг заставляет себя подняться. Джинсы кое-как натянуты наполовину и заляпаны, где футболка он вообще не помнит, но это его и не особо интересует. Порывшись в кармане своей толстовки, Такер находит такое заветное и ничтожное по сравнению с тем, что было сейчас. Подойдя к Кенни, он небрежно откидывает с его лица пряди, снимает повязку, забирает ремень. Маккормик уже провалился в сон, как всегда бывало с ним после «уплаты» за товар. Без спешки Крейг бродит по гаражу, подбирая его вещи и складывая рядом, пакетик с белым содержимым уже глубоко в кармане оранжевой парки. Не особо запариваясь с уборкой в принципе, Такер решает заняться этим утром после ухода любимого клиента. Выходя на улицу, он оборачивается и несколько секунд наблюдает за слабо дышащим и спящим Кенни. В тусклом свете запястья выглядят почти чёрными, как и шея с ещё не сошедшим следом-кольцом, на лице тоже виднеются характерные пятна, как и на бёдрах, четыре неглубокие, но длинные царапины вдоль рёбер, широкие побуревшие полосы по всей спине. Подумав, Крейг всё-таки подходит к свернувшемуся клубочком однокласснику, легко касается губами его виска и уходит домой, уже не оборачиваясь. Кенни знает, как уходить, хорошо, что этот гараж не представляет никакой ценности для семьи, так что никто его тут не найдёт в таком виде. И всё же он пришёл, зная, что будет как-то так, пришёл и не проронил ни одной жалобы, наверняка просил бы ещё, если бы ремень не мешал ему дышать, не то, что разговаривать. Мысли о виде Кенни завтра в школе вызвали на лице садиста приятную улыбку. Закутанный в одежду, медленно присаживающийся и не касающийся спиной ничего, даже стула, с охрипшим голосом и, возможно, шугающийся одной тени Такера. Как приятно быть плохим.