Синдерелл

      Вся подготовка в начале недели, знакомство и ужин — это цветочки по сравнению с последующим. Те два дня до самой свадьбы показались Авельеву экстремальным военным сбором, где молодые солдаты должны пробежать кросс в полной амуниции на жаре.       Движение было настолько бурным и быстрым, что парень не успевал анализировать свои действия.       Принеси, унеси, положи, забери, сделай, отойди-не-мешай слышались со всех сторон, и Коля копошился, мельтешил, стараясь максимально помочь.       Три женщины — организаторы свадьбы названивали и назначали встречи с Еленой Сергеевной, чтобы что-то уточнить, посоветоваться и предложить новые идеи. Коля не понимал, зачем такое количество людей задействованы в подготовке, но ему хватило ума не спрашивать это у матери.       У самой невесты набирала обороты истерика с каждым часом, и уже на второй день школьник старался вообще не показываться ей на глаза. О нем вспомнили на последнем (генеральном) собрании, когда озвучивали готовый, со всеми изменениями, сценарий. Авельеву предстояло произнести речь, стоя бок о бок с новоявленным сводным братом. «Пожелать всех благ молодой семье», — так было сказано парню одним из организаторов.       Коля побледнел, понимая, что красноречивость — не его второе я. Но мать была непоколебима — знала, что с импровизацией у сына все плохо, поэтому ему был выдан готовый текст, который нужно всего лишь воспроизвести на торжестве. Парень слегка выдохнул, но расслабляться было рано, ибо знал — сам дурдом начнется только завтра…       Его подняли в шесть утра. Бракосочетание в обед, но мать посчитала нужным разбудить его в такую рань, а объяснялось все: «почему она одна должна переживать»?       В итоге, ближе к десяти потряхивать начало даже Колю. Он старался одергивать себя — праздник не для него, так почему коленки сгибаются, как будто он собирается прыгать с обрыва?       Елена Сергеевна очень красива в белом платье. Оно не пышное, наоборот — пошито по фигуре, изящно спускаясь вниз, переходит в небольшой шлейф. Коля издалека любуется матерью, кажущейся в тот момент какой-то известной актрисой — недоступная и красивая.       Костюм на женихе сидит как влитой, что не скажешь о наряде Авельева, хоть он и был пошит на заказ, но то ли руки у швеи растут не из того места, то ли сам парень не предназначен для классики.       Будущие молодожены решают ехать до ЗАГСа на разных машинах — традиция, на что Коля усмехается, но молча сопровождает мать на белоснежном BMW, украшенном ярко-красными ленточками и цветами.       Роман Эдуардович галантно открывает дверь перед невестой и помогает ей выйти, подавая при этом руку, а после они вместе поднимаются по широкой лестнице дворца бракосочетания. Приглашенные гости охают, ахают: «какая красивая пара», больше, чем следовало бы, улыбаются и лицемерят.       Во всяком случае, Коля сам стал свидетелем зависти женщин, секундой ранее раздавших комплименты невесте, а стоило ей отойти, те, не особо скрываясь, высказывали свои мнения о везучести и прыткости «старой стервы».       Коля впервые видит бабушку и дедушку по линии отчима, что и следовало ожидать —статный, хоть уже и в годах, мужчина, в выглаженном костюме, со стильной тростью, осанкой военного, а также, удивительно, добрым взглядом ярко-голубых глаз, и интеллигентная женщина шестидесятидевятилетнего возраста, в ажурной шляпке в тон к синему платью, дорогой бижутерией и красными губами. Она как королева Англии —такие же величественные жесты, улыбки и высоко приподнятый подбородок. С ней безумно приятно общаться — к такому выводу приходит Коля, когда вновь подходит к родным бабушке и дедушке, которые совершенная противоположность Елизавете Петровне и Эдуарду Борисовичу.       Сергей Владимирович и Антонина Юрьевна простые деревенские жители, не брезгующие русским жаргоном, фамильярностью со всеми и любовью к спиртному — это касается дедушки. Невеста постаралась нарядить своих родителей, чтобы те выглядели на общем фоне соответственно, а не сразу бросались в глаза с напрашивающимся выводом: «деревенщина».       Красивые фразы «согласны ли вы?..» разносятся по светлому залу, достигая ушей гостей, собравшихся поздравить новоявленную семью, а после всё скрепляется легким поцелуем.       Миссис Новоселова (теперь уже) действительно счастлива, ее глаза сияют и с обожанием смотрят на Романа, который, в свою очередь, с не меньшей степенью любви одаривает вниманием свою новоиспечённую жену.       Коля краем глаза следит за сводным братом, стоящим в углу и держащим охапку цветов, надаренных гостями. По его лицу невозможно ничего прочитать, но было видно одно — его явно не заботила эта суматоха, и Авельев ловит себя на мысли, что он единственный, кто устал от всего: сборов, бесконечных психов матери, общего стресса, быстрого бракосочетания и лицемерия. Парень был уверен, что Роман Эдуардович явно не позволял себе такого отношения к Диме, поэтому тот пребывал в спокойствии.       Шампанское с громким хлопком открывается, и пена выплескивается на асфальт. Бокалы наполняются под громкое «ура», а Коля бегает по машинам, отыскивая нарезки для закуски.       Далее следует небольшая свадебная фотоссесия в парке, располагающемся рядом с дворцом бракосочетания, и только потом кортеж отправляется в банкетный зал.       Авельев еле стоит, ему хочется просто лечь и разлагаться, но личный ад ехидно поджидает его с назубок вызубренным поздравлением. Дима как всегда спокоен, он пробует салаты и другие блюда, подносимые официантами, изредка прислушиваясь к словам тамады, так яростно спешащего споить гостей.       Конечно, первое слово предоставляют самым близким — родителям. Горячие поздравления и слезы матерей, неустанно повторяющих, как им повезло друг с другом, что, не смотря на возраст, они нашли свою любовь. В принципе, забегая вперед, все дальнейшие поздравления имели данный смысл, что безумно напрягало женщину, но Елена мужественно терпела, не редко сжимая руку мужа под столом.       Ну а далее наступает очередь для безудержного волнения Николая. Ведущий приглашает на импровизированную сцену сыновей молодоженов, и Дима первый уверенно проходит к микрофону, что не скажешь об Авельеве, тот вновь умудряется у всех на глазах запнуться, получить едкий комментарий от родного дедушки, типа: «И в кого он такой уродился?!», очень сильно разволноваться и забыть все свои слова.       Дима широко улыбается, прекрасно импровизирует и получает задание от ведущего — что-то станцевать. И вот, минута позора Коли начинается.       Парень моментально покрывается патологичными красными пятнами, мямлит, заикается, но в голове постепенно вспоминается заученный текст. И речь школьника почти не выглядит искусственно наигранной, и даже мать едва не плачет, сидя напротив за столом молодоженов, и Роман Эдуардович растрогался вместе с женой, и бабушки подтирают глаза салфетками, — в итоге все приводит к тому, что сам Коля начинает реветь и заканчивает свое поздравлениями еле промямленным «в общем, я вас люблю».       Дима тактично похлопывает по плечу сводного брата, оказывая поддержку, искренне понятая Колей, как издевка. Но Новоселов действительно обескуражен эмоциями парня, и вовсе не спешит поднимать его на смех, рука сама тянется к угловатому плечу, а после за носовым платком в карман.       Колю отводят за стол к бабушкам и дедушкам, где он вновь получает сногсшибательный комментарий от Сергея Владимировича: «Ну ты чо как девка?!»       Банкет продолжается, поздравления следуют один за другим, программа насыщенна сюрпризами для молодоженов, в общем, все довольны — не зря свадьбу планировали аж три человека!       Почти под конец вкатывают большой торт в три яруса, Елена и Роман вместе его разрезают и раздают гостям. Все торжество заканчивается шикарным фейерверком в десять вечера.

***

      Коля возвращался домой за полночь вместе с бабушкой и дедушкой. Он все время после фейерверка провожал гостей, разгребал остатки реквизита и вылавливал явно не трезвого дедушку из фонтана.       Молодожены уехали сразу же в отель, где их поджидал сюрприз на первую брачную ночь, как оказалось потом — они просто уснули в море лепестков роз и при горящих свечах уставшие и довольные.       Ну и собственно Дима, в сопровождении Елизаветы Петровны и Эдуарда Борисовича, тоже отправился в свой дом.       Наконец, закончился безумно долгий и тяжелый день для Авельева, который уснул на не расправленной кровати, и, о самый ужас, знала бы только Елена, в белой рубашке и сшитых брюках на заказ.