Его Аня

***** Ноябрь 1925 Владимир отослал телеграмму с поздравлениями с грядущей свадьбой в Брест в тот же день. В редакции заметили, что, обычно спокойный, мсье Корф непривычно раздражен и мрачен. На вечере у Ривалей Вера Николаевна была неприятно удивлена странным поведением сына – он казался рассеянным, невнимательным, и мыслями своими находился где угодно, но только не в ресторане, где проводили праздник. Он ушёл рано и сразу по приезду домой лёг спать, но не мог уснуть. Тогда, четыре года назад, Владимир проводил Анну с перрона на поезд, следовавший в Брест. А через несколько дней получил телеграмму, в которой она сообщала ему о своем благополучном возвращении в поместье де Шале. После было несколько писем – совершенно ни о чем. И, в конце концов, он перестал отвечать, не видя смысла тянуть эти странные отношения, которые установились между ними. Друзей из них не выйдет – это уж было ясно. Каждый раз ему вспоминалось ее странное, неуклюжее объяснение в поезде, и самому делалось неловко от этого. И хотя в письмах никаких признаний больше не было, напротив, Анна была подчеркнуто вежлива и дружелюбна, эти письма неизменно раздражали его. В них была недосказанность, даже фальшь, которая теперь чувствовалась, как никогда остро. И все-таки эти письма он хранил в шкатулке, привезенной из России, заменив письма Лизы, от которых он давно избавился. Собственно, он сжег их в ту далекую ночь в лесу, когда Анна уснула. В конце концов, Владимир убедил себя в том, что между ними не может быть ничего общего – он раз за разом повторял те самые аргументы, которые они перечисляли с Анной в их последнюю встречу. И удивлялся уже тому, что ему вообще нужны были какие-то аргументы – тому, что приходилось себя в чем-то убеждать. Он помнил её, надеясь, что и она вспоминает его иногда. Теперь она, вероятно, превратилась в красивую молодую женщину. Ее жизнь впереди, его – за плечами. Жизнь ли? Нет, жизнь его ограничилась рассветом в лесу, когда шел снег, а ее белокурая головка покоилась на его плече. А более ничего не было. Ни Лизы, ни войны, ни плена, ни этой его парижской квартиры – всё это были события из жизни другого человека. А его жизнь, вся его жизнь, была в том рассвете рядом с наивной и несчастной девочкой, которую он осмелился полюбить. К слову, Лиза вновь появилась в его жизни. Вместе с Мишей. Однажды они пришли в гости к Ривалям – как оказалось, последние несколько лет они поддерживали связь. Для Владимира это, как ни странно, оказалось приятным сюрпризом. Лиза сверкнула улыбкой и сказала тогда, как это было ей свойственно, прямо и даже грубо: - Боже, какой я была дурой, что согласилась выйти за тебя замуж. Бедная Сонечка всю жизнь знала, что мы с Мишей все равно будем вместе. Ведь Миша ухаживал за ней лишь потому, что ты ухаживал за мной. При воспоминании о Соне глаза ее затопила грусть, и Владимир достал из кармана платок, готовый дать ей при необходимости. Но до слез не дошло. - Мишель теперь служит по дипломатической линии в Лондоне, - продолжала она щебетать, - мы приехали, как только узнали, что ты жив и вернулся к матери – не терпелось тебя увидеть. Но через два дня едем обратно. Он чувствует себя ужасно виноватым. - Зря, - усмехнулся Владимир, отпивая шампанское из бокала, и невольно расплылся в улыбке, глядя, какой радостью вспыхнули ее глаза. И чувствовал облегчение. Миша действительно чувствовал свою вину. И объяснение их было длиннее и труднее, чем с Лизой – в основном потому, что Миша никак не представлял себе, что проблемы давно уже не существует. Их отъезд все упростил – в завязавшейся переписке оказалось проще делать вид, что ничего не было. А в последующие их приезды все прошедшее сгладилось и забылось. Осталось главное – их дружба, которую они научились ценить превыше всего. Их так мало осталось теперь. Андрей погиб в Иркутске. Соня умерла в Финляндии. Петр Михайлович давно похоронен где-то в Петербурге, как и его супруга, как и отец Владимира. Что случилось с Наташей никто не знал – она словно в воду канула. И кроме Лизы и Миши у Владимира больше никого не осталось. Потом, года через два после его приезда из России, ему снова пришла телеграмма из Бреста – Анна сообщала о своем новом адресе. Телеграмма была спрятана им подальше (в ту самую шкатулку с реликвиями), но ответа он так и не написал. И вот теперь, спустя столько времени, он по этому новому адресу отправил ей поздравления со свадьбой. Ее свадьбой с другим! Только что я стала вашей невестой – в его воспоминаниях ее голос звучал так ярко и живо, будто это было вчера. Через несколько дней Владимир получил письмо. От Анны. «Мой добрый друг, - писала она, - я была тронута до глубины души вашим поздравлением. Я полагаю, о нашей с мсье Ришаром свадьбе вы узнали из газет? Как жаль, что мы почти не переписывались в эти годы – мне бы хотелось лично сказать вам об этом. Но я благодарна вам за ваше внимание. И в ответ не могу обделить вас своим. Свадьба состоится 15 ноября, и я была бы рада вашему присутствию. И я, и моя тётушка, и мсье Ришар – мой будущий супруг. Посему я приглашаю вас разделить со мною радость грядущего дня и не приму никаких отказов. Анна». Почему-то письмо это показалось ему звонкой пощечиной. И ужасно пылало ухо. «К черту! – подумал Владимир. – Не поеду никуда!» 10 ноября он сошел с поезда на перрон вокзала в Бресте. Первым делом устроился в гостинице. А затем отправился по адресу, указанному на конверте с приглашением. К Ане.