Вельветовое сердце

      — Эй, будь поласковее!       Дарнон с недовольным выражением лица делал массаж Марине. Серые волосы молодой разбойницы нуждались в мытье, а ноги в отдыхе. К тому же, Марина была совсем нагая, на ней не было даже мониста. Её тело могло заинтересовать только Дарнона, потому что в трюме, кроме них, никого не было.       — Я разве виноват, что ты постоянно дёргаешься, как... как тюлень! — Дарнон хотел брызнуть ей в глаза жидкостью из пиалы, но передумал, испугавшись последствий.       — Сам ты тюлень! И не смотри на груди! Я их проветрить открыла!       — Проветрить? — Дарнон весело рассмеялся. — Ты их так часто проветриваешь... Я удивлён, что их ещё ветром не снесло!       — Шутки шутишь, да? Ну шути, шути. Мне вот не до шуток. Вернёмся к теме. Ты чего вздумал играть со мной? Повторяю: что ещё за выходки?       — Уймись, женщина. Что было, то прошло. И ты уж прости, но план весь пошёл коту под хвост из-за тебя.       — Твоя часть работы — привезти корабль. Что ты и сделал, молодец. Остальное — мои проблемы, тебя никак не касающиеся. Расскажи хоть как угнал, интересно же.       Дарнон вздохнул, немного подумал и начал:       — А нечего рассказывать. Я сел на тот корабль, который ты указала. Плыл-плыл, тут на тебе — шторм.       — Шторм? — Марина напряглась.       — Не волнуйся, я выжил. Так вот, шторм себе штормит, и тут из-ниоткуда появляется какая-то баба чудовищная. Потом такая встаёт на палубу, все на неё таращатся. Капитан подходит к ней, а она прыг! и в воду!       — Ого, а русалки тебе губы не лизали?       Дарнон не ответил. Марина надевала чёрную рубашку осторожно — левая рука после пореза ещё болела.       — Так что дальше-то? Ты отдал Салертету письмо? И где был он сам? Я его не видела.       — Пришли мы в таверну «Жирная пила», или как-то так, там выпили немного. Подошла к нам дамочка, эта она сейчас в моей каюте. — Дарнон присел на кресло и начал наблюдать за Мариной.       — Чего молчишь, Герт?       — Цыганка застрелила парня прямо на глазах у всех посетителей. Из ружья. Не стесняясь, — Дарнон посерьёзнел. — А потом она пошла к Марине.       — Ну, ко мне никто не подходил, — Марина принялась надевать штаны.       — Я так не думаю.       — Я что, одна Марина на свете? Ух! — Ей удалось втиснуться в узкие штаны.       Дарнон резко встал с шикарного кресла, схватил Марину за талию и прижал к стене. Получилось неромантично — Марина ударилась затылком о стену.       — Конь морской, я тебе сейчас ухо откушу! — начала она.       — Так давай! — Дарнон нежно поцеловал Марину в шею, та отстранила его.       — Вот я тебе сейчас втащу! — Марина второй раз в жизни поцеловала его в губы.

***

      — Значит, ты врач, да? — Капитан Вирго привёл Юнону в свою каюту. — Можешь помочь?       Белое платье Юноны стало серым, но её внешнее проявление бесчувственности оставалось чистым.       — Вопрос не в моих возможностях, а в моём желании. Чего вы хотите от меня, капитан?       Капитан указал на своё лицо. Его покрывали серо-жёлтые пятна. Он снял с себя кобуры, толстый плащ, старую рубашку и показал ей свой торс. Торс покрывали большие синие продолговатые пятна.       Юнона, не двигаясь с места, осмотрела капитана.       — Экстравазат*. Может, токсическое воздействие Nytahatanssa. Точно сказать не могу.       — Ноут... чё?       — Ноутахатанша. Раствор яда третьей категории, вызывающий кровоизлияние. На теле у вас гематомы. Что чувствуете?       — А?       — Усталость, рвота, есть не хочется?       — Да.       — Что вы пьёте? — Юнона указала на бокал.       — Это бухло, ничего такого.       Юнона подошла к маленькому открытому ящику у дивана с надписью «Qep Monture». Достала оттуда хрустальный флакончик в форме длинной капли, заполненный чёрной водой, подошла к столу и попросила у капитана сосуд.       — Это что? — спросил он, доставая чистый стакан.       — Если вы такой любопытный — naezderahadżakurpu, для вас же — Слёзы вдовы.       Юнона взяла питьё капитана — красное вино наполовину заполняло стакан. В кровавую воду чёрные Слёзы вдовы капали одна за другой, растворяясь в вине как чернила. Вино посветлело, а на дне стакана появился тёмный осадок.       — Скажите, капитан, куда мы держим курс? Не на остров Контеры? — Юнона злобно всмотрелась в глаза капитана.       — Тебе какое дело, девка? — капитан нацепил на себя плащ.       — Прошу вас соблюдать приличия, не стройте из себя героя эпоса. Пожалеете. — Юнона оперлась ладонями о стол.       — Ты мне угрожаешь?!       — Нет, стараюсь получить полезную информацию. Стараюсь заключить сотрудничество. В море кто-то умирает, кто-то выживает. Так пусть выжившие закончат плавание в месте назначения.       Капитан через стол толкнул рукой Юнону. Та упала, а он захрипел от боли и усмехнулся, медленно вышел из-за стола к своей жертве. Разглядывал её, а она холодными серыми глазами смотрела в его коричневые, никому не нужные глаза. Юнона развязала свои чёрные волосы, и они покрыли её плечи. Глаза стали бледнее, скулы — высокими и выразительными. Она преобразилась в другое существо. Он увидел её уши. Обычные уши, как у всех эльфов. Капитан выхватил пистолет из кобуры на столе и прицелился в Юнону.       — Ты кто такая, чёрт тебя побери?!       — Уберите пистолет, капитан.       У Юноны слабая позиция, она проигрывала. Всё шло к крайностям, к убийству. Что для капитана, что для Юноны — это лишь необходимость, которую позже они и не вспомнят.       Он посмотрел в её глаза. Застыл.       — Вы привели меня к крайностям. — Она не шевелила губами, но её голос звучал громко. В подсознании.       — Не понимаю.       — И не должен. Ты и твои животные мешаете мне. Мне всего лишь нужно знать, куда вы плывёте.       Капитан положил пистолет на стол. Не разрывая связь взглядов, он присел на диван. Юнона встала с пола и подала ему стакан с раствором вина и Слёз вдовы, вода почернела мраком. Свет потускнел, был только её голос. И глаза. Она словно гоблин: лицо посерело, уши вытянулись. Её нос разбух, фурункулы на нём булькали, как пузыри в бульоне.       — Пей.       Каюта дрейфовала под чёрным небом среди льдов и тёмной пресной воды. С неба спускались редкие снежинки. Корабли ударялись об острую воду. Волны пели. Русалки вмерзали в лёд. Их несло течением к пропасть. В Забвение.       Капитан посмотрел на Юнону. Её волосы стали пшенично-золотые, глаза превратились в зелёный и голубой, губы в красной помаде. Это его маленькая дочь.       — Где она, отец? Где мама?       Маленькую Марину окружили три толстых мужчины. Они целовали её, снимали ленточки платья одну за другой.       Она запела:

О Сдаговско! Золотые поля и бурные реки! Ты долгие зимы томилось под гнётом царей! И сильные громы, свирепый звон цепей Не затмят свободного солнца лучи!

      Вирго опустошил стакан. Вкуса не было. Как и всего остального.       — Скажите, капитан, куда мы держим курс? Не на остров Контеры?       Он очнулся. Юнона стояла человеком. Не было острых эльфийских ушей, не было серой гоблинской кожи.       — Что?.. Да... Мы плывём на Контеру. К Элеванну и Альме из рода Ламиниции. Они устроили бал по случаю десятилетия дочери.       Капитан Вирго присел на кресло, тяжело вздохнул. Посмотрел на Юнону мокрыми глазами. Сухо сказал:       — Как вас представить им?       Жёлтые пятна на его теле исчезали.       — Юнона Вальвалиция.