Глава 5. Головная боль
21 октября 2015 г., 21:03
Женщина искала что-то в шкафу. Арвесан оставался встревоженным — сидел на стуле неподвижно. Кабинет, в который привела его спасительница, роскошен и велик: с потолка свисают фонари; дубовый шкаф с графинами и бутылками, содержащие разного рода жидкости, стоял возле гамака, который держался на двух крюках. Повсюду были украшения из золота со вставленными в них аметистами: щиты, подсвечники, маски. Большие окна в форме арки пропускали через стёкла солнечный свет, заставляя золото и аметисты переигрываться жёлтым и сиреневым отблесками. Арвесан никогда не видел подобного богатства на корабле — на своём точно. Он старался не воротиться и не смотреть по сторонам, чтобы не привлечь внимания, однако удержаться не мог.
Женщина принесла с собой графин с вязкой розовой водой и наполнила два стакана. Один она предложила Арвесану, другой же оставила себе.
— Что это? — задал логичный вопрос капитан.
— На моей родине он зовётся «Мунр». Я взяла самый лучший прямо из Регаресму. Его пьют в двух случаях: при сильном горе и на похоронах. Он успокаивает боль. Поистине волшебство.
Капитан сделал глоток этого напитка. Поморщился: на вкус как кислая груша, а во рту остаётся ощущение съеденной хурмы с кожурой; но всё же допил стакан.
Головная боль утихала.
— Я вам очень благодарен. Вы, как никак, жизнь спасли мне. Позвольте... узнать имя моей спасительницы.
— Зовите меня Маргаритой. — Она была учтива, мила и скромна, что Арвесана определённо успокаивало. — Я начинающая актриса из Новой Нулмави. Решила попытать удачу в большом мире людей.
— В Солетее?
— Нет, — Маргарита снова скромно улыбнулась. — Я же только учусь. Ехать в Солетей с моими навыками — самоубийство. Да и родители меня с таким выбором не поддержали бы.
— Так вы живёте с родителями?
— Нет, они... съехали по собственной инициативе. Давно я их не видела. Особенно мать. Пришлось самой покупать билет на «Полигон Авидийский». Пятьсот шестьдесят солий!
Капитана Салертета удивила новость о том, что он находится на самом «Полигоне Авидийском» — первом корабле, использовавшим паровой двигатель. Этот корабль является не столько инженерным новшеством, сколько символом вступления в новую эпоху. Раньше не осмеливались использовать совсем молодые «паровые технологии» на водном транспорте, боялись поломок в ходе плавания. Это слишком большие деньги.
— «Полигона»?! — Капитан еле мог найти подходящие слова, он даже уронил на пол стакан. — Ох, извините...
— Ничего страшного. Вы очень удивлены. Простые люди «скептически» относятся к «Полигону Авидийскому». Вы случайно не моряк?
— Да! Да... Был, наверно. — Арвесан застыл.
— Не вдавайтесь в ложную философию, это портит разум. А в Таргаране лучше быть трезвым. У вас как раз будет время осмотреть корабль, думаю, милейший капитан Кантадор не будет против. Вы составите мне компанию, Арвесан?
Капитан и не думал отказывать.
***
«Хлемандрос» плыл на запад по ксендолианским флагом. Сердцебиение Марины учащалось, в то время как она всё ближе и ближе подходила к каюте. Новая ссора только усилит некроз отношений с отцом. Капитан Вирго отжил своё, и глупые идеи Марины были лишь жалкими попытками сместить его. «Тактика Марина довольно глупая: подливать разбавленный яд в вино — старомодно, и преждевременная смерть капитана ей не нужна; да Марина практически ничего не умеет, кроме как мечтать, — так думал Грацин. — Какой из неё капитан?! Никто за неё не проголосует! Да меня скорее вздёрнут на нок-рее!» Грацин и капитан Вирго перешёптывались между собой, а Дарнон, Олех, Юнона и неизвестный плотник ждали их решения. — Хорошо, мы согласны на ваши условия, — пробормотал капитан, специально не замечая пришедшую Марину. — Но если задумаете что-то против меня, нарушите договор — похороню под ближайшим пирсом. Вы не часть команды, и не будете ей. Вы рабы, запомните. — Это ещё как понимать?! — Марина привлекла всеобщее внимание. Капитан Вирго встал с кресла и медленно подошел к Марине. Его лицо было недобрым. Марина досконально продумала дальнейшие действия. Капитан Вирго всмотрелся в глаза дочери, в них он не видел ни любви, ни страха. — Что, — начал шёпотом капитан, с резкостью перейдя на крик: — Что тебе от меня нужно?! — Капитан схватил за шею Марину, сдавил её, как только силы позволяли, а потом отпустил. Немощная, Марина прислонилась к стене. — Прочь. Прочь все! Грацин поспешил проводить «пленников» в каюту, где спал Дарнон. Такое поведение, как минимум, удивило всех, а Дарнона и вовсе разозлило. — Что, — Марина кашляла. — Силой своей гордишься? Кусок пшазау! Капитан Вирго замахнулся кулаком, но Марина успела дать ему жёсткую пощёчину, и отец отступил. — Ты на коленях должен у меня стоять! — Ты, сука, много себе позволяешь. — Да если бы не я, ты продолжал бы сейчас грабить лодочки для купания в ванне! — Марина села на диван, сложила руки на груди и всмотрелась в стену. — Двадцать чёртовых лет с тобой гоняюсь, повезло мне быть шесть лет неразумным ребёнком... — Да если бы не я, — капитан в истерике уселся в кресло. — То... Ты шлюхой была б! Марина рассмеялась. — Так ты бы меня и отдал. — Не взяли. Уродина, говорят. — То-то мне говорят, что я на отца рожей похожу. Не забывай, что это я, — Марина посмотрела на капитана, её руки задрожали. — Именно я вытащила тебя живым из «Медузы», я позволила забрать тебе всю славу! Именно благодаря мне мы можем посетить Контеру! Именно из-за меня нас знает Элеванн Ламиниций! Именно я!!! Я выкрала ксендолианский корабль, дерьмовый, но ксендолианский! После этого я тупая сука?! — Марина прошипела как кошка и начала успокаиваться. — Меня здесь никто не уважает, а всё из-за тебя! Поэтому я испорчу тебе жизнь, капитан и отец Вирго. Тишина наступила, и Марина, крепко держа что-то в руке, покинула отца, надеясь, что он умрёт от собственной злобы.***
Грацин привёл в маленькую каюту трёх парней и одну леди. Очкарик извинился перед ней за столь грубое обращение, недостойное женщины, но Юнона отмахнулась, мол «её тут не замечают, быть не должно вообще». Всё это было ненормально. Спонтанно. Будто в голове больного пневмонией. Даже солнце светило дольше, чем положено. Наверное, соль слишком солёная. — Располагайтесь. Уверен, Марина распределит ваши обязанности. Ну, когда освободится. Грацин захлопнул за собой деревянную дверь. Неизвестно, кто сидел тише: Юнона, трепетно поправляющая причёску, дабы не было видно ушей, или безымянный мужчина, до сих пор остававшийся инкогнито. Дарнон бормотал себе под нос неприличные слова. Олех впал в панику: ходил от одного угла комнаты к другому, выковыривал ногтями грязь из-под ногтей, кусал губы. — Хватит! — вступил Дарнон. — Пора прекращать этот бред. — И что же вы предлагаете? Всё здесь разрушить? — Юнона не могла принять всерьёз фразы Дарнона. Она его не понимала. — Думаете, я дурачок? — лицо Дарнона стало как никогда серьёзным. — Посмотрим, дорогая, кто первым из нас падёт. — Если решите падать, — заговорил плотник. — Пожалуйста, где-нибудь подальше. Не нужно другим спотыкаться об вас.
