Место во ржи

      Северус вынырнул из чаши думосбора и распрямился. Он просматривал воспоминания с информацией об Элизабет уже не один десяток раз и только недавно обнаружил зацепку, ухватившись за которую, узнал то, к чему он никак не мог быть готовым. Он застыл, словно изваяние, закрыв глаза и не в силах пошевелиться, считая до десяти, до пятидесяти, до ста, понимая, что не может быть и речи ни о каком успокоении. Ни сейчас, ни потом... Никогда больше. После того, что случилось, нельзя успокоиться. — Что тебя так встревожило, мальчик мой? — донесся слева знакомый до боли голос.       Снейп распахнул веки и медленно обернулся, смотря в нарисованное лицо того, кто едва не сломал жизнь его дочери. «Последнее предупреждение»... Ну да, все сходится. Все, до дат, до мелочей. — Северус? — нахмурился с портрета убеленный сединами маг.       Резкий взмах палочкой, и в директорском кабинете словно разорвалась бомба — пол был усеян множеством обломков и осколков от старинных приборов, стоящих по стенам. В следующий миг, выставив вперед палочку, Снейп приблизился почти вплотную к портрету. — Как же я рад... — прорычал он, задыхаясь от злости. — Как же я рад, что это я убил тебя! О, если бы я только мог, я бы делал это вечно, пока не умер бы сам! — Именно поэтому я и попросил об этом именно тебя, Северус, — с невозмутимым видом ответил Дамблдор. — Скажи мне только: зачем? За что — ее?! — Не вмешайся я, она бы своим появлением безраздельно завладела всем твоим вниманием, и ты забыл бы о долге, который обязан был выполнить. Ты и сейчас стал слишком отвлекаться от исполнения своего предназначения, хотя она уже не ребенок... Ты ведь сам обещал мне «что угодно», Северус. Ты должен был без помех завер... — Довольно! — взревел Снейп, выпуская из палочки Адский огонь...       Северус думал о том, что нет ничего циничнее и страшнее — просить человека о защите чужого ребенка, едва не отправив на смерть его собственного. Хотя, и чужого растить на убой тоже не грех, как оказывается! Северус метался по разгромленному кабинету и бросал безумные взгляды туда, где сейчас догорало то, что осталось от основательной рамы. Он ощутил, что у него почти не осталось сил, и сел на ступени лестницы, уронив голову на руки.       В таком виде его и застала вбежавшая в кабинет Минерва. Она почувствовала неясный сигнал, словно просьбу о помощи, идущую, казалось, от самих многовековых стен замка. Ни минуты не медля, она поспешила на зов, который привел ее в директорский кабинет — сердце замка, точнее, то, что от него осталось. Когда она не досчиталась среди попрятавшихся с полотен бывших глав школы одного портрета, то сразу почувствовала, в чем дело. — Северус? — подошла она к нему. — Что случилось?       Не достучавшись до своего бывшего ученика, она решилась на крайние меры: — Что случилось с Элизабет?       Услышав имя дочери, Снейп вскинул голову и, не мигая, уставился на гриффиндорскую деканшу, направив для верности на нее палочку. — Откуда ты знаешь? — напрягся он. — Что тебе известно?! — Тогда, когда девочка пропала, — спокойно ответила Минерва, присаживаясь рядом с ним на ступеньку, — это я забрала ее из кабинета. Да, я знаю, я обманула тебя, но я тогда была уверена, что это ты пытал Элизабет! — увидев его округлившиеся глаза, ведьма предупредительно вскинула руки. — Она меня уже в этом разубедила. — Вот как... — вскинул брови директор. — Что она тебе еще наплела?! — Одну долгую, запутанную и не очень счастливую историю, — внимательно посмотрела на него МакГонагалл. — Да что за девчонка! — взвился Снейп. — Она вообще способна язык за зубами держать?! — Северус Снейп! — рявкнула Минерва, вскочив и для пущей убедительности хлопнув ладонью по перилам. — Ты не будешь наказывать дочь за это! Да если бы ты только слышал и видел, как она тебя защищала, ты бы так не говорил!       Северус сделал несколько размеренных вздохов, возвращая себе самообладание. Он, как никогда, осознавал, что руководить людьми, которые знали его еще ребенком, порой попросту невозможно. — Так... Кто еще в курсе? — скривившись, поинтересовался он. — Самая малость, — поправила очки Минерва, ликвидируя остатки тлеющего багета. — Помона, Филиус и Гораций, только и всего.       Снейпу захотелось застонать. Теперь он понял, откуда росли ноги у его надежного тыла. — Так расскажешь, что случилось? Или ты решил просто так предаться акту вандализма? — МакГонагалл колдовала невербальные Репаро одно за другим, приводя по ходу беседы кабинет в более или менее приемлемый вид.       Снейп поколебался некоторое время под испытующим взглядом ведьмы, а потом, подойдя к думосбору, извлек из виска несколько нитей и добавил их в чашу к уже имеющимся. — Все равно ты и наши уважаемые коллеги уже как следует покопались в моей истории, — он выделил последние два слова, щедро капнув на них ядом. — Глупо полагать, что тебе не будет интересно взглянуть на полную картину, с новыми, только что открывшимися обстоятельствами.       Минерва открыла было рот, чтобы отбить его выпад, но увидев дрожащие пальцы Северуса, промолчала. Она медленно, не сводя с него глаз, подошла к каменной чаше и, окинув своего бывшего ученика обеспокоенным взглядом, словно лишний раз спрашивая разрешения, окунулась в думосбор.       За то время, что она провела внутри его воспоминаний, Северус усилием воли возвращал себе спокойствие, монотонно ликвидируя разрушения. Спустя некоторое время ничего, за малым исключением, не напоминало о вспышке его ярости. Посмотрев туда, где висел портрет Альбуса, он вспомнил, что у него осталось ещё одно дело, касающееся Поттера, которое нужно завершить. Он заметил, что Минерва вынырнула из омута памяти с напряженно-прямой спиной и, пружиня, словно кошка, готовящаяся к прыжку, подошла и встала рядом с ним. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять — она бесконечно, невероятно зла. МакГонагалл ничего не сказала, но то, о чем она сейчас думает, было понятно без слов — доверие, так жестоко и вероломно обманутое, она не простит никому, даже своему бывшему наставнику. Она положила ладонь на плечо Снейпу и легонько сжала, давая почувствовать свою поддержку. — Вот как мне ей об этом рассказать... — глухо отозвался Северус. — Думаешь, сейчас для этого лучшее время? — с сомнением спросила она и, увидев, как он покачал головой, добавила. — А потом слова найдутся.

***

      Чеканя шаг, сжав пальцы в напряженные кулачки, кутаясь в зеленый с серебряным шарф, к совятне шла девушка. Весь ее вид был преисполнен решимости и, как бы она ни старалась не выдать, что с ней что-то не в порядке, у нее не очень хорошо получалось. Тот, кто знал ее достаточно близко, мог понять, что в глубине души ей очень больно. После разговора с Драко Пэнси ощущала себя пустой и обманутой. Она не смогла перебороть себя и пришла в тот вечер к их кабинету. Было интересно послушать, о чем будут говорить ребята, но то, что она услышала, повергло ее в шок.       Когда она увидела Драко, она решила было, что ей мерещится, но убедившись в обратном, поняла, что дальше все будет только хорошо. Скоро все закончится однозначной победой, и Темный Лорд вознаградит своих преданных слуг. Их семья станет еще влиятельнее. Она верила, что сможет выпросить прощение для Малфоя и убедить его каяться до тех пор, пока он не вымолит помилование — и тогда они поженятся. А что? Чистокровный, знатный... Подумаешь — один раз оступился! Но ведь важно вовремя осознать. А сейчас...       Все рухнуло. Он пригласил ее, чтобы поговорить наедине, и старался быть аккуратным, подбирая слова, чтобы не сделать ей больно, но она уже все знала и эта осторожность теперь только злила. Мало того, что Драко — беглец, он самый настоящий грязный предатель! Пэнси было наплевать на то, что он предал Темного Лорда, хотя за такие мысли дома ее бы не поощрили, если бы узнали... Ей было горько от того, что он предал все, во что сам верил когда-то. Малфой, которого она знала раньше, и которого она встретила сейчас — на поверку оказались абсолютно разными людьми. Тот Драко ни за что бы не стал так вдохновенно рассказывать про какую-то грязнокровку. Ну а кто она еще была?! Что может получиться от скрещивания полукровки и магглы? Как можно говорить о ней... так, словно она самая распрекрасная на свете?! Да она... Она заплатит за это! Они все заплатят! Никто не смеет так поступать с наследницей Паркинсонов!       Девушка поднялась по ступенькам и, стянув перчатки, достала из кармана мантии заранее подготовленное письмо. Она уже хотела подозвать свою сову, как услышала за спиной тихий голос соседки по комнате: — Не надо, Пэнс... — Не надо что? — ядовито выплюнула она, обернувшись через плечо. — Тебе только кажется, что ты поступаешь верно, но это неправда, — Дафна сделала несколько шагов навстречу ей и протянула руку. — Ты хочешь отомстить, но это ни к чему не приведет. Отдай мне письмо, не делай ошибку. — Ошибку?! — на глазах у девушки проступили слезы и она криво улыбнулась, что придало ее миленькому лицу хищное, отталкивающее выражение. — Что бы ты знала, Даф! Тео не предпочел тебе какую-то мерзкую грязнокровку! Пусть теперь все узнают, где прячется Малфой! — А где он? — моргнула, изобразив непонимание, Гринграсс. — В старом кабинете нумерологии лежит, связанный! — выпалила она. — Пусть придут и заберут его, а заодно и Снейпа-предателя, и его грязнокровную дочурку! Они все гнусные крысы! Не смей мешать мне, Даф!       Пэнси развернулась и почти подошла к своей птице, когда в спину ей угодило обездвиживающее заклятие. — Так ты хотя бы дров не наломаешь... — прошептала Дафна, оттаскивая приятельницу туда, где ее не обнаружат.

***

— Чертова истеричка... — шипел сквозь зубы Драко, под дезиллюминационными чарами пробираясь по коридору к директорскому кабинету. Нужно было еще принять зелье и переодеться — его запасы Паркинсон уничтожила, так сказать, во избежание побега.       На благоразумный вопрос Нотта: «А чего ты ждал? Это же Пэнси» он, подумав, к своему стыду признался себе, что, видимо, все-таки слишком плохо её знает, и, огрызнувшись, поспешил в башню. Малфой нещадно опаздывал и надеялся, что наказание от Кэрроу будет не слишком жестоким — по крайней мере, не запытает же он с порога девушку?       Войдя в кабинет и убедившись, что там нет посторонних, он принял облик Эффи и как раз сбегал вниз, когда наткнулся на вошедшего Снейпа. — А ты куда? Ты видела Драко? Он ушел на занятие?       По спине парня пробежали мурашки, и ему очень хотелось соврать что-нибудь, но собравшись с духом, он все-таки сказал то, что должен был: — Э-э... Я здесь...       Услышав его нерешительные слова, и окинув взглядом побледневшего Малфоя, Северус уронил свитки пергаментов, что держал в руках, и с тяжелым вздохом приложил ладонь к лицу.

***

      Элизабет сидела на кровати и переводила взгляд со своего расписания на часы и обратно. Занятие по Защите от Темных Искусств, на которое должен был отправиться Драко, начинается через пятнадцать минут, только вот Малфоя нигде не было. Эффи начинала нервничать. Где его только носит?!       И вообще, зачем ей нужен Малфой? Что там такого, что ей самой не под силу? Почему отец думает, что она не справится? Ну, то есть да, она уже не один раз влипала, но больше-то такого точно не повторится — она теперь будет сама осторожность. Чем больше она задавалась этими вопросами, тем ближе была к принятию решения. Когда до занятия осталось минут пять, Эфф закинула сумку на плечо и, проверив, на месте ли заколдованный галлеон, который дал ей отец после того происшествия с портретом, и который мог передавать сообщения на расстоянии, покинула директорские покои.       Ответ на все ее вопросы, что она еще четверть часа назад задавала себе, нашелся в тот момент, когда неприятный профессор после теоретической части завел в кабинет стайку наказанных четверокурсников и, выстроив учеников в шеренгу по одному, объявил, что пришло время отрабатывать проклятия на настоящем материале, а не на крысах. Элизабет не знала, куда ей деться, ей с трудом удалось пристроиться ближе к концу встревоженной процессии — желающих быть впереди было не слишком-то много. Переборов отвращение, она не отворачиваясь, смотрела перед собой, запоминая движение палочкой — заклинание она хорошо помнила. Звуки, складывающиеся в это страшное слово, до сих пор звенели в ушах, будто бы снова отдаваясь болью в каждой клеточке, до надрывного крика, до хруста костей, до ощущения, что твоя кровь кипит, а кожа плавится.       Класс озаряла одна красная вспышка за другой. У кого-то выходило, у кого-то нет, и тогда те ребята становились на место младшекурсников, а профессор довольно кивал. Смотря на его ухмылку, Элизабет чувствовала, как ее начинает колотить от гнева, и ею владела одна только мысль: «Уж у меня-то все получится». Когда пришел ее черед, Эффи, пока никто не успел ничего сообразить, резко развернулась, и луч пыточного проклятия ударил прямо в грудь Амикуса Кэрроу.       Схватив вещи, она пулей вылетела из класса и помчалась без оглядки, прочь от кабинета ЗОТИ, пока вслед ей неслось безумное: «Какого черта вы стоите! Поймайте эту дрянь и притащите ее сюда!». Элизабет бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через ступеньки, мельком заметив, что ее нагоняют два грузных парня в слизеринской форме. Она едва не запуталась в собственной мантии, а над ее головой то и дело свистели проклятия, но она сумела оторваться от своих преследователей примерно на два лестничных пролета.       Она даже через одежду чувствовала, как сильно нагрелась отцовская монета в кармане мантии, но сейчас было не до того — сердце стучало в пятках, а в голове билось только одно: «Где бы укрыться?». От бега уже начало перехватывать дыхание, а перед залитыми потом глазами промелькнуло очертание двери, и Элизабет юркнула туда, не раздумывая.       Сползая спиной по стене, она жадно хватала ртом воздух и давила в себе подступающие всхлипы, зажимая рот руками. Но когда Эффи увидела двадцать пар глаз, с удивлением изучающих ее, она не выдержала и зашлась истерическим смехом, размазывая по щекам слезы.

***

      Крэбб и Гойл, тяжело дыша, плелись по коридору восьмого этажа, заглядывая во все двери, но девчонка бесследно пропала, и шагов ее нигде не было слышно. Переглянувшись и пожав плечами, они отправились обратно с пустыми руками, к явному неудовольствию своего профессора.