Место во ржи

— Минерва сказала, что нашла тебя в коридоре. Как ты там оказалась, не просветишь? — придерживая под руку вышагивающую из камина дочь, спросил Северус. — Ну, па-ап… — Элизабет закатила глаза. — Я же уже говорила, что не помню. Последнее, что я запомнила, это то, как ждала тебя, мне стало скучно, я решила посмотреть вещи в одном из шкафов, коснулась ручки, а дальше — ничего не помню.       Северус лишь покачал головой и укоризненно взглянул на Эффи: — Я просто поражаюсь, как ты спокойно об этом говоришь… Ты способна подумать хоть о ком-нибудь, кроме себя? Хоть представляешь, о чем я подумал, когда обнаружил в кабинете лужу крови, твои вещи, но не нашел тебя? Я обшарил весь замок, заглянул всюду, раз десять наведывался в больничное крыло! А ещё и этот чертов квиддич, после которого все койки у Помфри вечно переполнены!       Элизабет, сжав зубы от досады, молчала, косо поглядывая на портрет дремлющего экс-директора, и не понимала, почему должна выслушивать все это, хотя единственное, в чем она по-настоящему виновата — это ее приступ легковерия. «Ладно, — решила она, — раз обещала, то можно и послушать, в конце концов, отец тоже переволновался. Пусть говорит. Было бы гораздо хуже, если бы он демонстративно молчал» — Пап, ну что ты… Ну я больше не полезу никуда, обещаю, правда-правда… — она успокаивающе коснулась отцовского плеча и со всей искренностью заглянула ему в глаза. Эфф действительно пообещала себе больше не творить таких глупостей. — А Малфой где? — Скоро вернется. И я не знаю, что там между вами, но вот, — он, отметив про себя, как Элизабет поморщилась от факта скорого возвращения Драко, открыл ящик стола и достал оттуда пузырек с примотанным к нему куском пергамента, — держи, инструкция достаточно подробная. И да, — внимательно посмотрел он на покрасневшую от догадки дочь, пытающуюся вставить что-то вроде «да не надо», — я тебе этого не варил. — Ну, спасибо… — Эффи спрятала пузырек в сумку. — Можно, я у тебя сегодня побуду? Выходные все-таки. — А тебя в башне не хватятся? — Что ты! — хмыкнула она. — Всем насрать.

***

      Драко торопливо шел по коридору седьмого этажа — он опаздывал. Панси поймала его сегодня утром, назначив встречу, и оставалось только порадоваться, что в этот раз ему, а не Элизабет. Идти никуда не хотелось, быть может, поэтому он до последнего сидел в библиотеке, оттягивая момент. После вчерашнего разговора с крестным он был словно на иголках — пропажа Эффи не выходила из головы, и больше всего ему сейчас хотелось побыть одному. При мысли, что от встреч с Панси зависит безопасность не только его, но и всей его семьи, было гадко, и сколько Малфой не убеждал себя, что поступает правильно в этой ситуации, чувствовал он совсем другое.       Потянув дверь на себя и заглянув в кабинет, он удивился, что никого там не увидел. Драко думал, что Паркинсон уже ждет его и злится. В ее ожидании он уселся на парту и снова погрузился в свои мысли. Думать о таком исходе было страшно, но что, если последние слова, которые он слышал от Эфф, были: «Мне наплевать»? Малфой помотал головой, прогоняя темные мысли, запрещая себе даже думать, что такое и вправду может произойти.       Драко ощутил, как действие зелья начало проходить — от макушки до пят прошла волна дрожи, влекущая за собой обратную трансформацию. Он потянулся было за фляжкой, но не стал принимать Оборотное — скоро должна прийти Пэнси, и лучше бы ему встретить ее в привычном виде. И вправду: спустя пару минут, когда Малфой начал превращаться, дверь открылась, впуская человека, которого, пожалуй, тот был меньше всего готов и хотел сейчас видеть. Теодор Нотт оглядел однокурсника так, как смотрят люди, удовлетворенные тем, что их правота подтвердилась. — Не могу сказать, что не ожидал, но рад, что тебе некуда деваться, — ухмыльнулся он, запечатывая дверь позади себя.       Драко моментально собрался, избавившись от остатков оцепенения, и выхватил палочку. — Какого черта тебе здесь надо, Нотт? — выплюнул он, вызвав довольную улыбку своего противника. — Да вот, интересно стало, куда систематически исчезает Паркинсон и почему приходит такая довольная, — Тео сделал несколько размеренных шагов вперед. — Опусти палочку, Малфой, я не драться сюда пришел, а поговорить. — Нам есть о чем разговаривать? — Я думаю, что найдется, учитывая то, на что ты готов пойти, чтобы быть не узнанным, — Нотт окинул однокурсника насмешливым взглядом. — Кстати, кто эта девушка? — Ингредиент для моего Оборотного, — не моргнув глазом, отпарировал Драко. — Когда я видел вас вместе в коридоре пару недель назад, мне так не показалось. Вы вполне недвусмысленно целовались за доспехами. Что, не думал, что вас может кто-то увидеть? — Тео прищурился. — Знаешь, с первого взгляда незаметно, но если присмотреться повнимательнее, то станет видно, что на разных занятиях она ведет себя по-разному. Похоже, но по-разному. Разные жесты, речь, походка, да даже палочки. Мне стало любопытно, и я немного проследил за ней. Ну так повторю вопрос: кто она?       Драко молчал, вперившись взглядом в синие глаза Теодора, словно испытывал того на прочность — отведет или нет? — Тебя разве не учили, Тео, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь? Уверен, что твое любопытство не сыграет с тобой злую шутку? — За меня не волнуйся, Малфой, беспокойся за себя. А как в последнее время спится тебе? Крепко? Не думаю. На твоем месте я бы глаз не сомкнул, особенно после того, что ты делал здесь год назад… — Заткнись… — прошипел Драко, вскинув палочку и в два прыжка оказавшись рядом с однокурсником. — Ты и понятия не имеешь, что бы ты делал на моем месте! — Ты прав, — Драко почувствовал, как в живот ему уткнулась чужая палочка. — Кроме того, что я бы там не оказался. — Зарекаешься? А зря! Хотя как я мог забыть, это же наш правильный мальчик. Ты не ошибаешься, верно, Нотт? Чистенький, хорошенький, ждешь, когда все кончится, чтобы примазаться к тем, кто выиграл… А сейчас ты, должно быть, пойдешь и доложишь обо мне своему папочке, чтобы тот наконец смог перестать ползать на коленях в Ближнем кру…       Он не успел договорить, едва удержавшись на ногах после удара, и схватился за ушибленную челюсть, посмотрев на слизеринского старосту так, словно впервые его видит, а тот тем временем говорил: — Мой отец делает то, во что верит, и если за свои поступки ему приходится быть в опале, это значит только то, что он полностью отдает себе в происходящем отчет и готов на это пойти, — в его голосе тали слышны стальные нотки. — Мой отец делал в своей жизни много разного, но есть кое-что, чего он себе ни за что не позволял. Он. Никогда. Не. Ползал.       Легким пассом Тео залечил ссадины на костяшках и слегка поморщился: — Я решил встретится и поговорить с тобой, потому что увидел, что ты избегаешь возвращаться к прошлому, и с чего-то решил, что сможешь понять мои слова правильно. Думал, тебе нужна помощь. Да… Зря это все, нет смысла распинаться перед тобой. Я решил было, что твой уход может означать то, что ты начал думать своей головой. Но нет, ты все такой же одержимый фанатик, а сбежал просто потому, что обделался от страха.       Он развернулся, и уже подойдя к двери, брезгливо бросил через плечо: — Можешь не трястись, то, что ты здесь, останется между нами. — Подожди! О чем ты, Мерлина ради, говоришь?! — вскинулся Драко. Последние слова Теодора вкупе с оброненной им фразой о помощи заставили его задуматься и, пересилив себя, сделать шаг навстречу. — С чего бы тебе предлагать мне помощь? И с чего это ты вдруг заговорил о фанатиках, если твой отец сам один из самых преданных последователей Лорда?! Уж ты-то лучше других знаешь, что наше будущее уже с пеленок известно, и я не понимаю, как ты еще не обзавелся меткой? — Я понял тебя, — обернулся тот, — только ты ошибаешься. Ничего не определено. Наши родители сделали много неверных решений, за которые нам тоже придется платить, но мы — не они. Мы не можем взять на себя всю ответственность за их поступки, нам трех жизней не хватит, чтобы за все это расплатиться. — Но это наша семья, — Малфой насторожился. Он понимал правильность прозвучавших доводов, но принять их было непросто. — Или ты скажешь, что тебе наплевать на отца? — Нет, далеко не наплевать, — слегка покачал головой Нотт. — Но мы не можем жить ради них, мы должны жить ради будущего, которого, если мы будем смотреть назад, у нас не будет. Ты все правильно сказал — один из преданных, потому что он знает его так же, как я тебя. Они учились вместе. Отец рассказал про Лорда столько интересного, что волосы шевелиться начинают.       Драко непонимающе уставился на Теодора, а он, тем временем, продолжал: —Ты знал, например, что настоящее имя нашего лидера — Том Риддл, и он — сын маггла и вырожденки из рода вымерших нынче Гонтов? Тебя не коробит, что этот, — Тео поморщился, — человек говорит нам о важности соблюдения чистокровности и почитания традиций? Да что он, магглами воспитанный, может об этом знать?! Подумай только, кому мы подчиняемся, и как искусно он запудрил мозги не одному поколению магов, чтобы творить со страной и с нашими семьями все, что ему вздумается!       Теодор поиграл в пальцах палочкой и, отметив, что Драко все еще его слушает, продолжил: — Фанатики чистоты крови приведут нас в никуда, все закончится тем, что маги вымрут, деградировав, как те же Гонты. Только посмотри, как же так вышло, что служа непомерным амбициям и жажде власти одного колдуна, потерявшего над собой контроль, столько достойных семей забыли о себе? Отец рассказывал, каким был Лорд раньше, когда все начиналось, — добавил он. — У него было много стоящих идей, действительно хорошая политическая программа, настолько, что его было грех не поддержать, даже наплевав на его происхождение. И всем им воплотиться помешало его безумие, в природе которого еще предстоит разобраться. Но отец уверен, что если он когда-то и был неплохо знаком с Томом Риддлом, то совершенно не знает того, кого сейчас все называют Темным Лордом. — Родители в собственном поместье, которое строилось поколениями Малфоев и только для Малфоев, живут на птичьих правах… — едва слышно протянул Драко в задумчивости, но тут же одернул себя. — То, что ты рассказываешь, конечно, очень занимательно, но я пока не до конца понимаю, к чему ты клонишь? — К тому, что нужно что-то делать, хотя бы попробовать пробить для нас и наших близких лазейку в будущее. Я никогда не прибеднялся, и не собираюсь, но раз уж мы говорим об этом, то представь, что будет, когда Лорд устранит последнюю помеху на своем пути? Пощадит он тебя? Уж точно нет. Твоих родителей? Не думаю. Мы же для него — лишь средство, расходный материал, который ни капли не жаль. Пока полезен — дышишь, провинился… — и Нотт без слов чиркнул ладонью по горлу. — Что-то делать… — фыркнул Драко. — Ты так говоришь сейчас, как будто это так просто! Или у тебя есть план? Вижу, что ты думал об этом, до-о-олго думал, вон, почти целый манифест сочинил. — Думал, — хмыкнул Тео. — И вкупе со словами отца, которые многое для меня открыли, я понял одну вещь. Дамблдор знает что-то стратегически важное! Вспомни сам: Поттера готовили к встрече с Темным Лордом чуть ли не с первого дня в школе, а если Орден всерьез ставит на него, когда исход войны уже почти решен не в их пользу, значит, это все не на пустом месте. Есть все основания предположить, что у них есть план, как избавиться от Темного Лорда. Ты ведь сам надеешься, что рано или поздно Лорд падет — ведь в противном случае все, что тебя ждет — скрытная и, скорее всего, недолгая жизнь. — Но если ты уверен, что Лорду конец, то что собираешься делать сам? Только не говори, что не знаешь, все равно не поверю… — Нам жить здесь после. Можно сменить фамилию, уехать на другой континент, все бросить, но кто мы тогда будем? Беглецы? Ради этого наши семьи сейчас терпят то, чего никому из них, — Тео указал на дверь, — никогда не понять? Нет, мне нет никакого дела, что там думают про меня остальные, но предвзятость может серьезно навредить делам. Если то, о чем мы говорим сейчас, и вправду случится, то после жесткого гнета Пожирателей людей будет бросать в крайности. И под раздачу гарантированно попадем мы, и как бы не хлеще, чем наши родители в ту войну. — Ну, это уже вопрос имиджа… — развел руками Малфой. — Именно, — согласно кивнул Теодор. — Вернемся к тому, что мы обсуждали в самом начале — нам нужно приложить максимум усилий для того, чтобы нас перестали считать только детьми Пожирателей. Естественно, этот пункт не исчезнет из наших биографий, это попросту невозможно, но он должен быть не первым в списке. Поэтому, если все будет идти к тому, что время Лорда подходит к концу, мы должны выбрать сторону и крепко ее держаться, оказывая всяческое содействие. — То есть, официально стать предателями? Вовремя предать — значит предвидеть? У перебежчиков имидж будет лучше? — Лучше, чем у врагов. Да и слишком громко сказано — смотря что считать предательством… Я уже после того, как отца арестовали, понял смысл того, что он говорил мне раньше. Я понял мотивы его поведения, и это помогло мне разобраться в том, какую игру ведет декан и чего добивается. Он может заявлять со страниц прессы и с трибуны в Большом зале что угодно, но по поступкам видно, что он не очень-то рвется выполнять приказы того, кто практически спятил. И знаешь, я обдумал все и решил, что с ними согласен, и если кто-то назовет это предательством, то пускай. — Хочешь сказать, он тогда в Министерстве… Специально?.. Но… В Азкабан?! — до Драко дошел смысл слов сокурсника, и он кинул на раздраженно втянувшего сквозь зубы воздух Тео шокированный взгляд и умолк, понимая, что надавил на больное место.       Нотт мерил размеренными шагами комнату: — Для меня стало открытием, сколько среди ребят и их семей тех, кто разделяет эти убеждения. Об этом, естественно, никто не говорит вслух, но стоит только им понять, что не одиноки в своем стремлении к свободе… Все они, имея метки на руке, понимают, что повозка катится в пропасть, но боятся спрыгнуть. А вот тебе удалось… — Теодор задумчиво потер подбородок, словно думая о чем-то своем, и вдруг посмотрел в упор и спросил. — И это не может не порождать вопросов. Так каким же образом у тебя это получилось? А еще, какую роль в этом играет декан, кто эта девушка, и кем они приходятся друг другу? — оскалившись, добавил он.