Я ставлю сто баксов на то, что он гей!

Наконец этот чёртов ноябрь подходил к концу. Стало намного холоднее, но дожди и не думали смениться снегом, продолжая портить настроение серыми свинцовыми тучами и мрачной погодой, в которую хочется просто спать под тёплым одеялом. Сегодняшний день не должен был отличаться от других серых будней. Сначала школа, потом - работа, домашнее задание и часа четыре на сон. Этот школьный год был последним, и задавали нам намного больше, чем когда-либо. Я вполуха слушал урок мировой литературы и безразлично смотрел в окно, вертя в пальцах карандаш. Думать о классике не хотелось вовсе, поэтому я пребывал в прострации. Внезапно Оливер сзади ткнул меня ручкой в бок, заставив очнуться. - Ты что, совсем уже? - зло прошипел я, повернувшись к этому самодовольному кретину. Оливер вместо ответа молча кивнул на последнюю парту и я мысленно застонал, закатив глаза. Опять он за своё! Вудс весь остаток октября и ноябрь доставал меня насчёт МакГрегора, и мои слова о том, что мне плевать на то, какой он там ориентации, до него не доходили. Он упрямо продолжал гнуть своё. Сэм и Том давно перестали обращать на это внимание, но меня Оливер оставлять в покое не собирался. Каждый день я выслушивал длинные речи о "радужности" этого странного парня и о необходимости (конечно, мир на голову рухнет, если этого не сделать!) проверить, так это или нет. Если бы я не знал, что мой лучший друг - заядлый гомофоб, я смело бы сказал, что Оливер сам сменил ориентацию. Я посмотрел в указанном направлении. МакГрегор, как всегда, сидел в обнимку со своим блокнотом и плевать хотел на всё вокруг. Та же чёрная толстовка, глубокий капюшон, пирсинг и вид "не от мира сего". За всё время, проведенное в школе, он ни разу ни с кем не заговорил. В знак приветствия Дин только кивал, все вопросы игнорировал. Учителя, что странно, тоже ни разу не вызывали его для устного ответа, как будто были в курсе его проблем с общением. Заметив, что я на него смотрю, он повернулся всем телом в мою сторону, закинул ногу на ногу и сложил руки на груди, словно спрашивая таким образом: "Чего уставился?". Я поспешно отвернулся, стараясь подавить вспыхнувшее раздражение. - Вудс, веришь или нет, но ты меня задолбал! - разозлился я. - Сколько можно уже?! - Ник, ты же видишь, что... - А могу ли я поинтересоваться темой вашего разговора на моём уроке, мистер Нортман? Мистер Вудс? - вмешалась учитель литературы, и все взгляды класса обратились к нам. Проклятье, чёртов Оливер! - Нет? Тогда, будьте добры, не заставляйте меня повторять этот вопрос у директора! Я смерил Вудса гневным взглядом. Друг невинно улыбнулся и пожал плечами. Учитель продолжила урок, изредка сурово поглядывая на нас. - Ник, ты должен это проверить! - убеждал Оливер, когда мы шли в следующий кабинет на химию. - И думать не смей! Тебе надо, ты и проверяй! - отрезал я, поудобнее перехватив лямку рюкзака. - Почему именно я должен по-твоему это делать? И самое главное - смысл?! Оливер вздохнул и взъерошил рукой короткие чёрные волосы. Девушка, шедшая мимо, заинтересованно посмотрела на него. Оливер подмигнул ей. Девушка покраснела и поспешила прочь. С образом брутального красавца и бойким весёлым нравом Оливер Вудс всегда был популярен среди девчонок. Он был душой компании, у которого всегда и везде есть знакомые и есть о чём с ними поболтать. Я же, самый настоящий интроверт, айсберг Ник, который предпочитает молчать, с большим трудом знакомился с новыми людьми. Поэтому, если даже брать идиотскую идею моего друга всерьёз, он намного лучше подошёл бы для неё. Хотя бы потому что говорить умеет со всеми. - Я уже пытался с ним заговорить, - признался Вудс, - но он меня проигнорировал, как и всех остальных. Я поднял бровь: - А с чего это ты вдруг решил, что меня он не станет игнорировать так же, как и остальных? Чем я лучше? Оливер пожал плечами: - Ты пока что единственный в классе, который не пытался ещё с ним заговорить. - Потому что он мне безразличен. У меня и без этого немало проблем, - честно ответил я. - Прости, Ник. Твоя мама надолго задерживается в Новом Орлеане? Я молча кивнул. Ещё ни разу она не уезжала так, чтобы её не задерживали хотя бы на пару дней. Последний её звонок был три дня назад, когда она и сказала, что вернётся не раньше середины декабря. Что ж, я привык. - Эй, Норман! - окликнул меня кто-то сзади. Я не отозвался. Терпеть не могу когда кто-то издевается над моей фамилией. - Норман, ты глухой?! - возмутился этот самый "кто-то", которым оказался Джордж. Новый парень Мелани. - Во-первых, моя фамилия Нортман, а на другую отзываться я не стану. Во-вторых, ты не мог бы не орать на всю школу? И в-третьих: что тебе нужно? Джордж, верзила метр на два, печально вздохнул, поправив ворот красной рубашки: - Да видишь ли, мисс Санд попросила тебя к ней подойти. А ты взял и ушёл. Я и догнал. А за фамилию прости, я был не в курсе. Ну, покеда! - и, жизнерадостно помахав рукой, ушёл вниз по лестнице. Оливер скрипнул зубами. - Ник, я ему врежу! Я поднял усталый взгляд на друга. - Зачем? Он аж вскочил от негодования: - Нортман, чёрт тебя возьми, мало того, что этот шкаф увёл твою девушку, так ещё и фамилию коверкает! А ты "Зачем?" - передразнил меня Вудс. - Мелани никто не заставлял прыгать к нему в койку, включая самого Джорджа. К тому же, ей нужен кто-то добрее и веселее меня. Общество айсберга здорово угнетает, а Мел... Оставим эту тему. Если мы не пошевелим ластами, то опоздаем, а мне ещё к мисс Санд зайти надо. - Как думаешь, зачем тебя к психологу позвали? - Выдать справку о невменяемости и выпереть из этой школы пинком под задницу, - предположил я. Оливер заржал над грубоватой шуткой. В кабинете мисс Санд всегда было тепло и пахло чаем. Я это знал, потому что часто прогуливал здесь физкультуру. Психолог - молодая симпатичная женщина лет двадцати пяти, сидела за столом и что-то писала. - Могу я войти? Она подняла глаза и поправила строгие прямоугольные очки в тонкой золотистой оправе: - Что за странный вопрос, Ник? Конечно, заходи, я тебя ждала. Садись, бери чай и печенье. Я покорно взял понравившуюся мне синюю чашку и кинул взгляд на стол. - Здесь три чашки. Кто ещё должен прийти? Мисс Санд сняла очки и посмотрела на меня: - Ник, об этом я и хотела бы с тобой поговорить, пока он не пришёл. В ваш класс пришёл странный замкнутый юноша, ведь так? Я, понимая, куда катится дело, кивнул. - Ты знаешь, он ни с кем не говорит и всё время только рисует. У него была очень сильная психологическая травма в детстве, после которой он окончательно закрылся в себе. С ним хорошо поработали, прогресс есть, но для дальнейшего ему нужен человек, который бы стал ему другом, понимаешь? Ему необходимо общение, хотя бы в малых дозах, постепенное. - Почему именно я? - надо же, второй раз за день один и тот же вопрос... Женщина серьезно посмотрела на меня: - Только потому что у тебя схожая с ним жизненная трагедия. Поговори с ним, узнай, что произошло от него самого и... Я отшатнулся, пожалуй, слишком резко. - А вам не кажется, что этот метод очень жесток?! - Другого выбора нет, - твёрдо ответила она. - Если ты мне поможешь, выпускной экзамен по моему предмету будет засчитан автоматически. Заведи тетрадь и записывай в неё каждый ваш разговор. Каждую неделю ты будешь приходить ко мне и показывать записи. - Я отказываюсь, - тихо, но твёрдо ответил я. - Вы и понятия не имеете, как больно о таком вспоминать. Уж лучше я завалю ваш экзамен, не больно мне нужна психология. Спасибо за чай. До свидания. Я вышел из кабинета - Санд не стала останавливать меня. Воспоминания, которые хочешь, но не можешь забыть, самые страшные воспоминания, которые могут быть, сейчас нахлынули потоком. Я прикрыл глаза. Прочь. Прочь из моей головы! Кто-то дёрнул меня за рукав. Конечно, это был Дин. Он кивнул на кабинет психолога и на меня. Я покачал головой и шепнул: - Не ходи туда. Мне показалось, я услышал, как он хмыкнул. Дин развернулся и пошёл обратно. А, чёрт, всё равно ведь по пути. Не пойду я на урок. Только там мне истерики не хватало. - Подожди, - остановил его я, впрочем, на его реакцию особо и не надеясь. Но он обернулся. Лицо под капюшоном смотрело в мою сторону, я чувствовал кожей взгляд. - Ты... здорово рисуешь. Пару мгновений он так и стоял, но затем склонил голову и я услышал тихое, но вполне реальное: - Спасибо. Он ушёл в кабинет. Я сполз по стене вниз, прикрыв глаза. Если он действительно пережил то же, что и я, мне искренне его жаль.