Верни меня

POV Елена Кто-то звонит в дверь, и я вздрагиваю. За те полтора дня, что я провела в этом доме, в дверь тут еще никто не звонил, и Деймон, и Мейсон, и Кай входили в нее самостоятельно. А больше я никого и не видела. Начинаю нервно огладываться вокруг, в поисках Мейсона, но он, как назло, куда-то пропал. И, что же мне делать? Подняться к Клаусу? Но за это время гость уйдет. Какие-то время в нерешительности переминаюсь с ноги на ногу, но, все-таки, решаю открыть, на всякий случай, закрепив цепочку. На пороге стоит девушка. Высокая, темноволосая и кареглазая. Смотрит недовольно. А, как только видит меня, становится еще недовольнее. Я хорошо знаю таких женщин. Очень много видела среди приближенных Эмили. У нее в жизни все плохо, но она изо всех сил пытается обвинить в этом кого угодно, лишь бы не себя. И я боюсь таких. Они по-настоящему несчастны, а значит, ожидать от них можно всего, чего угодно. - Здравствуйте, - внимательно смотрю на нее, - меня зовут Елена. - Поздравляю, - она недовольно фыркает и делает попытку войти в дом, - они, наконец-то взяли прислугу? - Простите… - неуверенно перегораживаю ей дорогу, - Вы не представились. - Мое имя Надя, - девушка смотрит на меня с явным превосходством, - теперь ты отойдешь с дороги и пустишь меня в этот чертов дом?! - Простите, но… - делаю еще шаг ей навстречу, - я не могу. Я здесь не хозяйка. - Естественно! – она недовольно фыркает, - здесь я хозяйка! Дай мне пройти. - Хозяин этого дома мистер Никлаус Майклсон. - Сто лет не слышала, чтобы Ника называли мистером, - недовольно хмыкает Надя, - ты знаешь Деймона? - Да, - в упор смотрю на нее, - он заботится обо мне. - Даже так?! – в ее грустных карих глазах мерцает что-то недоброе, - Сальватор уже опустился до прислуги? - Я не прислуга. - Ну, а кто ты? – она насмешливо смотрит на меня. Это уже слишком. Я была сиротой, была девочкой из приюта, была приемной, была женой, наверное, была даже содержанкой, но прислугой, тем более у такого, как Деймон, я никогда не была. Но хуже другое. В работе горничной, или кухарки… да, вообще в любой работе нет ничего скверного. А она говорила так, словно это люди второго сорта. - Простите, Надя, - я плотно сжимаю зубы, чтобы не выдать дрожь в голосе, - без согласия хозяев, я не могу Вас впустить. Ее глаза начинают метать молнии, и я понимаю – она слабая. Сейчас она начнет оскорблять меня, или возмущаться, или кричать… все потому, что у нее нет сил выяснить у Деймона, в каком же статусе, на самом деле, она находится в этом доме. И она переживает. И боится. И, (как сказал бы Деймон), бесится из-за этого. - Свалила с дороги, - цедит она сквозь зубы. Она росла в семье. Это очевидно. В семье, где до нее никому не было дела. Это тоже очевидно. А еще, у нее, наверняка, нет братьев или сестер. Одиночка. Хуже, чем я. Я осознаю, что никому не нужна, а она отчаянно пытается бороться с этим. Мне жаль ее. Но с дороги я не уйду. Она неправильно начала разговор. Не с того. И не в том тоне. - Ты, мать твою оглохла?! – одна с силой бьет в дверной косяк. Наверное, она бы и оттолкнула меня и ударила, но дверь прикрыта на цепочку, и она ничего не может сделать. Она очень несчастна. Но это не дает ей права так обращаться со мной. - Вы думаете, если Деймон сам ругается, ему нравятся грубые девушки? – пристально смотрю на нее, готовясь к новому всплеску эмоций. Он не заставляет себя ждать. - Да, ты охерела?! – Надя со злостью ударяет по двери, - пусти меня в дом, сука тупая! - Простите, но, - инстинктивно начинаю говорить еще тише, - на основании чего я должна впустить Вас? Вы кто? - Надя!!! – она на эмоциях, это очевидно. Думаю, именно поэтому, она и не осознает, как странно и несуразно прозвучал сейчас ее ответ. В приюте, где я жила до двенадцати лет, был один очень хороший человек. Он был врачом. Не знаю, каким именно, наверное, педиатром. Но дело не в этом. Дело в том, что он был очень добрым. Когда у кого-то из нас что-то не получалось, или просто становилось тоскливо и страшно, мы бежали к нему, и он всегда выслушивал нас, поддерживал, помогал, давал советы. Он всегда говорил, что… что с идиотами нужно разговаривать на их языке. Деймон разговаривал и ругался так ужасно, что мне хотелось зажать уши, лишь бы не слышать этого, но он никогда не казался мне идиотом, в отличие от Нади. - А я Елена, - мой голос становится еще тише, - я уже представлялась. Вы, наверное, не расслышали. - Да, насрать мне, как тебя зовут! – она становится вся красная от злости и, думаю, некоторого унижения, которое испытывает, стоял на пороге, перед полузакрытой дверью. Но, что я могу сделать? Это не мой дом. Я не имею права, впускать в него незнакомых людей. В конце концов, если бы меня здесь не было, ей бы сейчас просто никто не открыл. Результат был бы тем же. - Ты впустишь меня или нет?! Кажется, наш разговор пошел по кругу. - Простите, но я не могу, - почему-то, чем громче она кричит, тем тише я начинаю говорить, - хозяев нет. Нет даже Мейсона. А я не знаю, кто Вы. - Мое имя Надя!!! - Вы идиотка? – невольно срывается с моих губ. Наверное, это чересчур резко, но, честное слово, у меня нет другого объяснения ее поведению. Она трижды называет свое имя, ни разу не объяснив, кто она, и не поняв, что я не открою дверь, пока не придут Деймон или Мейсон. Максимум, что я могу сделать, это подняться к Клаусу, но на это… - Какого хера ты смеешь оскорблять меня?! – от ее крика я даже отступаю на шаг. - Простите, но… Вы, вероятно, не знаете, идиотка – это не оскорбление, а диагноз. - Браво, мышонок! – на крыльцо, ритмично хлопая в ладоши, медленно поднимается Деймон, - Надя, видишь, я давно говорил, тебе лечиться пора. Вон, даже незнакомые люди замечают. - Кто это такая?! – Надя с яростью смотрит на него. - Мачеха Ника, - Деймон пожимает плечами, - а ты как? Зачем пришла? - Я пришла к тебе. - А я звал? - Деймон, я соскучилась! – ее и без того несчастные глаза становятся еще несчастнее. - Твои проблемы. Открой мне, пожалуйста, - он улыбается мне как-то… даже… ласково? Покорно открываю дверь и отступаю в сторону. Надя преданно смотрит в его совершенно безразличные, такие холодные, по отношению к ней, глаза и я снова понимаю, что мне жаль ее. - Все, - Деймон нагибается и коротко чмокает ее в щеку, - я позвоню. - Дей… - Надя, все! – он морщится, - я, говорил тебе, не надо приператься без предупреждения! Мне становится неприятно это слушать. Как он может так говорить с девушкой в присутствие кого-то еще? Это же унижает ее. Я молчу о ней самой, как она способна терпеть подобное отношение, для меня просто немыслимо, но Деймон… за что он так с ней? Разворачиваюсь и быстро-быстро, почти бегом поднимаюсь на третий этаж. Врываюсь в комнату Клауса и застываю на пороге. - Простите… - неожиданно понимаю, что даже не постучала, - можно к Вам? - Елена? – он хмурится, - заходи. Что случилось? Почему-то он кажется мне родным. Близким. Понимающим. Я видела его один раз, на протяжении минут сорока, но в нем есть что-то… я не могу этого объяснить, но рядом с ним мне почему-то становится спокойнее, и как-то… не знаю. Я не боюсь быть такой, как привыкла, когда он рядом. Наверное, так. Мне не страшно быть честной при нем. А это очень важно, и так нужно мне сейчас. - Елена? – в его глазах читается тревога, - Елена, что произошло? - Я… - часто моргаю, глядя на него, изо всех сил, стараясь сдержать слезы, но они побеждают, и я сдаюсь, - простите… Он пытается протянуть ко мне руку, и от этого его движения, у меня на душе становится совсем скверно. Оббегаю кровать, падаю на колени возле него и утыкаюсь лицом в его постель. Стыдно плакать при нем, но, если я сейчас не дам эмоциям выйти, я просто взорвусь. Он осторожно поднимает руку, опускает мне на голову и начинает нежно гладить меня по голове, слегка почесывая за ухом, как маленького котенка. Меня гладили по голове всего один раз в жизни. Тот самый врач из приюта, когда я в девять лет выздоравливала после тяжелой скарлатины. И все. Больше ни разу. Я как-то заставила себя забыть о том, насколько же это приятное чувство. В комнату входит Деймон, какое-то время молча смотрит на нас, затем подходит ближе, опускается на край кровати, протягивает руку и начинает ласково чесать меня за вторым ухом. Это все ужасно, но мне никогда в жизни не было так хорошо и спокойно. Они не дадут меня в обиду. Во всяком случае, я надеюсь на это. - А я всегда предлагал, давайте кошку купим, - голос Мейсона заставляет всех встрепенуться, - нашей компании давно нужен был кто-то адекватный. - Это вот этот мышонок-то адекватный? – Деймон шутливо теребит меня за ухо, - слышал бы ты, как она опустила Надю! - Давно пора, - недовольно морщится Клаус, и я искренне удивляюсь его реакции, - это не девушка, а пиявка. - Сказал тот, кто встречался с Джулс! – Деймон, по своему обыкновению, закатывает глаза, и я улыбаюсь тому, что сейчас я чувствую себя дома. Удивительно, как неожиданно и необъяснимо те или иные места, люди или моменты, ассоциируются у нас то с грустью и болью, то с безграничным счастьем, то со спокойствием и умиротворением. Всего несколько минут назад, меня буквально разрывало на части от смятения и тоски, теперь же на душе неожиданно воцарились мир и покой. Необъяснимо. - Может, кино посмотрим? – Мейсон подходит к стеллажу и начинает лениво перебирать диски, - вы как? Или кто-то по имени Деймон опять собирается свалить на блядки? - Мейсон! – Деймон недовольно фыркает, - фильтруй базар, среди нас дама! Мы все втроем: я, Клаус и Мейсон, начинаем нервно хихикать, от чего Деймон, конечно же, снова закатывает глаза. Я дома. Мужчины долго спорят, выбирая фильм, и, в конечном итоге, неожиданно выяснив, что я не смотрела какой-то «Американский пирог», единогласно решают смотреть его. А мне все равно, что смотреть. Мне неожиданно оказывается очень хорошо среди них. Они какие-то… дружные, светлые, уже немного родные. Даже Деймон, который, не смотря ни на что, все еще пугает меня. Мейсон с ногами забирается в огромное кресло, стоящие у кровати Клауса, а Деймон бросив на мягкий пушистый ковер с другой стороны от «ложа» друга, несколько диванных подушек, усаживается на них, и увлекает меня за собой. Неуверенно присаживаюсь на одну из них, и прислоняюсь спиной к коленям Деймона. Удобно. Хоть и как-то… непривычно. Начинается фильм, и я, практически сразу, пытаюсь закрыться от того кошмара, который творится на экране, но Деймон ловит меня за руки и отрывает их от моего лица. Какой позор. Какой кошмар. И даже не у кого просить помощи – Клаус и Мейсон рядом, тоже очень веселятся, наблюдая за мной. Да, они издеваются, но все это как-то… по доброму, что ли. - Деймон! – я начинаю хныкать, - Деймон, пожалуйста! Я больше не могу это смотреть! - Ты издеваешься?! – он крепче сжимает мои руки, - прошло только десять минут фильма! - А всего сколько? – украдкой пытаюсь зажмуриться, но он замечает. - А всего стандартный час двадцать! – он вынуждает меня открыть глаза, - мышонок, хватит выделываться! Сиди и смотри! Это наша молодость! - Что, и про носок тоже? - И про яблочный пирог! – Клаус начинает хохотать, и Деймон вздрагивает, глядя на него. Дело не в словах. Не в том, что он сказал. Деймон с Мейсоном рассказывали мне, да, я и сама понимаю… Клаус смеется впервые за очень долгое время. Как же несправедливо. В итоге, на меня напускаются все трое, и я, наконец, сдавшись, снова облокачиваюсь на колени Деймона и начинаю смотреть… пытаться смотреть этот кошмар. Ужас какой. Как же можно было снять такой фильм? Не помню, в какой момент я засыпаю. Но, когда просыпаюсь, вокруг уже глубокая ночь. Клаус спит, Мейсон храпит на всю комнату, уютно свернувшись калачиком в кресле, Деймон, судя по дыханию, тоже уснул. Экран телевизора черный, очевидно, кино давно закончилось. Сонно осматриваюсь вокруг. Какой кошмар. Я лежу… нет, иначе это не назвать, между ног Деймона, положив голову ему на колено, и обняв нижнюю часть его ноги. Сверху я укрыта теплым шерстяным пледом, а от тела Деймона исходит такой жар, что мне сразу становится не по себе. Судорожно пытаюсь подняться, но тут он кладет руку мне на голову и придерживает ее около себя. - Мышонок, спи… - сонно бормочет он, и отчего-то я подчиняюсь. А, когда просыпаюсь снова, Деймон на руках вносит меня в мою спальню. - Сколько времени..? – сама удивляюсь, насколько у меня сейчас тоненький, какой-то тщедушный голосок. - И, правда, мышонок, - Деймон слабо усмехается и опускает меня на кровать, - три часа ночи. Спи. Он укрывает меня одеялом, чмокает в щеку и выходит из комнаты. - Спокойной ночи, Деймон… - я тут же начинаю снова проваливаться в сон. - Спокойной ночи, Елена.