Верни меня

POV Елена К вечеру… нет, наверное, правильнее все же, будет сказать, к ночи, все гости разъезжаются и остаются только близкие Деймона, то есть, те люди, которые прекрасно знают, кто я. Я не девушка Нила, я «геморрой Деймона», как я часто слышу от него самого. Их семья – удивительные люди. В них столько любви. Столько искренней, неподдельной, настоящей заботы друг о друге. Наверное, именно такой и должна быть семья. Их не просто много, их очень много, они не помешаются в гостиной огромного просторного дома родителей Деймона, и, (Деймон говорил мне), это была даже не половина их семьи. Только самые ближайшие родственники и то, только те, кто живет поблизости. Еще есть несколько семей во Франции, в Испании очень много родных, (ведь, их род пошел именно оттуда), Сальваторы есть и в Германии, и в Великобритании, в России, Китае, и, даже, в Австралии. И на праздники они все съезжаются со всего мира, чтобы повидаться с семьей. Не думала, что так бывает. Наверное, людям, у который в жизни есть такое… такое счастье, действительно, ничего не страшно. - Мне насрать, что ты там канючишь, - доносится до меня приглушенный голос Деймона, - вызвала такси и уехала отсюда. - Но я не хочу… - еле слышно отзывается Надя. - Тогда, иди пешком. Мне, в принципе, пофиг. Как же мне снова становится жаль ее. Но, в тоже время, я не могу ее понять. Почему она позволяет ему так обращаться с собой? Это же верх неуважения. Почему она остается с ним, не смотря ни на что? Почему не бросит? Не уйдет? Это странно для меня. Неужели, на самом деле, кто-то верит, и искренне считает, что мужчинам может быть интересно подобное поведение, неуважение к себе и… неужели, мужчины, действительно, могут оценить девушку, которая до такой степени не ценит себя сама? Это же невозможно. - А она остается, да? – голос Нади начинает дрожать, и я не сразу понимаю, от злости или от подступающих слез. - Не твое собачье дело! - Деймон! – знаю, что так нехорошо, но все равно, краем глаза невольно наблюдаю за ними. Надя ловит его руку и крепко-крепко сжимает ее своими длинными побелевшими пальцами. А ему все равно. Это видно невооруженным глазом. Идеальное лицо, ледяные глаза, да и весь он целиком, не выражают никаких эмоций… никаких. Ему плевать на нее. И это невозможно назвать никаким другим словом. Просто плевать. Ему ее не жаль, и, конечно же, он ее не любит. Хуже другое. Он не уважает ее. Вот, что страшно. И плохо. И, наверное, несправедливо, отчасти. Не по отношению к ней, к нему. Почему он остается с ней, если так к ней относится? Почему позволяет себе растрачиваться на ту женщину, которая ему не нужна? При всех своих недостатках, он умный, сильный, и очень красивый. Он уверенный в себе, влиятельный, целеустремленный. Он замечательный друг, и, как я сегодня смогла убедиться, прекрасный брат и сын. Он любит своих родных, он даже ругается на них любя, это бросается в глаза. Он изменил свою жизнь ради друга, и, как бы долго я ни гнала от себя эти мысли, их приходится принять. Ни Эмили, ни Майкл, ни Эстер, ни даже Коул. Никто не сделал ради Клауса того, что сделал Деймон. Никто не замкнулся на нем после аварии. Все они… вся его семья продолжали жить своей жизнью. Нет, они не бросили его, но и не поддержали. Деймон один тянул и продолжает тянуть его из той ямы… пропасти, в которой он оказался. И Клаус знает, да и все остальные тоже, он не бросит его. Не сдастся. Не откажется от идеи вернуть своему другу нормальную жизнь. - Надя!!! – по голосу понимаю, еще секунда, и Деймон взорвется, - я не по-русски сказал?! Свалила отсюда! - Ты хочешь остаться с ней?! - Я хочу остаться с семьей! - Тогда пусть она тоже уедет! - Она уедет, когда я скажу, ясно?! - Нет не ясно! – ее голос срывается, она непроизвольно периодически переходит на визг. Как же тяжело дается ей этот разговор. Очевидно, она, действительно, думает, что Деймон хочет, чтобы она уехала, из-за меня. Но это же глупо. Он так ругается на меня, так высмеивает, понятно, ведь, что он был бы очень рад, если бы меня здесь сегодня вообще не было, и он не раз повторил это за вечер. Так, почему же она этого не видит? Или видит? Просто знает, что кроме нее, у него есть еще… (как там говорил Клаус..? горем?), и сходит с ума из-за этого. А не знать невозможно. Просто невозможно такое не замечать. Не могу представить себе, насколько нужно быть глупой, чтобы не видеть этого. Надя не глупая. Она влюблена в него, вот и все. Эмили никогда не позволяла мне говорить или думать об этом, но от любви теряют голову, я знаю это из книг. Там всегда пишут, что влюбившись, человек «дуреет». Наверное, это, и правда, так. Хотя, мне глупо судить об этом. Я не знаю, как это, влюбиться, любить, терять от этого голову. Наверное, и никогда не узнаю. И, наверное, это совсем не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Потерять голову – значит потерять контроль. А я очень этого боюсь, ведь у меня нет семьи, такой, как у Деймона и Нила. Семьи, которая, в случае чего, за шкирку вытащит на твердую землю из любого болота. Спасет, удержит, не даст утонуть. - Да, что тебе опять не так?! – Деймон вырывает руки и попадает кончиками пальцев по лицу Нади. - Ты… - она замирает, - ты ударил меня?! - Начинается… - Деймон закатывает глаза, - дайте мне сил… - Да, как ты..? - Заткнешься ты сегодня или нет?! – он хватает ее за предплечья, и Надя моментально затихает, - что ты хочешь от меня?! Что тебе надо?! Что тебе неймется сегодня?! В чем, мать твою, дело?! - Деймон… - Ну?! - Это же из-за нее, да? - Нет!!!!!! - Да! – Надя начинает нервно хихикать, - это из-за нее! Думаешь, я не вижу?! Думаешь, я не знаю?! - Что ты знаешь?! - Ты спишь с ней?! – вздрагиваю, услышав этот вопрос. Как такое вообще могло прийти ей в голову? Неужели не заметно, что… - Нет, - тихо отзывается Деймон, и я выдыхаю, - но очень хочу. Его слова электрическим разрядом проходят по моему телу, и отдаются непонятной, удивительной, необъяснимой болью где-то внизу живота. Почему там? Сердце же, вроде бы, выше… - Что?! – Надя продолжает верещать, (иначе это не назвать), - что ты сказал?! - Ты достала меня! – Деймон подхватывает ее на руки, перекидывает через плечо, и, игнорируя ее крики и слезы, тащит к огромным кованым воротам участка. - Отпусти меня! – Надя колотит его кулаками по спине, - сейчас же отпусти меня! - Проваливай! – он подчиняется, опуская ее на землю, - все. На хер. - Деймон… - она тяжело дышит, перепугано глядя на него. - Вон. - Дей, пожалуйста… - Что б я тебя больше не видел, - его голос становится спокойным, но от этого, почему-то, каким-то еще более угрожающим. - Деймон… - Надя снова начинает плакать, на что Деймон молча открывает калитку. - Проваливай, я сказал. - Дей… - Ты глухая?! – он хватает ее за локоть и выталкивает на улицу. Калитка закрывается и Надя, вцепившись в кованые узоры, сползает на землю. Ему плевать. Он молча разворачивается и возвращается к дому, игнорируя ее крики слезы, и просьбы остановиться. Я не понимаю его. Я не понимаю ее. Но хуже всего другое. Себя я тоже не понимаю. - У тебя глаза сейчас из орбит выскочат, - вздрагиваю от неожиданности. Когда он успел подойти ко мне?! - Я… - Что ты? – Деймон криво усмехается, - жалеешь несчастную? - Нет… она недостойно себя ведет. Уже не в первый раз. - Даже так, - он присвистывает, - рад, что не я один так думаю. - Ты тоже. - Что я тоже? - Повел себя недостойно. - Это почему? – я думала, он разозлится на меня за эти слова, но по его лицу отчетливо видно, что ему интересно. Это странно. И неожиданно. И пугает меня. Он вообще все чаще и чаще пугает меня, хотя, казалось бы, должно быть наоборот, ведь я постепенно привыкаю к нему. Привыкаю. Но от этого все больше боюсь. - Потому что недостойно так вести себя с девушкой… - мой голос хрипнет, - неужели, ты сам не понимаешь? - А, как надо? – непривычно, что он не кричит, - носить на руках? - Любить, - удивленно смотрю на него, (как можно задавать подобные вопросы?!), - уважать. Ценить. - Ты любила Майкла? – он пристально смотрит на меня, и, утихшая было, тяжесть внизу живота, с новой силой возвращается обратно. - Я не знаю. - А он тебя? - Не знаю… - Вранье, - голос резкий, но все еще спокойный, (неужели, он до сих пор не разозлился на меня..? это почти рекорд), - он не любил тебя, Елена. И ты знаешь это. Он тебя пользовал. Так же, как и его мамаша. Так же, как и все в твоей жизни, - я вспыхиваю, а Деймон слабо усмехается, - не надо сейчас включать режим «боевой хомяк». Я не пытаюсь тебя оскорбить. Я пытаюсь заставить тебя подумать. Я прав, Елена. И ты знаешь это. Не надо обижаться или спорить. Просто признай это, прими и живи дальше. Только нормальной жизнью, а не тем пресмыкающимся дерьмом, каким тебя вырастила эта чертова Эмили. Ясно? - Я слышала… - стыдливо опускаю глаза, боясь даже посмотреть на него, - то, что ты сказал Наде… - Про то, что я хочу переспать с тобой? – он снова усмехается. Неужели, для него это смешно?! Неужели, можно быть настолько циничным, чтобы так… я не могу подобрать слов... так хладнокровно, что ли, относиться к такому интимному, такому важному и… - Так, ты об этом? – снова вздрагиваю от его голоса. Почему я так боюсь его? Кожей. Каждой клеточкой своего тела. Когда он рядом, мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его. - Да… - Я не все ей сказал,- он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в его спокойные, немного уставшие и немного грустные синие глаза, - я хочу. Но не буду. Не волнуйся. - Я помню, - облизываю пересохшие губы, - ты не связываешься с детьми. - Какой бред! – он начинает хохотать, - Елена, у меня была любовница, которой было шестнадцать! - И, что с ней стало..? – с ума сойти, какой нелепый вопрос..! - Ей исполнилось семнадцать, - Деймон продолжает улыбаться, пристально глядя на меня, - почему я не буду с тобой спать? Потому что меньше всего на свете, я хочу стать таким, как придурок Майкл, а заодно на хер доломать твою психику. Переспать с тобой? Это вообще не проблема, - его голос хрипнет, а я сжимаюсь в комочек, - хоть сейчас. А, еще лучше, когда приедем в усадьбу. Она огромная, можно найти такой дальний угол, где никто даже криков твоих не услышит… - мне кажется, я начинаю терять равновесие, - а, если и услышат плевать. Кто, что сделает? Мейсон? Он не полезет поперек меня. Ты уже успела убедиться в этом. Будь уверена, я заметил, что ты все поняла тогда утром на кухне. Клаус? Во-первых, он при всем желании, не сможет тебе помочь, а во-вторых, ты сама слышала, что он сказал. Ему плевать, сплю я с тобой или нет. А если сплю, то по обоюдному ли это согласию. Ему важно, чтобы ты была в безопасности. На данные момент, это означает, рядом со мной. А детали – всего лишь детали. Они не так важны. Запихнуть тебя в постель и трахать, пока ты не перестанешь пищать – совсем не сложно, - Деймон стоит близки-близко ко мне и все еще держит руками мой подбородок, не давая возможности отстраниться от него, - не сложно, и, я уверен, очень и очень приятно. И я люблю таких, как ты. Люблю ломать. Это правда. Я уверен, что получил бы от этого очень большое удовольствие. Кроме того, я так же уверен, что и ты, в итоге, тоже получила бы от этого очень большое удовольствие. Это же классический сценарий. У тебя рушится жизнь, я забираю тебя в свой дом, ты одна на всем свете, я весь из себя влиятельный, ты хорошая, я плохой, я тебя насилую, ты сопротивляешься, потом боишься себе признаться в том, что тебе нравится то, что я с тобой делаю, потом влюбляешься в меня, у нас все хорошо и зашибенно, секс, страсть, единорог жрет радугу, потом я понимаю, что влюбляюсь в тебя, пугаюсь этого, косячу, ты бросаешь меня, собираешь свой узелок, вешаешь его на палочку и уходишь в закат, я страдаю, не могу найти себе места, бросаюсь искать тебя, умоляю о прощении, ты не прощаешь, я ползаю на коленях, клянусь стать лучше, ты прогоняешь меня, я возвращаюсь в свой одинокий дом, где без тебя все потеряло смысл, рву все прошлые связи, становлюсь депрессивным монахом, как призрак брожу по коридорам, вою на луну, пока, в конце концов, ты не понимаешь, что любишь и всегда будешь любить только меня, прибегаешь ко мне, желательно ночью, желательно, в грозу, мы бросаемся друг к другу, целуемся, клянемся в вечной любви, я делаю тебе предложение с маминым кольцом, (кстати, всегда было интересно, что после этого должна носить мама и на хера молодой девушке чье-то старое поюзаное кольцо?), ты соглашаешься, стать моей женой, мы занимаемся бурным сексом и живем долго и счастливо! - меня трясет от каждого следующего слова, но хуже всего другое… я согласна с ним,- черт с два, Елена! – Деймон продолжает усмехаться, - начало этой истории очень реально, конец неубедителен! Правильнее было бы так: я трахаю тебя во все места и во всех позах, пока рано или поздно, мне это не надоест, а потом нахожу более интересное развлечение, а ты становишься либо отшельницей, либо проституткой. За редким исключением, феминисткой, ненавидящей весь мужской род! И не, потому что ты любишь меня, а я тебя бросил! Никогда! Потому что отлично помнишь, как тебя еб… имели, унижали, а ты ничего не могла сделать! Даже если отбросить понятия «иметь» и «унижать», даже, если б я просто переспал с тобой, это бы означало, что я тоже тобой воспользовался. Точно так же, как Эмили. Точно так же, как Майкл. Потому что сейчас ты зависишь от меня. Потому что ты никак не можешь мне противостоять. Тебя некому защитить. Тебе даже некуда уйти, у тебя ничего нет. Я могу орать на тебя. Я могу ругаться. Могу требовать. Но пользоваться тобой, я не буду. Хотя, момент обо всех местах и позах, меня очень сильно возбудил. Так же, как и твои пересохшие губы. Так же, как и твои перепуганные глаза. И сбившееся дыхание, - он касается большим пальцем уголка моего рта, - ты человек, Елена. С душой и сердцем. Не позволяй никому пользоваться собой. И будь уверена, что я никогда не воспользуюсь. - Хорошо… - еле слышно шепчу я, не узнав свой собственный голос. - Пойдем доедим торт, - Деймон отпускает меня и, весело улыбаясь, кивает в сторону дома, - это традиция. Мама всегда печет больше торта, чем нужно. И он всегда остается, и мы всегда доедаем его, когда все разъезжаются. Раз уж, Кэффри приволок тебя сюда, он и поделится с тобой своей порцией. Ему все равно нельзя много сладкого, а-то разжиреет и перестанет пролезать в вентиляционные люки. Идем. Слабо киваю и, как привязанная шагаю вслед за Деймоном. Как он может меняться так быстро и резко..? Уму непостижимо. - Эй, не спи! – он дергает меня за тонкую прядку волос. - Не сплю… - Я уж вижу, - он усмехается, - скоро поедем домой. - Хорошо. Почему-то теперь я боюсь его еще сильнее.