Цена Мести

Густая листва едва пропускала свет даже в дневное время, окутывая лес мраком. Недалеко журчала речка, а ветер нагонял холод с её берегов. Здесь царили дикость и сумрак, а владели территорией лишь птицы, насекомые и мелкие зверьки. Судя по нетронутым высоким зарослям трав и тернистым кустарникам по пути к этим местам, нога человека сюда ступала крайне редко. Это девушке и нравилось, ведь она тут гостила далеко не в первый раз и чувствовала себя в безопасности вдали от мирских благ и цивилизации. Ещё с подростковых лет она пробиралась сюда для уединения и концентрации, не опасаясь, что кто-либо по тревожит. Прихватив с собой блокнот и карандаши, героиня делала записи и зарисовки, которые не показывались ни чьим глазам. Записывала она сны, где общалась со своей родной матерью, отмечая каждую деталь, каждое её слово. Здесь же она писала письма особо опасным заключенным, тут же читала письма от них, потому не было риска, что кто-то застукает в самый неподходящий момент. В мире, где правили техника и социальные сети, для героини всё равно наибольшую ценность представляли книги, письма, дикая природа. «Я словно не из этого века», — уже который раз думала девушка. И была права: близилась середина двадцать первого века, а она сторонилась всего, что привычно, модно и актуально. По её телу прошёлся холодок в предвкушении чего-то нового и пугающего. То, что готовилось последние годы, должно было произойти именно сегодня, если другие лица справились со своими задачами. В их успехе девушка нисколько не сомневалась, поэтому терпеливо ожидала гостей, стоя, опираясь о шершавый ствол столетнего дерева. Волновалась ли она? Нет, как раз уверенность в правильном выборе была как никогда сильной. Чтобы полностью окунуться в прошлое и создать картину идеальной для себя мести, девушка даже надела одно из платьев матери, бережно хранимое бабушкой, пусть даже и выглядела нелепо тут в длинном вечернем наряде. Чуть поодаль послышались голоса, заслышав их, с одного из деревьев с криками слетела стайка ворон. Хотару даже не дрогнула и ни тени сомнения не возникло в том, кто бы это могли быть. «Даже если это не они, а заблудившиеся отчаянные путники, — подумала она. — Мне бояться нечего». Однако всё равно рука невзначай покрепче прижала сумочку, в которой покоился рыбацкий нож. — А ты уверен, что она пригласила нас именно сюда, Коу? — интересовался один из идущих. — Не дрейфь, друг, — беззаботно ответил второй. — Мы с ней прекрасно понимаем друг друга. — Или она могла передумать, струсить, — не унимался первый. — Письма — это одно. Но назначать встречу двум отъявленным головорезам вроде нас — рисковое дело. Нет гарантии, что мы не убьём нашу милашку. — Она слишком умна, чтобы беспокоиться по мелочам, — сказал Сейя и остановился, слегка прищурившись. - О, я уже вижу её. Хотару тоже увидела их, только так и осталась на месте, не предпринимая попытку ускорить встречу. Он был очень узнаваем, пусть и прошло двадцать пять лет. Да, во время первой их встречи она была ещё совсем ребёнком, о существовании которого маньяк даже не догадывался, а сам он был молодым и красивым. Позже девушка видела по телевизору несколько его интервью для различных телевизионных программ, изучала документальные видео. С годами Сейя всё матерел, но не терял привлекательности. И сейчас перед Хотару предстал подтянутый бодрый мужчина с еле заметной сединой в угольно-чёрных волосах. «Это он! Он тот, кого следует наказать жестче, чем того требует закон. Я должна это сделать, — как мантру про себя повторяла девушка. — Это моя главная мечта, месть за маму». — Здравствуй, наша освободительница! — широко улыбнулся и поздоровался Сейя, когда мужчины подошли к Хотару. В мыслях она посылала его к чертям и отправляла на все круги ада, она уже держала его череп и плевала в глазницы. Однако ещё было рано выдавать себя, пока что она не дала условный сигнал второму человеку. Сообщник был гораздо моложе, чем Коу, более того, даже на год младше самой Хотару. Он был не так обаятелен и лишь сухо кивнул девушке, когда они оказались рядом. Она уголками губ улыбнулась им обоим, подавляя какие-либо эмоции. — У вас получилось, — похвалила преступников девушка, отходя от дерева и отряхивая густые чёрные волосы от частичек прилипшей коры. — Надеюсь, вы не привели за собой хвост и не попали в записи городских камер. — Исключено, — заверил Сейя. — Мы замели за собой следы и устранили всех, кто мог хоть что-то рассказать. — И трофеи прихватили, — похвастался напарник, открывая сумку, в которой лежало несколько бумажников. — Мы хорошая команда, — подвёл итог Коу. — Да, — безразличным тоном ответила Хотару. — Я принесла вам новые документы, будем считать, что ваши старые личности уже мертвы. «Потому что скоро вы действительно станете покойниками», — добавила она про себя. Девушка даже не рассматривала вариант, что они могут сами её здесь убить, ведь преступники не знают чести и не соблюдают законов. Жажда правосудия затуманила последние остатки здравого смысла. Наверняка это были последние минуты, когда она играла эту роль помощницы. — В Токио мы не останемся, здесь уже достаточно нашумели, — сказал Сейя. — Зато повеселимся где-то на окраинах, ученики. Я покажу, как нужно входить в доверие к жертве, а не нападать со спины. Он смотрел на более молодых спутников очень самоуверенно, будто и не было этих долгих лет заключения, заточение не сломало его боевой дух. Хотару бы поморщилась от отвращения, да это могло навлечь подозрения с его стороны и ей точно пришёл бы конец. Сейчас он помянул жертв и перед ней невольно предстал образ Сецуны. Брюнетка сдержала слёзы и проморгалась, чтобы отогнать наваждение. «Не спеши, мама, я не подведу тебя», — успокоила она мятежную душу матери. — А мы же вернёмся, чтобы закончить одно дело? — спросил уже бывший сокамерник Сейи. — Ты сам говорил, что та цыпочка того стоит. — Она будет похоронена раньше, чем мы, — с улыбкой ответил Коу. — А теперь разбираем наши новые имена, маскируемся и выдвигаемся из города. Не сомневаюсь, что нас уже хорошо ищут. Мужчина сделал ещё шаг в сторону Хотару и с нетерпением ожидал, что она отдаст всё, о чем договорились. Также Томо кожей чувствовала как он её разглядывает, задерживаясь взглядом на зоне декольте, изучает каждую вышитую на платье жемчужину. «Наверняка представляет мой труп, мерзавец», — даже хорошо подготовленную девушку слегка передернуло. Это не ускользнуло от внимания главного преступника. — Что-то не так? — Сейя удивлённо вскинул брови и ухмыльнулся. — Ты ведь не боишься нас? — Нет, — холодно ответила брюнетка. — Просто уже настала пора. Девушка еле заметно кивнула, вот только смотрела она вовсе не на Сейю, а на его сокамерника. Он перехватил взгляд и понял еле уловимый сигнал, призывающий к активным и решительным действиям. Возможно, Коу что-то и заподозрил, потому выражение лица стало серьёзным и он резко обернулся. Хотару не помнила, как достала нож из сумочки, не помнила, как хищной кошкой подскочила к объекту своей лютой ненависти. Гнев, боль, презрение слились воедино и на короткий промежуток полностью заполонили сознание. Очнулась она лишь полоснув острым лезвием своего врага номер один по шее. Рана получилась поверхностной и он с лёгкостью мог расправиться с Хотару, наверняка смог бы. «На чьей же он стороне? — ей оставалось лишь гадать по поводу своего напарника. — Поможет мне или Коу? Если он сам по себе, то меня уже никто не увидит, но я встречусь с мамой». — Разве мы об этом договаривались? — Сейя поднёс ладонь и ощупал порез, а затем вытянул перед собой окровавленную ладонь. — Только убивать ты, детка, совсем не… — Замолчи, — прошептала бледная Хотару. Неразговорчивый парень, наслаждавшийся зрелищем, поспешил наконец вмешаться в разборки, так как исход зависел исключительно от него. Он схватил Сейю за руку и вывернул умелым жестом, хотя брюнет и оказывал сопротивление. Мстительница снова пустила в ход своё холодное оружие, целясь в горло, нанося удары в хаотичном порядке. Для разнообразия девушка внезапным выпадом вонзила лезвие в живот, затем снова и снова, даже когда мужчина начал оседать на землю. Кровь уже вовсю забрызгала их одежду, лица, землю, а Хотару инстинктивно наносила удар за ударом, испытывая от этого процесса странное удовольствие, впадая в некое подобие экстаза. Он уже давно лежал, когда у неё устала рука от этого занятия. Девушка обессиленно отложила нож и откинула назад волосы, слипшиеся от засыхающей крови, лишь затем позволила себе устало вздохнуть и трезво взглянуть на результаты своего труда. Тишину нарушил смех молодого мужчины. Дерзкий, издевательский смех. — Браво, подруга, — парень даже похлопал в ладоши в знак крайней степени восхищения. — Должен признать, я до последнего сомневался, не тонка ли у тебя кишка на это. — Он заслужил, — сухо ответила Хотару, стараясь не смотреть уже ни на покойника, ни на живого преступника. Её резко бросило в холод, хотя она всегда предпочитала прохладу. Пусть сейчас она достигла цели, поставленной на ранних этапах жизни, в душе царило скорее не удовлетворение, а странное опустошение. — Получил по заслугам, как принято говорить у вас, белоручек, — хмыкнул парень. — Только лучше бы поторопиться и избавиться от тела. «Его больше нет, нет… — Хотару переваривала в голове произошедшее, не гадая о последствиях, которые могли ожидать в ближайшем или далёком будущем. — Я сильнее его. Тюрьма была слишком слабым наказанием для него. Даже там его любили, возводили в ранг героя, зная, какой это монстр. Но, но почему мне так холодно от его липкой крови на моих ладонях? Почему этот нож обжигал мою кожу и оставил невидимое клеймо — клеймо убийцы?» — Эй! — голос парня вернул её из пучины мыслей в суровую реальность, где в диком лесу находились двое чужих людей, с головы до ног забрызганных красной, липкой жидкостью, где лежал покойник, тело которого превратилось чуть ли не в решето. — Я с тобой разговариваю. Ты хоть слушаешь? Ком в горле не дал произнести что-либо, поэтому девушка ответила лишь визуальным контактом. — Умница, сестрица, — преступник поднял кверху большой палец. — Как я сказал, берём твою лопату и прячем тело. Отмываем и уничтожаем все улики. — Я не… «Не сестрица тебе», — хотела ответить Томо. Только беглец расшифровал начало иначе и перебил: — Знаю, тебе нужен был лишь выскочка Коу, а я предполагался твоей пешкой. Но правила меняются: мне нужно прикрытие, а тебе лучше скрыть своё соучастие в преступлении. И да, — заметил парень. — В отличие от тебя, мне рисковать нечем. — Делай, что хочешь, мне всё равно, — она ответила с напускной холодностью. — Только без лишних разговоров. Хотару поднялась с земли и начала спускаться к реке, чтобы очиститься от частичек самого ненавистного человека, когда-либо жившего в этом мире. Она на минуту остановилась и закрыла глаза, представляя, какой счастливой ей удалось стать. Вот только ощущение счастья не приходило, перед ней была лишь темнота, аура смерти и отчаяния.

***

Кто-то не закрыл жалюзи как следует, поэтому приходилось щуриться от ослепительно ярких солнечных лучей. Будь он хозяином этого офиса, то непременно устранил бы проблему, вот только он не являлся желанным гостем, потому не притрагивался к чужим вещам из принципа. Пусть он был до жути недоволен неудобством, знать своё место желательно всегда. Отвлекаясь от раздражающих факторов и сгорая от нетерпения, светловолосый парень взял ручку и начал настукивать на столе мелодию. Он не мог думать, что ему откажут и здесь, однако, первоначальным оптимизмом уже не пылал. В это издательство он отправлял свою работу в электронном виде и долго ожидал отклика. Ему не ответили отказом, наоборот, позвонили и сообщили: «Мы думаем над вашим творением, лучше будет обсудить при личной встрече». Двери бесшумно разъехались в стороны, о чем скорее можно было догадываться по сквозняку, проникшему в помещение, без того оснащенному мощным кондиционером. Перед начинающим писателем предстала женщина среднего возраста, одетая в строгую блузку и чёрную юбку-карандаш. Парень отложил ручку в сторону и нервным жестом поправил чёлку. — Извиняюсь, что заставила Вас ждать, мистер Коу, — сказала женщина и продефилировала к месту напротив гостя. — Ничего, я уже привык, — ответил Ятен, стараясь нацепить хоть какое-то подобие вежливой улыбки. «Лучше бы не тянула время и уже сообщила, да или нет», — со вздохом подумал он. — В таком случае, перейдём сразу к интересующему нас вопросу, — улыбнулась сотрудница. — Мы коллективно изучали написанное Вами произведение и остались под впечатлением от Вашего стиля изложения, едких метафор и остроты передаваемых эмоций. Должна признать, большинству именитых писателей не сравниться с этим. — Благодарю, мисс… — парень слегка прищурился, всматриваясь в надпись на бейджике женщины. — Мисс Китагава. Для меня много значат положительные отзывы со стороны издательства. — О, не стоит благодарностей! — воскликнула дама и приторно улыбнулась. — Вы имеете огромный потенциал, мистер Коу, это просто не может оставаться незамеченным! Ятен слегка напрягся. Шестое чувство подсказывало, что эта добродушность — прикрытие для смягчения какой-то неприятной новости, предстоящей скоро быть услышанной им. Ему не терпелось прервать всю эту слащавую лесть и услышать лишь то, что его интересует. Только вот слухи очень быстро распространяются, все, даже конкурирующие редакции способны контактировать между собой. Любое резкое слово может превратить его в неучтивого грубияна в глазах будущих вероятных коллег. Ему и без этого хватало сравнений с печально известным родственником, проводящим остаток своей жизни за решёткой. «Не самая лучшая репутация», — ехидно заметил он. — Это я понял, но как позволите расценивать фразу? — юноша вопросительно поднял бровь. — Ах, я так не хочу расстраивать Вас, — женщина сложила руки в жесте, будто хватается за сердце. — Вы очень талантливы, повторюсь, но мы не можем выпускать это в печать. «С этого и стоило начинать, — мысленно проворчал Коу. — Но нет, надо же вознести до небес, прежде чем втоптать в грязь». — Понятно, — скучающим тоном протянул Ятен. — Единственное, не лишним будет услышать здоровую критику, чего я делаю не так. Я мог бы поработать над недостатками в своих текстах. Мисс Китагава тактично кашлянула, видимо, колеблясь и подбирая как можно более мягкий тон. — Вся проблема в том, что недостатков нет, — ответила наконец она. — Проблема лишь в самом жанре и отсутствии спроса на него. Это не принесёт нам коммерческой выгоды вследствие того, что потеряна актуальность. Мир итак слишком динамичен и жесток, но то, что на ваших страницах — лишь воспалит расшатанную психику и ввергнет неуравновешенных читателей в сильный стресс. — Грубо говоря, не подхожу по формату, — подытожил незадачливый писатель. — Тогда я не смею больше находиться здесь, пока не найду себе новую нишу в творчестве. — Постойте, это не всё! — остановила его женщина, когда он поднялся с кресла. — А что, теперь Вы хотите оторваться по полной и занизить мою самооценку ниже ноля? — ляпнул Ятен и сразу пожалел, что фраза сама сорвалась с его уст. — О, нет, что Вы?! У нас деловое предложение. Видите ли, сейчас мы проводим опросы, что хотят читать читатели и книги пишутся на основе этого. Уверена, мистер Коу, Вы отлично бы справились с этим заданием! — Простите, мне уже пора, — Ятен подошел к двери и она открылась, выпуская его в коридор. Парень достал из кармана распечатанную визитку, разорвал её и швырнул в ближайшую урну. Он был бы готов скверно выругаться, если бы не находящиеся повсюду камеры. «Они сделали продажным даже искусство! — негодовал юноша. — Люди совершенно разучились думать и в почёте лишь безвольные графоманы. Ничего, я не сдамся,когда-то им придётся с досадой вспомнить, что упустили меня».

***

Похороны это всегда грустно, даже если человек не был близок вам при жизни. Только в этот день забывается почти все негативное впечатление, некогда сложившееся о том, кого хоронят. Только когда мимо проносят шикарный гроб с отделкой из атласных тканей, провожающие в мир иной стараются вспоминать лишь хорошее и осознавать ценность утраты. Кому-то кажется, что нужно плакать для выражения скорби. Траур нагнетает, вгоняет в тоску любого, даже очень жизнерадостного индивида. Дочь покойного взяла организацию похорон на себя. Пусть он не оказывал влияния на её жизнь, пусть их пути почти не пересекались, но это не отменяло факта: этот человек её отец. Явилось много людей, личностей которых она отродясь не знала. И тем более нелепо было видеть их рыдания. Сама она не проронила ни слезинки. Вовсе не из-за того, чтобы быть сильной на публике. Нет, просто она воспринимала естественную смерть как должное. Плюс ко всему, мать она потеряла еще в раннем детстве. А много лет назад пришлось хоронить любимую кузину, погибшую в достаточно молодом возрасте. Теперь уже зрелая моложавая женщина с чёрными волосами, собранными назад лентой, снова стояла и глядела, как уже начинают расходиться люди после этой мрачной церемонии. Ей много пришлось пробегать с организацией и к вечеру она просто валялась с ног от усталости. У неё зазвонил телефон и Рей морально приготовилась, как кто-то, невесть откуда раздобывший её номер телефона, начнёт говорить слова сочувствия, а она будет вежливо поддакивать, пока не надоест. К её удивлению, звонящим оказался её супруг. — Да, Джедайт? — ответила Рей, отойдя в ограждению кладбища и прислоняясь к заборчику. — Как прошла церемония? Без происшествий? — спросил мужчина на том конце провода. Но уже по тому, как он нарушал своё собственное обещание не беспокоить во время похорон, женщина догадывалась о подвохе. — Всё хорошо, только утомилась выслушивать соболезнования по поводу потери отца, — чуть раздражённо ответила она и, чуть помолчав, добавила. — А теперь выкладывай, что у тебя. Явно что-то скрываешь, не знаешь, как преподнести сюрприз. — Как всегда напрямую, в этом вся ты, — уже спокойнее сказал муж. - Рей, я знаю, сейчас не время это говорить, да и не наше это дело… — Если начал, то уже точно наше! — Я о том, что это занятие пока не для моего отдела. Дело в том, что сбежали несколько заключенных из самой крупной тюрьмы. Среди них и Сейя Коу. — Не может быть! Как это допустили? — Не знаю подробностей, ведём расследование. Только будь осторожна, дорогая. — Я еду к тебе сейчас же, — быстро произнесла брюнетка и сбросила вызов. В памяти всплыли давние воспоминания, когда кошмар только начинался. Они были настолько объёмными и четкими, что у Рей даже слегка заболела голова. «…будь осторожна…» — вспомнился отрывок фразы, которую тогда сказал другой мужчина. Именно после этого начались всяческие неприятности и приключения, в корне изменившие тогда все её жизненные устои. Пусть конец и оказался благополучным для неё, она помнила, что им с Джедайтом пришлось перенести, через какие испытания пройти. Вроде бы всё осталось в прошлом, но нет, сейчас возникло дежа вю. И интуиция кричала: всё, вероятно, закружится в новом водовороте бедствий. «Или же я становлюсь параноиком», — выдвинула самую благоприятную идею Рей.