Как попасть в историю

У Дина было хорошее настроение. Даже подозрительно хорошее. Его не портили ни потенциальная возможность скорого превращения в кровожадного монстра, ни реальная необходимость сдавать отчет по закрытому делу. Он практически вприпрыжку пробежал по коридору, размахивая папкой с отчетом, облобызал в обе щеки встреченную по дороге Джо, чуть не врезался в Бенни («Радуешься первому закрытому делу? Поздравляю, бро») и влетел в приемную Габриэля, как на крыльях. – Привет, мисс Кали! – поприветствовал он шестирукую секретаршу шефа. Та в ответ удостоила его кивком. – У вас новые духи? Потрясающий аромат! Позволите поцеловать вашу руку, хотя бы одну? Глаза Кали засияли, как черные бриллианты. – Ну, хоть кто-то заметил, – промурлыкала она и протянула Дину одну из правых рук. – Неужели нужно обладать нечеловеческим обонянием и чувством такта, чтоб сделать даме комплимент по поводу ее аромата? Так и передай шефу. Он у себя и может принять тебя. – О, Динно, уже вернулись? – дверь кабинета распахнулась, и из нее выглянул Габриэль. Он совершенно не выглядел удивленным, а вопрос, видимо, задал исключительно из своей, чисто габриэлевой вежливости. – Оставь отчетик, я потом почитаю, и можешь идти обедать, у Купидона сегодня замечательно удалось тушеное мясо. И да, ты выглядишь подозрительно счастливым, я бы на твоем месте сходил в медицинский отдел и сдал кровь на анализ, не связано ли это с твоей мутацией. – Спасибо, шеф, вы тоже сегодня замечательно выглядите, – широко улыбнулся Дин. – Ну-ну, – хмыкнул Габриэль, – иди уже, подхалим. Ваше новое дело я отдам Кастиэлю ближе к вечеру, завтра отправитесь. Дин кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Последовать совету начальства и отправиться поесть было отличной идеей. На кухне, кроме бессменного повара херувимского происхождения, никого не было – то ли обеденное время уже закончилось, то ли большинство агентов было на заданиях. – Дин Винчестер! – просиял Купидон, увидев, как тот входит. – Доброго тебе дня! Обнял бы тебя, да не могу, стол мешает. Считай, что обнял виртуально. Я виртуозно умею обнимать виртуально! – он счастливо рассмеялся собственной шутке. Дин подтянул к себе стул и сел возле «стойки». – Тебе помочь чем-нибудь? – уточнил он. – Ах, полно тебе! – Купидон взмахнул пухлой рукой и бухнул перед Дином глубокую тарелку, полную дымящегося мясного варева. Дин по достоинству оценил аромат своим новым, обострившимся обонянием, с чувством поблагодарил повара и принялся за еду. – Ешь на здоровье! – ответил Купидон, удалился вглубь кухни и загремел там банками. Его голос теперь звучал тише и более гулко. – Охотникам надо питаться хорошо – работа у вас нервная, утомительная, да и кто знает, что вы там едите на заданиях? – Ты со всеми агентами так заботлив? – поинтересовался Дин. – Прямо как любящая бабушка! – Отнюдь, Дин, отнюдь! – раздалось откуда-то из кухонного шкафа. – Только с теми, кто отмечен стрелой Купидона! – Ч-чего? – Дин поперхнулся мясом. – Какой еще стрелой? Мало мне, что ли, насильственного особачивания… Это какое-то проклятие? – Наоборот, это благословение! – пропел Купидон, возвращаясь в поле зрения Дина. – Стрела Купидона – это особая метка на твоем сердце, которая обозначает, что ты в своей жизни уже встретил свою родственную душу, свою половинку, с которой вам суждено быть вместе всю жизнь. Любой из нас скажет тебе, что это очень добрый знак, но очень редкий! – Э-э… и что, на этой метке написано, кто моя половинка? – Что ты, Дин, конечно же, нет! А разве ты сам не знаешь, кто является любовью всей твоей жизни? Дин озадаченно почесал затылок ручкой вилки. С последней более-менее постоянной своей девушкой, Лизой, он расстался уже давно и не то чтобы сильно жалел об этом, а барышни, которых он цеплял в барах, так сказать, для поддержания себя в тонусе, на вторую половинку точно не тянули. – Кабы я знал, Кьюпи, кабы я знал! А ты не можешь посмотреть на меня и сказать? – Увы. Это может сказать только тот херувим, который пустил в тебя стрелу. А это, к сожалению, не я. Дин озадаченно крякнул, постукивая вилкой по дну тарелки. Купидон, как оказалось, воспринял это как просьбу добавки и от души добавил. – Здравствуй, Купидон, – раздался голос Кастиэля от двери. Он пробрался между стульями, стоящими как попало, и присел рядом с Дином, который тут же передвинул к напарнику тарелку с мясом. Кас тихо поблагодарил и принялся за еду. – Кастиэль! – подошедший Купидон умиленно улыбнулся и укоризненно погрозил пальцем: – Ты плохо питаешься, пропускаешь обеды и ужины, а это вредно! Дин, следи за ним, пожалуйста! Дин кивнул. Раз их повар так заботится о Касе, подумал он, значит, на нем тоже есть эта самая купидонская пометка? Интересно, сам Кас об этом знает? И кто является его половинкой, Бальтазар? Или кто-то из агентов? Вопросы теснились на языке, и Дин поспешил отпить сока, чтобы не дать им вырваться. – Тебя Габриэль задержал? – поинтересовался он у Каса. – Нет, Габриэль не задерживал меня… Он лишь попросил передать тебе, чтобы ты использовал в отчете меньше лексики сниженного регистра: Это, все-таки, важный документ, а не юмористическая заметка приключенческого толка. – Понял, больше так не буду, – хмыкнул Дин. – А задержался я у Памелы в отделе аналитики, – продолжил Кас, – выяснял, не повлияло ли нападение гуля на психическое здоровье Нижинского. К счастью, все обошлось – от шока у него случилась кратковременная амнезия и он начисто забыл все события того утра. – Это хорошо, – согласился Дин. – А эта Памела, она симпатичная? – Она сильный экстрасенс, – начал перечислять Кас, – очень умная, у нее хорошо подвешен язык… – А ты ей нравишься? – Я бы не стал так говорить. При встрече она обычно говорит, что глаза б ее меня не видели. Это довольно злая ирония, если учесть, что Памела слепая. «Все страньше и страньше», – подумал Дин, но решил, что из списка Касовых потенциальных половинок Памелу можно исключить. – Габриэль уже дал тебе новое дело? – Да. Я оставил его у себя, прежде чем идти к аналитикам. Предлагаю потратить несколько часов на отдых, а затем приступить к изучению. – Окей, Кас, – кивнул Дин. – Свистни меня, как начнешь, ага? – Если ты позволишь, я обозначу начало работы не свистом, а словами, – предложил Кас.

***

В библиотеке, куда Кастиэль привел Дина для подготовки к новому заданию, было тепло, тихо и малолюдно. Только один из широких квадратных столов, размещенных в открытом пространстве между высокими книжными полками, был занят. Было бы даже точнее сказать, что он был завален – книгами, блокнотами и разномастными листками. Венчали этот беспорядок недопитая кружка с кофе и черноволосый мальчишка азиатской наружности, который дремал, подпихнув под голову пачку бумаг вместо подушки. – Кевин. – Кас тронул парня за плечо, и тот встрепенулся, озираясь по сторонам. – Мне кажется, тебе стоит пойти отдохнуть в своей комнате. – Нет… нет, я не могу, нельзя отдыхать, пока не переведу еще одну шумерскую табличку, – пробормотал Кевин, готовый, видимо, вновь нырнуть в бумажный ворох. – Послушай, парень, Кас прав, – встрял Дин, опираясь на стопку фолиантов на столе. Книги съехали под его весом, повалились на пол, и он чуть не упал вместе с ними. – Спать лучше в своей кровати… и желательно больше, чем ты это делаешь сейчас! Уж поверь мне, скоро в твои мешки под глазами можно будет спрятать половину твоих книжек. Давай, шумерские таблички – не стая вампиров, они от тебя не убегут! Кевин недоверчиво хмыкнул, но сдался под двумя выжидающими взглядами. Собрал как попало свои бумаги, сгрудил их вместе с книгами на углу стола и поплелся прочь из библиотеки. – Кевин работает в отделе аналитики, – пояснил Кас, когда предмет разговора скрылся из виду, – и параллельно пишет диссертацию на соискание докторской степени. Очень способный лингвист и криптограф, правда, совершенно не умеет чередовать работу и отдых. – Ему остается только посочувствовать, – хмыкнул Дин, присаживаясь за стол. Кастиэль, чуть помедлив, сел напротив. – Итак, куда мы отправляемся на этот раз? – Хэммонд, Луизиана, США, тысяча восемьсот девяностый год, – ответил Кас, раскрывая тощую картонную папку. – Это год, когда приняли конституцию штата, ограничивающую чернокожее население в правах? – Верно. Только не в Луизиане, а в Миссисипи. Не отвлекайся, пожалуйста. – Весь внимание, – Дин согласно покивал и приподнялся на стуле, чтобы лучше рассмотреть содержимое папки. Теперь они с Касом едва не сталкивались лбами, и теплое ровное дыхание напарника щекотало Дину нос. – Итак, в течение нескольких месяцев в южной части города регистрировали чрезвычайно странные происшествия. Все началось в июне, когда местная жительница обнаружила на окраине города кугуара со вспоротым животом. Было видно, что животное некоторое время ползло, пока у него не кончились силы. Выяснено, что у кугуара отсутствовали печень и почки. Затем были найдены еще несколько животных, у которых отсутствовали различные органы. Большей частью трупы обнаруживали возле болот, как будто бы от них хотели избавиться. Через некоторое время местные жители обнаружили на болоте страшный кадавр: мужчину, у которого вместо ног от коленей и ниже были пришиты тигриные лапы. Несчастный был уже мертв, и, чтобы не вызывать лишнего шума, очевидцы утопили труп в болоте. Затем были обнаружены женщина с оперенными руками, мужчина с костяным гребнем вдоль позвоночника и некоторые другие, еще более страшные экземпляры. Стоит отметить, что у каждого нового «мутанта» вживление органов животного происходило более искусно, словно таинственный доктор Франкенштейн совершенствовался с каждым новым опытом. Наконец, третьего августа тысяча восемьсот девяностого года местные жители были разбужены диким воплем. Выбежавшие на улицы люди увидели существо, которое за козлоподобные ноги, винтовые рога на голове и горизонтальные зрачки позднее называли чёртом. Существо пронеслось по улицам города и скрылось в направлении болот. – Это не обстоятельства дела, это Стивен Кинг какой-то, – высказал свое мнение Дин. – Итак, наша задача – найти этого чудо-доктора и заставить его прекратить издеваться над людьми и зверушками? – Совершенно верно, – согласно качнул головой Кас, – и, по возможности, найти какие-то дневники или другие письменные свидетельства экспериментов для архива Базы. Наша легенда такова: Дин Джадсон и Каспар Уильямс, коммивояжеры, распродавшие весь товар по мелким городкам, направляемся из Нового Орлеана на север. В Хэммонде отдыхаем, прицениваемся к обуви местной обувной фабрики и интересуемся поставками клубники. Нам предстоит достаточно тесное общение с местными жителями, поэтому стоит постараться вжиться в образ. Ты имеешь больший опыт социального взаимодействия, чем я, поэтому я очень рассчитываю на тебя. – Принято, – кивнул Дин, забирая из папки листки с информацией по образу. – Если хочешь, я сейчас зайду к Чаку, чтобы попросить его подобрать вещи. – Буду признателен, – промолвил Кастиэль. – Взамен я попрошу придержать для меня место получше в столовой, – подмигнул Дин. – Чего ты смотришь? Купидон сказал, чтоб я следил за твоим режимом питания. Как могу, так и слежу! Кастиэль едва заметно улыбнулся и покачал головой, но ничего не сказал.

***

В середине августа на юге США еще было тепло по вечерам, но из-за болотистых местностей воздух отдавал сыростью и прохладой. Дин поёжился, запахнул искусно состаренный пиджак и натянул кепи на лоб. Они переместились в точку недалеко от железнодорожной станции Хэммонда. Поезд из Нового Орлеана, по расчетам аналитиков, прошел несколько минут назад – Дин напряг слух и разобрал отдаленный стук колес, свист и шум парового двигателя. – Итак, Дин, мы направляемся в гостиницу «Шляпа Хаммердала». Насколько мне известно, при ней должно быть некое питейной заведение, где собираются местные. Наша задача – попробовать разговорить их на тему мертвых зверолюдей. – Кас спрятал переходник во внутренний карман жилетки и подхватил с земли потертый чемодан. – Хрень какая-то, а не название гостиницы, – прокомментировал Дин. – Чем так знаменит этот Хампердинк, что в его честь гостиницу назвали? – Дин. Хампердинк – это английский певец из двадцатого века, и он еще даже не родился. А Томас Хаммердал – это основатель города. Его фамилия позднее исказилась до Хэммонда. По легенде, на месте, где сейчас стоит гостиница, Хаммердал уронил свою шляпу, оттуда и название. А возможно, это просто сказки для приезжих. «Шляпа Хаммердала» представляла собой деревянное двухэтажное здание с двумя дверями, выкрашенное в горчично-желтый цвет. Окна были распахнуты, а в дверях толпился народ. Тут были темнокожие, мулаты, креолы и прочие вариации, которым Дин не мог подобрать названия. Дин и Кас прошли в одну из дверей и попали в небольшой холл, всю обстановку которого составляли стойка портье и две двери – одна на лестницу, вторая в предсказанную Касом питейную. За стойкой наблюдался портье, который словно вышел из какого-нибудь старого фильма – пожилой, грузный, седой и обладающий такими шикарными бакенбардами, что Линкольн, будь он жив, умер бы на месте от зависти. – С новоорлеанского поезда, ребятки? – окликнул их портье. Кас кивнул и направился к стойке, Дин последовал его примеру. – Точно так, – подтвердил он, изображая широкую улыбку. – Распродались подчистую, теперь едем на север за новыми товарами. А по пути решили заглянуть в Хэммонд, размяться, так сказать! – Раз распродались, есть, на что жить и что прокутить, а? – подмигнул портье. – Возможно, – уклончиво ответил Кас. – Мы бы хотели снять комнату на два места… скажем, на пару дней, а там поглядим. – Не вопрос, – мужчина снял со стены пару ключей, – как вас записать? – Джадсон, Дин и Уильямс, Каспар, – продиктовал Дин, доставая заранее заготовленные купюры из внутреннего кармана пиджака. – Отлично, Джадсон и Уильямс, – сказал портье, – меня можете звать Догерти, Эван Догерти. Держу эту гостиницу, а брат мой младший, Стиви – тутошний бар. Как разложитесь, спускайтесь пропустить стаканчик. По себе скажу: с долгой дороги – самое оно расслабиться! Кас поблагодарил мистера Догерти и направился к лестнице, кивком головы приглашая Дина идти следом. Комната, в которой Дину с Касом предстояло жить следующие сутки или сколько потребуется, была небольшой, довольно светлой, пахла пылью и сухой травой. Окно выходило на площадь, а буквально в метре от него торчал уличный фонарь. В комнате стояли две кровати, застеленные сильно выцветшим, но чистым бельем, стол с колченогим табуретом и рукомойник в углу. – Первый контакт можно считать удачным? – спросил Дин у Каса, кидая чемодан возле кровати и потягиваясь. Кас кивнул. Он подошел к окну, подставляя лицо лучам уходящего солнца, которые вызолотили его кожу и заиграли в лохматой челке. Это выглядело довольно-таки красиво, и Дин невольно залюбовался напарником. – В любом случае, – негромко произнес Кас, – стоит спуститься в бар. Во многих человеческих культурах взаимопонимание достигается в процессе совместного распития алкоголя, это время и место – не исключение. – А? Да, конечно, хорошо… – Дин осознал, что больше вслушивался в рокочущие нотки в голосе Кастиэля, а не в смысл сказанного. В баре, куда они спустились несколькими минутами позднее, было очень многолюдно. Над сидящими людьми висело плотное облако, состоящее из табачного дыма, запахов готовящейся на кухоньке еды и гула множества голосов. За столиками места не было – люди, казалось, сидели друг у друга на головах – и потому Кастиэль с Дином направились к подобию барной стойки в углу. – Вечер добрый, парни! – поприветствовал их бармен – Стив Догерти, если вспомнить слова портье. От старшего брата он отличался только более сухощавой фигурой и менее густыми бакенбардами, которые, впрочем, компенсировались роскошными усами. – Ужинать, выпить, все вместе? – И вам добрый вечер, мистер Догерти, – кивнул Дин, присаживаясь за стойку и вытаскивая из-под нее второй стул – для Каса. – Сначала выпьем, потом об ужине подумаем. – Ну, это успеется, – согласился бармен, доставая два стакана и наполняя их джином. Дин осушил свой стакан залпом. Джин был довольно дрянной, но крепкий, до слезящихся глаз. Он оглянулся на Каса – тот выпил, не поморщившись, словно в его стакане был не крепкий алкоголь, а холодный чай. – Пробирает, – признался Дин, тряхнув головой. – Надо бы заесть, чтоб не развезло. – Марша! – крикнул Стив в сторону кухни. – Сообрази поживее две тарелки овощей по-креольски нашим гостям! Из кухни выглянула пухлая темнокожая девушка, широко улыбнулась, кивнула и скрылась. – А вы, часом, не на нашу диковинку приехали поглядеть? – поинтересовался Догерти, понизив голос. – Слухи летят быстрее ветра, небось, уже в Новом Орлеане про наших зверолюдей слышно? – Наслышаны, – согласился Кас, – правда, думали, что это чьи-то досужие выдумки. – А вот и нет! – прошипел бармен, пригнувшись к ним. – Вот верите, нет, а я своими глазами видел черта козлоногого, который несся по главной улице и вопил, как будто бы его святой водой окропили! Сам на человека похож, на голове рога, на ногах копыта, весь голый и в шерсти! – Ничего себе, – покачал головой Дин. – А еще раньше в болоте таких кошмариков вылавливали, что поглядеть страшно было, не то что в город принести и в церкви отпеть. Так в болоте обратно и топили. Поговаривают, что в трясине открылись ворота в Преисподнюю, оттуда они все и лезут! Он схватил со стойки стакан и начал протирать его полотенцем так усердно, будто бы пытался трением добыть огонь. – А я не верю, что это черти из Преисподней, – продолжил он. – Вот вам крест, того козлоногого и парня с тигриными ногами я видел, когда они еще были людьми! Они все бежали от желтой лихорадки на север и останавливались на пару дней у Эвана в гостинице. Потом уезжали, как нормальные люди. А через несколько дней становились нелюдьми. – Поразительно, – промолвил Кастиэль, внимательно глядя на бармена. – А может, они притворялись людьми, а на самом деле были творениями Ада? – Может, и так, а может, и поработал над ними кто, – проворчал Догерти. – Да кто же, как не демоны, могут сделать из человека чёрта с рогами? – включился Дин. – У вас в округе что, колдуны есть? – Да откуда ж у нас такие сильные колдуны? – махнул рукой тот. – Одни бабки-шептухи, да и те больше вуду промышляют. А вуду – оно больше на людей, чем на бесов. – Как это нету колдунов? – возмутилась костлявая блондинка в засаленном переднике, выплывшая из кухни с двумя тарелками овощной похлебки. – А старый Николас, который свою жену уморил? А доктор Сонг, который на отшибе живет и много книг читает? Точно вам говорю, кто-то из них промышляет дьявольщиной! И черт из Преисподней тоже за ними приходил, да только ни с чем ушел! Кастиэль сочувствующе покачал головой, глядя на раскрасневшуюся от пылкой речи девушку. Дин внезапно почувствовал, что его спину кто-то сверлит взглядом. Оглянувшись, он заметил в самом темном углу небольшой столик с сидящим за ним мужчиной. Дин готов был поклясться, что, когда они заходили в бар, этого столика он не видел. Мужчина за угловым столиком разительно отличался от всех прочих посетителей. Его одежда была простой, но явно недешевой, тонкие острые черты лица принадлежали скорее аристократу, нежели уроженцу небольшого южного городка, а загар явно был свежий. И еще в нем было что-то неуловимо странное, но что именно, понять было невозможно. Поймав взгляд Дина, мужчина кивнул в знак приветствия и жестом пригласил присоединиться к нему за его столиком. – Кас, – Дин потянул напарника за рукав, – там места освободились, пойдем? Они подхватили свои блюда и переместились за столик. – Доброго вечера вам, господа, – поприветствовал их незнакомец. – Я стал невольным свидетелем вашего разговора с барменом и кухаркой, прошу извинить. Но мне тоже весьма интересен предмет разговора, поэтому я бы хотел продолжить беседу с вами. Доктор Чарльз Блант, к вашим услугам. – Каспар Уильямс и Дин Джадсон, – Кас кивнул на Дина, – к вашим. – Прежде чем продолжить беседу, позвольте кое-что сделать, – доктор Блант произнес несколько непонятных слов и коснулся лба Дина пальцем. – Эй-эй, доктор, руки прочь! – отшатнулся Дин. – Чего вы? – Всего лишь небольшой заговор для отвода глаз, – пожал плечами Блант, – неосмотрительно с вашей стороны было прийти в людное место, сверкая нечеловеческими ярко-желтыми глазами, и расспрашивать о зверолюдях. Поверьте, вас бы не так поняли. – А… – Дин закрыл рот. Чертовы превращения стали происходить все быстрее, и это не могло не пугать. – Спасибо. – Всегда пожалуйста, – Чарльз приподнял уголки губ в вежливой улыбке. – Итак, я сильно погрешу против истины, если предположу, что вы приехали в Хэммонд именно из-за происшествий со зверолюдьми? – Вы очень проницательны, – понизил голос Кас. – Вас, как я понимаю, привело сюда то же самое? – Верно. Я путешествовал вниз по Миссисипи, а услышав о происшествиях, сразу же сошел с парохода и завернул сюда. Понимаете ли, я весьма увлечен естественными науками. В некотором довольно, м-м-м… далеком прошлом имел дело с алхимическими экспериментами, нацеленными на создание искусственных форм жизни, и опыт других ученых представляет для меня интерес. Правда, должен признать, действует он весьма грубо. – Действительно. Не уследить за результатами своих опытов и позволить их увидеть незаинтересованным лицам… Такое поведение недопустимо для истинного ученого, – произнес Кас. – А вы, господа? Тоже удовлетворяете любопытство или же действуете от лица, м-м-м… контролирующей организации? Дин переглянулся с Касом. Определенно, этот мужчина был слишком умен и догадлив, но даже в этом случае раскрываться не стоило. – О, нет, мы здесь исключительно как частные лица, – ответил Дин. – Слава богу, – облегченно выдохнул Блант, – право слово, я не испытываю пиетета перед Святой Инквизицией и ее сателлитами и, тем более, не испытываю любви к ним. С каждой минутой доктор Блант нравился Дину все меньше. Насколько он помнил, время инквизиции прошло уже давным-давно, так что… – Если наш неизвестный экспериментатор будет продолжать вести себя столь неосмотрительно, инквизиция им определенно заинтересуется, – кивнул Кастиэль. – Если он вообще знает об их существовании. – Вы правы, если он самоучка, то может и не осознавать последствий, – нахмурился доктор Блант. – В таком случае, тем более стоит побеседовать с этим человеком. Наверное, мне стоит заняться этим как человеку, наблюдавшему лично последствия неосторожных экспериментов… – Вы не возражаете, доктор, если мы присоединимся к вам? – поинтересовался Дин. – Можно начать с опроса тех людей, которых назвала девушка-подавальщица, и если нам это ничего не даст, двигаться дальше. – Принимается, – Чарльз поднялся из-за стола. – Я не склонен сходиться с подозрительными незнакомцами, скажу прямо, но вы иррационально вызываете у меня доверие, поэтому я согласен сотрудничать. Предлагаю встретиться завтра около девяти утра здесь же и начать поиск. А пока доброго вечера вам, господа. Не пейте много местного джина, он коварен. – Один вопрос, доктор, – приподнялся Кас, – Чарльз Блант – это ведь не настоящее ваше имя? – Ровно настолько же, сколько и ваши имена, господа! – С этими словами он удалился. Дин посмотрел вслед уходящему доктору, а когда тот скрылся в дверях, повернулся к Касу. – Он мне не нравится. Он мне совсем не нравится! Считает себя самым умным, пытается раскрыть нас, мы пытаемся раскрыть его… – Не то место для разговора, – покачал головой Кас, – идем в нашу комнату. Они попрощались со Стивом Догерти, отдали пустые тарелки вышедшей Марше и поднялись наверх. – Так вот, Кас, я считаю, что этот Блант что-то скрывает либо имеет корыстный интерес! – рявкнул Дин, усаживая Каса на кровать и нависая над ним. – Да кто вообще приезжает в какой-то затрапезный городок, чтобы просто пообщаться с чуваком, который пришивает людям звериные органы! И еще эти слова про инквизицию – серьезно? В девятнадцатом веке? – Дин, не горячись, – Кас тронул его за руку и усадил рядом с собой, – реальности не линейны и могут развиваться в разных направлениях, так что тут инквизиция вполне могла дожить до сегодняшних дней. А что касается простого любопытства… Он сам говорил, что в прошлом имел дело с подобным. Если он ученый, алхимик или что-то типа того, ему интересно обменяться опытом, только и всего. – Ну, ладно, – махнул рукой Дин, – но если этот Блант тоже резал живых людей, я его… – Дин! – Кастиэль повысил голос и нахмурился, и Дин почувствовал себя нашкодившим щенком. – Остынь, пожалуйста. Блант не является нашей целью в настоящем деле, даже если он занимался подобным. – Ну, хорошо, допустим, ты прав, Кас! А если… а если он и есть наш подозреваемый? Он же умеет отводить глаза людям, вдруг он отводит всех от себя, а сам ходит в людные места и слушает, что о нем говорят?! Кастиэль открыл было рот, но Дин не дал ему говорить. Он вскочил с кровати и продолжил, быстро перемещаясь по комнатке: – Понимаешь, я уже не совсем человек и пользуюсь не только головой, но и инстинктами! И мои инстинкты не доверяют Бланту. Он… он пахнет не так, как нормальные люди! Вернее, он вообще практически не пахнет! Я не удивлюсь, если человек, который ставил эксперименты над другими, частично перестал быть человеком, потому и не пахнет, как люди! – Дин. Успокойся и сядь, пожалуйста, – отчеканил Кас. Голос и тон Кастиэля подействовали на Дина неожиданно и очень странно, как ведро воды со льдом на мартовского кота. Он замер на месте, ссутулился и сник. – Сядь, пожалуйста, – уже мягче повторил Кас, и Дин послушался. Кричать и возмущаться резко расхотелось, и он почувствовал себя сдувшимся воздушным шариком. – Прости, Кас, я постараюсь себя сдерживать, – буркнул он. – Дин, – теперь голос Каса звучал тихо и практически ласково, а его правая рука легла на плечо Дина, успокаивающе поглаживая его, – не стоит смешивать инстинкты со слепой яростью и, вооружившись этим, искать повсюду врагов. Я признаю, что доктор Блант – очень подозрительная личность, но прежде, чем спускать на него собак, нужно получить более веские доказательства. Ты ведь хороший охотник, ты это понимаешь, да? – Да-а… – прошептал Дин. Непонятно почему, но прикосновения Кастиэля заставили его окончательно расслабиться и обмякнуть. – Завтра мы отправимся беседовать со старым Николасом и мистером Сонгом. Если Блант действительно интересуется, ну, или притворяется, что интересуется, он выспросит у них все практически сам, нам нужно будет только направлять беседу в нужное русло. – Хорошо, – кивнул Дин, – а сейчас давай спать, ага? Глаза слипаются, и… – он зевнул. – Не знаю, что на меня нашло. – Выброс адреналина, – пожал плечами Кас, – после него бывает ощущение опустошенности. Ложись спать, а я еще подышу воздухом. Он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Дин посидел еще немного, умылся, скинул штаны и рубашку и растянулся на кровати поверх одеяла, заложив руки за голову. Несмотря на ощущение вымотанности, сон не шел, а вместо этого в голове теснились мысли. Тот факт, что он, на секундочку, постепенно превращается в монстра, причем довольно быстро, в последние несколько дней никоим образом не тревожил его. С одной стороны, он до последнего надеялся, что Эстер и другим медикам удастся найти вакцину до того, как изменения станут необратимыми; с другой – эти изменения в какой-то мере начинали ему нравиться. Обострившееся зрение и слух, например. Гораздо больше вопросов вызывало собственное поведение… и, в частности, отношение к Касу. Не то, чтобы Дин был бесчувственным чурбаном, не способным к теплым отношениям с людьми. Другое дело, что людей, к которым он относился по-настоящему тепло, было всего трое – мама, отец и Сэмми. Относиться так же к человеку, с которым познакомился меньше недели назад – нет, это было совсем не в духе Дина, и уж совсем не в духе Дина было легко идти с таким человеком на тактильный контакт – такого он не позволил себе даже с хорошим другом, каковым он хотел считать Каса. «Не привязывайся к Касу, – сказал он себе, – скоро тебе сделают лекарство, ты снова станешь человеком, и тебя не будет ничего связывать с Базой. Станешь опять вольным охотником, будешь колесить по Америке и забудешь обо всем этом, как о фантастическом сне. И о Касе ты тоже забудешь, с глаз долой – из сердца вон, как говорится». Эта мысль была очень грустной. Когда Кас вернулся с прогулки, Дин уже спал.

***

– Дин, меня беспокоят резкие перемены в твоем настроении, – осторожно произнес Кас. Они сидели в заведении Стива Догерти, которое поутру из питейной превратилось в едальню, и жевали утренний омлет, приготовленный расторопной поварихой. – Я в порядке, Кас, – буркнул Дин, сосредоточенно терзая вилкой свой омлет, но не притрагиваясь к нему. – Прости, если мой вопрос тебя задел, – нахмурился Кастиэль, – я задал его исключительно из беспокойства за тебя. Это как-то связано с ухудшением твоего самочувствия или вчерашним разговором о Бланте? – Все. Нормально. Кас, – раздельно повторил Дин. Кастиэль покачал головой, выражая свое сомнение. – Нет, это не связано ни с Блантом, ни с моим самочувствием, – Дин не выдержал внимательного взгляда напарника, – я просто… просто расстраиваюсь от того, что, когда я снова стану человеком, мне придется попрощаться с Базой, с такими вот путешествиями, с тобой… – Почему ты думаешь, что тебе придется покинуть Базу, Дин, если тебя официально приняли на работу? Да, пока на испытательный срок, но если ты его пройдешь, то станешь полноценным сотрудником, с зарплатой, соцпакетом и отпуском. Или… ты сам не хочешь остаться? Дин не успел придумать ответ, как их прервал громкий, чтоб наверняка все услышали, шепот белобрысой подавальщицы, высунувшейся с кухни: – Мистер Догерти! Слыхали последнюю новость? Старый Николас, который свою жену уморил, преставился сегодня под утро! Соседи говорят, всю ночь пил, буянил, звал ее, а под утро затих. Так оказалось, повесился на потолочной балке! Дин и Кас переглянулись. – Не думаю, что в его смерти есть что-то подозрительное, – пожал плечами Дин, переключившись со скользкой темы собственных мыслей на ту, где он чувствовал себя увереннее – расследование. – Допился до зеленых чертей и повесился с горя. Мне кажется, стоит для начала заняться мистером Сонгом, а уже потом, если он окажется вне подозрений, заглянуть к Нику и посмотреть, нет ли чего странного в его смерти. Кастиэль кивнул. – О, мистер Дин, мистер Каспар, здравствуйте! – Марша вышла из кухни в зал, подплыла к их столику и облокотилась на него, демонстрируя внушительные прелести, едва прикрытые цветастым платьем. – Как спалось у нас? Кастиэль неопределенно пожал плечами. – Ой, мистер Дин, у вас в волосах пёрышко застряло, давайте вытащу! – Марша поднялась и запустила пальцы Дину в волосы. Он поморщился – казалось, девушка не снимала приставшее перышко, а вырывала. С корнем. – Эй, эй, Марша, можно не так больно, пожалуйста! – Всё-всё, уже ухожу, мистер грубиян, – она сложила руки на груди и удалилась, а неприятное ощущение чужих пальцев в волосах преследовало Дина еще долго. – Доброе утро, господа! – раздался позади них бодрый голос, и на соседний с Дином стул приземлился доктор Блант. Дин машинально отодвинулся в сторону, давая соседу больше места, и его колени под столом столкнулись с коленями Каса. Поразмыслив секунду, Дин решил, что это всяко приятнее соседства с подозрительным «ученым». – Доброе, доктор, – вежливо ответил Кас. Он поерзал на своем месте, но колени отодвигать не стал. – Полагаю, смерть старого Николаса для вас уже не является новостью? – поинтересовался Блант. – Городок маленький, слухи распространяются быстро… – Это точно, сюда он тоже долетел, – подтвердил Дин. – Значит, нам стоит отправиться к доктору Сонгу, – заключил Блант. – Правда, к сожалению, мне не удалось узнать, где он живет. – В самом последнем доме по Кейл-стрит, – сказал Кас. – Вчера вечером побеседовал кое с кем и узнал. Так вот зачем он выходил вчера погулять, подумал Дин. – Отлично, мистер Уильямс, – просиял Блант, – предлагаю отправиться к нему тотчас же после завтрака!

***

– Скажите, доктор Блант, откуда у вас предвзятое отношение к Инквизиции? – невинно поинтересовался Дин. Они втроем прогулочным шагом двигались по Кейл-стрит в направлении дома Сонга. – Долгая история, – вздохнул Чарльз. – Если вкратце, одного моего хорошего друга следователи несправедливо обвинили в серии убийств только за то, что его алхимические эксперименты приблизительно совпали по времени с, м-м-м… одним расследуемым ими преступлением. Его бросили в тюрьму практически без следствия… одному Богу известно, чего стоило добиться его оправдания. В принципе, от инквизиции, которая на протяжении веков вела «расследования» таким образом, я и не ожидал иного, но тот случай только упрочил мою неприязнь. – Сочувствую вашему другу, – произнес Дин. Ему даже на секунду стало неудобно, что его поведение так похоже на образ действий рядового инквизитора. – Спасибо, – улыбнулся Блант, – я надеюсь, когда-нибудь он оправится от этой истории… – Господа, не хочу вас прерывать, но мы пришли, – подал голос Кас, указывая на довольно новый одноэтажный домик в конце улицы, стоявший несколько поодаль от остальных зданий. – Позволите, я первым начну беседу? – уточнил Блант и шагнул к дверям. Кас с Дином не имели ничего против, и Чарльз постучал. Дверь открыла молодая миловидная девушка-квартеронка, одетая, как и большинство темнокожих женщин города, в цветастое платье с широкой юбкой, босая, с кудрявыми волосами, убранными под широкий шарф, повязанный на голову. – Добрый день, мисс, – склонил голову Блант в вежливом поклоне, – мое имя Чарльз Блант, а это господа Джадсон и Уильямс. Можем ли мы видеть доктора Сонга? – Добрый день, господа, – девушка окинула их быстрым взглядом, задержавшись на лице Бланта, – моего супруга сейчас нет дома. А вы к нему по какому вопросу? – Разрешите, мы войдем? Не очень удобно разговаривать через дверь, – произнес Блант. Молодая миссис Сонг посторонилась, пропуская мужчин внутрь. – Благодарю! Верно ли мы знаем, что ваш муж увлекается алхимией? – Д-да, верно, – запнулась девушка, отведя взгляд. – Дело в том, что я являюсь практикующим алхимиком, членом Лондонского и Парижского королевских обществ. О деятельности вашего супруга узнал случайно, но весьма заинтересовался ею. Эти господа являются вольнослушателями и также интересуются, м-м-м… подобными экспериментами. – Я не думаю, что Мариус станет делиться с вами своими наработками, – она сложила руки на груди. – Тогда, может быть, вы можете побеседовать с нами, миссис Сонг? – включился в разговор Кастиэль. – Пожалуйста, просто Ребекка, – поправила девушка, – и я не слишком много могу вам рассказать. – Будьте добры, хотя бы то, что знаете! – попросил Блант. – Так нам станет понятнее хотя бы, продолжать разговор с вашим супругом или не стоит… – Не стоит, – твердо ответила Ребекка. – Будь вы даже сам граф Сен-Жермен, покровитель алхимиков, вам не понравится даже то, с чем знакома я, а я знаю от силы десятую часть того, что знает Мариус… – Прошу вас, милая Ребекка, поделитесь с нами! – Блант сложил руки в молитвенном жесте. – Нет, нет, и еще раз нет, – нахмурилась миссис Сонг. – Пожалуйста, уходите, не стоит вам тут быть! Дину показалось, что глаза доктора как-то странно блеснули. Похоже на то, как сверкали глаза Габриэля, когда он подвергал Дина «опросу» в его первый день на Базе, только у шефа это выходило гораздо ярче. Ребекка несколько секунд, не моргая, смотрела в глаза Бланта, а затем как-то странно обмякла и пошатнулась. – Вы очень настойчивы, мистер… Блант, да? Надеюсь, это не повредит вам в жизни. Присаживайтесь, господа, я постараюсь рассказать вам о том, что знаю. Они присели в низкие плетеные кресла в гостиной. Ребекка устроилась на диванчике напротив и начала рассказывать, нервно комкая в руках концы летней шали: – Мариус взял меня в жены четыре года назад. Я была малограмотной сиротой из монастырского приюта в Новом Орлеане, и брак с ним казался мне очень хорошей партией. Он обучал меня математике, химии и биологии – всему, что знал сам – и со временем я стала ассистировать ему в опытах. То, что он общался со мной, как с равной, делился всем, что знает, мне очень льстило. Пару лет назад он увлекся идеей соединения в одном организме органов и свойств разных существ. Как в «Современном Прометее», знаете? Только создать существо из органов не из одного вида, а из видов кардинально различных. Научные труды, которые он выписывал и изучал, не давали ответа, и тогда он обратился к местным верованиям и колдовству вуду… Тогда он познакомился с Марселин, женой старого Николаса. Она многие годы промышляла колдовством вуду. Не знаю, как Мариус уговорил ее, но она взяла его в ученики. Тогда же муж перестал брать меня в ассистенты, а лабораторию перенес из нашего дома в заброшенную фазенду на болотах, минутах в десяти ходьбы отсюда. Она помолчала и шмыгнула носом. – Со временем я начала замечать, что Мариус меняется. Когда-то он был милым, рассеянным ученым, глубоко погруженным в науку, но, тем не менее, добрым и любящим. А потом в нем появился какой-то больной фанатизм, он перестал интересоваться чем-то, кроме своих опытов. А затем… а затем он стал считать свои опыты ценнее человеческой жизни! Она вновь замолчала. Плечи ее мелко дрожали. – В то же время умерла старуха Марселин. Разные слухи ходили. Кто-то даже говорил, что когда-то за возможность колдовать она продала душу дьяволу, и он пришел за ней. Мариус сказал, что ему остались в наследство все ее записи и колдовские вещи – ну, все то, что не успел выбросить или сжечь вдовец. А потом на юге случилась эпидемия желтой лихорадки, и многие люди бежали от нее на север. Их путь проходил и через Хэммонд. Мариус говорил… М-мариус г-говорил, что они все равно наверняка заражены и обречены, и м-мир ничего н-не потеряет, если они… о-они станут м-материалом для экспериментов! Ребекка не выдержала и зарыдала. Чарльз сорвался со своего места, упал перед ней на колени и осторожно взял ее ладони в свои. – Милая Ребекка, принести вам воды, сделать что-нибудь еще? – Н…нет, спасибо, господин Блант, – девушка подняла на него глаза, – я постараюсь дорассказать. Я пыталась вразумить мужа, воззвать к тому, что убийство даже ради каких-то идеалов – грех, но он перестал меня слушать. Он практически переехал жить в свою лабораторию, приходя домой только ночевать. Он и сейчас там, в лаборатории. – Она вытерла глаза уголком шали. – Я боюсь его, мистер Блант. – Не бойтесь, Ребекка, – прошептал Блант, глядя на нее, – надеюсь, мы сможем вам помочь. Давайте так: мы вернемся около четырех пополудни, пойдем вместе с вами в лабораторию Мариуса и постараемся… м-м-м… убедить его прекратить опыты. – Боюсь, у вас ничего не получится, – всхлипнула миссис Сонг, – он уже столько раз убивал людей ради своей «науки»… Он уже перестал быть человеком. – Тогда тем более, нужно с ним поговорить, – решительно произнес Дин. Они попрощались с Ребеккой – Чарльз дождался, пока она окончательно успокоится – и вышли на улицу. – Господа, я полагаю, мы на верном пути, – произнес Блант, – и я уже не уверен, что хочу просто поговорить с горе-ученым. Его деятельность нужно пресечь, и чем скорее – тем лучше! Дин кивнул – в кои-то веки он был солидарен с доктором. – Тогда предлагаю встретиться возле дома Ребекки… миссис Сонг в четыре. А сейчас прошу меня извинить, у меня есть, м-м-м… дела. Всего хорошего, господа! Он кивнул, повернулся на носках и быстрым шагом удалился.

***

– Мне. Он. Не. Нравится, – прорычал Дин, измеряя шагами комнату. Кастиэль, сидящий на своей кровати, не сводил с него глаз. – Дин, пожалуйста, не начинай снова. – Что не начинать, Кас? Этот парень представляется вымышленным именем, владеет заклинанием для отвода глаз, а теперь выясняется, что он еще и гипнотизер! Почему, думаешь, эта Сонг ему все выложила, как на духу? Он ее загипнотизировал! – Почему ты в этом так уверен? – Да потому что не может приличная замужняя женщина рассказывать такие подробности о собственном муже каким-то левым мужикам, ворвавшимся в ее дом и даже без значка шерифа! Не-мо-жет, Кас! А ты что, считаешь, что он не странный? – Я соглашусь с тобой, – осторожно произнес Кастиэль, – но если бы Блант, как ты и говорил раньше, был нашим подозреваемым, разве ему пришлось бы применять гипноз к собственной жене? – А… – Дин сел и приоткрыл рот. – Ну, скажем, он под таким заклятьем, что даже она не узнает его! – Хорошо. Что ты предлагаешь? – спросил Кас. – Нам нужно пойти к Ребекке раньше него. Попросим ее провести нас в мужнину лабораторию. Успеем поймать его на горячем, если это и вправду он. – Дин, – Кас покачал головой. – Мне не нравится этот план, но если ты настаиваешь… Он как-то резко переменился в лице. – П-прости… мне нужно спуститься вниз по… по некоему делу. – Иди-иди… нормальные люди называют это «отлить», Кас! – крикнул Дин в спину товарища. Прошло минут двадцать, а Кас все не возвращался. Дин побродил по комнате, сел, снова вскочил… Чувство опасности грызло под ложечкой. Да даже если Касу пришелся не по желудку обед у Догерти-младшего в заведении, нельзя же так долго отсутствовать! Не мог же Кас, в самом деле, пойти без него… Не мог. Пиджак и наручные чудо-ножны Каса, без которых он не выходил в люди, остались лежать на кровати. Еще через пять минут Дин не выдержал. Наскоро пристегнув ножны на свое правое предплечье, он накинул пиджак и спустился вниз. Эван Догерти поприветствовал его кивком головы. – Мистер Догерти, вы не видели Каса… Каспара, моего напарника? Он спустился по нужде и не вернулся обратно, я уж начинаю беспокоиться, куда он мог запропаститься! – А что с ним станется, с твоим напарником, – флегматично протянул портье, – город у нас тихий, погуляет и вернется. Он минут двадцать назад на улицу вышел. – Он неопределенно пахнул рукой в сторону окон. – Мне особо некогда следить, куда он там пошел, да и не мое это дело. – А… И на том спасибо, – буркнул Дин и вылетел наружу. Мысли в его голове лихорадочно метались от Каса к Бланту, потом к Ребекке и ее таинственному мужу и опять к Касу. И к бабке-гадалке ходить не надо было – с ним что-то случилось. И Дин докопается до правды… даже если придется кое-кого закопать. Он метнулся на Кейл-стрит, к дому Сонгов. На стук никто не открывал. Дин побарабанил еще, а затем плюнул и толкнул дверь. Она неслышно открылась, и он проскочил в дом. Внутри все было точно так же, как пару часов назад, когда они покидали миссис Сонг – разве что на полу валялся платок, который раньше был повязан на голове у девушки. Стояла какая-то странная тишина, не нарушаемая даже жужжанием вездесущих мух, а воздух был пропитан резким химическим запахом. Принюхавшись, Дин опознал хлороформ. – Вот черт, – произнес он вслух. На кухне, в маленькой спальне и в кабинете тоже никого не обнаружилось, но запах был явно слабее. Картина преступления сложилась перед глазами Дина: Мариус Сонг пришел домой, Ребекка открыла ему дверь, он усыпил ее хлороформом и унес… очевидно, в свою лабораторию! Непонятно было, при чем тут Кас, но шестое чувство говорило, нет, кричало, что надо идти на запах едкой химикалии. Что Дин и сделал. Он прошел через задний двор и выбрался на узкую тропку, ведущую через болота. Во влажном душном воздухе запах хлороформа стал ощущаться еще сильнее, и Дин, как гончий пес, устремился по этому неосязаемому следу. Вскоре он вышел на заболоченную поляну, посреди которой на островке относительно сухой земли возвышался слегка покосившийся и потемневший от влаги деревянный домик. К его дверям вела дорожка из заросших жесткой болотной травой кочек – прыгая по ним, Дин дважды едва не поскользнулся и не булькнул в самую топь. Пригибаясь, чтобы не быть замеченным из узких окошек, Дин обошел дом кругом. Дверь была всего одна, и это было нехорошо – возможность проникнуть внутрь незамеченным таяла на глазах. Через окна забраться тоже было нельзя – они были узкие, как бойницы, и довольно широкоплечий Дин не смог бы в них втиснуться даже боком. Решившись, Дин вытащил из-за пояса свой нож и осторожно протиснулся в полуоткрытую дверь. Первое, что бросилось ему в глаза, когда он оказался внутри – это Кас. Он неестественно ровно стоял у противоположной стены, расставив руки, как пришпиленная булавкой бабочка. Голова его была запрокинута, а глаза широко распахнуты. – Кас! – выдохнул Дин, кидаясь вперед. – Не так быстро, красавчик, – раздался над его ухом голос, который он менее всего ожидал услышать, и шею неприятно кольнула режущая кромка большого ножа. – Дёрнешься, и я отверну твоему дружку его хорошенькую голову! – Дин, делай, что она говорит, – просипел Кас, загнанно дыша. – Да что ж такое-то, а! – Дин повернулся к нападающей девушке. Правой рукой она держала нож у Динова горла, а в левой сжимала восковую куколку с синими бусинами вместо глаз. – Ах ты сучка! – Полегче с выражениями, мистер грубиян, – неприятно улыбнулась Марша, большим пальцем поглаживая восковую грудь куколки. – Я не хочу убивать чернявенького. Мистеру Сонгу нужен новый материал для опытов, а вы крепкие и здоровые, подойдете в самый раз. Она театрально вздохнула. – Как жаль, что ты, Дин, носишь такие короткие волосы У твоего дружка-то я легко сорвала пару волосков, когда он расспрашивал девок с кухни. С двумя куколками все было бы проще… Так, ты! – она указала на Каса. – Подойди к столу и возьми с него веревку! Кастиэль дёрнулся и, неестественно переставляя ноги, подошел к неширокому деревянному столу в середине комнаты. – Какой молодец. Теперь иди сюда и свяжи своего напарничка! Да покрепче, чтоб без дураков! Кастиэль дернулся, но не сдвинулся с места. Марша скрипнула зубами и нажала на куколку пальцем – Кас охнул и упал на колени, держась за живот. – Живо делай, как я сказала! Кас доковылял до Дина и свел его руки за спиной. – Прости, пожалуйста, – отчаявшимся голосом прошептал он, обматывая запястья Дина пеньковой веревкой. – Я беспомощен сейчас, как новорожденный котенок… – Тише-тише, Кас, я что-нибудь придумаю, – Дин очень хотел бы, чтобы его тон был успокаивающим, – мы выберемся, обещаю тебе! – А ну-ка отставили разговорчики! – прикрикнула Марша, помахивая ножом перед носом Дина. – Марш оба во вторую комнату! Вторая комната оказалась лабораторией доктора Сонга. Сам Сонг, невысокий рыхлый блондин с круглым лицом и нервными руками, тоже был здесь. Он увлеченно, не замечая никого вокруг, колдовал над большой, похожей на ванну посудиной, в которой что-то шипело и булькало. Кроме этого, в комнате стоял еще один стол, шкаф с книгами и несколько клеток с открытыми дверцами. Внезапно Каса оторвало от Дина и швырнуло к противоположной стене, а сам Дин получил жесткий удар ногой в башмаке под колени и рухнул на пол. – Сидите так, – Марша отошла к двери и встала так, чтоб обозревать всю комнату. – Успею еще вас по клеткам распихать. Дин осторожно, стараясь не выдать движения, повел запястьем. Небольшая кожаная петелька, удерживающая Касовы ножны закрытыми, расстегнулась от движения, и кончик клинка выскользнул. Дин, возблагодарив всех богов за предусмотрительность, перехватил его, насколько это было возможно, и начал осторожно перепиливать веревки. – Марша, – прохрипел Кастиэль, прижатый к стене, – это ведь сокращение от Марселин, верно? – Оу, кто у нас такой догадливый, – девушка растянула губы в улыбке и подошла к Касу, покачивая бёдрами. – Люблю умных мальчиков. Жаль будет, когда мистер Сонг будет разрезать тебя на кусочки. Но ты прав… меня назвали в честь двоюродной бабушки, покойной жены старого Николаса. И я даже расскажу вам о ней, пока доктор занят опытом. Все равно эту историю вы унесете с собой в могилу! Она нежно погладила Кастиэля ножом плашмя по щеке. – Бабушка была очень сильной ведьмой вуду, но гордыня ее была куда больше колдовского дара. Возжелав стать самой сильной ведьмой в округе, она заключила сделку с красноглазым демоном. Ее желание исполнилось, и колдовские силы возросли стократно. Жаль только, прожила она после сделки всего десять лет. Когда бабушка почувствовала дыхание Преисподней за своей спиной, она стала искать ту, которой смогла бы передать свой дар. Вы же не думаете, что всю силу мог бы унаследовать такой слабый мужчинка, как доктор Сонг, ее ученик? Нет, бабушка передала все, что знала, своей любимой внучке. Правда, вещей сохранилось не так много – почти все ее вдовец, этот идиот Николас, побросал в костер. Но мы с доктором многое сохранили и приумножили. Наша с ним работа стала еще более успешной, чем раньше! Дин сосредоточенно пилил веревку. – Эй, а как же жена доктора Сонга? – Эта бледнокожая дурочка? – хохотнула Марша. – Да она только и годится, что в качестве подопытного материала для доктора. – Она махнула рукой в сторону булькающей «ванны». – Я и только я могу быть для доктора Сонга всем – подругой, любовницей, наставницей, помощницей! Дин покачал головой. Такая одержимость не доводила до добра никого. – Это бесчеловечно – делать науку на живых людях, – прохрипел Кас, – тем более, на собственной жене! – Да ладно тебе, чернявенький, – отмахнулась Марша. – Когда эту девку клали в котёл, она была уже не совсем живая. Я бы сказала, совсем не живая! Мы с мистером Сонгом ее по кусочкам разрезали и перебрали. Как она орала, когда я снимала кожу с ее бледной тощей задницы, когда я вытаскивала кишки из ее живота… Даже жаль, что сдохла так быстро. Дин почувствовал, как к горлу подкатила тошнота, а перед глазами от гнева заплясали алые всполохи. Кас, похоже, испытывал те же чувства. – Какие нежные мужчинки пошли. Девку им, понимаете, жалко. Она, между прочим, послужит развитию науки! Дин почувствовал, что веревки, стягивающие его запястья, ослабли. Теперь осталось дождаться подходящего момента и, самое важное, не навредить Касу… – Марша. Пора. – Это подал голос доктор Сонг, гася огонь под «котлом». Девушка спрятала куколку в поясной кошель и подошла к доктору. Они взялись за руки, стоя по разные стороны от сосуда, и начали слаженным речитативом читать заклинание. Котел задрожал. Сначала он мелко подрагивал, как будто бы стоял на перроне подле движущегося поезда, затем заходил ходуном, а после движение прекратилось вовсе. Из мутной зелено-коричневой жижи вынырнула рука. Рука – синевато-зеленая, чешуйчатая, с перепонками между пальцами и длинными когтями – нащупала бортик «ванны» и вцепилась в него. Следом показалась вторая рука, а затем из жижи вынырнуло и само существо. Тварь была очень похожа на Ребекку, но определенно ею не являлась. Кожа ее была сплошь покрыта мелкой зеленой чешуей. Под кожей пульсировали отвратительные клубки мышц, похожие на проросшие под кожу, внутрь тела, корни болотных растений. Глаза у твари были фосфоресцирующие, ярко-зеленые, с вертикальными зрачками, а рот был полон острых, как у вампира, зубов. Существо выпрямилось, пошатываясь, и медленно поднесло руки к лицу. Глаза его расширились, и оно страшно завизжало. Марша и доктор Сонг отшатнулись от котла. Тварь выскочила из него и бросилась на Сонга, впиваясь зубами ему в горло. Брызнула алая кровь из разорванной сонной артерии, и доктор упал на пол вместе с терзающей его тело химерой. Марша взвизгнула и вылетела из лаборатории. Дин вскочил, сбрасывая веревки, и подбежал к Кастиэлю, все еще прижатому к стене. – Кас, что с тобой? – Она не сняла с меня заклятие – прохрипел тот, глядя на Дина, – оно спадет, если ведьма пожелает или если уничтожить куколку или убить ведьму… Дин выругался. Химера, закончив рвать труп Сонга, вскочила на ноги и двинулась к ним. Дин загородил Каса собой и поудобнее перехватил клинок. – Не подходи к нему, – начал он, – мне придется убить тебя… – Смер-рть, – прорычала тварь, переступая с ноги на ногу и отбрасывая с лица спутанные зеленые волосы, – лучше смер-рть, чем то, что сделали со мной! Дверь в лабораторию распахнулась. На пороге стоял доктор Блант, держащий упирающуюся и визжащую Маршу со связанными каким-то тонким шнуром руками. – Что это все… Ребекка! – воскликнул он, отбрасывая свою ношу на пол. Тварь обернулась на его голос. – Доктор-р Блант… Вы пр-ришли убить меня? – Тише, тише, Ребекка, милая, – Блант, подняв руки перед собой, начал медленно подходить к ней. – Убейте меня, доктор-р, но сначала я убью эту твар-рь Мар-ршу! – Стойте! Пусть она сначала снимет заклятие с моего друга! – выкрикнул Дин. Марша, отползшая в угол и поднимающаяся на ноги, злобно глянула на него. – Живо расколдовывай! – рыкнул Дин. – Иначе я безо всяких химер, сам тебя прикончу. Ведьма грязно выругалась, но затем бросила несколько слов на незнакомом языке, и Кас, отлипнув от стены, едва не упал на пол – Дин едва успел подхватить. – Вот и все, Кас, все, – успокаивающе пробормотал он, поглаживая тяжело дышащего Кастиэля по спине. Меж тем Блант подобрался к химере сзади, обхватил руками и как-то по-хитрому нажал ей на шею, что тварь свалилась без сознания. – Пусть поспит пока, – прокомментировал он, подхватывая ее одной рукой. Дин подошел к нему, все еще не отпуская Каса от себя. – Доктор Блант, вы… – Несколько опоздал? Право, я пришел к назначенному часу, прождал вас некоторое время, заподозрил неладное и прошел в дом. Там я встретил эту милую девушку – она металась по дому, собирая какие-то вещи и явно пакуя сумки для спешного отъезда. Я изловил ее и слегка допросил, а затем она привела меня сюда. – Нет-нет, я не то хотел сказать. У сбежавшей Марши в сумке кукла вуду моего друга, и одному Богу известно, что бы она с ней сделала, оказавшись далеко от нас. – Вуду? Не стоит разбрасываться такими опасными игрушками, – согласился Блант. Он подошел к съежившейся Марше, сорвал с ее пояса кошель и извлек оттуда куколку, а саму ведьму втолкнул в одну из клеток в углу. – Возьмите. Воск растопите, а волосы и прочую сердцевину сожжете. Он повернулся к трупу Сонга. – Бедная жертва собственных научных амбиций. Мне тебя ничуть не жаль, но покойся с миром. – А что со мной? – нервно воскликнула Марша. – Вы натравите на меня свою чешуйчатую тварь? – Вашу, милая барышня, вашу, – поправил Блант. – Нет, смерть от ее зубов будет вам слишком легким наказанием. Вы посидите денек-другой здесь в клетке. А я, как ни прискорбно мне это говорить, обращусь в новоорлеанское отделение Святой Инквизиции, и разбираться с вами будут уже они. – Дневники Сонга, – подал голос Кастиэль, – можно ли передавать их в руки Инквизиции? Ведь там работают такие же люди, и кто знает, не захочет ли кто-нибудь из них повторить опыты? – Вынужден признать, что вы правы, – кивнул Чарльз. – Лучше бы не давать никому в руки такие записи. – Давайте, что ли, спалим их во дворе, а пепел в болото, – пожал плечами Дин. – Так и поступим, мистер Джадсон, так и поступим.

***

Они вчетвером – Кастиэль, Дин, доктор Блант и Ребекка – сидели в комнатке, которую Чарльз снимал у вдовы Смитсон. Вернее, все еще спящая Ребекка лежала на кровати, укрытая цветастым одеялом, Чарльз сидел у нее в ногах, а Дин с Кастиэлем стояли подле. – Куда вы теперь? – спросил Дин, толкая ногой стоящий у ног чемодан. – Я планировал возвращаться домой, в Париж, – произнес Чарльз. – Заеду в Новый Орлеан, шепну пару слов тамошним инквизиторам, пусть разбираются с Маршей и наследством доктора Сонга. – А как же Ребекка? – уточнил Дин. – Ей что-то будет грозить за убийство мужа? – Вопрос спорный, – согласился Блант. – Я искренне надеюсь, что он разрешится в ее пользу. Если миссис Сонг согласится, я заберу ее с собой во Францию, где она сможет начать жизнь с чистого листа. Что до вас, господа, я посоветовал бы вам убираться отсюда, чтобы не привлечь внимания наших воинствующих церковников. – Не вопрос, – кивнул Дин, – считайте, что Дина Джадсона и Каспара Уильямса вообще не существовало в этом месте в это время. И еще… спасибо вам за помощь. Хотя, признаться, одно время я относился к вам с подозрением. – Могу только принести извинения, – улыбнулся Блант. – Да, признаться, я сам этому невольно потворствовал, разбрасываясь заклинаниями направо и налево и прикрываясь вымышленным именем. На самом деле, вам не о чем переживать. Я действительно алхимик, проживаю с дочерью в Париже, веду научную деятельность и немного путешествую по миру. Правда, откликаюсь на имя Шарль, а не Чарльз, но это, право, такие мелочи… – Нам пора, – негромко произнес Кастиэль, доставая из кармана часы на цепочке. – Позволите вас проводить? – Шарль поднялся на ноги. Вместе они вышли на улицу. – Что ж, прощайте, господа. Хочу надеяться, что мы еще увидимся когда-нибудь, но понимаю, что это очень маловероятно. Удачи в ваших делах, какими бы они ни были! – он пожал Дину и Касу руки. – Спасибо за вашу помощь, Шарль! – коротко улыбнулся Кастиэль. – Удачи вам, передайте наши наилучшие пожелания Ребекке. Они еще раз попрощались и направились в сторону железнодорожной станции. – Да, и еще! – окликнул их Шарль. – Те записи, которые вы забрали из дома Сонга и не донесли до костра… постарайтесь, чтоб они не попали в недобрые руки и больше никому не навредили! Непременно, подумал Дин, непременно.

***

– Красивые глазки, Динно! – воскликнул вместо приветствия Габриэль, когда на следующий день Кастиэль с Дином пришли к нему сдавать отчет по делу о луизианском Франкенштейне и его помощнице. – Не забудь на следующее дело надеть линзы! Не стоит сшибать всех с ног такой красотой. Он открыл отчет и начал его пролистывать, кивая в некоторых местах. – А все-таки, – не выдержал Дин, – мне до сих пор интересно, кто же был этот Чарльз Блант или как его там, алхимик и спаситель крокодилообразных дам? – Оу, – Габриэль поднял глаза от отчета, – кажется, я знавал такого человека. Правда, он предпочитал тогда представляться именем Шарль Бланшар. – Предпочитал представляться? То есть, это тоже ненастоящее имя? – уточнил Кастиэль. – Его настоящего имени никто уже и не помнит, – отмахнулся шеф. – Он был, как и Ребекка Сонг, жертвой неудачного алхимического эксперимента – его наставник испытывал на своих учениках эликсир бессмертия… Не выжил никто, кроме Шарля, который каким-то чудом это самое бессмертие и приобрел. Рецепт эликсира был утрачен – полагаю, намеренно – а граф с тех пор колесит по миру, занимается алхимией, спасает прекрасных дам и, в целом, не бедствует. – Граф? – переспросил Дин. – Ах, да. Его настоящее имя утрачено, так что в мировую историю он вошел как граф Сен-Жермен, – закончил Габриэль. – Очешуеть, – только и смог вымолвить Дин. – Это в его честь кладбище в Париже назвали?