After 3

Песни к главе: Lorde - Bravado The Fray - Little House Meese - Taking The World On *** POV Тесса Я спотыкаюсь о свои же босые ноги, мчась позади Гарри во двор его дома, где провел свое болезненное детство. Я падаю одним коленом на траву, но быстро поднимаюсь и встаю на ноги. Передняя дверь распахнулась, и я слышу мгновение, когда Гарри возится с ручкой двери, прежде чем он кулаком ударяет по дереву в расстройстве. — Гарри, пожалуйста. Давай просто уедем в отель, — я пытаюсь убедить его, поскольку уже рядом с ним. Игнорируя мое присутствие, он наклоняется, чтобы взять что-то около двери. Я предполагаю, что это - запасной ключ, но быстро предположенное становится неправильным, когда камень размером с кулак соприкасается с дверью, оставляя дыру в стекле. Гарри протягивает руку через отверстие, к счастью, избегая острых осколков битого стекла, и открывает дверь. Я осматриваю тихую улицу, но все кажется неправильным. Никто снаружи даже не заметил весь этот хаос, даже звук бьющегося стекла. Я молюсь, что Энн и Робин не остались в доме Робина сегодня вечером, что они ушли в какой-нибудь отель на всю ночь, учитывая, что ни один из них не был достаточно богатым, чтобы провести экстравагантный медовый месяц. — Гарри, — я иду по воде сюда, ища сухие места, чтобы удержаться от погружения под воду. Одна ошибка, и мы утонем. — Этот, чертов, дом был ничем иным, как моим мучением, — он ворчит, спотыкаясь о свои ботинки. Он опирается на подлокотник маленького дивана, прежде чем падает. Я осматриваю гостиную, и благодарна, что большая часть вещей была упакована в коробки или была уже перевезена из дома с целью подготовки к сносу этого дома. Он сужает глаза и смотрит на диван. — Этот диван здесь, — он прижимает пальцы ко лбу прежде, чем заканчивает говорить, — Это - то, где все это произошло, знаешь? Это все тот же самый, чертов, диван. Я знала, что он не был в порядке, но своим высказыванием только подтверждает это. Я помню, как он говорил мне несколько месяцев назад, что сломал этот диван — "часть дерьма, было легко раскромсать", хвастался он. Я смотрю на диван, который стоит перед нами, его новизна обеспечивается жесткими подушками и неотмеченной тканью. Мой живот изворачивается. Я понимаю, чего стоит Гарри, чтобы смотреть на него. Его глаза на момент закрываются. — Возможно, один из моих чертовых отцов, думал, чтобы купить новый. — Мне так жаль. Я знаю, что слишком для тебя прямо сейчас, — я стараюсь утешить его, но он продолжает игнорировать меня. Он открывает глаза и идет на кухню, а я следую в нескольких футах позади. — Где он... — бормочет он и падает на колени, чтобы заглянуть внутрь шкафа под кухонной мойкой, — Попался, — он держит в руках бутылку прозрачного ликера. Я не хочу спрашивать, чей это был ликера и как он туда попал вообще. Учитывая тонкий слой пыли, который появляется на черной футболке Гарри, когда он протирает бутылку тканью, я бы сказала, что бутылка пряталась там, в течение, по крайней мере, нескольких месяцев. Я следую за ним, когда он возвращается в гостиную, не зная, что он будет делать дальше. — Я знаю, что ты расстроен, и ты вправе злиться, — я стою перед ним в отчаянной попытке завоевать его внимание. Он отказывается, даже переведя свой взгляд на меня, — Но можем ли мы, пожалуйста, вернуться в отель? — я хватаюсь за его руку, но он отстраняется, — Мы можем поговорить, и ты сможешь протрезветь, пожалуйста. Или ты можете пойти спать, все, что хочешь, но, пожалуйста, нам нужно уходить отсюда. Гарри быстро поворачивай голову и идет к дивану. — Она была здесь... — он указывает на диван с бутылкой ликера. Мои глаза наливаются слезами, но я глотаю их вниз, — И никто, блять, не пришел. Ни один из этих ебучих отцов, — он плюет и крутит горлышко бутылки. Он прижимает бутылку к губам и наклоняет голову назад, чтобы проглотить остатки ликера. — Хватит! — я кричу, ступая ближе к нему. Я буквально готова выдернуть эту бутылку прямо из его рук и разбить об кухонную плитку. Хоть что-то, но он не будет это пить. Я не знаю, сколько еще алкоголя сможет выдержать его тело, прежде чем он упадет в обморок. Гарри делает другой глоток перед остановкой. Он использует тыльную сторону руки, чтобы вытереть остатки ликера со рта и подбородка. Он усмехается и смотрит на меня впервые, как мы вошли в этот дом. — Почему? Ты хочешь немного? — Нет, — я лгу. — Слишком плохо, Тесси. Там достаточно, чтобы разделить на двоих, — он произносит нечленораздельно, держа большую бутылку в руке. Я съеживаюсь, когда он называет меня, как мой отец. Это должно быть более, чем литр любого ликера, который он выпил. Интересно, как долго он прятался тут в течении тех худших одиннадцати дней всей моей жизни? — Держу пари, что ты любишь это. Я отхожу назад и пытаюсь придумать план действий. Прямо сейчас у меня нет никаких вариантов, и я становлюсь немного напуганной. Я знаю, что он физически никогда не причинил бы мне боль, но я не знаю, как он будет обращаться с собой — и я эмоционально не подготовлена к другому упреку от него. Я стала слишком привыкшей к Гарри, которым я могу хоть немного управлять, который был более милосердным: саркастичным и капризным, но не более. Свет в его налитых кровью глазах слишком знаком мне, и я вижу всю его злобу в опьяненных глазах. — Почему я должна любить это? Я ненавижу видеть тебя таким. Я не хочу, чтобы ты страдал, Гарри. Он улыбается и тихо хихикает перед тем, как поднимает бутылку и разливать спиртное на диванные подушки. — Знаешь ли, ты, что ликер является одним из наиболее пожароопасных средств? - говорит он мрачно. Моя кровь становится холодной. — Гарри, я... — Этот ликер здесь. Это чертовски высокая опасность, что что-то может загореться, — его голос был, как в тумане, медленным и страшным, пока он продолжал заливать диван. — Гарри! — я кричу намного громче, — Что ты собираешься делать потом? Спалить дом? Это ничего не поменяет! Махнув пренебрежительно рукой в сторону меня, он иронизирует. — Ты должна уйти. Сюда нельзя детям. — Не разговаривай со мной так! — чувствую свою смелость, но одновременно немного боюсь, я хватаюсь за бутылку и тяну на себя. Ноздри Гарри раздуваются, и он пытается ослабить мою хватку. — Отпусти его. Сейчас, — говорит он сквозь зубы. — Нет. — Тесса, не провоцируй меня. — Что ты собираешься делать, Гарри? Драться со мной за бутылку алкоголя? Его глаза широко открываются, даже рот открывается от удивления, когда он смотрит на наши руки, когда мы играем в перетягивание каната. — Дайте мне бутылку, — я требую, усиливая хватку. Это тяжело, и Гарри не облегчает ситуацию, но у меня столько адреналина, что дает мне силы. Ругаясь себе под нос, он вырывает руку. Я не ожидала, что он сдастся в этом так легко, из-за того, что он отпускает бутылку, она выскальзывает из моих рук и падает на пол перед нами, проливая жидкость на состаренное дерево. Я тянусь к нему, предлагая оставить ее там. — Я не вижу ничего особенного здесь, — он хватает бутылку, прежде чем я успеваю, и льет больше спиртного на диван, затем ходит по кругу комнаты, оставляя следы легковоспламеняющихся рома позади него, — Эта дыра будет снесена в любом случае. Я делаю новым владельцам большое одолжение, — он смотрит на меня и пожимает плечами, — Это, наверное, дешевле в любом случае. Я медленно отворачиваюсь от Гарри и лезу в сумочку, чтобы найти телефон. На дисплее появляется мигающий символ, показывая, что мой телефон скоро выключится из-за низкого заряда батареи, но я набираю единственный номер, который мог бы помочь нам в этот момент. Держа телефон в руке, я перехожу обратно к Гарри. — Полиция приедет к дому твоей мамы, если ты сделаешь это. Тебя арестуют, Гарри, — я молюсь, что человек на линии может слышать меня. — Плевать, — бормочет он, его челюсти сжимаются. Он смотрит вниз на диван, его пронзительные глаза смотрят в прошлое, — Я до сих пор слышу ее крик. Ее крики звучали, как раненый дикий звереныш. Ты знаешь, как это звучит для маленького мальчика? Мое сердце болит за Гарри, от обоих рассказов — невинный маленький мальчик, который был вынужден наблюдать, как его мать били и изнасиловали, и злой, раненый мужчина, который чувствует, что его единственный выход — это сжечь весь дом, чтобы избавиться от воспоминаний. — Ты же не хочешь попасть в тюрьму, не так ли? — я не буду проклинать себя, но надеюсь, что эта идея заставит его пересмотреть свои действия. Мой прекрасный темный принц смотрит на меня; мои слова явно напугали его. — Вызови такси сейчас. Прогуляйся до конца улицы. Я прослежу, чтобы ты ушла прежде, чем я сделаю что-нибудь, — его голос яснее, чем должен быть, учитывая количество алкоголя в его крови. Я слышу, как он пытается сдаться. — У меня нет никакого способа, чтобы заплатить за такси, — я показываю ему свой бумажник и американскую валюту. Его глаза чуть закрыты, и он бросает бутылку в стену. Она разлетается, но я еле-еле дрогнула. Я видела и слышала это слишком много раз за последние семь месяцев. — Возьми мой бумажник и забери деньги. Уходи. Блять! — одним быстрым движением он вынул бумажник из заднего кармана и бросает его на пол передо мной. Я нагибаюсь и засовываю его в свою сумочку. — Нет. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной, — говорю я мягко. — Вы настолько идеальна... Ты ведь знаешь это, да? — он делает шаг ко мне и поднимает свою руку, чтобы прикоснуться ей к моей щеке. Я вздрагиваю от его прикосновения и смотрю глубоким хмурым взглядом на его красивое измученное лицо, — Разве ты не знала это? Ты идеальна, Тесс, — его горячая рука ложится на мою щеку, и его большой палец начинает двигаться по коже. Я чувствую, как мои губы задрожали. — Нет. Я не идеальна, Гарри. Никто из нас, — я спокойно отвечаю ему, мои глаза смотрят в его. — Ты - да. Ты слишком идеальна для меня. Мне хочется плакать — мы снова вернулись к этому? — Я не позволю тебе оттолкнуть меня. Я знаю, что ты делаешь: ты пьян, и ты пытаешься оправдать это, сравнивая нас. Я просто такая же ебанутая, как и ты. — Не говори так, — он опять хмурится. Другая его рука движется вверх по моей челюсти и откидывают мои волосы, — Это звучит некрасиво. Слова, произнесенные из такого красивого ротика, — его большой палец идет вдоль моей нижней губы, и я не могу не заметить контраст между тем, как глаза его горят между темной болью и светом, наполненных нежными прикосновениями. — Я люблю тебя, и я никуда не уйду, — говорю я, молясь, чтобы до него дошли мои слова. Я ищу в его глазах любой намек на моего Гарри. — Если два человека любят друг друга, не может быть никакого счастливого конца, — сказал он тихо. Мгновенно узнав слова, я отрываю глаза от него. — Не цитируй Хемингуэя, — огрызаюсь я. Он считал, что я не узнала бы его и то, что он пытался сделать? — Но это правда. Не будет счастливого конца - не для меня, во всяком случае. Я слишком ебанутый, — он опускает руки от моего лица и отворачивается от меня. — Нет. Ты... — Зачем ты это делаешь? — невнятно спрашивает он; его тело качается взад и вперед, — Почему ты всегда пытаешься найти во мне что-то хорошее? Проснись, Тесса! Нет, блять, ничего хорошего! — он кричит и ударяет обеими руками в грудь. — Я - ничто! Я гребаный кусок дерьма с ебанутыми родителями, и сам чокнутый на голову! Я пытался предупредить тебя, я пытался оттолкнуть тебя, прежде чем, уничтожил тебя... — его голос становится ниже, и он лезет в карман. Я вижу фиолетовую зажигалку, как была у Джуди из бара. Гарри не смотрит на меня и зажигает пламя. — Мои родители слишком много испортили! Мой отец находится в реабилитационном центре, ради Бога! — я кричу на него. Я знала, что это случится - я знала, что рассказ Кристиана будет для Гарри последней каплей. Только один человек может обрабатывать так много информации, но Гарри был уже достаточно хрупким. — Это твой последний шанс, чтобы уйти прежде, чем это место сгорит дотла, — говорит он, не глядя на меня. — Ты бы сжег дом вместе со мной? — я вздыхаю. Я плачу сейчас, но я не помню когда я начала. — Нет, — звук его сапог слышен громко, когда он пересекает комнату; моя голова кружится, сердце болит, и я боюсь, что я потеряла чувство реальности, — Давай, — он поднимает руку, прося меня взять ее. — Дай мне зажигалку. — Иди сюда, — он протягивает обе руки ко мне. Я уже рыдаю, — Пожалуйста. Я заставляю себя игнорировать его знакомые знаки, неважно, насколько это больно, чтобы сделать это. Хочется бежать в его объятия и увести его отсюда. Но это не роман Остин со счастливым концом и добрыми намерениями; это Хемингуэй в лучшем случае, и я насквозь вижу его жест. — Дай мне зажигалку, и мы уйдем вместе отсюда. — Ты почти заставила меня поверить, что я смогу бы быть нормальным, — зажигалка все еще находится в его ладони. — Никто! — я плачу. — Никто не был нормальным. Я не хочу, чтобы ты был таким. Я люблю тебя сейчас, я люблю все в тебе! — я оглядываю гостиную и поворачиваюсь обратно к Гарри. — Ты не сможешь. Никто не хотел, или не мог помочь мне. Даже моя собственная мама. Когда последние слова вылетают из его рта, звук хлопнувшей двери заставляет меня подпрыгнуть. Я смотрю в сторону, откуда был звук шума, и испытываю облегчение, когда в гостиную проходит Кристиан. Он запыхался и запаниковал. Он замирает, когда видит состояние гостиной и ликер, который пропитал почти все, что находилось здесь. — Что... — глаза Кристиана находят зажигалку в руке Гарри, — Я слышал сирены по пути сюда. Нам нужно уходить, сейчас же! — он кричит. — Как ты... — Гарри смотрит назад и вперед, возвращаясь то ко мне, то к Кристиану, — Ты позвонила ему? — Конечно, она это сделала! Что она должна была делать? Оставить тебя, чтобы ты поджег дом и чтобы тебя арестовали? — Кристиан продолжает кричать. Гарри разводит руки в воздухе, все еще держа зажигалку. — Уебывайте отсюда! Вы оба! Кристиан поворачивается ко мне. — Тесса, иди на улицу. Я не двигаюсь. — Нет, я не собираюсь оставлять его здесь, — разве не Кристиан говорил мне, что меня и Гарри нельзя разделять, особенно сейчас? — Иди, — Гарри говорит, сделав шаг навстречу мне. Он щелкает пальцем по металлической зажигалке, зажигая пламя, — Уведи ее, — невнятно говорит он. — Мой автомобиль припаркован в переулке через дорогу - иди к ней и жди нас, — инструктирует Кристиан. Когда я смотрю на Гарри, его глаза смотрят на белое пламя, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы знать, что он действительно собирается сделать это, уеду ли я или нет. Он слишком пьян и расстроен, чтобы остановиться теперь. После минутной внутренней битвы, я оборачиваю свои пальцы вокруг ключей и выхожу за дверь, не оглядываясь. Я бегу через дорогу и молюсь, что сирены, которые слышны, не имеют отношения ко всему этому. POV Гарри Как только Тесса выходи за дверь, Вэнс начинает размахивать руками передо мной и кричать: - Давай! Быстрее! О чем он говорит, и какого хрена он вообще здесь? Я ненавижу Тессу, потому что она позвонила ему. Беру свои слова обратно; я никогда не смогу ненавидеть ее, но, блять, она меня бесит. — Никто не хочет, чтобы ты находился здесь, — я говорю, мои губы онемели, когда я говорю с ним. Мои глаза загораются. Где Тесса? Она оставила меня? Я думал, что она это сделает, но теперь я в замешательстве. Как давно она сюда приезжала? Она была здесь сначала? Я не знаю. — Зажги огонь. — Почему? Ты хочешь сгореть вместе с домом? — спрашиваю я. Молодой Вэнс, прислонившийся к полке у камина, заполняет мою голову. Он читал мне. — Почему он мне читал? Разве я сказал это вслух? Я не имею ни малейшего представления. Настоящий Вэнс уставился на меня, ожидая чего-то. — Все твои ошибки исчезнут, если я исчезну вместе с ними, — металл от зажигалки прожигает грубую кожу на большом пальце, но я продолжаю щелкать зажигалкой. — Нет, я хочу, чтобы ты сжег этот дом дотла. Может быть, тогда ты станешь намного спокойнее. Я думаю, что он мог только орать на меня, но он смотрит прямо, не говоря уже о тоне голоса. Он фактически дает мне свое разрешение, чтобы я сжег это дерьмо дотла? Кто сказал, что мне нужно его чертово разрешение? — Кто ты такой, чтобы давать мне разрешение? Никто, блять, не спрашивал тебя! — я опускаю пламенем вниз зажигалку на подлокотник кресла и жду, чтобы огонь разошелся. Я жду всепоглощающий огонь, чтобы уничтожить это место. Но ничего не происходит. — Я реальная часть этого дерьма, да? — я говорю человеку, который считает себя моим отцом. — Это не сработает, — говорит он. Или, может быть, я говорю. Я хватаюсь за старый журнал, который лежал на одной из коробок и преподношу пламя к углу страницы. Он сразу зажигается. Я смотрю на огонь, который путешествует по страницам и бросаю горящий журнал на диван. Я впечатлен тем, как быстро огонь глотает диван, и я клянусь, что я чувствую, блять, как воспоминания сжигаются вместе с куском дерьма. Следующим воспламеняются следы от ликера, которые переплетаются в линии. Мои глаза едва поспевают за пламенем, пока оно танцуют поперек половиц, щелкая и раскалываясь, делая самые утешительные звуки. Цвета такие яркие, блять, они злобно нападают на остальную часть дома. Перекрывая шум пламени, Вэнс кричит. — Ты доволен? Я не знаю, прав ли я. Тесса не будет грустить, что я спалил этот дом. — Где она? — я спрашиваю, обыскивать комнату, которая немного размыта, потому что все заполняется дымом. Если она здесь и с ней что-то произойдет... — Она снаружи. Она в безопасности, — заверяет меня Вэнс. Доверяю ли я ему? Я, блять, ненавижу его. Это все его вина. Тесса здесь? Это она там лежит? Но потом я понимаю, что Тесса слишком умна для этого. Она бы уже ушла. Подальше от этого. Подальше от моего уничтожения. И если бы этот человек воспитал меня, я бы не стал таким плохой человек. Я бы не причинил боль многим, особенно Тессе. Я никогда не хотел причинить ей боль, но я всегда так делаю. — Где ты был? — я у него спрашиваю. Мне хочется, чтобы пламя разошлось еще больше. Из-за такого пламени дом никогда не сгорит полностью. Я, возможно, спрятал еще одну бутылку ликера где-то в доме. Я не могу думать достаточно ясно, чтобы помнить это наверняка. Огонь достаточно не разгорается. Маленькие языки пламени не соответствуют размеру моей злости, и мне нужно больше. — Я был в отеле, с Кимберли. Уходим, пока не приехала полиция, или ты будешь отвечать за это. — Нет. Где ты был этой ночью? — комната начинает вращаться перед глазами, и жара меня начинает душить. Вэнс, похоже, искренне потрясен и возвращается в вертикальное положение. — Что? Я даже не был здесь, Гарри! Я был в Америке. Я никогда не позволил бы что-то подобное, что случится с твоей мамой! Но, Гарри, нам надо идти! — он кричит. Зачем мы идем? Я хочу смотреть, как горит это дерьмо. — Ну, это все равно случилось, — говорю я, мое тело становится все тяжелее и тяжелее. Мне, наверное, стоит присесть, но если я должен играть этими картинками в своей голове, то он тоже. — Она была избита до крови, блять. У каждого из них был свой способ использовать ее, они трахали ее снова и снова... — в груди начинает чертовски болеть, я хочу залезть внутрь и убрать эту боль. Все было проще до того, как я встретил Тессу, ничто не могло причинить мне боль. Даже это дерьмо не мешало бы мне так. Я научился подавлять ее, пока она не заставила меня... Она заставила меня чувствовать себя дерьмом, я никогда не хотел этого, и теперь я не могу заставить себя остановить чувствовать себя дерьмом. — Прости! Мне так жаль, что это случилось! Я бы остановила это! Я поднимаю глаза и вижу, как он плачет. Как он смеет ныть, когда ему не нужно было смотреть - он не должен был видеть ее каждый раз, когда закрывал глаза, чтобы уснуть и так год за годом. Мигающие синие огни заполняют комнату через окна, разбросанные по всей комнате осколки, прерывая мой костер. Сирены воют чертовски громко. Святое дерьмо, они громкие. — Убирайся! — Вэнс кричит, — Убирайся сейчас же! Выйди через заднюю дверь и сядь в машину! Уезжайте от сюда, — он кричит еще более судорожней. Ебаный спектакль. — Пошел ты, — я спотыкаюсь; комната крутится еще быстрее, а звон сирен пронзают мои уши. Прежде чем я могу остановить его, его руки толкают мое тело к выходу через гостиную, в кухню, и через спину. Я пытаюсь сбросить его руки, но мои мышцы отказываются выполнять мои действия. Холодный воздух бьет в лицо, у меня закружилась голова, и моя задница приземляется на бетон. — Иди по аллее и сядь в мою машину, — я думаю, что он говорит это прежде, чем исчезает. Я вскарабкиваюсь на ноги, падаю несколько раз при попытки открыть заднюю дверь кухни, но она, блять, закрыта. Внутри я слышу множество голосов, все кричат и что-то гудит. Что это за хуйня? Вытаскиваю телефон из кармана и вижу имя Тессы на дисплее. Я могу пойти и найти свою машину в переулке и ее лицо, или же я могу зайти внутрь и меня арестуют. Я смотрю на ее размытое лицо на экране, и решение принимается за меня. Я не мог за всю свою жизнь выяснить, как, черт возьми, можно выйти на дорогу незамеченным копами. Экран на моем телефоне дублируется перед глазами и смещается, но каким-то образом мне удается набрать номер Тессы. — Гарри! С тобой все в порядке? — она кричит в динамик. — Забери меня в конце улицы, перед кладбищем, — я приподнимаю затвор на соседней калитке и завершаю вызов. Думаю, Робин не будет против. Он женился на моей маме сегодня? Для его же блага, я надеюсь, что нет. — Ты ведь не хочешь, чтобы она была одинока всю жизнь. Я знаю, что ты любишь ее; она все еще твоя мать, — голос Тессы звенит в моей голове. Отлично, теперь я слышу голоса. — Я не совершенна. Никто из нас, — ее сладкий голос напоминает мне о ранее сказанных словах. Она ошибается, хотя, она так сильно ошибалась, и наивна, и это просто прекрасно. Мне удается найти равновесие, чтобы стоять на углу маминой улицы. Кладбище, находящееся позади, очень темное, а единственный свет исходит от мелькающих огней вдалеке. Черный Beemer подъезжает несколько минут спустя, и Тесса останавливается прямо передо мной. Я забираюсь в машину, не сказав ни слова, и как только я закрываю дверь, она давит на педаль газа. — Куда мне ехать? — ее голос охрип и она, пытается прекратить реветь, но ее попытки с треском проваливаются. — Я не знаю... — мои глаза закрываются, — Все заведения уже закрыты так поздно... Скорее всего, все уже закрыто... Я закрываю глаза, и все исчезает. *** Звуки сирены пугает меня и я просыпаюсь. Я подпрыгиваю на громкий шум и больно ударяюсь головой об панель машины. Автомобиль? Какого хера я в машине? Я осматриваю машину и вижу Тессу, которая сидит на водительском сиденье. Ее глаза закрыты, а ноги прижаты к телу. Я мгновенно вспоминаю сонного котенка. Моя голова начинает жутко болеть. Я выпил слишком много. Уже день, солнце скрывается за тучами, оставляя небе серым и унылым. Часы на приборной панели машины показывают, что сейчас без десяти семь. Я не осознаю на какой парковке мы припаркованы , поэтому пытаюсь вспомнить, как, черт возьми, я сел в машину в первую очередь. Я не слышу никаких полицейских машин, и тем более не слышу сирен сейчас... Мне приснилось это во сне. Голова просто раскалывается, и когда я тяну рубашку, чтобы вытереть мое лицо, едкий запах дыма вторгается в мои ноздри. Перед глазами мелькает горящий диван и плачущая Тесса. Я пытаюсь сложить эти кусочки, потому что я все еще пьян. Рядом со мной шевелиться тело Тессы шевелится и ее глаза трепещутся, а после открываются. Я не знаю, что она видела прошлой ночью. Я не знаю, что я сказал или сделал, но я знаю, что, как она смотрит на меня прямо сейчас заставляет меня жалеть, что я сделал с этим домом. Образы дома моей мамы вспыхивают в моем сознании. — Тесса... Я... — не знаю, что ей сказать; мой разум не работает, и я не могу ничего сказать. Обесцвеченные волосы Джуди и Кристиан, толкающий меня к задней двери дома моей мамы заполняют некоторые пробелы моей памяти. — Ты в порядке? — мягкий тон Тессы звучит одновременно грубо. Я могу сказать, что она почти потеряла голос. Она спросила меня в порядке ли я? Я нахожу ее в замешательстве от своего вопроса. — Хм, да. А ты? — я не помню большую часть ночи... Черт, день или ночь, но я знаю, что она должна быть расстроенной из-за меня. Она медленно кивает, ее глаза так же осматриваю парковку, как и мои. — Я пытаюсь вспомнить... Пришли полицейские... — я вижу моменты, когда они приходят. — Дом был в огне... Где мы? — я смотрю в окно, пытаясь сориентироваться по местности. — Мы... Ну, я не совсем уверена, где мы находимся, — она прочищает горло и смотрит прямо перед собой через лобовое стекло. Она, должно быть, слишком много кричала. Или плакала, или все вместе, потому что она едва может говорить, — Я не знала, куда ехать, и ты уснул, поэтому я просто ехала дальше, пока не устала. Мне пришлось съехать с дороги в конце концов, — ее глаза покраснели и опухли; черные следы от туши размазались под ними, а ее губы сухие и потрескавшиеся. Она едва узнаваема. По-прежнему красивая, но я истощил ее. Глядя на нее сейчас, я вижу отсутствие теплоты в ее щеках, потеря надежды в ее глазах, пропавшее счастье от ее полных губ. Я взял красивую девушку, которая жила своей жизнью за других, девушка, которая всегда находила хорошее во всем, даже во мне, но я превратил ее в оболочку пустоты, чьи глаза смотрят на меня сейчас. — Меня сейчас стошнит, — я задыхаюсь и дергаю пассажирскую дверь, чтобы открыть ее. Виски, ром, и все мои ошибки выливаются на бетон, и меня неоднократно рвет, пока я не остаюсь наедине только со своей виной.