I see the Real You.

На улице стемнело, звёзды оказались разбросаны по всему полотну тёмного синего неба. Ветки деревьев покачивались под лёгким дуновением ветра, а фонари кидали оранжево-жёлтые круги света на тротуарную плитку, осветляя ночные улицы. На часах уже перевалило за десять. Я спокойно сидел на диване, попивая пиво из бутылки и листая новостную ленту фейсбука. Да, фанаты теперь явно обожают нашу пару, но, по сравнению со вчерашним днём, уже все притихли. Изредка мне приходили сообщения с рисунками, парочка была даже с рейтингом NC-17, и некоторые мне понравились, но я не подавал виду. Моё умиротворённое поведение прервал звонок в дверь. Кинув телефон на диван, я пошёл приветствовать гостя. Как только дверь была открыта, на меня ввалилась туша Нила. Он явно не ожидал, что я открою так скоро, и, видимо, решил облокотиться на дверь плечом. Я поймал его за плечи, и, когда Сандерсон встал без моей поддержки, сказал: — Опаздываешь, — взглянул на часы: 10:32 pm. Да, на полчаса. Нил проигнорировал мои слова, и, пропихнувшись через меня, прошагал на кухню. В руке у него была бутылка. Я выглянул за дверь: пустая улица, припаркованный серебристый автомобиль у газона, поблескивающий от света проезжающих фар и мокрое пятно на ступеньках — разлил содержимое бутылки. Когда я закрыл дверь и пошёл на кухню, Сандерсон уже скинул куртку на кресло и сидел на барном стуле, облокотившись на грязную столешницу с оставшимся кружком от кофе. Рядом стояла бутылка, и я заметил, что жидкость заполняла только половину. Это виски, насколько я могу отличить содержимое без этикетки. Я достал два стакана и полез за льдом в морозильную камеру холодильника. Нащупал два пакета с круглыми ледышками и выложил их на синюю столешницу кухни. — Джанин в коме, — услышал я низкий голос Нила и захлопнул дверцу морозилки. В полном молчании я кинул пару кусочков льда в стаканы и взглянул на Сандерсона. Его глаза выражали растерянность, печаль и смятение одновременно. Я послал ему сочувствующий взгляд, его брови немного дёрнулись вверх, но потом лицо пришло к привычному выражению спокойствия и умиротворения. Я взял в руки бутылку, взглянул на количество содержимого и уставился на Нила. — Ты пил за рулём, или это из дома? Он опустил взгляд в пол, как провинившийся ребёнок, и я догадался, что всё-таки не из дома. Наливая виски в стакан так, что даже было слышно потрескивание льда, я почувствовал, как пытливо сверлят меня серые глаза. Я поставил алкоголь рядом с его руками, и уже собирался делать глоток, когда рука Нила протянулась к моему лицу. Он аккуратно заправил прядь волос мне за ухо и взял стакан. Его прикосновение словно обожгло меня, я сделал глоток и поставил стакан на грязный стол. Есть хотелось, а в холодильнике не было еды. Всё, что я купил вечером, влезло в полку, туда-то я и заглянул. Перебирав разные сухарики, зефир, пончики, я стоял на носочках, так как это была верхняя полка. На нижней лежал хлеб и какие-то хлопья. — Ничего так задница-то, — Нил закатился смехом. Я чувствовал, как краснею, но продолжил искать что-нибудь вкусное. И нашёл. Банановые кексы – то, что мне так не хватало сейчас. Кто ест кексы с виски? Конечно же, Мэтт. Некий гурман-извращенец. — Заткнись. Кекс, вот, будешь? — Что? — Слегка удивлённым тоном переспросил Сандерсон. Я понял, что ему могло послышаться, но решил не томить, и сказать что предлагал. — Кекс. Нил громко так вздохнул. Разочаровался что ли? На моём лице растянулась улыбка от всех этих мыслей, и, дав гостю кекс, я уселся на рядом стоящий стул. Мы выпили ещё по стакану виски, на часах было чуть больше одиннадцати, и тогда Нил разошёлся на откровения: — Я думал, мне будет плохо без неё. Но я не чувствую абсолютно ничего, совсем. Ни капельки. — Наверное, так бывает, — я не знал, как поддержать друга, или уже не друга? Сандерсон что-то хмыкнул и повернулся лицом ко мне. Он был уже знатно пьян, в отличии от меня. На его щетине я заметил кучу крошек от кекса и на носу банановый крем. Я рассмеялся, видимо, испортив весь момент, а Нил, не понимая в чём дело, сгруппировал брови в кучу. — Крошки, и на носу крем, — сквозь приступы смеха выдавил я. Нил улыбнулся, и, смазав пальцем банановый крем, попросил салфетку. Я сказал, что салфетка не поможет, и предложил умыться в ванной. Что-то громыхнуло и ударилось об пол, и я поспешил на звук. Приоткрыв дверь в ванную, я увидел шокирующую картину: валяющийся на полу Нил, в руках у него был шампунь, который растекался по полу. Я не сразу понял, что произошло, и недоумение нахлынуло на меня волной. Приподняв одну бровь, я вопросительно посмотрел на Нила. — Я поймал! — торжествующе сказал тот. Закрыв шампунь, я помог встать Нилу. Его майка была залита шампунем, но он отказался от моей одежды. — Да мне и так нормально. — Ну как знаешь. На самом деле, я был доволен, что он остался в своей майке. Смывая шампунь, мы нехило так намочили её, и теперь она облепила мускулистое тело Нила, и его открытые накачанные руки сливались в одну общую картину шикарного мужика. Я чувствовал, как алкоголь меняет мой рассудок, всё слегка расплывалось, и такими глазами Нил выглядел ещё более притягательным. Мы расселись на диване. Я закинул ногу на ногу так, что лодыжка одной ноги упиралась в коленку другой. Нил же сидел поначалу прямо, но потом развалился на диване. Мы всё так же пили, и Нил рассказывал какие-то истории про Джанин, которые я совершенно не запомнил. Алкоголь совсем помутнил мой разум, да и разум Сандерсона тоже. На улице уже была глубокая ночь, часа три, или даже четыре. Мы слушали музыку и о чём-то разговаривали, когда мне захотелось отлить. В ванной я заглянул в зеркало, и ничего нового не увидел. Всё тот же Мэтт, только пьяный. Вода мелкими каплями стекала в раковину с крана, и это жутко раздражало, поэтому, я попытался покинуть это помещение скорее. Но, из-за кружащейся головы ударился об дверной проход, и чуть было не упал на дощатый пол в гостиной. — Всё в порядке? — Нил заглянул за диван, и, положив голову на спинку, уставился на меня. Как же он мило выглядел в этот момент, его губы казались такими прекрасными, а глаза так и тянули в свою пучину. Я, не раздумывая, подошёл к нему, положил руку на диван рядом с его лицом. Я знал, что сейчас произойдёт, и не мог этого не сделать. Наши губы соприкоснулись, и я почувствовал всю свежесть и сладость, исходившую от Нила. Я присел на колени, не отрываясь. Сердце билось бешено, но я ощущал себя прекрасно. Нил не сопротивлялся, и я чувствовал, как подрагивают уголки его рта в улыбке. От него веяло тем же с ума сводящим парфюмом и слегка алкоголем. Мысли метались с бешеной скоростью, обжигающие губы Нила не давали мне покоя и волновали мою кровь. Всё в жилках кипело от страсти. Он выпрямился и рукой убрал волосы с моего лица. Этот жест не казался уже таким «горячим» и чарующим, а, наоборот, привычным и обыденным. Всё происходившее одурманивало, и даже дыхание, казалось, остановилось. Я словно выпал из реальности, и вместе со мной Нил. Чувства стали сильнее. Я не знаю, сколько времени прошло, пока мы не отпрянули друг от друга из-за нехватки воздуха. Взглянув на источник моей страсти, я заметил, что Нил был ничуть не смущен, потому что пьян. Его потрёпанные волосы сваливались на лицо, а в серых глазах пылали искры и желание продолжить. Я слегка покраснел и пылал изнутри, да и ноги затекли. Привстал, пытаясь восстановить дыхание, обошёл диван и сел рядом с ним. Майка уже высохла, но он всё равно выглядел очень соблазнительно. Я заглянул ему в глаза, я тонул в них, и мне срочно нужен был спасательный круг. Тело всё ещё горело, дыхание было неровным. Нил вдруг резко отвёл взгляд на мою нижнюю часть тела и заулыбался сильнее прежнего. Я опешил. На что это он пялится? Как оказалось, на телефон, что засветился у меня под задницей, а я его даже не чувствовал. Мы рассмеялись. Мы лежали на диване до рассвета. Нил обнимал меня, а я разглядывал узоры на потолке. Сильнее и ярче ощущений я ещё не испытывал. Этот, такой знакомый мне с детства человек, разбудил во мне вулкан бушующих чувств, которые, казалось, невозможно погасить. Солнце начало всходить, и в комнате становилось светлее. По небу поплыли маленькие островки белых облаков, озаряемые розовыми тонами рассвета.