Снегопад.

- Так кто же эта Кира? – я приподняла бровь. Габриэль стушевался. Ну и как тут не удивиться? Великий и Ужасный Габриэль, Первейший вампир, прародитель всех кровососущих созданий ночи, смутился над напором глаз своей девушки. - Мы познакомились с Кирой десять лет назад, - пояснил Гейб. – Её превратил Саид.. кажется, в двадцатом веке. Кира была уверена, что любит меня… И я, как самый бесчувственный негодяй, воспользовался её чувствами. - Проще говоря, переспал, - заключила я. Хорошо, что у меня не ревнивый характер Алины. Она бы на моем месте убила Габриэля. Несколько раз. Вампир кивнул: - Но Кира оказалась упряма. Она не отставала от меня, и мне это быстро надоело. По моей просьбе Саид на правах создателя приказал Кире поселиться в Австралии и не выезжать из страны никогда. Я повернулась и с удивлением уставилась на мужчину. Он выглядел абсолютно спокойным. Как будто не он заточил вампиршу, не привыкшую к лучам солнца, в страну, полную этого самого солнца. Удивительная штука – женская солидарность. Кира вроде как мне соперница, а я её защищаю. - Опустим пока эту тему, - пробормотала я, почувствовав странное почесывание по всему телу. С недавних пор я начала воспринимать ауры сверхъестественного. Когда рядом находился вампир, тело словно обволакивала холодная безветренная ночь, и мурашки бегали по коже. Когда появлялись ведьмы, то в нос ударял запах костра (наверное, символизирующий казнь всех сожженных ведьм во времена Средневековья), но тут же этот аромат исчезал. Но когда рядом появлялся оборотень, кожа нестерпимо чесалась, словно из каждой поры стремилась наружу шерсть волка. Думаю, это взывает моя седьмая часть – сущность вервольфа. Через толпу аэропорта к нам шли трое оборотней. Тот, что слева, был среднего роста. У него были русые волосы, подстриженные по-военному коротко, карие глаза, подозрительно рассматривающие каждого, кто оказался поблизости. Оборотень (а ему было около тридцати) надел камуфляжные штаны и черную футболку, обтягивающую рельефные мускулы. Да, Иордан бы позавидовал таким ручищам. Справа шел мужчина лет пятидесяти. У него были черные волосы, лишь на висках посеребренные сединой. На оборотне был бежевый деловой костюм, однако глаза все равно оставались хищными. Между ними, на шаг ближе к нам, шел оборотень лет тридцати. У него было спокойное, уверенное в себе выражение лица. Среднего роста, с шоколадного цвета волосами и дивными бледно-зелеными глазами, оборотень не казался угрожающим, но что-то в нем было такое особенное, что в голове сразу же появлялась уверенность: вот именно он опаснее своих диких на вид спутников. Именно он стал Альфой всех оборотней после смерти Даниила, в этом сомневаться не приходилось. Шатен подошел к нам и спросил: - Анна Майер и Габриэль Биссон, верно? Оборотень в камуфляжных штанах оценивающе пробежался по моей фигуре. Не трудно было заметить, что ему понравилось то, что он увидел. Габриэль собственнически приобнял меня за талию, в упор рассматривая вервольфа. - Все верно, господин?.. – я приподняла бровь, решив не обращать внимания на убийственные взгляды двух мужчин. - Просто Богдан, - шатен с улыбкой кивнул нам, а затем представил своих спутников. Верзилу в камуфляжных штанах звали Борис Бобровски, а мужчина с хищным взглядом – дядя Богдана Святослав Крисенски. Говорить среди толпы было как минимум неудобно, поэтому мы в молчании вышли из здания аэропорта. - До города, где мы с Гейбом живем, нам ехать около часа, - заметила я на всякий случай. Габриэль любезно открыл багажник своего любимого огромного джипа, но засунуть чемоданы не помог. Я заметила, что Святослав не складывал свои вещи в машину. - Вы не едете с нами, Святослав? – вежливо поинтересовалась я. Мужчина едва заметно покачал головой: - Богдан здесь по делам создаваемого вами Совета, Борис – для того, чтобы защищать моего племянника. Но у меня другие планы, и я еду в другом направлении. Святослав попрощался с вервольфами и сел в такси. Борис и Богдан сели на заднее сиденье, я рядом с Гейбом впереди. Вампир завел машину. - Я благодарна, что вы приехали, Богдан, - обратилась я к Альфе. Тот едва заметно поморщился: - Прошу, давайте перейдем на «ты». Мы же почти сверстники, - когда я с улыбкой кивнула, оборотень заметил: - Это я благодарен тебе, Аня, за твою идею о сплочении всех сверхъестественных рас. Мои собратья истощены этой бессмысленной, - Богдан бросил взгляд на Габриэля, - войной с вампирами. Габриэль улыбнулся и заверил: - Я тоже благодарен Ане за её идею. - Почему ты настоял на встрече именно в России? – с любопытством поинтересовалась я у Богдана. – Я без труда могла приехать и в Польшу. Богдан ответил с едва заметной усмешкой: - Моя сводная сестра очень любит Россию. Она и заставила меня до идеала выучить русский язык. Вот я и хотел узнать, что же такого особенного сестра увидела в этой стране. Борис глянул на Богдана и отвернулся к окну. - Алекто Рой заверила меня, что завтра утром Даная и Стикс прилетят к нам, - произнесла я. Габриэль фыркнул: - Я слышал о Стиксе. Да, он умен и сообразителен, но не пропускает ни одной юбки. - А я слышал о Данае, - заметил Богдан. – Говорят, она очень странная личность. - Да, она со странностями, однако Даная хитрая интриганка, - заметил Гейб. – Я не удивлен, что Алекто выбрала её как делегата. Я предоставила оборотням комнату в загородном особняке дедушки, ставшим моим после его смерти. Здесь же я подготовила комнаты для двух фейри. Моя бабушка, сестра Романа, согласилась пожить пока в особняке, чтобы проследить за удобствами для иностранных гостей. Богдан и Борис, едва разобрав чемоданы, вызвали такси. - Мне нужно поговорить с местным альфой, - пояснил Богдан. – Он должен предоставить Совету одного делегата. - Но как ты найдешь стаю? – нахмурилась я. Богдан улыбнулся и заметил: - Я Альфа. Это не просто статус в обществе оборотней. У меня есть кое-какие магические преимущества перед другими вервольфами. Едва я закрыла дверь за польскими оборотнями, как зазвонил мой телефон. Я вздохнула, прочитав имя звонившего. Гейб обнял меня сзади и, глянув через плечо на телефон, тихонько фыркнул. - Привет, Бальтазар, - я ответила на звонок. - Мы с Ричардом остановились в единственной гостинице в городе, - вместо приветствия радостно сообщил отец. – Не хочешь сходить на ужин? Завтра приедут фейри из Столицы, и уже не будет времени на общение. Так что сегодня был последний свободный вечер. - Конечно, почему бы и нет? – пожала плечами я. - А Гейб с нами поедет? – спросил Бальтазар. Я глянула на вампира. Он отрицательно покачал головой. - Ээ… нет, - разочарованно ответила я. - Ну и ладно, - произнес Бальтазар. – Мы заедем за тобой в шесть. Отец бросил трубку прежде, чем я могла что-то сказать. Габриэль вышел из дома и направился к своей машине. Я попрощалась с бабушкой и пошла за вампиром к машине. - Ты оставляешь меня одну с Бальтазаром и Ричардом? – возмущенно спросила я, когда особняк остался позади. - Ага, - весело отозвался Гейб. – Не хочу мешать вашей семейной идиллии. Вампир выехал на шоссе. Я внимательно посмотрела на вампира и буркнула: -Издеваешься? Я не выдержу целый вечер с отцом. - Выдержишь, - насмешливо заметил мужчина. Он легко обогнал ветхий отечественный автомобиль и уже серьезно добавил: - К тому же у меня есть одно дело. Я тут же насторожилась: - Что-то случилось? - Ничего особенного, - отмахнулся Габриэль. – Просто нужно выполнить мои обязанности. Я ведь слежу за поведением вампиров в России и близлежащих странах. Так вот, в Барнауле завелся серийный убийца. Это оказался вампир, и мои люди вчера вычислили его, а сегодня схватили. Мне нужно узнать, действовал ли он один или по чьему-то указанию. А потом убить. Я молчала. Не потому что была против этой идеи. Как раз наоборот – я была рада, что мир лишится еще одного серийного убийцы. Просто вдруг вспомнилась та тетрадь со списком всех жертв Габриэля, услужливо показанная мне Смольяниным. - Аня? – позвал меня Габриэль. Оборотень что, действительно думал, что я буду осуждать своего возлюбленного? - Барнаул недалеко, - заметила я. – Справишься за день? Вампир улыбнулся: - К рассвету вернусь. Я попыталась вспомнить имена на последней странице той тетради. - Гейб, тебе знакомо имя… Гахиджи? Мужчина искоса глянул на меня и передернул плечами: - Нет. А должно? Какое-то еще имя вернулось на языке… Первая его жертва – женщина, и её имя… - А Табия? Габриэль буквально окаменел. Пальцы его с силой сжались на руле, лицо приобрело мрачное выражение. Я уже пожалела, что подняла эту тему. - Это имя я никогда не забуду, - процедил вампир. Мы въехали в город. До моего дома добрались молча. Когда машина остановилась и приоткрыла дверь, Гейб окликнул меня: - Откуда ты знаешь про Табию? - Случайно узнала, - не знаю, почему, но я соврала. – И я знаю только то, что она была первой твоей жертвой. - Давай прогуляемся? – со вздохом предложил вампир. Мы пошли по направлению к парку. Зимой там было мало народу, но зато красиво. - Я бы не хотел вспоминать об этой… женщине, - это звучало как ругательство. – Но раз тебе случайно попалось её имя, значит, ты должна знать о ней. Гейб молчал, формулируя начало рассказа. - Я родился примерно в две тысячи пятисотом году до нашей эры на острове Крит, - признался Габриэль. Я ахнула от этой даты, но мужчина не заметил. – Я был седьмым сыном в семье простого рыбака, и рыболовство меня не привлекало. Так что в шестнадцать лет я сбежал из дома и год путешествовал по острову, подрабатывая то там, то тут. Я накопил денег на место на корабле, и отправился в Египет. На берегах Нила расположились бедуины-разбойники, с ними-то я и провел следующие десять лет жизни. Я разбогател на воровстве и стал влиятельным рабовладельцем, а в двадцать девять лет стал приближенным фараона Менкауре. Он любил женский пол, и каждая женщина, хоть раз увиденная фараоном, оказывалась в его постели. Наложниц у Менкауре было больше двух сотен, но ни одна не задерживалась около него больше, чем на неделю. Кроме одной. Табия была самой любимой наложницей фараона, он души в ней не чаял. Табия потрясала всех своей красотой, грацией, голосом. Эта женщина сводила с ума многих мужчин, и даже брала некоторых к себе в постель. Фараон прощал ей все интрижки, пока она была рядом. Я – единственный, кто задумался, почему Табия пользуется такой популярностью. Вскоре наложница заметила меня и стала проявлять ко мне интерес. - Неудивительно, - тихо заметила я, но на этот раз Габриэль меня услышал и, усмехнувшись, продолжил: - Я стал её любовником. Мы встречались в саду, созданном фараоном в честь своей наложницы. Табия превосходила всех женщин, которых я встречал до неё, и не только мастерством. В сексе с ней было что-то… особенное. И вот однажды, когда мы встретились в саду, Табия дала мне чашу с вином. Тогда я не удивился, откуда у неё в руках появилась эта чаша, так как был усталым и сонным после… хм… трехчасового марафона, - я не сдержала смешок от такой формулировки. - В вине оказалось снотворное из трав. Габриэль стряхнул с моих плеч снег, упавший с потревоженной ветки дерева, и продолжил: - Когда я очнулся, то понял, что лежу на алтаре, связанный цепями по рукам и ногам. Табия любезно объяснила мне, что она – дочь великого Анубиса, и он хочет, чтобы Табия стала правительницей всего земного мира. Я только через пару сотен лет, когда познакомился с друидами и колдунами, понял, что Табия – просто свихнувшаяся черная ведьма, имеющая колоссальную магическую силу. Ведьма утверждала, что для порабощения мира ей нужно орудие – совершенное и неуничтожаемое. Анубис, как Табия утверждала, подал ей идею. - Ты действительно думаешь, что Анубис говорил с ней? – я приподняла бровь, не обращая внимания на усилившийся снегопад. Габриэль фыркнул: - Она просто была сумасшедшей колдуньей. Табия смешала кровь новорожденного младенца, столетнего старика, трех молодых воинов и трех девственниц с кровью мертвеца. Потом добавила к ним какой-то магической травы. Табия похвасталась, что там присутствует призрачная трава, найденная ей на территории ада. Ведьма произнесла какое-то длинное заклинание, нанесла мне десятки порезов, вылив из меня почти всю кровь, а затем насильно заставила меня выпить то ужасное зелье. И проткнула мне сердце кинжалом. Габриэль замолчал. Его черные глаза блуждали по сугробам и деревьям, ни на чем конкретном не останавливаясь. Видно было, что мужчине трудно вспоминать о своем превращении. - Когда я очнулся, то все… изменилось. Мир вокруг меня преобразился. Я слышал стук сердца Табии, слышал её дыхание, шум голосов далеко впереди… черт возьми, я даже слышал плеск вод Нила в километрах от нас! Теперь ночь перестала быть темной – я видел то, чего не мог видеть обычный человек. Ощущения были потрясающие. Я чувствовал себя богом, - признался Габриэль. На его лице появилась грустная улыбка. – Однако потом я почувствовал острое жжение в горле. Все мои внутренности будто зажглись огнем. Это была ужасная жажда, неиссякаемый голод. Современные новообращенные вампиры никогда не почувствуют то, что чувствовал я в первую ночь в виде вампира. Жажда настолько поглотила меня, что я без труда смог разорвать цепи. Главная ошибка Табии заключалась в том, что она была уверена, что я её не трону, - хищная улыбка появилась на лице вампира. У меня даже мурашки по коже побежали, а сердце забилось чуть сильнее. – Я был так голоден, что… отгрыз её голову. Просто не удержал в себе всю мою новую силу. И на Табии я не остановился. Стыдно вспоминать, но… несколько лет я был скорее животным, чем разумным существом. Убивал каждого человека, которого видел. Я не сразу смог приспособиться к своей новой жизни. И лишь через сотни лет я узнал, что могу обращать людей в себе подобных. Габриэль замолчал и глянул на меня, ожидая моей реакции. Я не была в силах что-либо сказать или сделать. Услышанное просто поразило меня. - Должно быть, тебе было очень одиноко, - через несколько минут прошептала я. Вампир притянул меня к себе и потерся носом о мою щеку. - Мне было очень одиноко все четыре тысячи лет. До знакомства с тобой. Я не отстранилась от Габриэля, но возразила: - У тебя ведь были друзья. Вампиры, созданные тобой. Бальтазар. - Я делал все от меня зависящее, чтобы мои дети были счастливы, - пожал плечами Гейб. – Отдавал им все свободное время, пока они не смогли полностью контролировать себя. Однако я не раскрылся им до конца. А на счет Бальтазара… Он был одержим жаждой мести оборотням, так что с ним невозможно было разговаривать. И лишь совсем недавно, лет пять назад, Бальт сам начал уставать от своего безумия, и я смог разговорить его на другие темы. Я усмехнулась и поцеловала Габриэля. - Пойдем домой, Гейб. Мне еще нужно подготовиться к ужину с родственниками. Не трудно было выбрать, что надеть. Я уверена, Бальтазар не предложит остановиться в обычном кафе, каких тысячи. Скорее всего, он выберет дорогой ресторан. Поэтому я надела черное закрытое платье без рукавов, потрясающие ботильоны на высоких каблуках, которые я купила недавно, и белую шубку – подарок Габриэля. Без десяти минут шестого я вышла из квартиры. Габриэль давно умотал в Барнаул, так что я оставалась одна. Признаться, меня немного нервировала встреча с отцом… и с Ричардом. К подъезду подошла моя мать. Она удивленно глянула на меня снизу вверх и, чмокнув в щеку, спросила: - Я не вовремя? Кажется, ты занята. Идешь на свидание с… ним? Мама не приветствовала наших отношений с Габриэлем, но и не препятствовала им. Она перестала меня осуждать, когда я напомнила ей о моем непутевом отце. - Нет, мам. Я встречаюсь с… В этот момент к дому подъехала дорогая иномарка. Мама удивленно глянула на неё: не каждый день можно увидеть такую машину в обычном сибирском городке. Я даже думать не хотела, где Бальтазар нашел этот автомобиль. Отец вышел из машины, ослепляя двор улыбкой. Однако улыбка эта быстро исчезла, когда Бальтазар увидел, кто рядом со мной стоит. Мама побледнела, увидев бывшего возлюбленного, и упала бы, не поддержи я её под локоть. М-да, неловкий момент. Мама выглядела очень молодо для своих сорока с небольшим, но все же куда старше, чем отец. Бальтазару можно было дать лет двадцать пять, если не меньше. - Бальти… - прошептала мама. Бальти? Я не ослышалась? Бог ты мой, неужели мама действительно так назвала моего отца? - Мой Ирис… - с грустной улыбкой произнес отец, подходя ближе. Он взял мамину руку и нежно поцеловал её. Ох, превосходно. У мамы, оказывается, тоже есть ласкательное прозвище. Это не для моих ушей. - Я всем сердцем молилась, чтобы Аня не унаследовала твоего дара, - мама резко выдернула руку и бросила на Бальтазара уничтожающий взгляд. Взгляд отца остался таким же мягким, но в голосе послышались стальные нотки: - Однако я искренне рад, что именно наша с тобой дочь имеет магию, сходную с моей, хотя у меня есть еще много детей по всему свету. - О, так ты признаешь, что ты ловелас? – громко засмеялась мама. Они же сейчас друг друга порвут на части! Так, надо что-то делать. - Привет, пап! Бальтазар чуть не поскользнулся, вытаращив на меня серые глаза. Ну да, даже я не ожидала от себя того, что вылетело. - П-привет. Отец моментально забыл про ссору с матерью и поцеловал меня в подставленную щеку. - Как твои дела? – с улыбкой спросила я. На этот раз отец оставил меня без ответа. Он посмотрел на маму и уже вежливо спросил: - Ирина, не хочешь составить нам компанию? Мы с Аней и моим сыном собирались поужинать. Мама посмотрела мне за спину. Я обернулась, проследив за её взглядом. У машины, на которой приехал Бальтазар, стоял высокий шатен в слишком тонком для сибирской зимы плаще. Он насупил брови и пристально рассматривал меня карими глазами. Мне стало не по себе от этого взгляда. Это, как я поняла, был мой старший брат Ричард. - Ни за что не сяду в машину, если там будет находиться твой сын! – пробормотала моя мама. В её голосе слышался едва заметный проблеск страха. Ричард насмешливо приподнял брови, услышав мамину тихую фразу. - Как хочешь, - пожал плечами Бальтазар. - Я тебе завтра позвоню, - пообещала я, обняв маму на прощание и следуя за Бальтазаром. Отец тихо сказал матери: - Но ты не думай, что мы закончили разговор, Ирис. - Значит, ты Ричард? – с вежливой улыбкой спросила я, останавливаясь перед мужчиной. Шатен придирчиво осмотрел меня с головы до ног и остановился на глазах. Не сказать, чтобы он был привлекателен или наоборот, ужасен. Среднестатистическое лицо, абсолютно не запоминающееся. Губы Ричарда были обветрены, брови все так же нахмурены, а глаза скрывали множество секретов… И не факт, что я хотела бы узнать их. - А ты Анна, - хрипло проговорил Ричард. Создавалось впечатление, что он давно не произносил ничего. – Моя сестра. Меня немного напугал Ричард, но я скрыла это за улыбкой. Подошел Бальтазар: - Уже познакомились? Прекрасно. Слышал, здесь неподалеку есть чудесный ресторан. Туда и направимся. За болтовней отец прятал нервозность – это было видно невооруженным глазом. Ричард открыл передо мной дверцу машины и, когда я подошла к нему, тихо проговорил: - Напрасно недооцениваешь Киру, Анна. Что? Причем здесь Кира? В душе у меня появилось нехорошее предчувствие, но я промолчала.