Полиглот

На следующий день Натаниэля разбудил шорох и недовольное ворчание. Обычно он просыпался сам, по привычке, или, на крайний случай, из сна его вырывал будильник. Но сегодня, в первый день каникул, он позволил себе выспаться. Но сделать ему этого, естественно, не удалось. Натаниэль, услышав поутру странные звуки, проснулся моментально. И, различив голос Кастиэля, успокоился. Всё ещё утыкаясь носом в подушку, Нат поднял заспанные глаза на учителя, который, в свою очередь, стоял к нему спиной и натягивал излюбленную рубашку. — Вы куда-то идёте? — спросонья голос Натаниэля был хриплым и тихим. — Да, — Кастиэль украдкой взглянул на Ната из-за плеча. — В школу. — Но... — Это тебе не надо, — Кас буквально прочитал его мысли, и Нат непременно удивился бы, будь он капельку бодрее. — Мне в этом аду ещё дня три минимум гореть. Ты пока тут убери всё, Демона я уже выгулял. — Уже? — Натаниэль не хотел слезать с матраца, слишком уж велико было его притяжение, поэтому, подобрав одеяло ногами, продолжил нежиться в импровизированной "постели". — Да, — по шагам Натаниэль понял, что Кас подошёл к нему ближе. Он стоял сейчас где-то возле его головы, но ничего не говорил, что заставило Ната напрячься. Открыв глаза и подняв голову, он понял, что Кас всё это время молча смотрел на него. Выжидал чего-то, и это странное поведение настораживало. — Я вернусь через пару часов. Не засни тут, мне по приходу нужна чистая квартира. И пошёл на выход. У двери он потрепал Демона за ухом, и только потом, хлопнув дверью, покинул квартиру. Через пару секунд послышался треск ключей в замке — запер. Чем убедительнее становилась мысль о том, что Натаниэль ему нравится, тем Кас становился злее. Злился он на весь этот долбанный мир, ненавидел каждую живую букашку, даже самый маленький ветерок раздражал его. Он уже влюблялся раньше, и теперь мог заверить абсолютно любого, что это — самое дерьмовое чувство, которое только может испытывать человек. Это даже противнее, чем сидеть в комнате, полной тараканов, жирных таких, размером с ладонь. Обманчивая теплота, лживое спокойствие и напускной уют — всё это ежедневно окружает тебя, создавая некую иллюзию того, что ты кому-то нужен. Не бывает такого у двух чужих друг другу людей. Чувствовать любовь можно только к себе — человеку, мысли и действия которого для тебя предсказуемы, от которого не надо ожидать свиньи. И было очень неприятно осознавать, что сейчас Кастиэль наступал на старые грабли. Вываливать негатив на окружающих не хотелось, но даже если бы и хотелось, то такой возможности просто-напросто не было: школа практически пустовала, а те редкие неудачники, которые сейчас сидели с Касом в одной лодке и разгребали завалы школьных документов, заперлись в своих кабинетах. Это, впрочем, к лучшему. Сейчас никого не хотелось видеть. Кастиэль просидел в злосчастной школе около четырёх часов. Всё это время он возился с бумагами, журналами, оценками, и в итоге, когда ему всё осточертело настолько, что он хотел разнести этот кабинет в щепки, Кас позволил себе уйти. К счастью, дел оказалось намного меньше, чем он думал, поэтому завтрашнее посещение школы могло стать последним. А там можно и отдохнуть — к примеру, сидеть целыми днями дома и зависать в интернете. Если, конечно, кошатнику не придёт в голову резко стать сторонником прогулок на свежем воздухе и начать пропагандировать здоровый образ жизни. Тогда его придётся заткнуть. И Кастиэль знал прекрасный способ затыкать... — Твою мать, — чертыхнулся он, вновь поймав себя на непристойных мыслях. Нельзя, чёрт возьми. Нельзя думать о таком. Нельзя-нельзя-нельзя-нельзя. От этого надо как-то избавляться. Кас не знал, как, но он понимал, что жить с этими назойливыми, как рой пчёл, мыслями будет невозможно. А ещё невозможнее будет ежедневно видеть Натаниэля. Особенно, если он снова вздумает разгуливать по квартире без штанов. Хотя стоило вспомнить его резко покрасневшее лицо, как всякие сомнения улетучивались: наверняка в последующие несколько месяцев Нат даже переобуваться в другой комнате будет. Кастиэль хмыкнул — он ведь может. Сильный ветер, снег и скрытое за облаками солнце. Погода сегодня была паршивой. Единственное, что радовало Каса в этот час — люди, которых на заснеженных улицах не было. Переулки были пусты абсолютно, даже дети, у которых, вроде бы, должны были начаться каникулы, сидели дома. И правильно делали, куда-то выходить в такую погоду — себе дороже. Кас дошёл до дома быстро, на секунду даже забыв, что его там кто-то ждёт. В подъезде он стряхнул с головы и плеч снег, у порога вытер ботинки. Сердце отчего-то разбушевалось, и Кастиэль никак не мог справиться с этим. В конце концов, невозможность справиться с собственными эмоциями — ужасное качество. Пытаясь успокоить себя мыслью, что на пороге никто на него не накинется, Кас достал ключи и открыл дверь. И тут же пожалел, что напрочь забыл о том, что у него есть собака, которая безумно любит своего хозяина. Буквально сразу же на него набросился Демон, пачкая отчего-то мокрыми лапами куртку. — Вы рано, — Натаниэль отложил телефон, в котором копался до этого, заметив в дверях Кастиэля. Это место, стул за барной стойкой, он, казалось, застолбил. Нат постоянно сидел там, боясь лишний раз шагнуть не туда. Что ни говори, но Натаниэль всё ещё не мог свыкнуться с той мыслью, что теперь живёт в чужом доме. Он постоянно спрашивал разрешения занять ванную, включить лампу, присесть на кровать, вздохнуть, моргнуть, и эта покладистость, Кастиэль чувствовал это на подсознательном уровне, скоро начнёт раздражать. Оставалось только надеяться, что это из-за переезда, а не из-за ненормальной дисциплины отца. — У вас закончилась еда, — сказал он, и Кастиэль, быстро смекнув, что к чему, замер, не спешил расшнуровывать ботинки, — так что обеда нет. И вряд ли будет. — Я только вчера ходил, — Кас неверяще сощурил глаза. — Мы не могли съесть всё за один день. — Мы и не съели, — пожал плечами Натаниэль. — Но вы купили, грубо говоря, хлеб и яйца. Мы не можем питаться таким утром, днём и вечером, — и тут же, нахмурившись, Нат резко сменил настроение. Опять, видимо, его начал колоть приступ "не я здесь хозяин". — Но мы, впрочем, можем есть всё, что угодно... просто... — Ладно, я понял. Что нужно на этот раз? — Что-нибудь. Макароны, к примеру, колбасу, овощи... Кастиэль закатил глаза и едва сдержался, чтобы не пошутить про икру на ужин. Сейчас надо следить за словами, в противном случае это может привести к тому, что Натаниэль по собственному желанию будет жить на улице. — Так, — Кас прервал старосту на полуслове, — сейчас ты быстро собираешься и идёшь со мной. Нат резко замолк и нахмурился. — Быстро! Против воли ему пришлось подскочить с места (видимо, ежедневная работа с директрисой действительно развивает реакцию на такой тон) и начать собираться. Хорошо, что по дому Нат ходил в своей повседневной одежде — рубашке, в которой Кас ни разу не видел его на уроках (сколько у него их?!), и чёрных штанах. Похоже, что, когда Натаниэль собирал сумку, он напрочь забыл о какой-либо домашней одежде. Кастиэлю даже в голову пришла мысль, что надо бы дать ему какую-нибудь из своих старых маек. Не будет же этот кошатник круглосуточно ходить в школьной форме? Собрался Нат на удивление быстро. Впрочем, он просто накинул на плечи зимнее пальто и надел ботинки, что сыграло ему на руку. Провозись Натаниэль на секунду больше, Кас бы не выдержал и ушёл без него. В ближайшем продуктовом народу было чуть меньше обычного, что, впрочем, не помешало появлению очереди у касс. Кастиэль взял корзинку и под убаюкивающий голос Ната начал бродить между прилавками. Натаниэль набивал эту корзинку сам, Кас доверился ему в этом вопросе более чем полностью, и при этом умудрился уместить продукты в тот хилый бюджет, что был у Кастиэля в кармане. Нат постоянно говорил что-то о том, что пора бы нормализовать свой рацион, о том, какие продукты вредны для здоровья, и при всём при этом его слова не казались нотациями. Этот тихий и спокойный голос был больше похож на мысли, плавно вытекающие из глубин его сознания, чем на надоедливую болтовню. И Касу нравилось слушать. Кассирша, пробивая продукты, покосилась на них крайне недовольно. То ли это было чертой её характера, то ли последствием утомительной работы, то ли она действительно увидела в паре парней что-то неприличное. Кас даже, расплачиваясь, на секунду задумался, действительно ли они могут со стороны выглядеть как-то... непристойно? И пакет, один, но тяжёлый, Кастиэль нёс сам. Нат изредка силился отобрать его, но Кас лишь огрызался и отводил руку в сторону. — Этот пакет тяжелее тебя, так что иди и помалкивай, помощник. Конечно, Кас преувеличивал и просто не хотел выглядеть в глазах случайных прохожих государем на осле, что несёт неподъёмный груз, вряд ли у него на уме были какие-то благородные намерения. По крайней мере, так думал сам Кастиэль. Дома Натаниэль снова возложил обед на себя. Сегодня он сварил макароны и подправил это всё кетчупом. Гениальное, как прокомментировал свои действия Нат, просто. И это, удивительно, было если не вкуснее, то гораздо сытнее, чем лапша быстрого приготовления. И Натаниэль был крайне собой доволен, хоть Кас и пытался всячески скрыть то, что обед действительно пришёлся ему по вкусу. День предвещал начало прелестных каникул.