У больших мальчиков крошечные сердца

Это что стояк? Часто моргаю. Вот это пробуждение! Доброго утра, Холи, это его совсем не маленький дружок. Он же почти во мне! Вот же черт, стоит как у шестнадцатилетнего! Маттиа! Маттиа, отпусти меня! Пытаюсь откатиться, но цепкие объятья прижимают меня к горячему телу. Пожалуйста, отпусти меня! Не хочу я этих утренних неловкостей! Но как я не пытаюсь выпутаться – ничего не выходит. - Май! – шепчу. – Май, пожалуйста! Проснись, отпусти меня, - толкаю его. Он кряхтит, произносит что-то нечленораздельное и ослабляет хватку. Я почти выпрыгиваю из цепких лап. Тихонько семеню через весь дом. Из гостевой, где ночевали Нико и Энни доносится негромкий разговор – болтают о каком-то комоде, а вот Ману громко храпит в своей спальне. Укладываюсь в кровать Масо, заворачиваюсь в одеяло. Хватаю книгу с его прикроватного стола. «Это великая книга, чувак! Иди за своей идеей, как идет за своей герой этой книги. С двадцатилетием, дятел! Сергей Брин», - подпись на корке. Брин? Тот самый создатель Гугл? Похоже на то. А что же это за книга такая? Поворачиваю обложкой к себе. «Робин Гуд. Баллады». Отличный подарок на двадцатилетие! - Не всегда в Шервуде блистало ослепительное солнце. Та прогулка Малыша Джона была омрачена проливным дождем. Обвиняя во всем трусливого… - читаю первую попавшуюся историю, и понимаю, что я не знаю ни одной истории Робина Гуда и его шайки. А ведь и вправду интересно. Немного по-детски, но захватывающе и мудро. - Милая? – стук в дверь. Энни заглядывает в комнату. - Доброго утра, - улыбаюсь. – Зачиталась, - тычу на книгу. - Пойдем завтракать, - приглашает. – Любишь блинчики? - О, Энни я люблю все, что приготовлено, а не разогрето, - встаю. - Ты не готовишь? – искренне удивляется. - Нет. Я не умею, - жму плечами. - Но, там ведь большого ума не нужно, - разводит руками. - Только не говори это при Тео. Иначе он взбесится и начнет рассказывать как долго и упорно он учился в академии. - Уж мне можешь не рассказывать, - смеется, выходит из комнаты. Я быстро надеваю свою одежду, собираю волосы на затылке. В столовой один Маттиа. Увлеченно читает свою газету. - Доброго утра. Где все? – занимаю стул за столом. - Отец рассматривает новую тачку, мама ушла за очередной порцией панкейков, а Ману еще дрыхнет. - Какой номер? – отгибаю уголок газеты. – От двенадцатого числа? Там мой материал. - Да. Уже прочел. Скукота, - чуть опускает край. Широко улыбается мне. - Это статистика – одни цифры. Даже не знаю, что тут может быть веселого, - жму плечами. - В котором часу свалила, беглянка? - Эмм… - да как только почувствовала, что ты меня вот-вот проткнешь. – Как только ты уснул, - вру. – Я же говорила, ненавижу спать с кем-то. - А! – откладывает газету. – Ты мне снилась сегодня, - опускает взгляд. - Да ну? – улыбаюсь. Это я так растревожила часть твоего тела под утро? – О чем был сон? - Ну… Там была ты. А остального я не помню, - врет. - Ну да, - киваю, наливаю себе чай, переключаюсь на разговор с вошедшим Нико. У него сильный итальянский акцент, я еще никогда не слышала таких привычных для меня звуков, звучащих сейчас по-новому. - Папа! Ты переходишь на итальянский! – шипит Маттиа. - Серьезно? Да, Холи? – взгляд карих глаз Нико впивается мне прямо в лоб. - Не обращай внимания, - отмахиваюсь. – Маттео все время ворчит. То язык ему не нравится, то страна. - Это точно. В этой Америке стал законченным расистом… - Да, да, Нико! Будь мы в Италии такого бы не случилось, - входит Энни. - Да! Не случилось! – кивает. – Вот, Холи. Угораздило меня забраться в резервацию этих лакота! Нашел там его мать. И с тех пор она не пускает меня в Италию, - жалуется. - Это не резервация лакота, дорогой, а Сан-Диего! Я ни дня не жила в резервации, Холи, Нико преувеличивает! И мы каждый год ездим на Сицилию к его родителям. Вот снова собираемся. У его матери большой юбилей – восемьдесят лет. Поехали с нами, - кивает она. - Мам! – восклицает Маттиа. - Да, Холи, поехали, - зовет Нико. - Пап! – чуть ли не взвизгивает Май. – Зачем это ей? Она ни за что не оставит своего спортсмена. - Я бы с радостью, - улыбаюсь его родителям. Май раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но его перебивает Масо, влетающий в комнату. За ним Офелия. - Эй! Я названивал вам! Не знал, что вы приехали сюда. Донни, рад тебе, - улыбается. Я киваю ему. - Ночевала в твоей комнате. Надеюсь, ты не против, - подмигиваю ему. - Я вообще-то против, - бурчит Офелия. - Это я так решил! – повышает голос Маттиа. - Ну так есть еще одна гостевая! Диван в конце концов! – никак не унимается. - Это был первый и последний раз, Фел! – убеждаю ее. Она молча кивает, и они с Масо садятся за стол. - Надолго вы в Лос-Анджелес? – интересуется Нико. - У меня закончились дела в Ирвайне, так что мы насовсем, - улыбается Офелия. Маттиа молча возводит глаза в потолок. - Принесу еще блинчиков, - чуть ли не поет Энни, и скрывается в дверном проеме. Она, безусловно, счастлива, что маленькая мисс истерика больше не будет докучать ей и ее мужу своим навязчивым присутствием. - Ты действительно хочешь поехать к бабуле на юбилей? – Май смотрит на меня. Мы только что оставили Ману у его дома в Калвер, теперь итальянец везет домой меня. – Или ты просто так согласилась? Ради приличия. - С чего ты взял? – раскрываю глаза. – Я действительно хочу на Сицилию. Я никогда не была в Италии, и даже мечтать не могла. Я бы с радостью поехала. Или может, ты не хочешь? – зажмуриваюсь. - Мне все равно, - фыркает он. Урод! - Мне все равно! – повторяю. – Три самых любимых слова! Что может быть круче, чем услышать их от близкого человека, - пялюсь на Маттиа. - Я решил предвосхитить твой отказ, когда из-за своего футболиста ты передумаешь, - хмурится. - Я не передумаю! Ни за что на свете не передумаю! – повышаю голос. – Тем более у нас с Митей не такие отношения, чтобы я меняла свои решения, и отступалась от намеченного. - Тогда я рад, - улыбается. – Но ты должна знать, мы все приезжаем за три недели до праздников. Это семейное время. Мы каждое воскресенье ходим на утреннюю мессу, всей большой семьей Нери купаемся в океане, ходим на охоту и рыбалку, все вместе готовим пасту на ужин и убираем огромное семейное поместье. Занимаемся другой ерундой, - загадочно машет ладонями. - Звучит сказочно, - киваю. – Уже представляю себе, - улыбаюсь. – Скорее бы прошли эти два месяца. - Все не так, как тебе кажется. У моего деда трое сыновей и четверо дочерей. - Твоя бабушка героиня, - растягиваю губы. - Так вот, у отца двое детей – это мы с Масо. У дяди Миро две дочери. У Маурисио трое сыновей. Считаешь? – подмигивает мне. Так, уже семеро внуков. – У самой старшей – тети Улии сын и дочь. Одна дочь у тетки Кары, один сын у Марджи. И напоследок – трое детей у младшей Джулианы. Итого – четырнадцать внуков. - О, Боже! – накрываю лицо ладонями. - Это не все! Все братья и сестры моего отца женаты и замужем, и почти у всех моих кузенов и кузин есть дети. Итальянская семья – это филиал ада на земле. Ты не знаешь на что согласилась, - трижды проводит большим пальцем по моей ладони. - И все равно я в восторге, Май. Тебе не удалось меня отговорить, - открываю дверь его тачки. Мы уже возле моего дома. – Заеду завтра к тебе на ужин, если все-таки окажусь в Беверли. - Меня не будет завтра в ресторане, Донни, - качает головой. – Завтра пробные съемки в Палм Дезерт, и первая читка сценария. - Точно! – вскрикиваю. – Как же я могла забыть? Даже внесла в свой ежедневник. Когда вернешься? - На следующих выходных. Я позвоню, - обещает. - Ведь не позвонишь, - щурюсь. - Не позвоню, - кивает, улыбаясь. - Тогда до следующей недели, дорогой, - сладко чмокаю его в щеку, он крепко обнимает меня. Я быстро вылетаю из тачки, семеню в подъезд. Я буду скучать, Маттео! Очень сильно! – Привет, Эндрю! – здороваюсь с консьержем, но замечаю, что за столом никого нет. – Хм! – жму плечами, поднимаюсь к себе. Вставляю ключ в замок, и он не поворачивается, дверь тихонько открывается сама. Я точно закрывала ее. Я отчетливо это помню. Неожиданное шуршание в глубине квартиры заставляет напрячься все мои мышцы и нервы. Хватаю оставленную Риком биту, двигаюсь к источнику звука. Идиотка! Звони 911! Беги, в конце концов! В гостиной на полу у тумбы сидит мужчина. Только и успеваю взвизгнуть.