У больших мальчиков крошечные сердца

Рано утром я провожаю блондинчика обратно в Нью-Хэмпшир. Он разрешает мне пользоваться машиной в его отсутствии. Это значительно ускорит выполнение моих дел. Так и выходит. Вместо планируемых восьми вечера, я заканчиваю все дела уже в четыре. И, да, я оказываюсь на Беверли Хиллз. Сицилийская сказка влечет вкусить то чудо, которое сотворил шеф-повар. - Два ребрышка будет достаточно, милая, - делаю заказ. – И побольше салата. - Желаете десерт, мисс О’Доннелл? – интересуется официантка. Надо же! Она меня знает. - Не люблю сладкое, - улыбаюсь. – Подскажи, милая, шеф здесь? – вдруг Маттиа все-таки не уехал. - Шеф Маттиа не готовил сегодня, и я не видела его. Лишь мистер Масо сегодня здесь весь день. Разбирается с бумагами. Знаете, поставщик осьминогов такой хитрый. Вечно пытается продать меньше щупалец за высокую цену, - болтает. – Один Масо знает как нужно с ним разговаривать, - радуется. Кажется, кто-то влюблен в младшего брата шефа. - Позови Масо, милая, - прошу напоследок. Видимо он проигнорировал мое приглашение присоединиться ко мне. Но, спустя пятнадцать минут он наконец-то спускается. - Донни, привет! – вытягивает руки. Я крепко обнимаю его. - Поужинаешь со мной? – предлагаю. - Я сегодня весь день ем. Будто беременная девица. Меня не было два месяца. Каких-то долбанных два месяца я пробыл в Ирвайне, и знаешь что творится в бумагах? – забирает мою воду, осушает стакан. - Нет, - жую свой ранний ужин. - Хаос, Холи! Там настоящая вихревая энтропия! Ты же знаешь, что Май неряха? - Угу! – у меня серьезный роман с моими ребрышками. - Так вот! Если он еще беспокоится о том, что зарастает в собственных вещах, то на бумаги ему наплевать! Он как бумажная свинья! – фыркает. Я прыскаю. - Я скучала по тебе, Май! – хлопаю его по руке. - Давай выпьем, - трет лицо ладонями. - Я на машине, - киваю на улицу. - Купила тачку? – раскрывает глаза. – Крутую? - Мерседес, - улыбаюсь. – И она не моя. Одного парня… - Твоего спортсмена? – поднимает бровь. – Мэтт рассказал. - Он в Манчестере, одолжил машину на время. Ты думаешь, Офелия не растерзает нас если мы выпьем немного? - Офелия в Сакраменто. На съемках. Бояться нечего. - Прости меня, но она ужасная! – сжимаю губы. – Почему ты с ней? - Ты не знаешь ее! Вы все не знаете ее. Вернее такая, какая она с вами – она со всеми. Только не со мной. Со мной она… - задумывается. – Нежная, ласковая, самая любящая. Знаешь, у нее есть прошлое. В то время когда жила в Токио – подсела на азартные игры. И здесь – проиграла пять миллионов, которые мы копили на дом в твоем районе. Она вылечилась от зависимости, и до сих пор чувствует себя виноватой. О! И я кайфую, когда на нее накатывает чувство вины, - хитро улыбается. - Нери! Вы неисправимы! – восклицаю. Вспоминаю, как Маттиа сказал, что ему нравится мой вид, когда я злюсь. Я его не видела сутки. Кажется, уже соскучилась. - Что у вас с Маттиа? – неожиданно спрашивает Май. Раскрываю глаза. - Ничего, - моргаю, опуская голову. - Знаешь, кто я по образованию? - Ну… Я видела около полусотни книг по менеджменту в твоей комнате. Ты управленец, - киваю. - Я пытаюсь переучиться на управленца, ресторатора, Холи. Я закончил юридический колледж при Кембридже. У меня дар. Я вижу, когда люди врут. А еще я заметил, как увлажнились твои глаза, покраснели щеки, когда я спросил про брата. И ты смотришь на него так, как на меня смотрит Фел. А она меня очень любит, - кивает. Стоит протестовать. Давай! Начинай! - Пообещай, что он никогда об этом не узнает, - тяжело сглатываю. - От меня не узнает, - сжимает кончики моих пальцев. - От меня тоже не узнает. Никогда. Я предприняла попытку на сближение, и даже не одну. Но он доходчиво объяснил, что не может мне ничего предложить кроме дружбы. - Знаешь, мой брат сам не знает, чего хочет, - сокрушается. - Ему почти сорок! - Да. Ему почти сорок и именно потому что он еще не знает, что ему нужно – еще одинок. Не сбрасывай его со счетов, - подмигивает. - Давно сбросила. Мы просто друзья, - отмахиваюсь. - Как? Объясни мне, как можно дружить с тем, кого любишь? - Можно, Масо, и я отлично в этом преуспела. В сущности скрывать свои чувства не так уж и сложно. Главное не глазеть на него постоянно, не заглядывать ему в рот, когда он что-то говорит, ну и не забывать дышать, - улыбаюсь. - Да… А еще сдерживать себя, чтобы не изнасиловать его, не расцарапать лицо любой кто посмотрит в его сторону. - Как же хорошо ты знаешь какого это любить лучшего друга, - хмыкаю. - Я всего лишь предположил. Я бы сошел с ума, люби я ту, которая не подозревает о моих чувствах, не отвечает на них. - Я не сошла, как видишь. Притворяться не так уж и сложно. Я рада, что могу хотя бы дружить с ним, видеть его. Я не схожу с ума потому что время от времени, встречаюсь с другими. - Ты про своего русского? - Да. Я про него, - улыбаюсь. – Когда он рядом, я не думаю о твоем брате. Это как таблетка амнезии. Я совсем не помню, что испытываю безответную любовь к нему. Но… - сжимаю губы. – Как только Митя уезжает, то вновь в мою голову заселяется твой брат, - выбалтываю свой секрет. Без футболиста и итальянца я стала совсем уязвимой. - Май боится что ты не поедешь в Италию из-за своего парня. Он очень серьезно относится к семье. - Сейчас только октябрь, Масо. Зная себя, я не провстречаюсь с Митей и пары месяцев. Так что к маю буду совершенно свободна. - Женское непостоянство. Пожалуй, это ваш самый большой минус, - выдыхает. Мы еще долго обсуждаем наших любимых, непростые отношения и прочее. Домой возвращаюсь, когда на душный перед дождем Анджелес, опускается тяжелый смог. После нелегкого разговора с Монсоном о получении им российского гражданства и тяжелого проигрыша, на душе остался какой-то нехороший осадок. Семеню на парковку, где меня ждет временный транспорт. В кармане сумки коротко гудит телефон. «Слушай, мы не виделись всего сутки. Я тебя в каждой прохожей вижу. Или приезжай, или я свихнусь ко всем чертям»! – сообщение от Мити. Широко улыбаюсь. Рот сейчас порвется. Как же мне приятно! Как же приятно чувствовать себя нужной, знать, что кто-то думает о тебе все время. Так в моей жизни началась полоса сумасшествия, виной которой стал русский парень с английской фамилией.