У больших мальчиков крошечные сердца

Открываю один глаз. По голове тут же проезжает поезд. Ауч! Рядом полулежа сидит Маттиа, на его коленях моя папка. Он увлечен прочтением. - Я не сняла вчера линзы. Голова болит, - стону. - Чудится мне, болит она у тебя вовсе не из-за линз, - улыбается. – История жуткая! – тычет на листы. - Все настолько плохо? – накрываю лицо ладонями. - Нет, очень интересно. Просто это мрачно, депрессивно. Чувства матери, отца. А эта девочка должна, наверное, с ума сойти от своих мыслей, - рассуждает. - Не сойдет, - хмыкаю. Снова поезд по голове. – Зачем ты дал мне столько пить? - То есть теперь я виноват? – смеется. – Вы с Офелией никак не могли остановиться. - Я пила вместе с этой придурочной? – вздрагиваю. Он кивает мне. – Эй! Который час? – вскакиваю. – Мне пора на радио! - Я позвонил твоему боссу, представился твоим доктором. Сказал, что у тебя анальное кровотечение. - А? – раскрываю глаза. - Не благодари, - растягивает губы. - И не собиралась! Ты чего наплел? – злюсь, и боль в голове усиливается. – Откуда интересно у меня взялось анальное кровотечение? Чем я таким занималась, чтобы у меня оттуда пошла кровь? - Не знаю, Донни. Ляпнул первое, что пришло в голову. В конце концов, оно не у меня, - широко улыбается. – Тебе лучше знать. - Ну ты и идиот! – утыкаюсь лицом в подушку. – Тебе повезло, что Мила моя подруга и не станет распускать слухи. - Еще твой блондинчик названивал полночи и все утро, - сообщает. - Я ему перезвоню, - отмахиваюсь. - Может, и не придется, - бормочет. - Почему? – пальцы ног холодеют. – Ты говорил с ним? – понимаю. - Эмм… Возможно… Может быть, но это не точно, я сказал ему что ты напилась, и сейчас спишь в моей постели, - виновато улыбается. - Маттиа! – взвизгиваю, и боль раскалывает мою голову. – Да что не так с тобой? За что ты меня так наказываешь? – хнычу. - Чего ты так убиваешься? Он обычный, парень, каких у тебя было миллион. - Нет не обычный! Я влюблена в него! У нас все серьезно! – снова утыкаюсь лицом в подушку, наверное, единственную в этом доме. – И с чего ты взял, что у меня был целый миллион парней? Я шлюха? К твоему сведению… - осекаюсь. Обойдется без этого знания. - Ну, сколько? – в глазах азарт. – Сотня? Сорок? Двадцать? Трое? - Меньше, чем у тебя в этом месяце, - фыркаю. - Эмм… Минус один? – хмыкает, встает с кровати. – Пойдем завтракать. - Только не говори, что никого не трахал в декабре, - закатываю глаза. - Никого, - разводит руками. – Буду сохранять целибат! – быстро целует меня в лоб и выходит из комнаты. Натягиваю одеяло на голову, растягиваюсь на белоснежной простыне. Этот идиот сказал Мите, что я в его постели. Буду надеяться, что мой блондинчик не оторвет мне голову. - И что это вообще за жанр такой? Они хотят одновременно напугать и расслабить? – свожу брови. Смотрю, как Маттиа переворачивает блинчики на сковороде. - Скину тебе ссылку на статью, прочтешь, - обещает. - Мне на хрен не нужна информация о новом веянии в киноиндустрии! - Ты такая грубиянка! – качает головой. - Привет, котятки, - семенит по кухне Офелия, попутно целует меня в макушку. Что? Раскрываю глаза. - Что происходит? – шепчу одними губами, глядя на Тео. - Сам в шоке, - он тоже удивлен. - Чего готовишь? О! Бекончик, я тоже буду, - садится рядом с Маттео. Он накладывает ей блинчики. – Сахар обычный? Ты же знаешь, я ем только тростниковый! – шипит. - Да что ты за тварь такая? – сжимаю кулаки. - Хол! – Май в шоке. - Чего? – сводит брови Офелия. - Для тебя приготовили завтрак! Если тебе нужен тростниковый, то просто возьми его! Тут никто не обязан угождать тебе! Неужели так сложно быть нормальной? Просто быть нормальной, идиотка! – зверь Донни с похмелья страшен. - О’Доннелл, успокойся, мать твою! - рявкает Май. - Нет! Ее все ненавидят, потому что она законченная сука! Неужели она не может быть милой? Хотя бы сыграть милую? – поворачиваюсь к Фел. – Офелия! Ты ведь нормальная! Масо говорил, что ты нежная, добрая. Так будь такой со всеми! Что мешает? - Дура! – шепчет Офелия, по ее щекам текут слезы, она убегает в комнату Масо. - Довольна собой? – Тео сверлит меня строгим взглядом. - Не разочарованна! – фыркаю, ухожу в его комнату, собираю рассыпавшиеся из сумки вещи. Зачем я вообще здесь? Сегодня приедет Митя. А может уже приехал. Сегодняшний вечер, завтрашнюю ночь и последующие дни проведу в его бледных, но таких полюбившихся объятьях. Конечно, если он не устроит мне битву под Москвой. – Я поеду. - Сбегаешь опять? - Да. Сбегаю. У меня есть моя жизнь. Жизнь, которой ты наплел неизвестно что! И теперь я не знаю, как выкручиваться, потому что Митя ревнивый собственник, и мне важно его мнение. Мне важен он! - Я всего лишь спросил. Совсем тебя не держу, - опускает взгляд. - Я поняла. Да, - киваю. - Подумай на счет машины и квартиры, ладно? Я настаиваю! – трижды проводит большим пальцем по моей ладони. - Еще увидимся, - быстро целую его в щеку, выхожу на улицу. Семеню до Хилтон, дорогое такси до Толуки, и я дома. После душа укладываюсь в кровать. Она теплая, постель с оттенками лаванды, и она так приятно пахнет яблочным кондиционером. Мне нужно чувствовать что-то другое. Запах Маттео и так уже навсегда прочно засел в моих пазухах. Он дико волнует, заставляет все мои внутренности сжиматься, а в животе из раза в раз разгораться целому пожару. - В Лос-Анджелесе сейчас три часа, температура девятнадцать градусов, и я не советую сегодня лезть в океан – он невероятно холодный, особенно в Венисе. Ну, что ж, до нового года всего пять дней, билетов на вечеринки в Роуз Боул остается все меньше, успейте приобрести их на сайте радио Северного Голливуда, - голос противной Лиз. Сейчас снова поставит Азалию, и в твиттере начнется бардак. – Эй, парочки! Если вы не успели выбрать подарок любимому, то открывшийся на… - Кинг! – вспоминаю я. – Черт! Твою мать! Он же убьет меня на хрен! – быстро всовываю жало зарядного устройства в свою ежевику, и набираю номер Дмитрия. Он не берет трубку. Меня отправляют в голосовую почту. Не хочу я болтать с твоим автоответчиком! Снова звоню. - Я занят! – бросает трубку, не успевая ответить. - Да ты шутишь, стервин сын! – снова нажимаю на кнопки. - Я занят, Холи! – снова сбрасывает. Запыхавшийся? Чем он там так занят? Звоню. – Ты глупая? Я же сказал, что занят! – точно запыхавшийся. – Сам перезвоню! – отключается. Ну, уж нет! Трахаешь там кого-то? Если изменяешь Холи О’Доннелл, то будь готов лишиться своей волшебной палочки! К счастью, до Вудленд Хиллз, всего двадцать минут на такси, да еще и сэкономила десять баксов, сев на переднее сиденье, и оголив колени. - Восемь, два, два, шесть, - диктую себе код от ворот. Даже не знаю, что сейчас сделаю с ним! Девку выгоню ко всем чертям, а Кингу устрою бойню. – Ну все! Бегите! – шепчу. Шагаю по дому, заглядывая в каждую комнату. Никого. Пусто и тихо. Замечаю движение на заднем дворе. Митя. Он что? Рубит дрова? Так вот чего так дышал! Выхожу к нему. - О! Мисс! Вы нашлись? - И не терялась, - фыркаю. – Не мог нормально со мной поговорить? - Я занят! Ты же видишь, - возвращается к своему делу. Почему не орет на меня? Неужели не ревнует? Или ему все равно, что я ночевала у Маттиа, спала с ним в одной постели? - Эй! Может, обратишь на меня внимание? Свое драгоценное, - фыркаю. Закуриваю. Если что, то я готова обороняться. Скажу, что Май наврал. - Обращу, как только закончу, - оборачивается. – Выброси ты эту дрянь! - Не выброшу, пока мы не поговорим, - зажмуриваюсь. - Тогда тебе придется выкурить пачку, - жмет плечами, широко улыбается и снова тискает свои поленья. - Эй! Ты чего? – тяну его за майку на спине, оказывается слишком сильно. Митя еле удерживается на ногах, но топор выскальзывает из его рук. Я взвизгиваю. Инструмент приземляется рядом с его левой ногой. Митя смотрит на меня, раскрыв глаза. - Холи, я ими деньги зарабатываю! – шипит. - Можно подумать, они не застрахованы, - снова закатываю глаза. - Да, - кивает. – Застрахованы. Но что-то меня не радует перспектива лишиться куска ступни! – орет. – Ты совсем охренела?! – голубые глаза переливаются яростью. - А чего ты молчишь? - А что я должен делать? - Злиться! Ревновать! Орать! Ударь меня, в конце концов! - Ты бредишь, психованная! – смотрит на меня как на идиотку. – Да я зол. Невероятно зол! Но чего психуешь ты? - Потому что тебе наплевать на меня, - отвожу взгляд. - Нет, не наплевать. Ты с какой луны свалилась? Почему у тебя волосы мокрые? - Секс в душе, - фыркаю. Шагаю в дом. - Не заводи меня, ладно? – входит за мной. – Я названивал тебе все утро! - Ну, прости! – кривляюсь. Что же я делаю? Он мне верил, а я так подставила его. – Расстроился, наверное? – иронизирую. Не могу остановиться. - Огорчился, - шепчет, приближаясь ко мне. – Но, знаешь, ты такая милая, когда злишься, - сжимает пояс моего платья, тянет на себя. - Ты не первый, кто мне это говорит, - упираюсь ладонью в его грудь. - Поцелуй меня, - приближается снова. - Не хочу, уйди, - отталкиваю его от себя. - Ладно, прекращай, - обхватывает мои бедра, усаживает на барную стройку. - Отвали, Дмитрий! – рявкаю. - Ты неотразима, - дергает мои трусики на себя. - Уйди, ты воняешь! – толкаю его. - Прекрати! – сжимает мои колени. Вот говнюк! Сжимаю кулак и движение выходит таким естественным. – Стерва! – зажимает нос, по его руке сачится кровь. - Я ведь отказала тебе! – спрыгиваю со стола, поправляю трусики, расправляю ткань юбки. - Это было похоже на соблазнение, тебя ведь не поймешь, - шипит. Хватаю полотенце, подставляю его под воду. - Я отталкивала тебя! Что неясного? – тяну его к окну, толкаю на стул, вытираю с его руки кровь. – Не сломала, просто разбила, - осторожно касаюсь его носа. - Ну, спасибо. Где была полдня? Почему не отвечала? - Ты же знаешь, где я была, - кусаю губу. - Ты не так занята на работе, что не можешь ответить. Я надеялся, что ты меня встретишь, ты ведь на машине. Приехал домой, а она, оказывается в гараже, - болтает. Маттиа! Сукин сын! Наврал мне! Я чуть не сболтнула лишнего! - В этот раз была сильно занята. Ты не брал трубку, а когда ответил, то тяжело дышал. Я подумала, что ты с девушкой, приехала убивать тебя. Или ее, - выдыхаю. Откладываю полотенце – крови больше нет. Просовываю руки под его майку. - Сломала мне нос, чтобы я отвалил, а сама собираешься меня трахнуть? – сжимает мою задницу. - Соскучилась, - наконец, впиваюсь в его губы. - Я встречаюсь с умалишенной, - улыбается.