У больших мальчиков крошечные сердца

- Где была весь день? – Митя выгружает на стол пакеты с едой. - Занималась делами, - отмахиваюсь. - Сладкими виноградными делами? – целует меня. - Выпила за обедом, - киваю. – Чем занимался сам? - Отвозил маму к… Эмм… Подруге, - отводит взгляд. - Не ври мне, Кинг! – улыбаюсь. – Откуда у нее здесь подруги? - Из прошлого, - уходит из кухни. - Она жила здесь какое-то время? - иду за ним, застегивая молнию на своем платье. Кручусь перед зеркалом. Нет! Не хочу встречать новый год в этом. Снимаю его с себя. - Нет. Отстань. - Я буду отвечать тебе точно также, - натягиваю другое платье. - Тебе не понравится, - смотрит на меня. - Что? Платье? Не идет? Так может волосы собрать? - Тебе не понравится то место, где сейчас моя мама. - Я переживу, - что-то не нравится мне, к чему он клонит! Сажусь на его колени. - Мама очень подружилась с Машей, когда мы еще были вместе, - хмурится. - Ты отвозил ее к этой своей модели? – сжимаю зубы. - Я же говорил, тебе не понравится. - Мне наплевать, - встаю с его колен. – Почему сам не остался там? - Начинается. А говоришь, что не ревнивая! - Ну, так я и не ревную, - снова переодеваюсь. Смотрю в зеркало. - Холи, ты весь вечер будешь дуться? - Я выбираю наряд. Мне наплевать на тебя и твою бывшую. И на то, что ты видишься с ней, что твоя мама не чает в ней души. Вот только из уважения к тебе я не вижусь со своим бывшим. - Каким твоим бывшим? У тебя отношений-то никогда не было. - Кинг, закрой дверь, ты меня злишь! – толкаю деревяшку. - Хватит строить из себя мисс Совершенство! Будто я не знаю, где ты провела весь день и с кем наслаждалась вином. - Я всего лишь выясняла, кто передал мой сценарий. Это Маттиа. - Это Маттиа! Все для тебя делает Маттиа. Покупает дом, устраивает твою жизнь, продает твой сценарий! – орет Митя. - Может, и тебе стоило обо мне заботиться так, как он? – рычу. - Что? – подлетает ко мне. – Свихнулась, говорить мне такое в лицо? Представь, какого мне было сегодня ночью? Я вытащил тебя из его постели! - Тебя никто не заставлял! Да и вообще, мы говорили о моей семье, а не о том, как хорошо я тебе изменяю! - Я слышал ваш разговор! - Еще и подслушивал? – раскрываю глаза. - Представь себе! А как еще уличить девушку в неверности? - Что ты несешь? Я верна тебе! Я даже с самой собой тебе не изменяла! – подаюсь вперед. - Что-то не верится! – Митя стягивает с себя свитер. - А вот ты поверь, упрямец! – бросаю на кресло платье. – Как же я тебя хочу, - кусаю губу. Он подобно урагану захватывает меня в свои объятия, бросает на кровать. Словно от грязи избавляюсь от мешающего нам белья. - Стерва! – выдыхает мне на ухо. Крепко прижимает меня к себе, и я впервые чувствую, как он зол на меня. Сжимаю спинку кровати, расталкиваю под собой подушки. - Злись на меня почаще, ладно? – усаживаюсь на него. – Огненный! – целую его. - Счастливого нового года, - улыбается Митя. На секунду останавливаемся. На часах ровно двенадцать. - Счастливого нового года, - киваю, снова приникаю к его губам, и спортсмен уносит меня куда-то в неизвестную, такую яркую, такую сумасшедшую даль! Спустя час мы, наконец-то, останавливаемся. – Неси шампанское, - улыбаюсь блондинчику. Он быстро целует меня в губы и уходит. «Все о чем мы с отцом молимся – чтобы вы были здоровы и счастливы. Детка, нам не хватает тебя. Любим. Поздравляем. Папа и мама», - зачем-то подписались родители. Их сообщение почти затерялось среди остальных, но этот номер я знаю наизусть. Единственный номер, который я знаю наизусть. - Держи. Испания. Восемьдесят шестой год, - протягивает мне фужер, вытягивая из меланхолии. - Сладкое? – прижимаю одеяло к груди, сажусь. - Нет, - целует меня. – С новым годом, - улыбается. - С новым годом, - целую Митю, делаю глоток какого-то странного, неприятного пойла и откидываюсь на спинку. Конечно же мы никуда не поехали, и вообще так и не выбрались из квартиры до окончания выходных. Седьмого числа пораньше слиняв с работы, и дождавшись Маттиа, еду на встречу с большими боссами Уорнер Бразерс. Я жутко нервничаю, а мой друг пытается меня успокоить. Он не говорит мне как себя вести на встрече, что говорить, а о чем не стоит. Лишь советует не продавать сценарий. Но не знаю, готова ли я вести весь фильм, адаптировать сценарий, менять его. Передо мной взрослые дядьки в костюмах. Я не привыкла к такому. Наши продюсеры больше походят на парней не спавших пару недель и надевших то, что пахло более или менее сносно. Эти не такие. Говорят какие-то сложные слова, незнакомые мне. Улыбаются, будто заигрывают передо мной. Они хотят мой сценарий. Хотят снять по нему драму. И очень хотят купить его. Его продажа означает, что я не смогу контролировать внесенные изменения, вообще даже не я буду их вносить. Мое имя будет в титрах, как автора сценария, но новые сценаристы могут изменить все имена моих героев, место их проживания, сменить им пол и черт их знает что еще! Хочу ли я расстаться с моими героями? Не знаю. Мне вроде как дорога эта история… Я прошу у продюсеров время на раздумья, они вручают мне контракт, советуют обсудить его с моим юристом, внести изменения если нужно. Следующую встречу предлагают назначить в апреле, как раз после моего дня рождения. - Хочу главную! – заявляет Маттиа. - Что, прости? – чуть не давлюсь своими зефирками. Май делает большой глоток колы из моего стакана, и останавливается, чтобы пропустить выводок из младшей школы. - Я хочу главную роль. Хочу играть отца Имоджин – Хью! - Ты совсем на него не похож, - мне неловко. Да уж! Совсем не похож на моего отца. – Ты итальянец. - Обе моих бабушки – ирландки. А сыграть ирландца очень просто. Напивайся с самого утра в любой день и побольше сквернословь. - Ирландцы такие? – закатываю глаза. – Опять рассуждаешь на темы, в которых не разбираешься? Ты стереотипно мыслишь. - Хочешь шутку? – смотрит на меня своими зелеными глазами. Я люблю тебя! Киваю. – Знаешь, почему самолеты, прилетающие в Ирландию, так долго кружат и не могут сесть в аэропорту? - Потому что посадочную полосу расчищают от бутылок! – качаю головой. – Это самая тупая и несмешная шутка во всем мире. И ты придурок! И не будешь сниматься в моем фильме! Ты не подойдешь на роль Хью, - злюсь. - Ну, во-первых, это не тебе решать! – показывает мне язык. - Ты слишком молод для отца двадцатилетней дочери, - развожу руками. - Я читал. Там половина истории про их молодость! Вполне сойду за молодого ирландца, - как-то игриво улыбается мне. И я не могу на него злиться. Было бы замечательно, если бы ты сыграл в картине, которая мне так дорога.