У больших мальчиков крошечные сердца

- Лучше чем ты? Мне нужно было купить побольше свободных вещей. Наверняка, я наберу лишних фунтов пятьдесят. - Не переживай. Море на расстояние вытянутой руки. Будешь плавать, и ни одна чашка спагетти на отложится на твоей попе, - улыбается. Он думает про мою попу? Как интересно. – Кстати! Дед Эду сам готовит каннеллони. - Не расхваливай еще больше, - останавливаю его. Мы спускаемся вниз, проходим по длинному холлу и перебираемся в другое крыло огромного дома. Это необъятная столовая с большим столом, заставленным едой, а вокруг, кажется, целая сотня родственников Маттиа. И этот непрерывный крик к которому, я, кажется, никогда не привыкну. Муравейник замолкает лишь на те короткие промежутки, когда кто-то из старшего поколения произносит речь. Почти все они говорят по-английски, хоть и с жутким акцентом, но я их понимаю. Рядом со мной сидит кузен Маттиа – Фабио. Он молод, импульсивен, невероятная энергия исходящая от него накрывает меня прямо с головой. Он похож на моих мальчиков, на тех, которые мне нравятся. Или нравились раньше... Он почти не обращает на меня внимания, но после каждой утверждающей фразы смотрит на меня, будто ждет одобрения. Я просто улыбаюсь ему и всем вокруг. Тетки Маттиа очень красивые. Ну… По-своему красивые. Они черноволосые, некоторые с благородной проседью. У каждой целая копна кудрей на голове, не то что у меня. Маттиа зря говорил, что они страшные, сравнивая их с сестрами Джо из старого сериала «Друзья». После ужина хозяева дома, их дети уходят навестить могилы почивших родственников на местное кладбище – это что-то вроде традиции, а внуки остаются дома, убирают столовую после ужина и готовят то, что понадобится для приготовления завтрака. Мне позволяют перетереть все бокалы, и доверяют принести сыр из подвала. Я прошу Маттиа сопроводить меня, и он делегирует свои полномочия по складыванию стола одному из своих кузенов – Джованни. - Семья деда владеет этим поместьем уже очень и очень много лет. Все начиналось с времянки на крошечном клочке земли, на котором росло всего пару оливковых деревьев и куст ежевики, - вещает Май. – Годы шли, прадеды выкупали по ярду земли вокруг строящегося дома, сажали там… Всякое, - поворачивается, улыбаясь мне. – И в итоге тут теперь целое имение. - Тут так здорово! Я часто представляла, как все будет, но и предположить не могла, что и дом, и все твои многочисленные родственники окажутся выше моих ожиданий. - Ступай осторожно, можешь воткнуться мизинцем в любой выступ, - толкает меня вперед. - Боль прежних ошибок? – нащупываю выключатель, и подвал озаряется холодным светом ламп. Полки заставлены всякими соленьями, соками, какой-то едой в герметичных пакетах. Может, к апокалипсису готовятся? - Да! - морщится он. – Еще каких. На левом мизинце у меня нет ногтя. Я трижды сбивал его в этом подвале, и в итоге врач решил зашить палец. - Жуть какая, - морщусь. – Мало того, что ты кривоногий, так у тебя еще и нет одного ногтя! – улыбаюсь. - Сучка! – шлепает меня по заднице. – К твоему сведению, женщинам нравятся мои кривые ноги. Словно у меня в штанах что-то необъятно большое. - Но это не так, - качаю головой. Немного раздражена, что он упомянул в разговоре своих женщин. - Это так, - шепчет. – Ну, тебе ли не знать? - Могу только догадываться, - веду плечом. - Кокетка, - глухо смеется Май, и подталкивает меня дальше. Сейчас закричу и брошусь ему на шею. - Возьмем немного Бри и моего любимого Дор Блю, - хватаю с полки куски сыра в восковых обертках. - Нет, Холи. Мы возьмем только плавленый и Моцареллу, - забирает у меня мой любимый сыр. - Почему? – дую губы. - Потому что твой Дор Блю не едят на завтрак! – рявкает. - Я ем! – показываю ему язык. - Я не сомневался, - закатывает глаза. - Я тебе не какая-то там дура, понял? – рычу. – И с чем его едят? - Например, - он делает пару шагов за стеллаж. – С белым вином по собственному рецепту Миро Нери, - Май отвинчивает крышку, и делает большой глоток прямо из бутылки. - И мне можно? – я рада, как маленькая девчонка, которой вот-вот подарят желанную куклу. Маттиа кивает. – А сыр? - Кусай, - подмигивает мне. Я с жадностью впиваюсь зубами в кусок любимого сыра с плесенью, и запиваю прохладным белым вином с послевкусием розмарина. Маттиа проделывает то же самое. И мы не покидаем подвала следующие сорок минут, пока бутылка не пустеет.