У больших мальчиков крошечные сердца

Утро такое солнечное, почти безветренное. Мы могли бы насладиться этим городом еще один день, но гребаная авиакомпания выделила в воскресенье лишь один рейс для перелета в Лос-Анджелес, а точнее в Сан-Диего, так что придется тащиться домой еще целый час, только уже по земле. Я готова еще долго пролежать рядом с ним, просто вот так вот уткнувшись лицом в его волосы, обняв его руками и ногами. Готова даже не двигаться только пусть он будет рядом. Май громко сопит, похрапывая через раз. Разве могла я подумать, что ты тоже что-то испытываешь ко мне? Разве думала, что между нами произойдет что-то подобное? Ты, наверное, сам не ожидал от себя таких решительных действий? - Давно проснулась? – хрипит он. - С чего ты взял, что я проснулась? - Ты же отвечаешь мне, - прижимает мою ладонь к своему лицу, касается губами запястья. - Ты только что меня разбудил, - с удовольствием втягиваю в себя запах его волос. - В котором часу самолет? - О… - хмурюсь, откатываюсь на спину, приподнимаюсь на локтях, хватаю телефон с тумбы. – Через четыре часа. У нас есть два часа на душ, завтрак и дорогу до Кеблавика. Как знаешь, на международные рейсы регистрируются за пару часов. - Знаю, - выдыхает он, прижимает меня к себе. – Ели бы я знал, что ты так любишь спать голенькой… - Я в трусиках, - утыкаюсь лицом в подушку. - Они слишком маленькие чтобы считаться одеждой, - кусает губу. - Хочу писать, - вырываюсь из его объятий. - О’Доннелл, ты такой романтик, - бормочет мне в спину. Аэропорт всегда доставлял мне крайне неприятные ощущения. Особенно когда мне приходилось уезжать оттуда, где мне было хорошо. И кроме того я боюсь летать, и будь моя воля путешествовала бы исключительно по земле, (вот бы еще меня не укачивало)! И я почти бегу к самолету. Мне плохо. Сердце сжимается на каждом вдохе. Так не хочу уезжать! Так не хочу оставлять его одного, не хочу сама оставаться одной, без него. Но я грущу только пока лечу в самолете и, пару часов после посадки. Маттиа пишет что рад моему спокойному полету и удачной посадке. В уныние меня ввергает вид ночного Анджелеса. Я буду одна, без него. Я так привыкла за эти выходные к близости его тела, сопения-храпения… О, Господи, неужели это я? Ведь когда-то я не могла позволить парню спать со мной в одной постели, я даже подруг выгоняла спать на диван, а сейчас жутко бешусь от того что чье-то тело не будет прижиматься ко мне всю ночь. И что? Вот в этом что ли любовь заключается? Святой Господь, спаси меня! О, нет! Все мое раздражение уходит, как только я заворачиваюсь в одеяло и растекаюсь по своей кровати. И слаще я еще никогда не спала. Среди ночи приходит сообщение: «Забыл, что ты уехала. Утром проснулся, понял, что вжал одеяло и твою подушку в стену. Судя по смятому виду – пытался их изнасиловать. Хорошего дня». - Зачем мне эта странная история? – отбрасываю телефон, снова прижимаю Альду к себе. Он, что? Думал, что это одеяло я? Открываю глаза. Маттиа насилующий меня в ролевой игре? Интересно, я смогу сейчас слетать на пару часов в Исландию? Моргаю. Альда тоже уже не спит. Прощай, сон! Сучий Маттиа! Теперь мне не заснуть, как ни старайся. И чем заняться? «У тебя есть работа! У тебя есть работа»! – бормочет мое подсознание голосом Альды. Но ночью нужно спать! А ведь работа и вправду есть. Сценарий. Рукописный текст уже немало времени пылится на полках моего новенького стеллажа от Икеи. «…Историй про Геракла, Гефеста и Зевса насчитывается немало. Все вокруг распевают оды прекрасной Афродите, воительнице Афине… А где же Артемида? Сколько мифов о ней? Один? Всего один миф? Пришло время той, кто охраняла этот мир», - читаю первые строки. Смахивает на бред. Это что такое вообще? Боги Олимпа версия женская? Я убью Милу! Что за чушь она мне подсунула? Как этот слабо читабельный текст можно перевести в сценарий? - Идиотизм! – ставлю перед компьютером бокал джина и рядом бутылку. Как я могла его раньше не любить? Альда шипит на развевающуюся шторку у окна и устраивает свою задницу у монитора. – И ты одобряешь? Ты тоже? Ты слышала? Это история про богиню. Назови мне хоть один фильм, где главной героиней была бы женщина-богиня. Долбанные сексисты! Альда молча пялится на мутную бутылку джина. И я перевожу в сценарий каждый абзац. Совершенно не хочется читать всю эту байду, и только потом переписывать все это, я адаптирую рукопись под сценарий, и продам все к чертям, как и в первый раз. Интересно посмотреть на идиотов, которые купили сей бред и будут его снимать. На часах девять утра. Джина в бутылке не уменьшилось ни на стакан, зато кофе ушла уже третья чашка. Ненавижу кофе! Брр… Аж тошнит. Но сценарий закончен, даже на предмет редактуры не хочу его просматривать. Сценарий по чужому произведению – это точно не мое. Нужно придумать новый проект, предложить его киностудии, и в этот раз уж точно не продать ни словечка. Альда дремлет, лишь сквозь полуопущенные веки наблюдает за моими действиями. Нужно накормить ее, ну или хотя бы напоить. Она всю ночь от меня не отходила, даже по-маленькому не отлучалась. Моя помощница. - Хочешь немного молока? – прижимаю горячее тельце к груди. Она сладко потягивается, и устало пялится на меня. – Или кусок лосося? Может сухого корма? Или оставить тебя в покое и просто дать поспать? – опускаю ее на кровать. После ободряющего душа усаживаюсь в машину, погромче включаю музыку, чтобы не уснуть по дороге на работу, только возьму еще немного бодрящего напитка в кафе обожаемого сирийца. Открываю глаза, телефон на пассажирском кресле просто разрывается. - Привет, мой любимый продюсер! - Где ты, дери тебя черт? – рычит Адж. - Спокойно! В чем дело? – моргаю. - Посмотри на часы, - успокаивается он. - Половина третьего, - сообщаю. ЧТО? Половина третьего? Я ведь уезжала из дома в восемь! Осматриваюсь. Я на парковке у Мархабы. Твою мать! Я уснула на парковке Мархабы! Я проспала шесть часов! Я пропустила эфир с Фелпсом… - Адж… Я… Я прилетела из Исландии поздно вечером, не спала всю ночь – смена часовых поясов, сам понимаешь. Остановилась купить кофе, и вырубилась на парковке. Я у Мархабы. Сейчас буду, - произношу и понимаю весь идиотизм. – Хотя какой в этом толк? - Я все понимаю, – выдыхает. – Мы с тобой не первый год работаем вместе. Впервые ты проявляешь такой непрофессионализм. Что с тобой? То интервью запорешь, теперь вот совсем работу пропустила. Эрнесто вел эфир. Паренек неплохо справился, но Майкл ждал тебя. Ты понимаешь спортсмену какого масштаба нам пришлось говорить, что настоящей ведущей не будет? А теперь он свалил в Альпы, проматывать деньги за олимпиаду и ему не задали те вопросы, ответ на которые хотели бы знать все! Знаешь, какой высоты были рейтинги сегодня? - Нет, - шепчу. - Самые низкие за полгода! Я обязан доложить начальству. - Адж… - Я уже сообщил. В кабинете была не только Мила. - О, нет! - Ричард и Роберт тоже были, у меня не было выбора. Они ждут тебя у миссис Робсен, - он будто разочарован. Вот черт! - Через пять минут буду. Лечу быстрее ветра на радио. В кабинете Мила. Пока что одна. - Милс, я… - Даже слушать не хочу, - рычит. - Я прилетела из Европы вчера вечером, не могла заснуть ночью. - Но заснула именно в тот момент, когда должна была появиться на работе. Неужели ты думаешь, что я поверю? - А чему тут не верить? Что такого? – развожу руками. – А я, по-твоему, почему пропустила эфир? - Решила уйти. Подалась в кинобизнес. - Ты дура, что ли? – морщусь. – Знаешь, что за дерьмо ты мне подсунула? Что за сценарий? Про Артемиду! - Это кто? – не понимает Мила. - Вот именно! – гремлю. - Мне наплевать. Решила уволиться – уходи. Только гордо, а не вот так вот – пропуская эфир. - Я не решила уходить! Что непонятного? Клянусь, я правда вырубилась на парковке у Мархабы. - Расскажи об этом Ричарду! – фыркает. В этот момент в кабинете появляются большие боссы - Ричард Камингс и Роберт Никсен. - Мисс О’Доннелл, вы добились своего, - кивает Роб. - Чего своего? Мистер Никсен, я вчера вечером прилетела из Исландии, из-за смены часовых поясов не получилось уснуть. Я вырубилась по дороге на работу. Клянусь вам! - Мисс О’Доннелл, - начинает Ричард. – Пропуск эфира с Майклом Фелпсом это недопустимая ошибка. Вы знаете, я ценю хороших работников. - И я из года в год была именно таким. Я зарекомендовала себя, - киваю. – Это моя ошибка. - Непростительная ошибка. Мисс О’Доннелл, вы уволены! – сообщает Камингс. Уволена? Я? Я уволена? Даже не ушла сама? Я, мать вашу, уволена? После четырех лет работы ведущей? - Эй… Я все равно ненавидела эту работу, - отмахиваюсь. - Холи! – вскрикивает Мила. - Будто ты не знала! – хмыкаю. – Я еще пару лет назад просила перевести меня к Клер. - Фелпс настоял на том, что бы мы не дали вам рекомендацию. - Ну так Майкл Фелпс может поцеловать меня в зад! И если вы поведетесь на его авторитет, то я засужу вас! Вы обязаны дать мне рекомендацию! – киваю. – Мой юрист с вас не слезет! - Холи, - окликает меня Мила. - Да пошла ты к черту! – выхожу из кабинета. С невероятной легкостью на душе шагаю на парковку Мархабы. Лена затаскивает меня на ранний ужин, и не отпускает, пока я не доедаю все до последнего кусочка. - Приезжай, - бормочу в трубку. - Ты же знаешь, - смеется Май. – Я не могу. Мне не заплатят кучу денег, если я свалю. - У меня новости. - Ты беременна? – все еще хохочет он. - Меня уволили, - сжимаю губы. - Так почему мы еще не празднуем? – голос становится серьезным. - Потому что я не рада. Это работа была для меня огромной частью моей жизни. - Ты все равно хотела уйти. Займись журналистикой, писательством. А сценарии принесут тебе немало денег. Ты же говорила, что Мила подогнала тебе что-то. - Мила – сука! А сценарий про Артемиду. - Типа которая богиня? Геракл для женщин? - Вот и я о том же! – восклицаю. – Даже не представляешь, что за бред. - Сколько заплатят? - Девять сотен уже у меня. После сдачи получу семь тысяч. - Не плохо. Продашь? - На этот раз – ни за что! Сегодня ночью собиралась, но теперь передумала. Я буду курировать. Поговорю с автором, может, разрешит доработать мне самой, исправить глупости, немного изменить сюжет, - рассказываю. - Да ты у меня с амбициями, - смеется. - Ты еще не понял? – вскидываю бровь. - Я соскучился. Всего день тебя не видел и уже нервничаю. - Может, я приеду к тебе? – откидываюсь на сиденье. – Мне теперь нечего делать. - Холи… - тон извиняющийся. Какого черта? – Масо прилетел два часа назад. - Масо в Исландии? Ты не говорил. - Спонтанно решили. Он ко мне сразу из Палермо. - Я помешаю, - киваю. - Не помешаешь. Тебе будет скучно с ним, я-то весь день на съемках. - Масо один из самых интересных людей, кого я знаю, - бормочу. - Холи, я ревновать буду! – повышает голос. Врет! Говнюк. - Ну да, - улыбаюсь. – Удачного отдыха! – бросаю телефон на пассажирское. – Сука! – ору. – Сука! Сука! Сука! – стучу ладонями по рулю. Хотя чего я ожидала? Что он променяет брата на меня? Маттео ничего мне не обещал. Мне не на что злиться. Но он чувствует себя виноватым – звонит мне следующие двадцать минут, пока я не отключаю телефон, оставляя его в машине. Поздний просмотр Холостяка прерывает стук в ворота. - Срочная доставка! Мисс! Мисс О’Доннелл! - Да иду я! Какого черта вы там доставляете в такое время? – бурчу. - Я работу не выбираю. Как и время доставки, - объясняет парень. - Ладно, ладно. Что там? – очередной фаллоимитатор? - Пакет. Кажется, письмо, - протягивает мне. Это очередной билет на самолет в Рейкьявик на утренний рейс. - Верните по адресу отправки, - хмыкаю. - Мисс, я не почтальон. Это доставка. Вам никто ничего не посылал. Моя задача забрать оплаченный заказ и доставить его по вашему адресу. Всего хорошего, - щелкает пузырем жвачки, и хлопает дверью своей машины. - Пошел ты к черту! Херовый из тебя друг, Маттиа Энтони Нери! – бросаю конверт с билетом в урну. Если я не нужна тебе, то и ты не нужен мне.